Визит в школу

- Уже не горишь, старый ты калека. Кацуки положил руку Старателю на плечо. Мужчина сидел на лавке, бесцельно вглядываясь в темноту ночи. Его сутулая спина, когда-то крепкая и мощная, теперь же просто широкая, сгибалась под тяжестью проблем и сопутствующих им мыслей. - О, малой. Вернулся значит. Не ожидал. Совсем не ожидал. Кацуки присел рядом с Тодороки Энджи и, поудобнее развалившись, стал смотреть в темноту вместе с ним. Пару минут они продолжали молчать. - Кофе будешь? — Кацуки помахал в руке только что выловленной из автомата баночкой кофе. - Буду. - Только подогреть надо. Автомат, похоже, с моего выпуска так и не починили. Старатель взял в руки банку и использовал причуду. - И мою, — как бы между прочим поднял свою банку Кацуки. Старатель по-стариковски усмехнулся и коснулся баночки Кацуки. - Спасибо. Мужчина открыл баночку с характерным “чпок” и отпил глоток. - Черт, горячий. - Я свое дело знаю, малой. Глоток за глотком они опустошали свои напитки, пока, наконец, у обоих не осталось ни капли. Кацуки не решался поднять голову на Старателя. Ему нужно было задать вопрос, но он не мог его из себя выдавить. И не потому, что стеснялся своей слабости или считал себя выше этого. Нет. Просто он знал, что Старатель точно ответит на его вопрос. Только он знал на него ответ и его авторитет, как бы это странно ни звучало, в этом деле непререкаем. - Старик, я... - Я не знаю. Кацуки нахмурился и повернулся к Старателю. - Чего не знаешь? - Простит ли она тебя. Он знал. Знал, что хотел спросить Кацуки. И верно, в роли плохого отца он имел огромные заслуги, а рыбак рыбака, как говорится... -Парень, я слышал от Шото о твоей ситуации. И, честно говоря, меня ужасно злит, что он ни капли тебя не винит. Не знаю, в чем у вас дела, но истина в одном: ты ушел. Ты бросил девочку, когда она нуждалась в тебе больше всего. А такие раны не заживают. Кацуки нервно постукивал указательным пальцем по пустой банке. - Тогда, что мне прикажешь делать? Тодороки Энджи выпрямился и размял старые плечи. Хруст был слышен даже сидящему рядом Кацуки. -Скажу тебе по опыту, парень. Она никогда не забудет того, что ты сделал. Всю жизнь при взгляде на тебя у нее будут всплывать те годы, что испортил ты. Этого не изменить. Кацуки медленно кивнул. - Но рано или поздно у тебя может появиться шанс. Я повторюсь, только шанс, что она примет тебя таким, какой ты стал. Это может показаться странным, но у нее будет два отца: которого она всем сердцем ненавидит, и который пришел к ней и пытался все изменить. Так что, малой, тебе остается только пыхтеть, как паровоз, чтобы добиться ее внимания. А дальше все зависит от тебя, — Старатель взглянул Кацуки в глаза. — Ты такой же, как я. За великой целью не замечаешь жертв, которые принес. Но за свою жизнь я понял, что больше всего великие герои причиняют боль не злодеям, а своей семье. Это жертва, которую мы обязаны принести, чтобы стать героями. Мы боремся за идеалы, а не за один спокойный вечерок. И только нам выбирать: спокойствие для мира или для небольшой семьи. Кацуки внимательно смотрел в глаза Старателя и понимал, что тот жалеет, выбрав когда-то мир. Наконец, она кивнул, и оставил голову опущенной. - Айзава-сэнсэй у себя? - Этот балбес дрыхнет давно без задних ног. Такое чувство, что это он старик, а не я. Хотя... Тебе лучше взглянуть на него. Он постарел. Сильно. Сделав глубокий вдох, Кацуки хлопнул себя по коленям и поднялся с места. - Тогда приду завтра. Мне и с директором нужно поговорить. А он точно в норке. - До завтра, малой. Было приятно тебя увидеть. - Взаимно. Рука мужчины сама поднялась в воздух, чтобы попрощаться со старым наставником. Кацуки поднял голову в небо и взглянул на звезды. Здесь, на территории школы, в темноте спортивной площадки, они светили ярко, врезаясь иглами в глаза. - Знаешь, дед. В наших ситуациях все же есть разница. Твой половинчатый парень был зол за всю семью. И одно шло за другим, как снежный ком. Но он был добрым простаком, которому нужен был пример для подражания. У меня все иначе. Моя девочка — монстр. Опасный и неистовый зверь, способный разрушить все вокруг, если ей захочется. Она замкнулась в себе, боясь собственных сил. Ты желал раскрыть потенциал Шото, я же все время ограничивал ее. Так что думаю у меня всего два пути: либо она позволяет мне быть рядом, либо жестоко убивает. И знаешь что? — Кацуки взглянул на Старателя из-за плеча. Он хищно улыбнулся и сказал: Мне плевать. И Кацуки зашагал прочь. Энджи опустил взгляд на свои колени. В голове его пронеслись воспоминания о том, как он старался вернуть себе семью. О том, как наблюдал за развитием сына и понимал, что делал абсолютно все не верно. Потом он сделал усилие и зажег себе бороду, как в былые геройские времена. - Плевать ему... Безграмотный юнец... Заслужил любой исход... Идиот.