Мой дом

Дом ни капли не изменился, — подумал про себя Кацуки. Он стоял перед резной калиткой, щедро украшенной черепами и костями. Дизайн выбирала Химико, — вспомнил мужчина. Она коснулся одного из черепов и почувствовал скол под ним. Это натолкнуло его на самое первое воспоминание об этом доме. Тогда они с Химико только переехали. Он как раз заносил последние коробки, как вдруг у калитки раздался противный мужской голос: - Здравствуйте. Вы новые жильцы? Мы так рады с вами познакомиться! Я Микадо, ваш сосед. Вон там, через дорогу мой дворец. Ха-ха. Как вас зовут? Давно вы вместе? Или вы брат и сестра? Ох, вы так похожи, что мне сразу и не понять. Может вам помочь? Я бы помог. Я очень сильный, хоть и не выгляжу так. Я еще умею готовить. Вы хотите есть? Я могу приготовить. Я зайду? Мужчина сделал шаг за калитку, как со второго этажа в него полетел нож. Он прошел через отверстие в калитке, сделав скол на одном из черепов, и воткнулся мужчине в ногу, которая еще была за оградой. Мужчина взвыл от боли. Кацуки поднял взгляд наверх. В окне стояла разъяренная Химико. - Мой дом, моя кухня, мои коробки. Пшел к черту, самаритянин! Мужчина в панике заковылял прочь. - Ты чего такая злая? Химико пару секунд постояла молча, а потом заявила: - Это, кажется, не я. И ее вырвало на пол в комнате. Кацуки, конечно, сразу же поспешил к ней. Он влетел на второй этаж и увидел нечто странное. Химико сидела в луже своей блевотины, широко раздвинув в стороны ноги. Но выглядела она такой счастливой. Кацуки подошел ближе и сел рядом с ней. - Все хорошо? - Да, прекрасно. Кстати, мою малышку будут звать Химэко. И это не обсуждается. Кацуки непонимающе взглянул на жену. - С чего ты вдруг заговорила о детях? - Ну, у нас не так много времени осталось. Она уже идет. Ты слышал, что она сейчас сказала, так ведь. "Мой дом, моя кухня, мои коробки." Слова, конечно, были мои. Но порыв точно ее. - Ты уверена? Может... Химико опустила голову Кацуки на плечо. - Уверена. Мужчина не знал, куда деть взгляд. Он, конечно, был счастлив, но этот случай его пугал. - Если она в зародыше такая свирепая, то что будет потом? - Свирепая? Ты совсем дурак, а? — Химико весело подергала ногами в зловонной луже и захлопала в ладоши. — Моя девочка самая добрая из всех. Ее еще с нами нет, а она уже нас защищает! Так что прикрой варежку, и неси меня в ванну. Я сама не встану. Слишком счастлива. А потом начнем ремонт. Нам нужна детская! Воспоминание отдалось теплом в груди. Химэко всегда была сильной девочкой. И Кацуки было приятно, что в этот дом они въехали втроем. Мужчина взглянул на наручные часы. Сквозь трещины в стекле при фонарном свете он смог различить, что время уже было полтретьего ночи. Он знал, что его мать не ляжет спать без него. Но ему нужно было зайти в этот дом сегодня. Кацуки достал из кармана ключи и открыл ими дверь. Получилось куда проще, чем он предполагал. За столько лет замок должен был проржаветь, но этого не произошло. Мужчина вошел в дом и машинально нажал на выключатель. Свет зажегся. - Мать что, платит за него? Очень богатая, что ли? - Я за него плачу! — раздался знакомый раздраженный голос за спиной. Кацуки обернулся. Химэко стояла перед ним в старых порванных джинсах и такой большой толстовке, что казалось, что она съела девочку. - Что ты здесь делаешь, старый урод? - Я пришел к себе домой. - Это не твой дом! - Ошибаешься. Его купил я. И жил здесь со своей семьей. - Ты ушел из этой семьи. Так что у тебя нет права возвращаться в этот дом! — крикнула Химэко, совершенно не заботясь о времени и соседях. Кацуки не обратил на это внимания. Он провел пальцем по полочке воле двери и был приятно удивлен. - Ты здесь прибираешься? - Я жду. - Ждешь чего. Когда вернется мама. Не хочу, чтобы она пришла в грязный дом. - Она может выйти из больницы в любой момент. Достаточно одного слова, — Кацуки театрально замолчал. — Твоего слова. Слова отца заставили девочку трястись от раздражения. - Я не виновата. - А кто виноват. Моя жена лежит в психиатрической больнице, ее каждый день пичкают сильнейшими препаратами, она уже семь лет не выходила из своей палаты. А почему? - Не говори этого! - Потому что ее... - Нет. - ...собственная дочь... - Нет. - ...положила туда. - НЕТ! — Химэко кулаком ударила о стену, и та проломилась от микровзрыва. Девочка одернула руку. С нее ручьем капала кровь. Но не было похоже, что это рана извне. Скорее что-то взорвалось внутри ее руки и разорвало плоть на костяшках. Но Химэко даже не пискнула от боли. Наоборот. Она рычала от ярости. Кацуки наблюдал за ее приступом неконтролируемых эмоций. Он знал, каково это. Чувствовал сам, видел со стороны. Он был переполнен гордостью. От избытка чувств он не смог сдержать слов. - Ну ты и монстр, — и широко улыбнулся. Но эти слова возымели иной эффект. Химэко заплакала. Она не всхлипывала, не рыдала. Просто из уголков глаз полились слезы. - Я помню. Ты так и сказал перед уходом. "Ты монстр. И я не могу брать за нее ответственность. Она не управляемая." Это я услышала от тебя в тот день. А знаешь, что самое ужасное. В свои семь лет я твердо была уверена, что мой отец всегда прав. Знаешь каково это, когда твой кумир, человек которому ты безоговорочно веришь, которого уважаешь говорит тебе, что ты неуправляемый монстр-убийца? И что он не будет тебе помогать. - Я не говорил, что ты убийца. - Ты помнишь, что случилось в тот день перед твоим уходом? Кацуки помнил. Такое он не мог забыть. Такое никто не смог бы забыть. Особенно семилетняя девочка. - И я тебе верила. Я монстр. Я убийца. Верила и страдала, что не могу доказать тебе обратное. Тебя ведь не было рядом. Тогда я решила, что стану героем. Стану той, кто сместит тебя с твоего долбанного трона и покажет, что она не монстр. А Герой. - Герой, который боится собственную мать? - Она была опасна! У меня не было выбора. Кацуки скрестил руки на груди и сощурил глаза. - Скажи мне, Героиня! Какого это? Признать во всеуслышание, что твоя родная мать неконтролируемая машина убийства, сошедшая с ума на почве разбитого сердца? Какого это знать, что она будет медленно умирать? Одна. Без единственного человека, способного ее остановить. - Только ты мог ее остановить. - Ну, если тебе так легче простить себя, то пожалуйста. Но вот, что я тебе скажу. Твоя мать! Моя жена! Героиня Вампир Тога - не сумасшедшая. Она эксцентричная, фанатичная, но не сумасшедшая. И больше всех на свете она любила тебя. - Тебя она любила больше! Три года после твоего ухода мы жили вместе. Но я не видела ее дома. Изо дня в день она пропадала на миссиях, искала что-то, а под конец совсем выжила из ума. В один вечер она превысила полномочия героя. Она обескровила семерых злодеев. Семерых! По-твоему, это нормально? Разве так поступает Герой? Кацуки подошел к Химэко вплотную. С силой нагнулся и, ударив ее лбом по голове, так и остался давить на нее. - Если ты думаешь, что она убила из для удовольствия, то понятия не имеешь, кто твоя мать. Если ты действительно так считаешь, то тебе никогда не стать Героем. Трусливая дура. Он сильно толкнул ее лбом вперед. - Закрой за собой дверь, когда будешь уходить. И свет выключи. Кацуки вышел из дома и зашагал к калитке. В саду он остановился и спросил не оборачиваясь. - Когда ты в последний раз пила? - Два часа назад выпила чай, урод. А что? - Чай... Смешно. Ты прекрасно знаешь, о чем я спросил, — он хлопнул рукой по джинсам и закончил. — Когда в последний раз ты пила кровь? Мужчина не ждал ответа на вопрос. Ему нужно было задать его, но он знал, что девочка не ответит. Скорее всего ее сейчас вырвет. Ну и пусть. Сама же и уберет. Это же ее дом. Хех.