9 Шестнадцать

25 октября, 2017 год  Ужасно жарко. Шум на кухне. Стук за окном. Ему приходится скинуть с себя одеяло и нахмуриться, будто это поможет абстрагироваться от общей обстановки. Кто-то опять закрыл окно, кто-то опять громко скоблит лопаткой по чугунной сковородке на кухне, и скорее всего это мама. Яша все ещё пытается продолжить свой сон в выходной, но добавляется ещё одна мешающая ему помеха. Маленькая рука хватает его ладонь и начинает резко дергать парня, пытаясь поднять его с постели. —Вставай!Просыпайся!—голосит Миша.—Ты обещал мне в магазин! Высокий голосок вонзается в уши Яковлева, и тот морщится от недовольства. Запутанные темные кудри закрывают половину его лица, он ворочался всю ночь, потому на голове образовалось такое гнездо. Парень держит младшего брата за мизинец, и несмотря на всю любовь к нему, мечтает чтобы тот ушел. —Ну воскресенье же!—звонко щебечет Миша. Наконец мальчишка оставляет руку старшего брата, и Яша почти уверен, что тот расстроился, надул губы и ушел к маме. —Саша!—теперь он слышит женский голос, и понимает, что сна ему не видать. —Блять…—шепотом себе под нос.—Встаю. Слышит знакомый топот, скольжение железных колец по балке, и приоткрывая левый глаз замечает маму, которая отодвинула шторку и уставив руки в бока, сжимает полотенце и смотрит на него. Она поджала губы и по её взгляду ясно, что перечить нет смысла. —Ну я же просила тебя,—говорит она.—Ну у меня сегодня завал!—она машет полотенцем.—Ну купи ты ему эти мармеладки и успокоится он, ну вставай уже, Саша! Обычное воскресное утро в Крошкино. Такое же громкое, шебутное, с запахом румяных блинов. Яша любил воскресенья, потому что отец с воскресенья по вторник уходил на рабочую смену, и не ночевал дома. В эти дни Яковлев был спокоен за маму и брата, и был готов вытерпеть их пищания, ведь только в эти дни они имели право быть громкими. Анатолий Яковлев, или как его звали все друзья, Толян, работал в ведомственной охране железнодорожного транспорта, на вокзале Зябенском. Каждое воскресенье в пять тридцать утра он садился на 837 маршрутку и уезжал в город, где оставался до позднего вечера вторника. Это не приносило много денег в семью, но эти почти три дня спокойствия были куда дороже любых бабок. —Ты оделся?—спрашивает Яша и хватает блин с творогом с тарелки. —А ты почему не оделся?—спрашивает мама, смотря на старшего полуголого сына через плечо. Яковлев, в одних домашних штанах сонно и медленно жует блин и параллельно зевает, стараясь не закатить глаза. Он всегда пытается сдержать свои эмоции в сторону мамы и брата, всегда пытается быть с ними добрым и уступчивым. Кто, если не он? Он чешет затылок и отправляется за кофтой и носками, чтобы отправиться на утреннюю прогулку с младшим братом. Хлопает входная дверь деревянного домишки. Миша убегает вперед, чуть не теряя шапку, пока Яша плетется за ним, заправив руки в карманы спортивных штанов. Он оглядывается назад, смотря на окошко в котором видит маму, все еще пекущую блины, и чуть улыбнувшись качает головой. —Быстрее!—орет Мишка. Они обходят дом, Саша видит соседа, который рубит дрова. Кричит ему приветствие, называя его Дядя Валя. Дергает головой, пытаясь убрать копну кудрей с глаз. Звенит колокольчик и парни оказываются в киоске, в котором когда-то летом Яша покупал сухари. —Драсте, Тёть Маш.—кивает темноволосый и чуть подпихивает рукой Мишу.—Выбирай давай. Мелкий прилипает к стеклу ладонями и почти касается его губами. Яше приходится взять его за капюшон и отодвинуть подальше от заляпанной витрины, управляет им как игрушкой, тот поддается. —Отец уехал?—спрашивает Тетя Маша, сложив свои полные руки на прилавок, и подставив ладонь под подбородок. —Уехал-уехал.—он не в настроении, все ещё спит и не хочет ни с кем говорить. —Вернется когда?—спрашивает кассирша, совсем не видя, как она достала Яковлева. —Так, во вторник, как всегда,—он кривит лицом, показывая всем видом, что тетенька задала тупой вопрос. Если бы у него была возможность, он бы так и сказал: «Тетя Маша, вы пиздец тупая!». Но во первых, Яковлев хоть и считает ее вопросы иногда глупыми, но все равно любит её, а во вторых, она иногда продает ему сигареты. Кстати, Тетя Маша говорит, что понимает с чего Яшка закурил. Что это все отец его замучал. Потому и щадит парня.  —Ты давай, мне, рожу не корчи!—продавщица завелась за одну секунду.—Со взрослыми говори нормально! —Сори, теть Маш. ~~~ 26 октября, 2017 год  Он наступает на расколотую туалетную плитку, и уже не опускает голову вниз, чтобы проверить источник треска. Он знает, что там отломлен уголок, и что никто не собирается чинить эту хрень. В школьном туалете пусто. Яковлев заворачивает в кабинку и аккуратно закрывает дверь. Прикрывает крышку унитаза, залазит на него с ногами, садится на корточки и скоро тянется в задний карман своих черных джинс. Яковлев достает пачку сигарет, Кент Арома Рэд, и достает оттуда предпоследнюю сижку. Поджигает табачное изделие, лопает кнопку и делает долгую шипящую затяжку. Сбрасывая пепел в мусорку, он закрывает глаза и пытается вести себя очень тихо, чтобы Дура Мурзиловна, или если правильно Екатерина Максимовна, завуч школы, не спалила его и не отдала в лапы отца. Кто-то заходит в туалет. Он прислушивается и убирает сигарету за спину, тихо размахивая ладонью и прогоняя исходящий от неё дым. Уже злится с того, что скорее всего сигу придется скинуть в унитаз и смыть, как вдруг в дверь его кабинки стучат. —Яша, открывай!—мужской шепот.—Там чисто в коридоре! —Дебил, ты, блять,—темноволосый закатывает глаза и отпирает шпингалет. В маленькую кабинку быстро заходит лысый парень. Двумя резкими движениями указательного пальца, он просит сигарету, и Яша щедро делится ягодной палочкой с приятелем. —М-м-м—мыкает и пританцовывает мальчик, прикрыв веки.—Сладость. —Серый, ты аккуратнее.—взбешенным шепотом ругается Яша, резко тыкая пальцем в свою голову.—Я тут один, блять, ныкаюсь, а ты за мной по следам. —Слышь, а,—Серый открывает глаза и будто хочет быкануть.—Я тебе сижки достал, ты не выебывайся. —Да блять, написал бы хоть в личку,—Яковлев спрыгивает с унитаза, и проталкиваясь мимо Серого, выходит наружу. Останавливаясь, он достает маркер, и на стенке туалетной кабинки пишет: «Мурзиловна сосёт» ~~~ Уже рано темнеет. Скоро зима и придется дома сидеть дольше обычного. Слушать ругань отца и плачь Мишки. Хоть бы руку не поднимал, а остальное стерпится. Яша идет по пустой дорожке, его силуэт то подсвечивается уличным фонарем, то пропадает во тьме. Рюкзак свисает с правого плеча до самой жопы, шнурок на кедах волочится по грязной земле. Сейчас он придет домой и сядет за математику. —Яша!—он слышит знакомый голос за своей спиной.—Яшенька! Останавливается и ждёт, когда Щербакова наконец подбежит. Он обожает Надьку, но сейчас не хочет ни с кем говорить. —У вас уже была контрошка по истории?—запыхавшись спрашивает девочка с бордовыми волосами. —Не-а, завтра.—он продолжает ход, а та уже равняется с его шагом. —Хуёво,—выдыхает девочка и из её рта выходит пар.—У меня вчера, прикинь, гдз не работало. Я так ахуела, пришлось Колю донимать. У меня, походу, инет дома лёг. —Понял,—кивает и незаметно оглядывает подругу. Она уже в длинном пуховике и серой шапке крупной вязки.—Есть чё? —Я докурила чапу час назад.—пожимает плечами.—Кстати, у Белки дршка послезавтра. —Жаль,—говорит Яша и надувает щеки, тут же сдувая их. —Белку? —Чапу. —А, ну да. ~~~ 27 октября, 2017 год Пинает камень, пока идет со школы. Сегодня возвращается отец, потому Яковлев выбирает длинный путь, чтобы подольше не приходить домой и не попадать в мамину суматоху. Она всегда драит дом перед его приходом, всегда выглаживает салфетки, готовит первое и второе, и Яша просто не может наблюдать за этим сумасшествием и за тем, как мать кланится в ноги монстру. Он оббегает местную церковь, натягивает рюкзак обратно, потому что он спадает с плеча, и закидывает в рот мятную жвачку. Проходя мимо улицы Рожнева, он замедляет ход. Яша вроде рассматривает оголевшее дерево, но то и дело переводит взгляд на забор. Тот самый забор, за стенами которого находится лагерь «Феникс». Ну, если он посмотрит одним глазком, ничего же не случится? Саша Яковлев лезет под голым деревом, шуршит листьями под ногами, и скоро добирается до дыры в заборе. Отодвигая дощечку, он глядит на знакомую территорию, которая кажется ему абсолютно безлюдной. Ни музыки, ни детских голосов. Лагерь спит, будто опустился в туманный омут, который развеется только первого июня. Ничего же ему не сделается, если он заглянет на пару минут? Пролазя внутрь, темноволосый зацепляется рюкзаком, и почти рвет его, оставляя большую зацепку. Цокает себе под нос и оттряхает штаны и зад. Наконец выпрямившись, Яковлев оглядывается по сторонам и старается прислушаться к звукам, дабы не упустить чей-то голос или шаги. Тишина. Наверное, никого и нет. У детей учеба, у вожатых, наверное тоже. Они же почти все молодые, почти все студенты. Им нечего делать в «Фениксе» в конце октября. Напитавшись уверенностью, Яковлев выходит на главную улицу лагеря и размашистым шагом прогуливается по лагерным тропинкам. Он пытается рассмотреть все под другим углом. Солнце не светит, красные осенние листья уже высохли и потемнели. Нет обеденного запаха, который разлетается по всей территории лагеря от столовой. Нет маленьких дебилов, которые кидают старшакам камни под ноги. Нет вечно орущей Тёмовны и противной Ярославы. Он подходит к футбольному полю и тоже никого не находит. Кто-то бы сказал, что место умерло, но Яша знал, что оно всего лишь заснуло. Он думает о том, что щас бы погонял мяч с Колясиком, или повисел бы на турниках с Надькой. Яковлев доходит до лавочки и садится на неё. От того, какая она мокрая после дождя, и от того, как она размякла из-за этого, его проносит в воспоминания, как он сидел тут же с Белкиной. Тогда ещё было лето, и это было будто вчера. Она сидела так близко, тупила и он видел, что ей хочется с ним поболтать. Белкина была такой любопытной, спрашивала его о чем-то, хотела узнать, кто такой Миша. Бесцеремонно глядела в его мобильный, нагибаясь почти к его лицу. Яшу аж передернуло. Толи от холода, толи от воспоминания, как его окатило ледяной водой после того, как Белкина оказалась идиоткой, которая рассказывала про его похождения другой более конченной идиотке Ярославе. Тогда на лавочке он даже захотел ей довериться, но видимо интуиция не подвела. Он встает с лавки. Идет к сырой траве и смотрит в небо. Серое, затянутое облаками небо. Летом тут было ясно. Поворачивая голову, обращает внимание на сдутый в кустах мячик. Он пинает его и думает… Думает о том, ну какая же Белкина дура. Любопытная Варвара, так и хочется ей нос оторвать. Лезла в его жизнь, материлась на него с обиды, про Валерьянову спрашивала. А значит, рылась на его странице. Ну дура дурой. Пьяная, напившаяся водки дура, подсматривала за ним и за доступной Миланой Тарасовой. Завтра ей будет шестнадцать, и Яковлев не собирается её поздравлять. Ей пора о нем забыть, и не лезть не в свое дело. Хотя, они итак уже месяц не виделись. Может ей и похер. —Эй, ты!—Яковлев слышит разъяренный мужской голос.—Ты че тут забыл? Он видит мужчину в черной рабочей одежде, и еле разглядывает желтое слово «охрана». Кажется нужно бежать. Почти подскальзваясь на мокрой траве, Яковлев рыпается с места, стараясь не упасть от тяжести рюкзака, который начинает тянуть его вниз. За ним бежит толстый усатый охранник и орет ему что-то в спину. Размахивая руками, темноволосый пропадает в лесу, и иногда оглядываясь смеётся, ржет от такого бреда! Он! Погоня! Феникс! Теряется в ветках и темноте, образованной высокими елями, и лишь ветер мешает его полету. Его озорному мальчишескому побегу от охранника детского лагеря «Феникс». Скоро парень ныркает в дырку за корпусом 4, оказываясь в родных краях деревни Крошкино. Яша возвращается домой. Скидывает у входа рюкзак, стягивает кеды. В доме пахнет чистотой, стиральным порошком и тушенными овощами. Он хочет сразу сесть за стол, даже забывая помыть руки, как с ванной вылетает обеспокоенная мама. На руках резиновые перчатки и в правой руке тряпка. —Вот ты совсем бестолковый, Саша?—почти ругается мама, но как-то волнительно.—Езжай в город, вот лучше езжай! Он ничего не понимает. Он не может оторваться от яркого рисунка на мамином фартуке, пропуская все слова мимо. Не видит Мишки, не слышит программу по кубообразному телевизору. —Ты слышишь меня?!—она махает тряпкой перед его лицом и тот наконец просыпается. —Чего?—морщится темноволосый. —Ты нахера гадости в школе написал?—она недовольна.—Отцу Екатерина позвонила! Он щас приедет и все! Влетит тебе! Ему так и хочется сматериться, но перед мамой он себе такого не позволяет. Назревает скандал. —Ты прикалываешься?—он переносит свой вес с правой ноги на левую.—Мне ехать некуда. —Отсидись где-нибудь денек, а то Толя…Сам знаешь, сына.—ее лицо меняется на расстроенное. Бровки сходятся друг к дружке, а длинные пальцы рук, виснут в расслабленной позе. Он почти рычит. Как его это достало. Заебало точнее. Заебал отец, заебала Мурзиловна, заебало Крошкино! Сбежать, сбежать, срочно сбежать! —А если он на тебя…?—кипишится Яковлев.—На Мишу? —Я приготовила его суп любимый, нормально все будет.—мама начинает гладить старшего сына по голове. Она старательно приглаживает его темные кудри, а потом гладит сына по щеке. В её глазах почти слезы, теплая материнская любовь и волнение. —На электричку опоздаешь! —Может я к Надьке? —Езжай в город! И он убегает. По дороге на электричку он молится, чтобы отец не тронул маму и брата. Молится, чтобы он не встретился ему на пути. И думает о том, где спрятаться на пару дней. ~~~ 28 октября, 2017 год  Я завиваю волосы, стоя у зеркала в ванной комнате. По-моему почти всегда по школьнице можно понять, когда у неё день рождения. Ведь обычно любая девчонка делает кудри в школу в свой праздник. От волос немного идет дым, что меня настораживает, но я уже так опаздываю, что не могу беспокоиться о таких вещах. Мама поздравила меня ещё до того, как ушла на работу. Сонную меня, она встретила на кухне с бутербродом, на котором сыром был выложен смайлик, а кусок колбасы делал, типо, форму лица. Меня это улыбнуло. Она расцеловала меня в обе щеки, оставив следы розовой помады, и убежала, оставив за собой яркий сладкий шлейф духов. Ну, хотя бы в день рождения она обращает на меня внимание. С вечера выглаженная черная кофточка и короткая черная юбка висят на вешалке на моем шкафу. Я ещё раз проверила, чтобы на них не было пылинок и в ускоренном темпе начала одеваться. Интересно, мои одноклассники помнят, что у меня день рождения? Хотя, им наверное в вк уведомление придет. Забегая в класс, почти опаздывая на урок химии, я бегу к парте, где меня уже ждёт Любимова. К моему счастью, учитель где-то задерживается, потому подруга позволила себе встать со стула и встретить меня с радостным визгом. Она меня обнимает, крепко настолько, что я заволновалась о своих кудрях, а потом тянется в рюкзак и хочет, наверняка, достать подарок, но в кабинет заходит преподаватель. Мы смирно замолкаем, перенося праздничные минуты на перемену и открываем тетради. На нас пялится Воложанина, интересующаяся тому, чего это Сонька такие звуки странные издавала. На середине урока, когда учитель записывает неразборчивую формулу на доске, к нашей парте тихо поворачивается Могилёв и быстро кладя шоколадку милка с карамелью, отворачивается обратно. Мы переглядываемся с Соней, почти сдерживая смешинку. Это подарок мне? Или он ухаживает за Любимовой? —С днем рождения.—чуть громче шепота говорит он, чтобы я услышала, параллельно записывая информацию с доски. Женя догоняет нас после урока в коридоре, хватая меня за плечо, и скидывая свой рюкзак на стоящую в коридоре лавочку. Таким образом он нас останавливает, а я мысленно усмехаюсь тому, что кажется теперь мы приятели. —Только с Соней шоколадкой не делись,—улыбается Могилёв и получает удар в плечо от упомянутой. —Чего это, а?—огрызается та недовольно. —Ты меня игноришь в вк третий день,—он поднимает брови и дразнит мою подругу.—И это подарок Саше. —Спасибо, Жень,—я смущенно улыбаюсь, ведь не ждала подарка от одноклассника.—Это, кстати, почти мой самый любимый вкус. —С днем рождения, Саш,—говорит проходящая мимо Мирослава из 9 «Г». Мне резко становится так приятно, что люди утром увидели уведомление о том, что у меня сегодня праздник и старательно несли эту мысль в голове до встречи со мной, чтобы не забыть меня поздравить. —Точняк!—Соня почти подпрыгивает на месте и сразу тянется к сумке.—Закрой глаза. Могилёв продолжает стоять рядом с нами, но я уже давно не против его компании. Он точно заинтересованно смотрит за происходящим и ждёт подарка Сони не меньше, чем я. Я вытягиваю ладони и скоро чувствую в них что-то прямоугольное, догадываясь о том, что держу коробочку. —Ну, открывай.—диктует Любимова. Передо мной красная коробочка с розовым бантиком. Я присаживаюсь на лавочку, чтобы внимательнее рассмотреть подарок и случайно его не уронить. А то по коридорам бегают второклашки, снося все на своем пути. Развязываю бантик, открываю крышку и первое, что кидается мне на глаза — распечатанная фотография. Там я и Соня у неё на даче год назад.Мы стоим на общем пирсе и делаем с помощью наших рук что-то наподобие сердца. Позади нас сине-оранжевый закат, и спокойная река. Мы тогда ещё снимали «Back to school», это конец лета. —«Бфф»,—читаю я английскую надпись на фотографии и разглядываю сердечко, нарисованное Соней.—Такая крутая фотка! Я всегда волнуюсь, что неправильно реагирую на подарки. Всегда боюсь, что люди подумают, что я не рада или вовсе недовольна, хотя это далеко не так. Но кого не спроси, никто не замечал за мной фальшивости в такие моменты. Наверное, сама себе надумываю… —Давай дальше,—Соня точно в предвкушении. Я откладываю фотографию в сторону. Дальше идет розовый бумажный наполнитель. Я нахожу пару чупа-чупсов с моим любимым вкусом — кокос и ананас. И ещё нахожу чупа-чупс в виде пива. —Прикол, да?—улыбается, усмехаясь Любимова. —Не видела таких,—я реально удивлена и уже представляю, какой у него будет вкус. —А че не настоящее?—влезает Женька, лыбясь. —Вот иди и сам запрягай, Могилёв,—Соня немного бесится.—Не отвлекай Сашу. Я роюсь дальше в коробочке и наконец нахожу, вероятно, главный подарок. Я вижу полупрозрачную белую коробочку с проводными белыми наушниками. Айфоновскими!!! Эпл!!! Вы представляете? Я так давно хотела купить хотя бы более менее нормальные наушники, потому что мои, полусломанные проводки, которые иногда просто переставали проводить музыку в мои уши и ждали, когда я положу их в определенное положение, уже меня достали. А то, что их провода были перемотаны скотчем и изолентой аж в трех разных местах, я вообще молчу. И вот, Любимова, исполнила мое большое желание! —Любимова, как я тебя люблю!—я кидаюсь на подругу с объятиями. —Я в Египте их купила, прикинь?—она обнимает меня и я чувствую, что она широко улыбается.—Импортные! —Реально приколюха!—Могилёв тоже рад.—Дай посмотреть! —Не давай ему ниче,—она чуть ли не закатывает глаза, когда мы рассоединяем объятия.—Там ещё записочка, но ты дома прочти. —Спасибо!—я очень рада.—Блин, реально спасибо! Я так благодарна миру за мою подругу. Так благодарна тому, что теперь я буду слушать музыку в хорошем качестве. Благодарна, что в вк есть уведомления о днях рождениях и на мой телефон все летят поздравления. Я просто сегодня люблю этот день! ~~~ Сообщения в «ВК» затихли. Уже смеркается. Я все ещё не смыла макияж, потому что просто не было на это времени. После уроков мы с Соней гуляли по окрестностям, и зашли в ТЦ «Дружба», чтобы перекусить в Макдональдсе. Смеялись, слушали музыку через мои новые наушники, планировали, что будем делать в выходные, и придумывали, что будет на мой следующий день рождения, что изменится за ближайший год. Я сижу за своим письменным столом, и слушаю музыку. Не могу перестать наслаждаться подарком, и спокойно погружаюсь в слова песни, не боясь, что меня ударит током. У меня играет какая-то песня «Serebro», а я разворачиваю листочек с поздравлением от Сони. «Ну вот тебе и шестнадцать! Я так рада, что мы с тобой идём бок о бок уже столько времени, я могу сказать, что да, Саша Белкина, ты моя БФФ и я этому счастлива! Пусть у тебя будет всё, чего ты захочешь!Хочу пожелать тебе любви и мальчишку, а то теперь все можно;) Шучу! Побольше лимонада, и поменьше водки, а то она отбивает тебе память! Сдать ОГЭ, быть здоровой и счастливой! Я люблю тебя, Саня!» Я даже не заметила, как на лице появилась широченная улыбка, и мои щеки заболели. Хочется положить эту записку в кармашек к сердцу и носить всегда с собой. Задумываюсь о том, чтобы купить рубашку с таким карманом. С этих добрых и тёплых мыслей меня сбивает звонок в домофон. На часах уже почти восемь вечера, и я понятия не имею, кого в такой час могло притащить к моему дому. Я не успеваю к трубке, потому что её поднимает мама. Ошалевшая от старания успеть к звонку, я стою почти в коридоре, выткнув один наушник из уха и смотрю за мамой, стараясь понять по выражению её лица, что за гости пришли к нам в такой час. Она удивляется. —Это к тебе,—говорит мама и весит трубку.—Иди, спустись. Я впадаю в ступор. Вроде бы все, кто был должен, меня уже поздравил? Даже, вон, Могилёв шоколадку подарил, и даже Светка с лагеря написала поздравление. Только папа ещё не успел, ведь мы с ним не успели пересечься. Но он ещё придет с работы… Ладно… Нужно, наверное, одеться? Быстрым шагом я бегу по лестнице с третьего этажа и в груди чувствую какое-то жжение, будто мне затолкали внутрь огненный шар. Он обжигает все внутри, такое яркое ощущение предвкушения чего-то неизвестного. Перед тем, как открыть дверь подъезда я делаю глубочайший вдох и нажимаю на пищащую кнопку. —С днем рождения!!!—кричит, визжит, вопит и практически подпрыгивает на месте Надька Щербакова.—Белка, с днюхой! Она напрыгивает на меня с объятиями, а я даже не успеваю понять, что происходит и не верю в увиденное. Рядом с Надей стоит Коля. А в руках у Коли самый настоящий торт со свечами! Правда он из пятерочки, и они, забыли снять ценник, но это совсем неважно! —Задувай скорее,—говорит Надя, видя, что свечи уже догорают. Блин, это же мне нужно быстро придумать желание. Мое лицо освещает оранжевый отблеск от свечей и мне так тепло. Что внутри, что снаружи. Я закрываю глаза и проматывая желание в голове, через пару секунд задуваю свечки. Коля и Надя радуются, девушка хлопает в ладошки и обнимает меня ещё раз. Она тянется в карман своей длинной куртки и достает оттуда яркую желто-красную открытку, и тянет её мне. —Потом глянешь,—подмигивает. Я догадываюсь, что там денежный подарок. —Вы пипец!—наконец говорю я свои первые слова за последнюю минуту.—Как, что, ка-а-ак!Мне так приятно! Ещё никогда меня так никто не поздравлял. Щербакова приехала с Крошкино, запарилась над тортиком, купила свечей, выманила адрес моего дома, наверное у Любимовой, и приехала меня поздравить! —Не знаю, любишь ты медовик или нет…—засомневалась девочка.—Но даже, если нет, пусть мама съест! —Ой, я поставлю.—говорит Коля и оставляет торт на лавочке. Я, вся в эйфории, обнимаю Виника, и смотрю вдаль, ему за спину. Там темнота. Детская площадка. Людей на улице вообще нет и я даже рада тому, что этот личный момент я не делю с проходящими мимо бабушками. Не делю его ни с кем, кроме Нади, Коли и…Яши? Обнимая Колю, я обращаю внимание на фигуру, которая затаилась с самого края лавочки с другой стороны. Будто курочка наседка, нахохлился Сашка, и наблюдал за всем происходящим молча, в стороне. Он явно замерз, грел руки в карманах куртки, и был, как обычно, не в лучшем настроении. Мне бы хотелось высказать свое недовольство друзьям о том, что в этот день я вижу эту тупую рожу, но решаю не портить хороший момент. —С днем рождения.—говорит Яковлев, когда мы встречаемся взглядом после объятий с Виником. Он встает с лавки и подходит к нам. Лицо наполовину спрятано в ворот куртки, он хмурится от вечернего мороза. —Спасибо,—не знаю, как на него реагировать. Он явно не хотел меня поздравлять, ведь отсиживался сбоку. Наверняка он оказался здесь по стечению каких-то обстоятельств. И сейчас был вынужден говорить мне эти три слова, забыв о том, как обзывал меня меньше месяца назад. Я не злопамятная, да и не обидчивая, просто я старалась от него абстрагироваться и не вспоминать. —Прости, я без подарка.—он говорит это, будто, без капли жалости. —Забей.—отворачиваюсь к Наде. —Ну, идём гулять?—предлагает та. Я ни капли не раздумывая, прошу дать мне пару минут, и убегаю переодеться домой, отношу торт, и сообщаю маме о своих планах. ~~~ Я безгранично рада тому, что случился такой сюрприз, и я всеми силами стараюсь не реагировать на то, что сзади нас плетется Яша и почти портит мне этим настроение. Я вижу, что он старается не быть поникшим, уставшим и замерзшим, но то и дело в его карих глазах, когда я их вижу, я замечаю полное нежелание находится на этой незапланированной прогулке. Мы идём по оживленной улице города, которая красиво подсвечивается фонарями. Там, где фасады зданий тоже горят огоньками, и даже в такой час здесь довольно много людей. Надя рассказывает про то, как долго они с Колей выбирали торт и спорили о том, какие аллергии более расспространенные, чтобы не ошибиться в выборе. Я смеюсь, улыбаюсь, но то и дело чувствую эту серую фигуру у себя за спиной. Я уверенна, что если бы сейчас лежали сугробы, он бы точно кидался в нас снежками от того, какие мы веселые. Щербакова замечает то, что я иногда «незаметно» наблюдаю за Яковлевым. Я теряю нить разговора, честно говоря бешусь внутри, и ещё и начинаю хотеть есть. Зачем ты пришел на день рождение к дуре? Так ты меня называл? Надя отходит назад. Меня занимает Коля. Он рассказывает про то, как они с пацанами своровали ответы на контрольную по биологии из каморки учителей и очень с этого смеётся, добавляя детали о том, что Лёша все это время громко чихал и почти спалил весь их план. Пока я забавлюсь с того, как Коля пародирует чихание Дылдина, между мной и Виником протискивается Яковлев с явно натянутой улыбкой. —Прям так и чихал?—обращается он к другу. —Ну типа,—Коля заканчивает историю.—Может пожрать зайдем куда-то? —Конечно,—стараюсь не подавать виду, что хочу выпихнуть Яковлева из строя и то, как сильно меня раздражает его ненастоящее выражение лица. Второй раз за день я захожу в ТЦ «Дружба». Мы поднимаемся на фуд-корт, чтобы перекусить в блинной. Садимся за столик на четыре персоны и с пультом от кафе ждём пищания. —Кто че подарил тебе?—спрашивает меня Коля. —Мама деньги, Могилёв шоколадку, а Любимова наушники,—я сразу тянусь в карман, чтобы показать подарок. —Покажи,—говорит Яковлев, и в его темных глазках загорается искринка интереса. В ладонях я держу сверток белых проводных наушников эпл. Смотрю на них и мне опять становится приятно. —Настоящие?—спрашивает темноволосый, убирая свои кудри немного назад. —Наверное. —Можно попробую? —Ага.—говорю я, хотя не хочу соглашаться на его просьбу. Пищит пульт Коли. Он встает, чтобы сходить за подносом. Щербакова бежит за ним, щебеча о том, что хочет ещё докупить морс. Мы остаемся вдвоем. Он уже вставил девайс в уши, нашел какую-то песню, и поджав губы чуток качал головой. Интересно, он знает, что он пританцовывает своей башкой? Яша расплылся на пластмассовом зеленом стуле и не отрываясь смотрел в свой мобильник, постоянно переключая треки, видимо, чтобы не смотреть в мою сторону и не чувствовать неловкости от нашего уединения. Может уже хватит? Ты там сколько треков переключил уже, пять? Хочу вырвать свой подарок из его лап, но вдруг он снимает один из наушников и тянет его к моему уху. «Вечеринка у Децла— Detsl aka Le Truk feat. Маруся» Песня играет уже где-то на минуте ноль две, а он воткнул мне наушник и ехидно улыбаясь качает головой больше прежнего. Я сразу вспомнила то, как мы вместе слушали музыку в лагере после отбоя. —Нормальный трек,—ему и правда нравится. Стараюсь смотреть на него серьезно. Но эта детская ухмылка и непонятно откуда взявшееся озорство в темных глазах заражают меня совсем не подходящей смешинкой, которую я неумело пытаюсь сдержать. Из-за этого получается ещё хуже. Он точно заметил, что насмешил меня.С грохотом на стол приземляется поднос с блинами для Нади и Коли, и Яковлев забирает у меня наушник, вытыкает их из своего телефона, и возвращает мне. ~~~ Сытые и довольные мы хотим уже уходить, но Щербакова замечает огромную синюю надпись «Детский мир», и хватает за руку своего парня: —Помнишь я говорила про уебищную стремную куклу из моего детства?—она тащит его за собой.—Я тебе щас покажу эту хрень! Таскаемся по помещению магазина игрушек. Надя где-то с Колей. Я рассматриваю детские книжки и даже нахожу ту, что была в моем детстве. Большой сборник русских сказок с медведями. Такая красная красивая книжка. Яша где-то пропал. Я забредаю в отдел с лего. Обожаю его рассматривать, столько классных наборов, но они всегда чересчур дорогие. Я бы хотела себе вот этот, со средневековым замком. Там даже маленькая принцесса в зеленом платье на балконе стоит. Слышу где-то громкоголосую Надьку, и двигаюсь на её голос. Забредаю в отдел канцелярии и нахожу там Яковлева. Он черкает маркерами на клетчатом листочке для проверки ручек. —А Коля и Надя…?—спрашиваю я так, будто он обязан знать их местоположение. Поворачивается на меня на секунду, шурша курткой, и возвращает взгляд к письменным принадлежностям. —Там, в куклах где-то.—тянется за серебряным маркером на последнюю полку. Я подхожу ближе. Сама не знаю, чего не обхожу его стороной и не иду искать друзей. Становлюсь около него, и наблюдаю за тем, как он рисует каракули на листке. —Сори, что я тут с вами гоняю,—вдруг говорит кареглазый.—Ситуация такая. —Что-то случилось?—зачем я интересуюсь, ведь мне вообще плевать. —Норм всё, Белка,—он поворачивается ко мне.—Ну-ка, можно?—он зачем-то берет меня за подбородок и очень сосредоточенно смотрит на меня. По телу пробегают мурашки. Где-то в области солнечного сплетения будто правда сплетается огромный комок ниток. Я точно нахмурилась. Какая непонятная и странная ситуация. —Не шевелись,—говорит Яковлев и подносит к моему лицу серебряный тонкий маркер.—Ага…—старательно вырисовывает что-то на моей щеке ближе к левому глазу и так внимательно наблюдает за своим рисунком. Я чувствую себя некомфортно. Не то чтобы он мне так сильно противен, просто не помню, чтобы кто-то был ко мне так близко и ещё и придерживал мое лицо своей рукой. Дыхание участилось, ноги начали ныть. —Вот…—он закончил.—Именница. Мне некуда взглянуть, чтобы увидеть свой рисунок, потому я просто решаю ему довериться и киваю в знак…благодарности? Можно ли это считать вообще чем-то хорошим? Может он мне там хуй нарисовал или матюк написал. Они проводили меня до дома. В квартире меня ждали родители, чай и два торта. Один от ребят, а второй от родителей. Папа купил небольшой букетик, который уже стоял в синей круглой вазе. Мы чуть поболтали и я пошла спать, ведь завтра учебный день. В принципе, все сегодня было хорошо. Главное не забыть перед сном рассказать Соне о вечере и о нежданном госте. Иду смывать макияж и когда встаю к зеркалу, замечаю, что на моей щеке нарисована небольшая аккуратная звездочка. Серебрянная. ~~~ Записываю Любимовой голосовое, витаю в облаках. В комнате уже темно, слышно лишь мой голос и шебуршание одеяла. Просто у меня чешется нога и вот я уже пару минут старательно чешу её второй. На телефон приходит уведомление. —Вроде успеваю) —Блять, Сонь…—сразу сбиваюсь я, ошарашенно глядя на экран своего телефона. —С праздником) —Пиздец…Он мне написал, Соня!!! В 23:48 28 октября мне написал Евгений Викторович и поздравил меня с днем рождения.