Глава 1: Бегство от судьбы.

      Среди хвойных деревьев леса Фелламс возвышалась скала, словно выломанная из костей земли. Её тень накрывала собой временную стоянку оборотней, что созвали Совет Четырёх кланов: Яростного воя, Острого клыка, Порванного уха и Теневого хвоста. Более полутора тысяч оборотней собралось в одном месте, дабы засвидетельствовать союз двух самых больших и сильных стай, Яростного воя и Теневого хвоста. Их палатки и костры выделялись пёстрым ковром под Двулунным утёсом, и с его высоты, снующие туда-сюда оборотни выглядели словно муравьи.       Виновница этого торжества, дочь вождя клана Теневого хвоста, сидела на краю утёса и смотрела вниз, болтая босыми ногами. Её мысли сейчас были далеко отсюда, на берегу Штормового моря, синюю гладь которого она могла мельком видеть с этой вершины. Её длинные чёрные ушки были прижаты к макушке, а пышный чёрный хвост с белой кисточкой, лежал у колен. Она была так называемой Лисьей жрицей, оборотнем, в чьих жилах текла кровь двух богов: Харнура и Гестилии, по крайней мере, так гласили придания. Лисы среди оборотней рождались редко, и они были только девочками. С самого раннего возраста их учили читать приметы по Лунам в небесах и воде в ручьях, их обучали древней магии, что досталась первым Жрицам от самих Богов-предков. И их ролью в стае было только одно: плодить маленьких волчат вождям.       «Нет. - думала про себя девушка, поглаживая собственный хвост. -Не хочу. - она посмотрела в вечернее небо, что уже окрасило облака в цвет крови. -Не хочу идти по стопам матери. Не хочу так же увянуть и умереть во время родов... - она зажмурила глаза, вспоминая лицо матери, когда она умирала в агонии, не в состоянии вынести боли от разрывающего её дитя. -Но отец и дядя уже всё решили, моим супругом будет Хъюберт... - она посмотрела вниз, на яркие алые палатки клана Яростного воя. -Мой двоюродный брат...»       Её мысли прервал звук, который заставил её ушки дёрнуться в его направлении. По камням шлёпали мощные лапы, поднимаясь на утёс, но девушка продолжала сидеть на самом краю.       -Ланайя! - прозвучал грозный голос, когда огромный чёрный волк поднялся на скалу к девушке. По правому глазу волка проходил рваный шрам, это был её старший брат, Драмар. -Почему ты ещё здесь?       -Хочу насладиться последними вздохами свободы. - буркнула девушка, болтая ногами. - Ты то чего здесь, Твоё Высочество? - издевательски спросила Ланайя.       -Свободы? - переспросил волк и, встряхнувшись, в облаке серой магии, перевоплотился в высокого черноволосого парня с длинными ушами и острым взглядом. Он был одет в чёрную броню из кожи, а на поясе носил короткий клинок. -Ты издеваешься, сестрёнка? Это твоё предназначение! И скажи спасибо, что отец нашёл тебе достойного кандидата в мужья! Это будущее для нашего клана!       Девушка не выдержала и, встав, ткнула брата пальцем в грудь, сказав: -Твоего клана! Он мне и даром не сдался и!..       Девушка не успела договорить, брат скрутил её руку, заставив сесть на колено перед ним и, выпустив свои феромоны, что нагнетали ужас на омегу, проговорил: -Не смей говорить со мной в таком тоне, сестрёнка. - он говорил тихо, но с таким тоном, что у девушки пошли мурашки по спине. -Ты сделаешь то, что велено, как и любая другая хорошая омега, ведь так? - он не дождался ответа от неё и продолжал давить на неё своим запахом, что напоминал запах крови и гнилых фруктов. -Отцу не хватит духу, чтобы наказать тебя, но он стар. И если ты откажешься от этого союза, то видят Луны, я сделаю из тебя шлюху для всей стаи. Кто знает, от кого ты понесёшь ребёнка? - он дёрнул её руку, и девушка упала на четвереньки, сжимая ладонь. Она дрожала от страха, под феромоном брата, и от мысли о его словах. -Так что возвращайся в свою палатку. Жёны других вождей тебя уже ждут. - он махнул хвостом, разворачиваясь назад и сказал: -Если не явишься, то вспомни о моих словах. Уж лучше Хъюберт, чем то, что я с тобой сделаю.       Драмара объяла чёрная дымка и тот, вновь перевоплотившись в волка, помчался вниз по скале, оставив сестру в одиночестве. Сжимая руку, девушка поднялась и подошла к самому высокому краю утёса. «И зачем влачить столь жалкое существование? - подумала она, смотря на тёмные вершины деревьев далеко внизу, в той стороне не было ни палаток, ни огня костров. -Уж лучше бы умерла тогда и я, вместе с мамой...».       Она зажмурила глаза, чтобы сбросить вниз слезинку и сказала, воздев руки к небесам, где только восходили две луны: -О Луны, что возвещают о рождении нового, внемлите моим словам. - она скрестила пальцы на руках и прижала их к груди. -Молю Вас, даруйте мне смелость и стойкость, пережить эту ужасную ночь! Молю Вас, будьте благосклонны к своей Жрице! - она замерла в ожидании и через пару минут её тело объяло белое сияние, после чего оно будто бы впиталось в её кожу.       Улыбнувшись, девушка опустила руки и, ещё раз взглянув на Луны, развернулась и побрела в лагерь. Её ушки и хвост с белыми кончиками выделялись на фоне всеобщего праздника и опьяневшие от алкоголя и крови оборотни, что пили и сражались между собой, тут же расступались перед Лисьей жрицей. Однако девушка чувствовала только отвращение к собственной сущности и к положению дел. У самого основания утёса, где земля и камень будто сошлись в битве за пространство, стояла большая белая палатка. Уже подходя к ней Ланайя почувствовала запах трав и благовоний.       Внутри было просторно и светло от свечей, у дальней стены по центру стояла большая круглая кровать, больше напоминающая гнездо, место, где вскоре она проведёт свою первую брачную ночь. Слева стояла большая кадка с горячей водой, а справа стол, пока ещё пустой. На большом ковре по центру стоял манекен с белоснежным платьем и вокруг него ходило трое женщин, то тут то там подшивая и поправляя платье. Все они были Жрицами с прекрасными рыжими волосами и мехом на ушках и хвостах.       Стоило девушке войти внутрь, как одна из женщин тут же выпалила: -Где ты была? Тебе должно было быть здесь ещё три часа назад, дитя! - эта вспыльчивая женщина была будущей свекровью Ланайи, Матерью Клана Яростного воя. Всё что о ней знала девушка, так это то, что она была доминантной омегой, и держала клан в железных рукавицах Лунных законов и обычаев.       -Не стоит быть с сироткой такой строгой, Тирения. - сказала Жрица с подвязанным хвостиком на макушке. На одном её ухе был шрам - признак клана Порванного уха. -Ты прощалась с матушкой? - спросила она, лукаво улыбаясь, она с самого приезда была добра с Ланайей.       -Со свободой. - буркнула девушка, подходя ближе и смотря на платье с обречённым видом.       -Не стоит так говорить, дитя. - сказала последняя из Жриц. Она была высокой, довольно мускулистой, со шрамом на левой щеке, и носила ожерелье из клыков разных созданий. В клане Острого клыка все обязаны были носить такие украшения, вот только делали их только из тех клыков, которые добыли сами. -Для тебя и твоего клана это честь. Прими её. Без тебя, у твоего заморыша-отца не получилось бы одолеть твоего дядю.       -Одолеть? - переспросила Тирения, тут же встав в стойку. -На что это ты намекаешь, Ужила?       -Давайте не будем ругаться, уважаемые Жрицы... - неловко проговорила самая маленькая из Жриц.       -Не лезь не в своё дело, Милатра! - прорычала Ужила, обнажив свои заточенные зубы и клыки.       -Может мне снаружи подождать? - громко спросила Ланайя, поставив руки на пояс. -Луны уже всходят, до праздника осталось всего ничего. - она старалась не смотреть в глаза Жрицам.       Они были в ярости от такого нахального поведения девушки, однако она была права: Луны уже всходили на небосвод, так что нужно было торопиться. Они раздели девушку, под тихое песнопение, что больше напоминало молитву. Каждое их прикосновение вызывало отвращение и ненависть в душе Ланайи, пока они омывали её в снадобье из различных трав и корений. Насколько знала Ланайя, это снадобье варилось двумя Жрицами, что были жёнами вождей двух объединяющихся кланов, однако, так как мать Ланайи давно ушла из подлунного мира, снадобье варила только Тирения. Оно должно было придать телу омеги стойкости перенести первую брачную ночь и зачать мальчика, который станет доминантным альфой.       Вытерпев все приготовления, включая укладку пышной причёски, Ланайя терпела и одевание в платье, при котором грубоватая Ужила пару раз дёрнула её за хвост. Когда Жрицы умолкли, девушка поняла, что снаружи тоже стало очень тихо.       -Надеюсь, твои дети будут столь же жестокими, как и мой сын. - гордо сказала Тирения, открывая полог палатки.       Когда девушка вышла, идя под руку со своей будущей свекровью, она увидела тропинку, вдоль которой горели высокие факела. Эта тропинка вела через весь лагерь глубоко в лес, и пока девушка шла к алтарю Харнура, она всё размышляла над судьбой и обречённостью.       «Почему такие глупые законы ещё существуют? - думала она, вышагивая босыми ногами по тропе, что была устелена хвойными иголками. -Я не должна быть здесь. Это не моя судьба.».       Повторяя эти слова вновь и вновь, она не заметила, как перед ней возник высокий силуэт её будущего супруга. Хъюберт был облачён в чёрную шкуру медведя, что была накинута на его оголённые плечи. Открытый торс был покрыт шрамами, а узкие брюки из кожи подчёркивали его телосложение. Запах его феромона был столь густым, что у девушки практически закружилась голова, от аромата стали и крови. Она едва пошатнулась, когда Жрица передавала её руку сыну, и облокотилась о него, когда женщина отошла в сторону. Во время песнопения, которое означало союз двух душ, девушка не могла отделаться от чувства, что её накачали чем-то помимо снадобья. «Эта ведьма обострила мой цикл! - думала она, чувствуя, как готова отдаться Хъюберту даже здесь, когда на них смотрит полторы тысячи человек. -Моя течка должна была начаться через пару месяцев! Не сейчас!». Ланайя едва стояла на ногах, от ощущения соприкосновения с горячей кожей своего наречённого, но пыталась сдерживаться.       Когда песнопение закончилось, и Жрицы опустили руки, сосредотачивая свет Лун на девушке, все стаи, каждый из тысячи пятиста волков взвыли, задрав морды и лица к лунам, оповещая мир о новом союзе, что означал сбор самой великой армии оборотней за всю историю Инабриса. После того, как Хъюберт принял поздравления от матери и отца, он накрыл руку девушки своей большой ладонью.       -Теперь ты моя, малышка Лана. - улыбнулся он и девушка увидела блеск безумия в его глазах. -Стоит окончится этому пиру, и мы закончим с этим надоедливым ритуалом. - он нагнулся к её уху ближе. -Когда я засажу тебе в чрево моих детей.       От его слов у девушки пробежали мурашки по спине, она хотела бы ударить его, но сейчас Ланайя решила сдержать свою злость. Хъюберт повёл её к большому столу, что стоял чуть поодаль. Он ломился от всяческого рода дичи и яств, что стояли на нём. В течении нескольких часов вино лилось рекой, как и кровь на ритуальных поединках среди сроднившихся кланов. Девушка то и дело посматривала на нож, что лежал под её рукой, но все её силы уходили на то, чтобы сдерживать свою течку. Когда её взгляд вскользь упал на её отца, в окружении её братьев, она заметила взгляд отвращения, обращённый на неё.       Это было последней каплей в переполненной чаше ярости Ланайи. Она встала и, собрав юбку платья, тихо сказала: -Прошу меня простить, мой дорогой супруг, но мне нужно отлучиться.       Он схватил её за руку, сдавив так сильно, что у девушки выступили слёзы на глазах, и грубо спросил: -Куда ты намылила свой хвост?       -Спокойно, сын мой. - тут же мешалась Тирения, легонько коснувшись плеча своего сына, от чего он отпустил руку девушки. -Таков обычай. Новоиспечённой невесте, Лисьей Жрице, нужно провести уединённую молитву. Пускай идёт.       Хъюберт тсыкнул на мать, от чего она села в прежнее положение и, посмотрев на Ланайю, коротко ей кивнула. Быстро отвернувшись, девушка направилась в чащу леса. Это был тот единственный шанс побыть наедине, которого она так жаждала. Совсем скоро, она с быстрого шага перешла на бег и, достигнув ручья, что шёл вдоль утёса, упала на колени, не страшась измарать платье в грязи.       Откопав из-под валежника свёрток, она содрала с себя платье и быстро переоделась в чистую одежду, которая пропахла дымом еловых шишек и ветвей, чтобы сбить запах её феромонов. «Никогда! Никогда! Никогда! - повторяла про себя девушка, острым ножом, обрезая себе волосы. -Никогда я не стану ему женой!».       Пустив волосы по ручью, Ланайя скрестила руки у груди и взмолилась: -О Луны, что смотрят на мир, дайте мне свободу от моей грешной крови! О Гестилия, моя Небесная мать, позволь мне обрести свободу от этого нечестивого союза! О Харнур, мой Возлюбленный Бог, даруй мне силу, сбежать от гнёта судьбы! - прочитав молитву, девушка сжала лезвие клинка и дёрнула его, окропив землю под собой собственной кровью. - Я готова принести Вам, Небесная Троица, высшую жертву! Примите мою кровь и плоть!       Спустя несколько секунд её рана затянулась, и девушка сочла это за знак, что дали ей Боги. Улыбнувшись, она убрала нож за пояс, но тут же услышала недобрый вой за своей спиной. Этот вой возвещал стаи о том, что она сбежала, и девушка, обернувшись огромной лисицей, бросилась вниз по ручью. Вода скрыла её следы, дым ели скрыл её запах, но среди всех четырёх стай были великие охотники, так что Ланайя не останавливалась, даже для того, чтобы перевести дыхание. Её лапы сбивались в кровь, по краям пасти появлялась пена от интенсивного бега, но лисица не остановилась даже когда в небе заиграла заря.       Периодически она слышала вой своих собратьев, что заставляло её бежать быстрее и дальше. Встреченные ею дикие волки и лисы, принимая её мольбу о помощи, спутывали следы лисицы, а птицы давали направление. Она не понимала, сколько времени прошло и как далеко она пробежала, ведь этот хвойный лес почти полностью закрывал небосвод. «На юг, надо бежать на юг! - думала она, перебирая всеми четырьмя лапами, и периодически задирая морду, чтобы посмотреть за птицами, что летели в направлении к человеческому городу. -Там мне помогут! Я уверена!». Её лапы были не такими мощными, как у её братьев волков, что всю свою жизнь занимались охотой, однако молитвами она выкроила для себя благословения самого Харнура, что даровал ей силы и скорости, и Гестилии, что даровала ей упорства и выносливости. Девушка не была хорошей Жрицей, но она всегда была честна перед собой и Богами, так что, возможно, именно поэтому, и Боги были честны перед ней. В какой-то момент Ланайя поняла, что дикие животные уже не сопровождают её, но было уже слишком поздно. Громкий щелчок и острая боль, что пронзила тело лисицы, заставили её позабыть обо всём. Она кубарем скатилась с небольшого холма, и ударившись головой, потеряла сознание, угодив правой ногой в охотничий капкан.

***

      Её сон был беспокоен и, из-за нарушенного цикла течки, полон образов дикой страсти, которой придаются оборотни в моменты гона. Резко открыв глаза, Ланайя попыталась поджать ноги, но тут же встретилась с яркой болью, от которой в её глазах появились алые пятна. Она поняла, что перевоплотилась обратно, пока падала с холма и была этому весьма рада. Собравшись с мыслями, она посмотрела на свои трясущиеся руки и окровавленную ногу, что была зажата стальными зубами капкана. Голова звенела и кружилась от потерянной крови, и удара, что пришёлся на затылок. Ощупав неровно срезанные волосы, она наткнулась на рассечённую кожу и кровь. С минуту просидев без движения, девушка уравновесила своё дыхание и, вытащив нож из-за пояса, подвинула капкан ближе. Тупой стороной ножа она уперлась в прорезь механизма и из-за всех оставшихся сил начала его раскручивать. Когда механизм ослабил хватку, Ланайя вырвала пружину из его сердцевины и с лёгкостью разжала капкан. Её руки осторожно разрезали штанину, и ощупали рваную рану. От боли при прикосновениях девушка едва не потеряла сознание, но понять, насколько глубоко растерзана плоть было необходимо. Зубья капкана разорвали мышцы и нервы, была едва задета кость, от вновь хлынувшей крови Ланайя едва поскулила, прижав уши к макушке и, стиснув зубы, оборванной тканью брюк, туго перевязала рану.       Громкий вой, что был словно на расстоянии вытянутой руки заставил её забыть о боли и вскочить на ноги. Стоять было невыносимо, но необходимо было бежать дальше, иначе её ждала судьба хуже смерти. «Сделаю тебя шлюхой всей стаи.» - громом проносились слова её брата в голове, когда Ланайя уговаривала собственное тело двигаться дальше. Еле спустившись с холма, она упала на землю, в слезах и крови, когда перед ней вдруг приземлился огромный чёрный волк. Он оскалил перед девушкой клыки, и по отсутствию левого резца она поняла, что это один из её братьев.       -Жалкое зрелище. - прорычал он, победно возвышаясь над раненой омегой. -Ты была жалкой с самого твоего...       Он не успел договорить, как болт с серебряным наконечником пронзил ему горло. Ланайя сразу распознала это оружие, арсенал Охотников. Брат рухнул на землю тучной тушей, и девушка подползла к нему ближе, чтобы спрятать свой запах, но видела теперь только холм, замаранный её кровью. Оборотни, возникшие на холме, прижали уши и обнажили клыки, готовые к бою. Вскоре в них полетели болты из серебра, и волки промчались мимо мёртвого собрата, совершенно не заметив Жрицу под его мехом. Звуки стали и рычание волков заполонили уши девушки, но вес тела её перевоплощённого брата и потеря крови снова заставили её потерять сознание.