Часть 15 — Любовь зла

      Из блаженной реальности Перси вырывает протяжное хмыканье напротив.       Он переводит взгляд на счастливую мину собеседника, что тянется к небольшому предмету на подоконнике и весело посмеивается над чем-то в своих мыслях.       Обратно прикрыв глаза, брюнет позволяет редким солнечным лучам упасть на него, вызывая во всём теле такую нуждающуюся теплоту. В последние дни жители Нью-Йорка только и видели серые пасмурные тучи с непрекращающимися дождями, что не желали покидать город ни на минуту.       Погода как будто чувствовала перемены в Джексоне. И судя по недовольству населения, эти перемены были направлены не в лучшую сторону.       Ведь в его голове была каша. Такая серая масса, состоящая из апатии, унылости и бездействия. Совершенно безвкусная и вязкая.       И к его сожалению, в ней ещё наблюдались комочки из самокопания. — …она просто невероятная, — медленно, чуть ли не по слогам, проговаривает Ундервуд.       Перси кивает головой, понимая, о чём толкует друг. Разгоняя сонный туман в голове, он опирается головой на стенку и смотрит на открывающийся вид из окна: их одноклассники пробегали уже четвёртый круг по стадиону. Он видит, как добрая половина уже на втором круге свалилась в отключке, пока вторая добросовестно выполняла нормативы.       И ему не нужно долго присматриваться, чтобы заметить знакомую блондинистую макушку, что как раз относилась ко второй половине группы. — Я думал, что у меня ничего не получится, — продолжает говорить парень, поправляя разноцветную хипстерскую шапку, — но оно того стоило.       Джексон вновь болванчиком кивает и прищуривается, разглядывая, как блондинка пихает в плечо сонную Семицветницу и начинает ту обгонять. Спустя пару мгновений, горделивая Чейз становится первой, кто пересекает финишную разметку и получает одобрение тренера.       Она в своей привычной манере перекидывает хвост за плечо и ухмыляется подоспевшей Маклин, что от усталости начинает сползать на искусственную траву.       Брюнет слышимо хмыкает на такую радостную реакцию от победы, и сидевший рядом Гроувер принимает это на свой счёт. — И ты был полностью прав, Перси, — давит странную лыбу парень, — когда предложил мне сходить туда.       Джексон на это только плечами пожимает, да продолжает пялиться на девушку, что спустя пару минут уже разминалась с остальными учениками на поле. Он давно привык к таким словам, все-таки он — гуру своего дела. — Я плохого не посоветую, — впервые за всё время их проведения в душном кабинете отвечает парень.       Он еле отводит взгляд от окна на тему их разговора — скрученный косяк.       Гроувер с благоговейным трепетом поднимает с листа бумаги наполовину скуренную сигарету и поджигает её зажигалкой, чтобы продлить расслабляющий эффект. Мгновенно помещение наполняется вязким дымом, от которого у Перси начинает голова идти кругом.       Парень напротив медленно затягивается и выдыхает дым, при этом глупо улыбаясь. Как его в таком неконтролируемом виде преподаватели ещё не запалили за всё время обучения здесь — для Перси оставалось загадкой.       Гроувер передаёт продолговатый предмет в руки собеседника и переводит мечтательный взгляд на чуть обветренные деревья за окном. Садится в позе лотоса и подпирает рукой голову, вызывая у Перси усмешку.       Знал бы он, что от такой новинки Ундервуд станет развязным — не стал бы предлагать.       Сам же Джексон удовлетворенно скуривает четвертинку и от скуки начинает пускать кольца из дыма, чем вызывает у друга приступ неконтролируемого хихиканья и желание потыкать в эти колечки пальцем.       Прекратив над ним издеваться, брюнет вновь оглядывается на поле, и привычная за десять минут усмешка мгновенно испаряется, заменяя её на нахмуренные брови и сжатую челюсть. И Перси искренне надеется, что дальнейшие действия вбежавшей на стадион футбольной команды во главе с Лукой Кастелланом не заставят его испортить рядом стоящую полу-увядшую бегонию.       К его глубокому разочарованию, именно последний сейчас приближался к небольшой группе девчонок, что самостоятельно разминались до следующего забега. Парень заметно хмурится, когда капитан подкрадывается к блондинке и мгновенно подхватывает её, вскружив по всему полю и заслужив всеобщее улюлюканье.       «Мерзость», — возникает у Перси в голове, когда Чейз весело хохочет и утыкается ему в грудь. «Лучше бы не смотрел», — понимает он, отворачиваясь от этой тошнотворной романтической картины.       Теперь он будет раздражённо смотреть только на сломавшегося Гроувера, что вторую минуту пялился в одну точку на дереве, не моргая.       И он смотрит. Смотрит на странную потёртую надпись на толстовке друга «Спасение Белкам» и пытается собраться с мыслями. Думает, что он не прочь затянуться ещё раз, чтобы убрать из грудной клетки этот знакомый ком, будто залегший в нём нескончаемым грузом.       Перси понимает, что это чувство пройдёт. А каша в голове — нет.       Вновь затягивается косяком, наблюдая за тлеющим концом, и ощущает мгновенную опьянённость в голове. Сейчас он не хочет ничего чувствовать. Отдал бы всё, чтобы сломаться, как Гроувер.       Только вместо этого в голове проявляются знакомые картинки прошедших выходных. В какой момент всё стало так запущенно?..       Его личные белочки же предупреждали о подобном в первую неделю учёбы. Ни к кому не привязываться. Это просто временная тюрьма, о которой он забудет через несколько месяцев, как страшный сон.       Да и парень не был уверен, что эта тюрьма закончится после окончания школы. За месяц нескончаемых мук Джексон-старший даже кратенькую смс-ку не оставил собственному сыну.       Его неминуемо всё раздражает.       И входящее уведомление вызывает у Перси только желание выкинуть мобильник в окно. Предпочтительно кому-нибудь на голову. А если быть ещё точнее, то на белобрысую башку капитана футбольной команды.       Парень с некоторым недовольством вытаскивает из кармана брюк смартфон и включает экран. Прочитав сообщение, его брови ползут от удивления вверх, и накопленное раздражение сменяется на нервозность. Он переводит взгляд в окно и видит, как Чейз сидит в позе лотоса на траве и копошится в телефоне, пока Маклин лежит на её коленях и смотрит на облака. @annchase: какое оправдание будет за прогул?       Перси глубоко вздыхает и открывает клавиатурную раскладку. Думает, что он прекрасно себя контролирует под воздействием косяка, пока буквы не начинают плыть перед глазами, из-за чего в неотправленном тексте получается какая-то бурда.       Поэтому парень решает, что фотография будет говорить свыше всяких слов. Приподнимает створки окна, приближает камеру и направляет её прямо на сидящую в кругу группу девчонок, уделяя в приоритете блондинистую макушку.       Увидел бы его кто со стороны — посчитал бы за спятившего сталкера.       Он внимательно наблюдает, как Аннабет, получив фото, начинает мотать головой в разные стороны, пытаясь отыскать ненормального фотографа. И когда её взгляд останавливается на оконной раме третьего этажа, где этот самый сталкер сидит, пристально на неё глядя, она пару секунд смотрит на него в ответ.       А после утыкается в телефон, и Перси замечает эту уродскую надпись печатающего сообщения. @annchase: извращенец       Всё по факту, не поспоришь. Он даже не удивлён такому ответу.       Перси разминает пальцы, резко стряхивает головой и смотрит на клавиатуру. Ещё одна попытка написать что-то связное.       Медленно тыкает указательным пальцем по экрану, как какой-то отсталый, и спустя пару мгновений, наконец, отправляет целостное сообщение. @jcksn: я просто наблюдаю за белками, это не запрещено законом       Он переводит взгляд с мобильника на Аннабет и усмехается, когда смотрит, как она, задрав голову вверх, призывает всех богов прибить его. Ему даже не нужно слышать эти проклятья, чтобы чувствовать их.       Или может скуренная трава открывает в нём шестое чувство?.. @annchase: у тебя всё сводится к одному @jcksn: согласен, у меня всё сводится к тебе       Перси откладывает телефон в сторону и с какой-то цветущей улыбочкой оглядывается на чистое безоблачное небо. Его друг всё ещё продолжает безэмоционально пялиться в дерево, и брюнет, заметив это, щёлкает перед его носом несколько раз.       И когда никакой реакции от Гроувера не поступает, Перси махает на него рукой. В целом, так даже лучше, ему не придётся слушать о воодушевленных серенадах еде.       Откинувшись на стенку, Джексон затягивается в новой порции никотина и расслабленно прикрывает глаза.       На ум приходят только мысли о том, что Аннабет заметила его отсутствие и даже не поленилась об этом написать. Хоть он, как обычно, и не был особо информативен и вновь был построен на взаимных колкостях, Перси смог…       Секундочку.       Что он написал ей пару минут назад?..       Парень с опаской косится на молчавшее устройство, и когда оно спустя пару секунд оживает, то передёргивает плечами. Аккуратно поддевает его двумя пальцами и кривит лицом, вчитываясь в новое сообщение. @annchase: ты под чем-то?       И Перси даже не знает радоваться ему или нет, что девушка перевела последний ответ в его неадекватность. Он же в прямом смысле начал флиртовать с ней в переписке. Да что уж там флиртовать, «всё сводится к тебе» — можно было принять за чистосердечное признание.       Парень предпочтет сознаться в убийстве, чем… в этом.       Поэтому он будет косить под дурака. Тем более, он и правда под кайфом. И ему плевать как она на это отреагирует. @jcksn: допустим…       Когда сообщение остается прочитанным, но не отвеченным, Джексон переводит взгляд на поле и сразу же его отводит. Он даже с третьего этажа ощущает направленный на него взор серых глаз, что смотрели на него с упрёком и холодностью.       Ладно, может быть и не плевать.       Внезапный звонок с урока заставляет Перси содрогнуться от неожиданности, а Гроувера проснуться. Тот пару раз икает, смотрит на собеседника красными глазами и выдаёт: — Кажется, я словил дзен.       Брюнет смотрит на него пару секунд, а после фыркает и начинает беззлобно смеяться. Подхватывает со стола свой рюкзак, и глубоко вздохнув, выходит из кабинета.       Туманность в голове никуда не уходит, и парню нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя и надеть маску примерного ученика.       Коридор школы мгновенно наполняется гулом учащихся, и Перси с Гроувером приходится изрядно попыхтеть, чтобы спуститься с переполненной лестницы. Первый запоздало кивает головой в знак приветствия нескольким знакомым и поскорее от них сматывается, когда они хотят завести разговор. Ундервуд же в эти моменты просто плетется позади как призрак, с удивлением разглядывая всё вокруг, будто впервые видя уродские шпаклеванные стены и местами покоцанную плитку.       И когда они проходят мимо главного входа, брюнет смотрит, как их одноклассники толпой заходят в школу и замечают его. — Джексон, а мы думали, что потеряли тебя во время кросса, — недовольно заявляет на весь коридор Майкл Ю.       Перси заметно кривится, когда к нему обращаются. Он бы предпочел, чтобы о нём вообще никто не думал. — Меньше бы думали — больше кругов пробежали бы, — намекает он на их позорную беготню по полю.       Темноволосый мальчишка, который постоянно напоминает Перси хорька, весело смеется в своей компании и согласно кивает головой. — На следующем уроке встанем позади тебя. — Тогда точно подохните.       На угрозы в адрес одноклассников Чейз закатывает глаза, и фыркнув, с гордой походкой проходит мимо, даже не взглянув на заинтересованно поглядывавшего Джексона.       Он замечает это показательное безразличие в его сторону и случайно облизывает губы, уверяя себя, что это от их сухости. Понаблюдав, как она спускается по лестнице на цокольный этаж, где располагались мужские и женские раздевалки, Перси пихает Гроувера и направляется в библиотеку.       Они обходят мягкие пуфики у стены, на которых расположилась группа хихикающих девушек, и когда Ундервуд замечает знакомые рыжие волосы, он останавливается посреди коридора и застывает в блаженной улыбке.       Можевелла, заметив его, весело махает рукой, и парень застопорено здоровается в ответ.       Вот только когда он махает чуть дольше обычного, и сама лесная нифма уже как-то странно оглядывает его, Перси понимает, что пора валить. Быстро пихает друга в спину, чтобы тот поторопился, и улыбается рыжей девушке так, будто не его скуренная травка стала причиной странного поведения Ундервуда.       Они быстрым шагом проходят сквозь толпу и входят в библиотеку. Сидевшая за стойкой женщина приспускает на нос кошачьи очки и наблюдает, как они пересекают стеллажи и проходят за единственный свободный столик в самой дали помещения.       Гроувер, присев, разлёгся на половину стола и принялся наблюдать, как позади них Крис Родригес что-то объяснял нахмуренной Клариссе. По огромным стопкам книг на столе можно было сделать вывод, что там явно наблюдался мозговой штурм.       Последняя их встреча настолько плотно отпечаталась в его памяти, что он предпочёл отвернуться от них в другую сторону. Теперь он наблюдал, как в углу между стеллажами никто иная как Дрю Танака страстно целовалась с какой-то блондинкой.       Странная картина. — Перси, ты же говорил, что травка без галлюциногенов, — медленно проговаривает Гроувер, склоняя голову набок. Зрение настолько сфокусировалось, что он мог заметить сплетающиеся языки девушек. — Ну да, — смотрит на него Джексон, спокойно доставая из рюкзака привычный набор учащегося: ноутбук да термос.       Брюнет даже оглядывается возле себя, не примечая никаких летающих фей или метеоритных дождей. Они вроде курили одно и то же…       Ундервуд приоткрывает рот и пальцем тыкает вперёд. — Тогда почему я вижу это?       Перси переводит взгляд на место, куда указывает друг, и прищуривается. Его лицо удивлённо вытягивается, когда он видит, как его одноклассница Танака спускает руку с талии на чужие женские бёдра, а другая девушка сильнее прижимается к её груди и страстно целует в ответ.       «Горячо», — невольно думает парень, заинтересованно склонив голову. — Почему у меня глюки, как Дрю целуется с девушкой? — потрясённо бубнит себе под нос Гроувер. — Она же встречается с пацаном из футбольной команды. — Девушки такие загадочные, — просто отвечает брюнет, продолжая бессовестно пялиться.       Ундервуд согласно кивает головой, подпирая рукой голову.       Они не знали сколько времени провели за просмотром данной эротической сцены, и резкий хлопок по столу их даже не смутил. Пришедшая блондинка недовольно оглядывает их снизу-вверх, а потом оглядывается на место, куда парни смотрели не отрываясь.       И когда она смотрит на открывшийся вид, то только вопросительно бровь поднимает, да шумно усмехается.        «До чего же мерзкая сцена», — думает она, отворачиваясь.       Заметив, что её присутствие осталось никем не замеченным, она хмурит брови, поднимает учебник со стола и хлопает ею по предплечью Джексона. Тот, проснувшийся от влажных мыслей, что-то неразборчиво мычит и держится за больное место. — Хватит представлять себя, — Аннабет сжимает губы и раздраженно оглядывается на него.       Перси впервые поднимает на неё свой взгляд и останавливается на чёрной водолазке, которая прикрывала его чудесное творение. Но, подняв взор выше, со ступором смотрит на губы, накрашенные красной помадой.       Да и в принципе выглядела она сегодня не как обычно. По-новому собраны волосы и как-то слишком много чёрного цвета. — У кого-то сегодня похороны? — неожиданно выдаёт он.       Чейз застывает на пару секунд, а потом начинает сильнее хмурится и, с каким-то неизвестным ему раздражением, выдвигает для себя стул. Садится, поправляя чуть задранную мини-юбку, и достаёт из сумки два контейнера. — Да, у тебя, — со всей серьезностью отвечает она, — если будешь задавать тупые вопросы, — пододвигает к нему один из контейнеров.       Аннабет смотрит только вперёд и упрямо молчит, натыкая на вилку маленький помидор-черри. Парень же шумно разворачивает фольгу и со скрытым наслаждением откусывает приличный кусок от собранного ею сэндвича.       Пережевывает, внимательно наблюдая за выражением лица блондинки, что недовольно смотрела на свой греческий салат и, кажется, пыталась испепелить его взглядом. — Что с настроением, Воображала? — спокойно спрашивает Перси, искренне сочувствуя её помидорам.       Чейз останавливается, глубоко вздыхает и медленно к нему оборачивается. — Тебе какое дело? — грубит она, прожигая его серыми глазами.       И Перси бы вновь себе соврал, если бы сказал, что «никакое». — Никакое, — речевой аппарат срабатывает быстрее, чем нужно. — Но в обществе это называют — «поддерживать разговор», «общение с людьми», «светская беседа»… — Это называется я-вечно-сую-свой-нос-в-чужие-дела, — наглядно призадумывается Аннабет, и у парня возгорается желание кого-то прибить поблизости.       И скорее всего — себя. Потому что он сказал ей похожую фразу на ярмарке. И не нужно быть гением, чтобы понять, что фраза когда-нибудь обернётся против него. Как в принципе все его действия. — Кастеллан что-то тупое сделал? — всё равно пытается он, откусывая.       Блондинка долго смотрит на него в упор, видит, как её взгляд перемещается по его лицу, и он вновь солжёт, если скажет, что его это не нервирует.       Ещё как нервирует. До такой степени, что ладони начинают потеть, а живот совершает какой-то странный кульбит, вынуждая его так же рассматривать её в ответ.       Проходит, наверное, около минуты их переглядываний, пока Аннабет не ставит локоть на стол и не указывает на Гроувера позади. — Что ты ему дал?       Перси отводит взгляд и смотрит ей за спину. Начинает слабо улыбаться, наблюдая, как Ундервуд всё с той же блаженной улыбкой смотрел на целующихся девушек и не обращал на них никакого внимания. — Обычная трава, — он пожимает плечами, откидываясь на спинку стула. И когда видит осуждающий взгляд напротив, закатывает глаза. — Расслабься, от такого не умирают. — А ты исследования проводил? — с нажимом спрашивает Аннабет. Он видит по её лицу, что ей это всё не нравится. — Прекрати занудствовать, — парень игнорирует вопрос и отворачивается, чтобы не смотреть в эти холодные серые глаза. — Не тебе же предлагаю.       Чейз вновь смотрит на Ундервуда, у которого изо рта уже слюни начинают течь, и со скривившимся лицом отодвигает свой обед подальше. Он прекрасно ощущает, как ей хочется свалить от них двоих подальше.       Перси слабо пихает её коленом, и Аннабет недовольно оборачивается на него с немым вопросом в глазах. Или с огнём раздражения — брюнет пока не понял. — За моё здоровье что ли беспокоишься, белочка? — с ухмылкой спрашивает он, продолжая издеваться над ней под столом. — Вот смешной, — хмыкает она, сильно пихая его коленом в ответ, — даже если ты будешь на грани жизни и смерти, мне будет плевать на тебя.       Джексон ещё шире начинает улыбаться и, проигнорировав боль в колени, ставит ногу вперёд, соприкасаясь с лодыжкой девушки. Поднимает туловище и приближается к её лицу, замечая сжимающие губы и явную нервозность.       Чувствует, как она напряглась, когда парень задевает носом скулу и шепчет ей на ухо: — Правда? Значит, в пятницу ты концерт устроила не потому что волновалась за моё отсутствие?       Сердце стучит бешено, но он понимает, что всё делает правильно. Видит, как она мгновенно покраснела и с шумом втягивает воздух в лёгкие. Её руки добела сжимают пластиковую вилку, и Перси молит всех богов, чтобы она не воткнула её ему прямо в глаз.       Ундервуд, всё еще не замечавший их, смотрит вперёд.       Аннабет резко оборачивается к нему лицом, и он видит, как на дне её радужки что-то вспыхивает. И вспыхивает до такой степени, что у Джексона всё замирает внутри от предвкушения.       Она открывает рот, чтобы произнести заветный ответ на вопрос, и спустя мгновенье Перси слышит: — М-да, Богард, наверное, очень тяжело живётся с такой любвеобильной сестрицей.       Оба, проснувшись от нового голоса позади, резко отворачиваются друг от друга и удобнее устраиваются по местам. Брюнет оглядывается назад и видит, как Пайпер, отпивая из трубочки напиток, внимательно смотрит на сцену в углу.       Она пару раз морщится и передёргивает плечами, присаживаясь за стол. Смотрит, как Перси и Аннабет отвернулись в противоположные стороны, и теперь первому открывался вид на всё ещё непрекращающихся целоваться девушек.       Он глубоко вздыхает, и до него медленно начинает доходить смысл фразы Маклин. — Дрю Танака — сестра Силены? — Старшая, — слишком спокойно отвечает Пайпер.       Перси смотрит на её лицо и предполагает, что девушка была слишком занята рассматриванием одноклассницы и какой-то девицы, и не обратила внимания на их странную сцену.       А ещё он запоздало вспоминает разговор с Силеной в баре «Медуза Горгона».

— Моя старшая сестра… в общем, она делает всё, чтобы испортить мне жизнь.

      «Значит, из-за неё Богард приходит расстроенной на работу?» — думает Перси, на минуту выпав из реальности.       Он никогда не общался с Танакой где-то за пределами класса, и ему не особо было интересно, что у той в жизни происходит. Их общение начиналось только у доски, и то быстро прерывалось, когда Перси одаривал ее безразличным взглядом и уходил, не желая слышать в свой адрес бесконечные подкаты.       Каким она была человеком — он не намеревался судить, и даже услышав пару раз, как она со своей свитой издевалась над учениками школы, понимал, что лучше с ней войну не вести.       Но сейчас услышав, что она была той, кто причинял боль его… подруге, вынуждало его обратить на эту ситуацию внимание.       Аннабет продолжает ковыряться в салате и теперь краем глаза наблюдала, как брюнет задумался над чем-то своим. Она переводит взгляд на Маклин, что как-то странно оглядывала её, и вопросительно поднимает брови.       Подруга шепчет ей «позже» и оглядывается на всё ещё сломавшегося Ундервуда. Отодвигается подальше к блондинке, бормоча что-то про извращенцев. Потом поворачивается к Дрю Танака и её подруге, и начинает теперь говорить про разврат чуть громче. — С каких пор она вообще заделалась лесбиянкой? — за ответом на вопрос она оборачивается к Чейз.       Та пожимает плечами, продолжая смотреть только на свой обед.       Перси ещё пару минут оглядывает Дрю, а после переводит взгляд обратно за стол, сразу замечая, что атмосфера слишком тяжёлая. Аннабет слишком не увлечённо перебирала помидоры, и вновь пихнуть её под столом парень не решался, боясь, что этот контейнер будет у него на голове, потому теперь он смотрит на Пайпер. Та, достаёт телефон из кармана брюк, и спустя пару мгновений они слышат звук затвора камеры.       И когда Маклин видит, как Перси вопросительно на неё смотрит, поясняет: — На память, — она вертит смарфтоном, — мало ли понадобится.       Перси кивает головой, соглашаясь. Он пару секунд внимательно смотрит на её мобильный и кривит челюстью. Ситуация с Силеной всё еще не отпускала его полностью, и он решает, что разберется с этим позже.       Когда тишина за столом затягивается, Джексон вновь обращает внимание на безучастную Аннабет. Глубоко вздыхает, откручивает крышку термоса и медленно наливает кофе в чашку.       Та краем глаза следит за тем, как он указательным пальцем пододвигает её к ней. И сделав лицо, будто она делает ему как-то одолжение, отпивает, чтобы потом нахмуриться и посмотреть в чашку.       Смакует ещё раз. И ещё.       Пока на дне не остаётся пустота.       И когда парень подливает ей ещё кофе, Аннабет молчит.       Упрямо молчит, и ему хочется, чтобы она, наконец, высказала ему всё что думает. Без применения увечий в виде вилки в лицо.       И желательно, чтобы их никто не видел.       Когда Перси подливает горячий напиток в третий раз и видит подобие умиротворённого лица, он мягко касается её коленом под столом. И получив в ответ сильный пинок, понимает, что девушка больше не злится.       Она откидывается на стул и берёт в руки свою папку с наработками, которые она подготовила для их проекта. По его содержанию Джексон запоздало понимает, что всё основное за месяц они почти выполнили.       И осознав, что им потребуется максимум две недели на окончание проекта, чувствует укол нарастающего разочарования. Такого разгоряченного, как его впервые сделанное за всё время латте, вместо привычного американо.

***

      Когда Перси садится за единственный свободный стол вначале ряда, ему кажется, что урок французского он не переживёт. Сидеть под гнётом преподавателя сорок минут — не входило в его планы, потому что мисс Ирида хоть и была прекрасной женщиной, что несла в мир радугу и счастье, но иногда бывала дотошной до жути.       Да ещё ему и с компанией не повезло, прямо возле него обосновалась группа девушек, что постоянно оглядывалась на него и шепталась между собой. Знал их парень прекрасно, и учитывая последние события, ему было иронично наблюдать за тем, как Дрю Танака — их лидер, постоянно подмигивала ему и слала обольстительные улыбки.       Хотя нет, ироничность заключалась в другом.       В сидевшей на другом конце ряда девушке. — Она просто уродка, поглядите на её детские хвостики, — со змеиной улыбкой проговаривает на французском Дрю.       Брюнетка провела красным ногтем по пухлой нижней губе и вновь усмехнулась. Её фраза осталась замеченной всеми в свите, и они, разумеется, начали наперебой отвечать ей на французском. — А вы видели её розовую юбку? Из какого секонд-хенда она её стащила? — Кажется она перепутала старшую школу с детским садом.       Перси даже оглядываться не нужно, чтобы понять, что последующий смех принадлежит Дрю.       Его уши сейчас завянут. Не только от пропитанного ядом смеха, но и от их ломанного французского. Хотя, среди них Танака была единственной, кто красиво и конструктивно говорил на нём. — Упс, бедняжка сейчас расплачется, — она прикрывает рот ладошкой, а после оглядывается на притихших подруг и начинает широко светить своими белыми ровными зубами, — да плевать, мы же этого и добиваемся.       По всей аудитории мгновенно проходит волна женского смеха.       Нет, всё-таки Перси повесится раньше, чем мисс Ирида войдёт в класс.       Он стучит ручкой по столу и надеется, что сейчас объявят эвакуацию или конец света. Потому что вгрызающаяся в глотку мысль, что нужно этот концерт заканчивать, не даёт ему покоя.       А ему ведь должно быть плевать. Джексон не какой-то там ангел-хранитель и герой, который должен спасать маленьких девочек от буллинга.       Маленькие девочки должны сами давать отпор и мгновенно вырастать в сильных женщин. Тогда никто завуалированно не будет тебя оскорблять при всех.       И Перси бы пропустил это всё мимо ушей. Заткнул бы уши наушниками, да вот только понимал почему девушка позади молчит и ничего не отвечает Дрю.       Случайно узнал эту причину пару уроков назад. — На такую замухрышку даже Ундервуд не взглянет. — Взглянет, — скучающе рассматривает свои ногти брюнетка, — отбросам же нужно держаться вместе.       Зря, очень зря. — Если собрались кого-то оскорблять на этом прекрасном языке, то возьмите учебник и подучите правильность конструкций. Слушать тошно.       После данной фразы, женский смех стихает, и свита начинает переглядываться между собой. Он невольно оглядывается назад, замечая, как блондинистые хвостики дёрнулись и голова, наконец, поднялась. Замечает благодарность в голубых глазах, и ему становится ужасно неловко.       Дрю показательно хмурится, когда он смотрит на девушку, а потом широко начинает улыбаться. Отбрасывает чёрные волосы за спину и вновь проводит мизинцем по губе. — Мне жаль, что мы потревожили вас, мистер Джексон, — хихикнула она. — Устроите нам личный урок французского?       Перси усмехается и откидывается на стул, прокручивая между пальцами шариковую ручку. Пристально смотрит на хитрые раскосые глаза и выдает такое, от чего начинает удивляться сам: — Зачем вам я, когда можешь сама устроить его в библиотеке? И необязательно нужно будет скрываться в тёмном уголке.       Широко начинает улыбаться ей, пока аналогичная улыбка медленно сползает с красивого лица. Дрю кидает быстрый взгляд на девушку за последней партой и поднимает руку, чтобы начать в миллионный раз рассматривать маникюр. — Осторожно, мистер Джексон. Как бы не свиделись в одном углу.       «Стерва», — злобно думает он, ни на каплю не изменившись в лице.       Перси не успевает ответить, поскольку в аудиторию влетает преподаватель. Танака обольстительно ему улыбается, и, махнув волосами, изящно спускается с парты.       Только когда она отворачивается к доске, парень позволяет сжать челюсть до скрежета в зубах. Её провокационный ответ понял только он, судя по удивлённым и вопросительным лицам девушек.       Этот диалог превратился в ещё одно доказательство, что защитив кого-то — будь готов получить какую-то подлянку в лицо. — Добрый день, мои дорогие, — приветствует их мисс Ирида. Она поправляет круглые очки на лице и радостно улыбается, когда учащиеся хором здороваются с ней в ответ.       За весь урок Перси кидает на Дрю пару косых взглядов, только замечая, как она постоянно смотрится в маленькое зеркальце и поправляет криво висевшие серьги. Никакой нервозности или маленького намёка на возможное сокрушение её репутации он не наблюдал.       И когда звонок оповещает учеников об окончании мучительного Ада, Джексон быстро собирает вещи в рюкзак. Больше его никто не заставлял мыть полы в кабинете истории, и благодаря стипендии, тренировки по плаванью проводились три раза в неделю, а значит сегодняшний школьный день у него заканчивался прямо сейчас.       Он быстрым шагом выходит из аудитории и сразу же замечает на другом конце коридора весёлую лыбу Ундервуда, что успел «протрезветь» и теперь как ни в чём не бывало адекватно функционировал и не пускал слюни.       Перси усмехается и уже хочет к нему подойти, как вдруг чувствует стальную хватку на руке. Нахмурившись, оборачивается, надеясь не встретить злые раскосые глаза, и с удивлением обнаруживает, что его схватила блондинка, за которую он вступился.       Она была ниже его ростом, и из-за больших голубых глаз и хвостиков на голове напоминала ему ребёнка. Потупив взгляд, девушка, не переставая держать брюнета за руку, почему-то молчала.       Молчание настолько затянулось, что Перси приподнял бровь и вежливо спросил: — Ты что-то хотела?       Он видит, как она согласно кивает головой.       Хорошо. Он готов уделить кому-то пару минут своего времени. Перси был уверен, что блондинка подошла поблагодарить, хотя смутные мысли подсказывали ему, что она здесь не только за этим.       Свободной рукой погладив складки на розовой пышной юбке, блондинка поднимает свой взор. — Спасибо тебе, — искренне говорит она, даря ему милую улыбку.       Перси запоздало кивает, краем глаза поглядывая на оккупированную руку и отвечает: — Был рад помочь.       Нет, не рад. — Хоть ты и не должен был, — продолжает она, сильнее сжимая запястье, — всё равно я благодарна.       Джексон оглядывается, размышляя, каким образом ему удастся от неё сбежать. Может сказать, что ему срочно нужно в туалет? Не станет же она удерживать его силой. — Но… боюсь, что Дрю такое не простит, — улыбка с лица пропадает, и она, наконец, отпускает его руку. — Мне жаль, что я стала источником проблем.       «Да о чём она вообще говорит?» — не понимает Перси, всё еще продолжая искать пути отступления. — Зачем ты вообще с ней связалась? — невольно вырывается у него.       Девушка секунду молчит, призадумавшись. — Дрю не всегда такая… злая. Просто… — она сжала губы в тонкую линию и призадумалась, как бы правильнее выразится в их сложившейся ситуации. — Любовь зла? — спустя пару мгновений подсказывает Перси.       Она болванчиком кивнула, а после улыбнулась, когда поняла, что парень понял её с полуслова. — Меня зовут Лейси, — блондинка протягивает ему руку в знак знакомства.       Джексон пожимает её, надеясь, что рукопожатие не будет таким же хватким и сильным, когда она его схватила. Он оглядывается назад, замечая Гроувера с его курткой, и оборачивается обратно. — Ну, до скорого, Лейси, — отсалютовал ей парень. — И не позволяй ей унижать тебя перед другими.       Блондинка вновь кивает и отходит в сторону западной лестницы. Парень провожает её взглядом и потрясённо мотает головой. В мыслях вспыхивают картинки, как Лейси страстно льнула к разгорячённой Дрю в углу библиотеки. Вся эта ситуация с публичным унижением и скрытой любовью не укладывалась у него в голове.       Перси передёргивает плечами, надеясь про это забыть как можно скорее, и когда идёт в сторону мирно ожидающего его Ундервуда, останавливается.       Вновь вспоминает свою последнюю мысль.       Больное воображение Джексона начинает закручивать те еще винтики, заставляя его судорожно думать. И когда мозг всё-таки доходит до точки невозврата, он кисло морщится и потирает подбородок. Вся эта ситуация действует на нервы.       Он еще больше кривит лицом, замечая Пола Блофиса, что стоял возле северной лестницы в ожидании. И к огромному неверию брюнета, тот подозрительно смотрел прямо на него.       «Наказание», — парень вспоминает причину появления преподавателя английского перед ним.       Когда все ученики разбредаются по домам или раздевалкам, Блофис подходит к стоящему столбом Джексону и вручает предметы роскоши. Швабру и металлическое ведро. — Второй этаж, — без приветствий начинает мужчина, — чтобы всё блестело.       Браво, Перси Джексон. Вместо эффекта бумеранга в виде поездки домой пораньше, он получает возможность бесплатно отдраить полы.       Мысли о Богард мгновенно улетучиваются, и он начинает больше думать о том, что ненавидит эту жизнь. А больше жизни ненавидит ухмыляющееся лицо Блоуфиса перед собой. — Только не поскользнитесь, когда закончу, — язвит Перси, ощущая в руках желание ударить ему по роже этой самой шваброй. — Сделаешь фотоотчёт и отправишь мне на почту, — сухо оповестил преподаватель. — У тебя время до окончания урока, наслаждайся.       Он разворачивает на невысоких каблуках, и его удаляющиеся шаги раздаются до тех пор, пока не заворачивает в библиотеку. И Джексону хочется поскорее свалить, и желательно, больше не возвращаться в ненормальную Среднюю Школу Элеоноры Рузвельт. Поэтому, вместо того, чтобы всё бросить и галопом приехать в офис Посейдона, умоляя того о прощении, он поднимается на второй этаж, на автомате наливает воду и начинает драить полы.       Надеясь, что он сам поскользнется на какой-нибудь «случайно» оставленной луже и умрёт. Если существует перерождение, то Перси желает стать какой-нибудь вольной птицей.       Найдёт на охоте перерождённого в рыбу Блофиуша и сожрёт его.       И за этими жуткими мыслями он даже не замечает как проходит десять, пятнадцать, двадцать минут. Оглядывается на другой конец коридора, откуда он начал и устало вздыхает. Если парня кто-то заметит со шваброй в руке, то конец будет его репутации.       Перси оставляет пустое ведро в стороне и приближается к входу на лестницу. Проходит сквозь арку и замирает, услышав знакомый голос на третьем этаже. Отходит обратно в коридор и прислушивается. — …уверен, Аннабет ничего не подозревает, — разговаривает по телефону блондин. Джексон не слышит, что ему отвечает собеседник, но может распознать тяжёлый вздох парня, — …да, я понимаю, и сделаю, как ты сказала…       «Разговаривает с девушкой. Не с Келли ли случаем?» — задаётся вопросом Перси, чуть выглядывая за арку.       Неужели сейчас будет признание в измене? Если так, то в следующей жизни он позволит Блоуфишу жить с ним, и возможно, даже не съест его в порыве инстинктов. — …может есть другой выход? Не уверен, что смогу долго сдерживаться…       «Сдерживаться? В чём сдерживаться?» — не понял Перси.       Далее парню стоит приложить не мало усилий, чтобы напрячь слух. Кастеллан перестал говорить во весь голос и теперь только что-то бормотал себе под нос. И если Судьба или Кара существует, то Перси собирается конкретно к кому-то из них призвать. Он должен услышать что-то, что поможет ему с планом действий.       Джексон слышит тяжелый вздох Луки, и когда он начинает говорить обычным голосом, то довольно оскаливается, вслушиваясь в дальнейшую информацию. — … тогда давай завтра встретимся в…       Перси согласно кивает головой, будто подначивая Кастеллана идти на этот шаг. Из-за напрягшегося слуха брюнет позади не услышал, как к нему кто-то подошёл, и уже было инстинктивно двинул локтём, пока его ловко не перехватили.       Резко обернувшись, Джексон увидел кого чуть не прибил на месте и облегченно вздохнул. Если бы не мгновенная реакция блондинки, то кто-то из них двоих точно бы стукнулся о стену. — Ты что больной? — спрашивает она, отступив назад. — Извини, — совершенно не раскаянно ответил Перси.       Он не обратил внимания на холодные серые глаза и вновь оглянулся на арку, которая вела на лестницу. Из-за расфокусировки слуха парень не слышал, продолжал ли капитан футбольной команды разговаривать по телефону, а если и продолжал, то лучше бы убрался оттуда побыстрее.       Аннабет внимательно смотрит, как он постоянно оборачивается, и приподнимает бровь. Она случайно увидела, как он стоял возле арки и странно оглядывался внутрь. Если блондинка узнает, что это побочные эффекты от травы, и теперь из-за этого парень пребывает в каком-то галлюциногенном кайфе, то намерена надеть ведро ему на голову.        Когда до Перси всё-таки не доходит стоит ли до сих пор блондин на лестнице или нет, он полностью поворачивается к недовольной девушке. Покрепче сжимает рукоятку швабры и совершенно не задумывается о том, что выглядит перед ней нелепо.       Только когда она заинтересованно оглядывает его предметы сегодняшнего наказания, то понимает, что все-таки сегодня не его день. — Наказание за пятницу, — успевает он ответить быстрее, чем раздается вопрос.       Аннабет кивает головой в полном понимании, поскольку была согласна с этим решением. Перси был уверен, что будь ее воля, она бы предложила администрации школы вариант похуже, например работу уборщиком в столовке во время обеденного перерыва. Стоял бы Джексон в фартучке, да намывал грязную посуду перед всеми учащимися.       Он вскидывает одну бровь, когда тишина в коридоре затягивается.       И эта гнетущая атмосфера заставляет его изрядно понервничать. Зачем она сюда пришла? И почему стоит и хлопает перед ним своими серыми глазками?       Это какой-то девчачий трюк? Ему нужно самому угадать причину её появления? — Соскучилась что ли? — выпалил Перси, не задумываясь.       На его вопрос Аннабет в удивлении вскидывает брови и скрещивает руки в защитной позе. — Что ты опять несёшь? — Значит нет?       Она вздыхает так, будто её утомило его назойливое любопытство. Хотя вопрос даже любопытством назвать нельзя. Ему вообще-то дорогу перегородили и при этом так сверлят взглядом, будто он виноват во всех её бедах. — Только в параллельной вселенной, — отзывается Аннабет, переводя взгляд на чистую плитку. — Тогда чего тут прохлаждаешься? — брюнет закатывает глаза и опирается на швабру.       От осознания, что девушка не находит слов, чтобы ответить, в груди расплывается какой-то странный комок теплоты. Он раскачивается взад-вперед, ожидая, когда Аннабет перестанет разглядывать скудный интерьер вокруг себя. — Имею право находиться где захочу, — она продолжает гнуть свою линию. — И тебе обязательно находиться возле меня? — насмешливо тянет Перси, наблюдая за её переменчивым состоянием. — А у тебя с этим какие-то проблемы?       Голос так неожиданно раздается позади, что они не сразу понимают, что в их разговор кто-то влез. И этот кто-то для брюнета являлся слишком неприятным до такой степени, что он не соизволил обернуться.       Хотя, ему даже и не нужно было этого делать. Кастеллан лениво проходит вперёд него и приобнимает чуть удивленную его присутствием Воображалу. Ее брови подскакивают, а губы расплываются в широкой улыбке, и Перси кажется, что его вывернет прямо на вымытые полы.       Лука нарочно медленно оглядывает лицо блондинки, а после оборачивается на Джексона с видом «ты ещё здесь?» и вопросительно смотрит, будто не он пару секунд назад прервал их разговор.       И заметив на что Перси опирается, довольно скалится. — Джексон, новая подработка?       «Кастеллан, новая девушка?» — хочет съязвить Перси, но вместо этого натянуто улыбается и спокойно отвечает: — Тебя третьим в разговор не звали.       Блондин его ответом совсем не впечатлён. Он только сильнее прижимает к себе Аннабет, что оглядывалась по сторонам явно в поисках спасения от этих двоих, и шумно хмыкает. — Уборщикам не положены разговоры, так что вали домывать оставшиеся углы, — насмехающимся тоном произносит он. Чейз предупреждающе переводит взгляд с одного на другого, и брюнет видит в её глазах толику беспокойства.       Последняя их встреча лицом к лицу чуть не раскрасила кровью плитку в кофейне Маклин, и Перси предпочёл бы дальше не сталкиваться с ним, но теперь в нём вновь просыпалось старое раздражение и жалость к этому придурку.       «Тупой дегенерат», — мысленно оскорбляет его Джексон, игнорируя зуд в сжатых ладонях. Он сильнее стискивает гребаную швабру, надеясь, в порыве эмоций не зарядить ею по носу блондина. Кастеллан всё равно играет в футбол со шлемом, так что его избитое лицо даже никто не заметит. — Я думал, у футболистов только проблемы с мозгом, — огрызается Перси, — но оказалось ещё и со слухом.       Лицо блондина мгновенно искажается злобой, и он хочет подойти ближе, но Аннабет предостерегающе кладёт ладонь на его грудь и чуть силой сжимает, намекая, чтобы тот не делал глупостей.       Внимательно оглядывает менее спокойного Джексона и тут же замечает побелевшие костяшки. Поджимает губы и, мгновенно меняясь в лице, оборачивается к Луке, что всё еще с враждебностью смотрел на брюнета. — Ты говорил, что у нас сеанс в кино через час, может, уже пойдём? — отвлекает она блондина новой темой. Тот запоздало отвечает, всё ещё продолжая наблюдать за Джексоном, что успел распрямить спину и теперь с вызовом в глазах уставился на него в ответ. — Ты права, солнышко, — нахмуренное лицо расслабляется, и на губах блондина вновь появляется насмешка, — не будем отвлекать Джексона от работы, а то ещё подумают, что отлынивает.       И с этими словами они быстро пересекают коридор, не забывая послать Джексону убийственный взгляд. Аннабет, замечая это, вновь хлопает ладонью по груди парня, но не удосуживается обернуться, чтобы хотя бы глазами попрощаться с брюнетом.       Перси смотрит им вслед еще пару минут, не разжимая швабру. И когда он слышит отдаленный мужской смех на лестнице, то не находит лучшим решением как отшвырнуть её от себя подальше с громким стуком.       Как же всё это глупо, драматично и нелепо.       Он как будто попал в одну из просмотренных им мелодрам, где неудачник школы постоянно испытывает трудности с популярной девчонкой школы, а её парень-спортсмен выступает главным антагонистом.       Теперь Перси кажется, что в этом фильме он здесь придурок, которому немедленно нужно встать в массовку и не мешать молодым и влюбленным.       На звук немедленно прибегает мистер Блофис, что вёл урок в соседнем кабинете, и теперь внимательно оглядывает, как Перси раздражённо проводит рукой по волосам. — Джексон, прекрати шуметь, — тихо рявкает он, — и убери за собой.       Перси, скрипя зубами, молча оборачивается спиной к преподавателю. Он старается не слушать, что тот говорит ему вдогонку, потому просто поднимает руку вверх и своим неприличным жестом показывает, куда Блофис может засунуть себе школьный инвентарь.       Всё что его интересовало на данный момент — это поскорее убраться из Средней Школы Элеоноры Рузвельт и найти хотя бы одну причину почему ему не стоит совершить самоубийство по дороге домой.       Лежащая на полу швабра остаётся никем не тронутой, возжелав к себе весь праведный гнев невысказанных чувств.

***

      Когда посетитель обводит взглядом их ветхое местечко в четвёртый раз и, наконец, переводит придирчивый взгляд на равнодушного работника за кассой, Перси кажется, что люди сегодня устроили мировой заговор и забыли его об этом предупредить. Иначе он не мог объяснить почему одна и та же ситуация повторяется в третий раз за вечер только с разными посетителями. — Что вы можете предложить?       Джексон старается как можно тише вздохнуть, чтобы успокоиться и не выпалить «меню прямо у меня над головой, придурок». Вместо этого он вежливо перечисляет: — У нас есть десять видов кофе, так же добавляем сиропы, специи, зефир, шоколад, — замолкает, ожидая ответа. Перси и не перечислил половины, потому что не видел смысла повторять то, что у него за спиной. На сегодня его словарный запас закончился.       Мужчина в возрасте смотрит на него стеклянным взглядом пару секунд, после вскидывает глаза на меню, где около тридцати позиций кофе, не считая авторские напитки, и глубоко вздыхает.       Так устало, будто его держат в заложниках. — Американо без сахара, — в итоге просит он.       И нахрена он всё это перечислял?       Он стал ненавидеть людей ещё больше.       Когда он отворачивается к кофемашине, то может дать волю эмоциям на своём лице. Плотно поджимает губы и сжимает бумажный стаканчик рукой, мгновенно выкидывая его в ведро. Если всё продолжится в том же духе, то он точно кого-нибудь отравит.       «Это не навсегда, перетерпи», — шепчет ему голос разума.       Он терпит. Терпит, терпит, терпит.       Месяц уже всех терпит, и никакого толку.       Перси устало ставит готовое кофе на прилавок и произносит сумму заказа, становясь за кассу. Старается шумно не дышать, пока мужчина придирчиво оглядывает бумажный стаканчик и чуть отпивает.       Когда следом посетитель вновь оглядывает его снизу-вверх с выражением «живи», он отворачивается и молча выходит из кофейни. — Всего хорошего, — заученно произносит Джексон, не ожидая ничего взамен. Он уже привык к хамскому отношению со стороны посетителей.       Если Ад существует, то он явно состоит из кругов предприятий общественного питания. Какой-нибудь Макдональдс будет третьим кругом Ада, представляя из себя чревоугодие, когда кофейня Маклин — пятым.       Гнев и Уныние. Это единственные эмоции, которые Перси может почувствовать, находясь здесь.       Он ставит локти на стойку у кассы и кладёт подбородок на ладони, надеясь, что его телепортирует куда-нибудь в Млечный Путь, подальше от узколобых людей.       Силена Богард в это время расставляет лоточки с эклерами и периодически поглядывает на него из-под прилавка. Оглядывается на столики, за которыми сидят посетители и занимаются своими делами, не обращая на них внимания, и теперь может прервать его меланхолический настрой. — Плохой день? — спокойно спрашивает она, становясь рядом. — Плохой год.       Силена согласно кивает, понимая его. Она откидывается поясницей на стойку и заглядывает в его равнодушное лицо. По радио из динамиков идёт какая-то попсовая новинка, которая добивает его ещё сильнее.

Я не понимаю знаки, которые окружают меня.

Ангел и демон внутри меня не могут прийти к согласию,

      Как это знакомо. И до невозможности тошнотворно.       Он протирает глаза до чёрных точек и помутнения, а после пытается проморгаться. Периферийным взглядом видит, как брюнетка внимательно оглядывает его, но ничего не говорит. Если она думает о том как плохо он выглядит, то лучше бы на себя посмотрела: волосы собраны в тугой хвост, под глазами мешки, а некогда яркие голубые глаза потухли от ежедневных издевок сестры. — Выглядишь, как дерьмо, — без смущения произносит Перси, глядя на неё в ответ.       Вместо того, чтобы разрыдаться или начать его колотить, она только пожимает плечами и приподнимает уголок рта. — Я выгляжу лучше тебя. — Невозможно.       Фыркнув, девушка отворачивается и прикрывает глаза. Перси слышит, как она бормочет себе что-то под нос и только после понимает, что это строчки из продолжающейся песни.

Чувствую себя абсолютно новым человеком,

(Но ты опять совершаешь старые ошибки)

Мне все равно, ведь я влюблен.

      Парень продолжает внимательно смотреть на пыльно-розовые губы, что растягивались в улыбке при припеве. Наверное, ему стоило бы отвернуться, чтобы не смущать её, но он не может заставить себя отвести взгляд.       Смотрит как женские бёдра немного покачиваются, а лицо остаётся расслабленным. Силена приоткрывает один глаз, а после хихикает, когда замечает направленный взор зелёных глаз.

Наконец, я знаю, что такое любовь.

(Но у тебя не хватит сил справиться с ней)

(Остановись, пока не стало слишком поздно)

      Против воли уголок рта Джексона приподнимается, и девушка мгновенно это замечает, чтобы после сказать: — Улыбнулся.       Он отрицательно мотает головой, продолжая позволять себе немного веселиться, наблюдая за открывающимся концертом. Брюнетка теперь берёт в руки взбиватель для молока и превращает его в свой импровизированный микрофон.       Никого не стесняясь, она начинает петь вслух.

(Я знаю, слишком много поставлено на карту)

(Совершая старые ошибки)

И я до сих пор не знаю, почему это происходит,

      Звук, который начинает раздаваться по помещению, вынуждает посетителей прерваться от своих дел и обратить внимание на стойку.       И Перси неволей так же прислушивается, чтобы удивленно замереть и сглотнуть.       Это не был режущий голос Вальдеса, который постоянно пел в душе и вынуждал всех заткнуть уши или какой-то грубый тембр псевдо-певицы, что решила выступить на школьном концерте без слуха.       Это было… чарующе.       Голос ласковый, как ветер, и тёплый, как солнечный луч.       Такой, что заставляет Джексона прикрыть глаза и погрузиться в мелодию, даже не вникая в суть текста. Такой, что позволяет ему откинуть все апатичные мысли на минуту и забыть, где он находится.       Теперь песня его не раздражала так, как минуту назад.

Я думаю, наши чувства стоят борьбы,

Конец которой не за горами.

      Когда песня заканчивается и последний аккорд прерывается, Силена так же замолкает. Удивленно оглядывается по сторонам, вслушиваясь в тишину в зале, и только потом понимает, что посетители до сих пор смотрят на неё.       Перси приоткрывает глаза, сразу же замечая, как брюнетка неловко переминается с ноги на ноги из-за всеобщих взглядом, и поднимается со стойки. Чтобы медленно ладони встретились друг с другом, прерывая гнетущую тишину хлопками.       Спустя пару мгновений аплодисменты становятся громче и посетители встают со своих мест, чтобы поблагодарить работницу за интересный вечер.       Богард мгновенно краснеет и смущенно улыбается, положив обратно на полку взбиватель, который только что был использован не по прямому назначению. Она оглядывается на Джексона, что поддерживал клиентов в зале и теперь впервые искренне её улыбался.       Теперь Перси видел. Наблюдал за горящими голубыми глазами, которые были потухшими на протяжении нескольких недель.       Гомон в кофейне не утихает ещё с минуту, и когда посетители уходят, они не забывают оставить щедрые чаевые новоиспеченной певице и прокомментировать насколько это было впечатляюще. — А я давно предлагал Маклин переделать кофейню под бар, — хмыкает Перси, наблюдая за красным лицом Богард, что от возбуждения перебирала в третий раз салфетки. — Давно ты поёшь? Я, конечно, не профессионал, но это звучало…       Она мгновенно останавливается и внимательно прислушивается к следующим словам парня. — Очень успокаивающе.       Вскинув брови, Силена смотрит на расслабленное лицо Джексона, что уже не выглядел как зомби с начала смены. — Успокаивающе? — переспрашивает она. — Да, — кивает парень, засунув руки в карманы брюк, — проникает в голову.       Он видит, как она задержала дыхание перед его ответом, а теперь шумно выдыхала. Отворачивается и что-то вновь начинает бормотать себе под нос. — Я что-то не то сказал? — не понял Перси.       Обычно честность всегда выходила ему боком, да и комплименты он делать не особо умеет. И сейчас наблюдая, как Силена отвернулась от него и что-то хмыкала за спиной было немного… неловко?       Спустя несколько секунд она оборачивается обратно, и Перси замечает чуть покрасневшие глаза.       Его ответ настолько плох?       И когда Перси замечает первые признаки слёз, он стоит столбом.       О, нет. Он не умеет успокаивать женщин. Что ему делать, если она ещё больше зарыдает? — Ты плачешь?       «Нет, она радуется. Плачет и радуется. Дебил», — ругает он себя, глядя, как девушка выхватывает стопку салфеток и пытается вытереть приступившееся слёзы. Перси обхватывает угол стойки и недоуменно хмурит брови.       Ну вот, он довёл бедную девушку до истерики. Чёрт, он хотел сохранить работу до первой стипендии.       Джексон уже хочет подойти ближе и даже начать применять успокаивающие жесты на практике, по типу погладить по плечу или голове, но чего он не ожидает больше, так это что Силена начнёт следом смеяться.       Не истерически или по больному.       А слишком жизнерадостно и… счастливо?       Он пару минут смотрит, как она окончательно успокаивается, а после глубоко вздыхает и оборачивается к нему. — Спасибо, — совершенно искренно говорит она. — Э, пожалуйста? — Перси вопросительно поднимает бровь, всё еще не понимая, как можно благодарить за слёзы. — Это, наверное, странно, да? — продолжает она, шумно хмыкая. — Нет, совершенно, нет, — мгновенно подхватывает он и подходит ближе, почти касаясь её плеча, но во время одергивает себя.       Да, чёрт возьми, очень странно. — Просто… — начинает говорить Силена, и когда она замолкает, Перси не пытается её просить продолжать. Уже окончательно успокоившись, девушка говорит, — я пою с самого детства… и хочу стать певицей.       Поразмыслив несколько секунд, Перси решается на вопрос. Временами ему казалось, что Богард странная. Хотя если учесть контингент работников данного заведения, то ни одного из Перси бы не назвал нормальным.       На протяжении полумесяца он не особо стремился завести с ней разговор. И это не потому, что она какая-то не такая, нет, наоборот, Силена была милой, спокойной и освещала кафе улыбками, благодаря которым Джексон получал в два раза больше чаевых.       Но в основное время они молчали, ну или Перси молчал, а брюнетка говорила. Единственный их разговор, который можно было бы назвать дружеским — это посиделка в баре «Медуза Горгона», где подвыпившая девушка поделилась кусочком своей жизни. И почему-то тот разговор так сильно отпечатался в его памяти, что теперь глядя на грустный цветочек их кофейни ему хочется, чтобы она, наконец, потянулась к солнцу и вновь ожила. Странное сравнение, но именно так он себе и представляет этот процесс. — И тут должно быть «но».       Девушка кивнула и бросила мятую салфетку в мусорное ведро. Поправив складки на зелёном фартуке, она облокачивается на стойку в нервной позе. — Но… когда я сказала об этом родителям и сестре, — она на мгновенье вновь замолчала, — они не особо хорошо это восприняли.       Перси на пару секунд замирает, раздумывая спрашивать ли о причине. Он уже слышал это в баре, но в подробности решил не вдаваться — это было не его дело. Но сейчас он лениво тянет гласные: — Почему?       Пока он ждёт ответа, то оглядывается на настенные часы, что показывали скорейшее закрытие кофейни. — Родители хотят, чтобы я поступила на адвоката, — неуверенно начала она. Чтобы занять чем-то руки она схватила стеклянный стакан и принялась натирать его салфеткой. — Я этого не хочу, — теперь она обернулась на Джексона, что продолжал скучающе стоять за стойкой. — Куда пойдешь ты после школы?       Перси устало вздыхает, придумывая ответ на её внезапный вопрос. Он помнит свой недавний разговор с мистером Браннером, который уверял его, что будь у парня больше мотивации, то они смогли бы вместе добиться лучших результатов для Лиги Плюща.       Джексон не был бы Джексоном, не будь у него каждый раз истерического смеха, когда он вспоминал об этом. Его ангельская часть надеялась на лучший исход в этой договоренности, когда демоническая была настроена на бомжевание на улице и раздачу флаеров.       Брюнет взял со стойки новую тряпку и начал усердно протирать витрину, надеясь, что это спасет его от разговора по душам. Но вместо того, чтобы молча вытирать пролитое кем-то из посетителей кофейную лужицу, начинает медленно говорить: — Социальная экономика. — Это твоя будущая специальность? — заинтересованно уточняет Силена, начав выставлять стеклянные стаканы на полку. — Если повезёт, — бурчит Джексон, неприятно поморщившись. Он с тихим вздохом промывает тряпку, кладёт её на сушилку и начинает мыть руки. С большим количеством мыла, поскольку испытывал искреннюю неприязнь убирать за кем-то. — Это как-то связано с работой твоего отца?       Перси оставляет вопрос проигнорированным. Он локтем закрывает кран и стряхивает руки от капель воды.       Империя Посейдона строилась на признании независимости от государства, и только избранные знали, что Большая Тройка имела полную автономность — все их активы представляли собой рыночную экономику США. Если общество не будет доверять Большой Тройке, то это станет одной из причин массового спада рынка.       Поэтому его отец поставил перед сыном одну задачу — сделать так, чтобы люди никогда не сомневались в мощи Империи.       Перси не был глуп или туп, чтобы не понимать, чего от него хотят в конечном счёте. И он прекрасно осознал, как работает большой рынок в экономике, и каким образом люди в нём социализируются для достижения целей.       Деньги, Власть и Страх. Ему уготована вторая сущность.       Силена внимательно наблюдает за его движениями, но ничего не говорит, когда видит, как он намеренно её игнорирует. Вместо того, чтобы отдалённо ответить на вопрос, Перси пересчитывает и закрывает кассу. — Пойдём, — бросает он, когда оборачивается в сторону подсобки.       Они молча подходят к своим шкафчикам, и позволяют шуршанию одежды заполнить тишину. Перси накидывает кожаную куртку поверх толстовки и натягивает чёрный капюшон. Он быстрыми движениями пересчитывает собственную выручку, пока Богард вглядывается в зеркало.       Парень удовлетворенно хмыкает, когда получает достаточное большое количество чаевых за всё время работы — наверное, это связано с его новым фирменным рисунком, который он рисует на пенке напитка.       Когда Силена заканчивает со сборами, они выходят из кофейни. Перси выключает свет, поворачивает вывеску на «закрыто» и достаёт из кармана джинс ключи.       Он краем уха слышит недовольные ругательства девушки и еле слышимые звуки дождя за спиной. — Проклятье, — бормочет Силена, вскидывая миниатюрную кожаную сумку на голову в надежде, что это её спасёт. Она оборачивается на Джексона, что всё еще стоял под козырьком и смотрит на него с мольбой. — Что мы будем делать?       Перси пожимает плечами, засовывая руки в карманы куртки. На вид дождь не выглядел, как какая-то надвигающая ураганная угроза, он бы назвал его грибным или еле моросящим. — Сейчас закончится, — уверяет он её.       Девушка кивает, становясь рядом и опуская руку с сумкой. Спустя пару мгновений, она уже хочет улыбнуться и выйти из-под козырька, замечая, что дождь начинает заметно успокаиваться, как вдруг Перси хватает её под руку и отводит назад.       В эту же секунду начинается самый полномасштабный ливень, очень похожий на тот, под который они попали несколько дней назад с Аннабет.       Под нарастающий гул Богард громко вздыхает, разворачивается к парню и смотрит уничтожающим взглядом «сейчас закончится, да?». Перси заметно кривится, пытаясь вспомнить, когда он нанимался в метеорологи, и почему на него смотрят так, будто он в этом виноват.       Это ещё один мировой заговор, включающий в себя всех молодых девушек? Если так, то он отказывается в будущем разговаривать хоть с одной из них.       Всё ещё замечая на себе девчачий взгляд, Перси достаёт из кармана толстовки потрепанную пачку сигарет и вставляет одну из них между губ. Он на мгновенье греет пальцы об тёплое пламя зажигалки, замечая, что воздух во время ливня точно опустился на несколько градусов ниже.       Затянувшись, парень позволяет дыму обволакиваться вокруг них, и когда он оглядывается на Богард, то приподнимает бровь в немом вопросе. Девушка медленно, словно в каком-то фильме, подходит чуть ближе, почти вторгаясь в его личное пространство, и втягивает носом.       Джексон не был любителем покупать какие-то ароматизированные сигареты, в отличие от Грейса, от которого за милю пахло табаком и ванилью. Но прямо сейчас он, нарушив свою клятвенную сделку с никотином, затягивается одной из одолженных ванильных сигарет блондина. — Так, каков ответ? — неожиданно спрашивает Силена, нарушив уютную тишину между ними.       Парень вновь приподнимает бровь. — А был вопрос? — Работа отца, — напоминает она, и Джексон недовольно морщится. — Давай, Перси, я ответила тебе, так теперь ответь мне.       Женщины.       И Перси подумал о них не в хорошем смысле. — Я — наследник компании, как ты думаешь? — вопросом на вопрос отвечает он.       Силена, не отрывая взгляд от его сигареты, спокойно пожимает плечами. — Я думаю, что у каждого из нас есть выбор. Не думаю, что ты стремишься к тому, чему готовит тебя твой отец. — Ты говоришь так, будто он состоит в какой-то мафии, — ухмыляется Перси. — В любом случае… всё это не имеет смысла. Не сейчас. — Почему нет?       Перси усилием воли заставляет себя не закатить глаза. Он стряхивает пепел на асфальт, задерживая взгляд на тлеющем уголке. — Потому что это слишком ответственный выбор, — парень медленно выдыхает сероватый дым, а после переводит взор на голубые глаза, — думаю, стоит продолжить этот разговор, когда ты сама сможешь пойти против своей семьи. Кстати об этом, — он придерживает сигарету зубами и хлопает себя по карманам, пытаясь отыскать мобильный. Вытащив его, он игнорирует множество оповещений и пытается отыскать нужный диалог, — благодаря кое-кому, ты можешь начать делать это прямо сейчас.       Он с нескрываемой усмешкой оборачивает экран в сторону лица девушки. Сначала она хмурится, пытаясь разглядеть темноватый угол на фотографии, и когда мозг начинает с нещадной мощностью работать, Перси видит, как голубые глаза раскрываются от шока. — Это…?       Перси кивает и отдаёт смартфон в руки девушки. Он наблюдает, как она чуть дрожащими руками от явного предвкушения, пересылает фотографию в их чат. Силена ещё пару секунд пялится на сплетающие языки Дрю и её партнёрши, и качает головой в потрясении. — Как ты…? — она не договаривает, только поднимает голову, и Перси видит в них отблеск благодарности и какого-то странного тлеющего чувства, возгораемого и незатухающего. — Неважно как, главное, что будет после, — намекает он, растягивая губы в ухмылке.       И он точно уверен, что после будет война. Между ним и Танакой.       Но если это поможет Силене преодолеть трудности и пойти за мечтой, то… ему не остается другого выбора, как немного подтолкнуть её к этой пропасти.       Богард пару мгновений смотрит на его лицо в нерешительности, она глубоко вздыхает и подходит чуть ближе. Ей приходится чуть задрать голову, чтобы смотреть Джексону прямо в лицо, и Перси не совсем понимает, чего девушка от него хочет прямо сейчас.       Он только завороженно смотрит на голубые глаза, подмечая, что они на каплю не похожи на холодные глаза Талии или Джейсона. Они были по-своему тёплые, и в свете уличных фонарей Перси мог бы даже разглядеть в них крупицу зелёного отблеска.       Парень замечает, как взгляд девушки скользит от его глаз к губам, и он почему-то не может сделать шаг назад. Только наблюдает, как лицо Силены приближается к нему всё ближе. Перси понимает, что девушка это делает для того, чтобы он успел отстраниться, и понимая это, не может сделать этого.       Ощутив запах клубничного блеска, парень вздыхает, когда девушка прижимается губами к его щеке. Она целует его в опасном расстоянии от его собственных губ, и Перси приходится сглотнуть, чтобы отмереть и почувствовать вес почти догоревшей ванильной сигареты.       Силена мгновенно отходит чуть назад и впервые за долгое время искренне улыбается. — Спасибо, — шепчет она, крепко сжимая ручку маленькой сумочки.       Перси удаётся только потрясённо кивнуть. Он продолжает наблюдать за девушкой, когда она оборачивается на дорогу и удивлённо восклицает. — Дождь уже закончился, мы можем идти.       Парень медленно поворачивает голову в том же направлении и молча оглядывает пустынную улицу.       Он бы соврал, если не сказал, что вспомнил о том злополучном поцелуе у такси. Мозг начал слишком хорошо воспроизводить картинки чуть раздраженной блондинки, что схватила его тонкими пальцами за подбородок и грубыми движениями чуть не сломала ему челюсть. Ощущал прикосновение холодных губ к щеке и древесный запах парфюма от волос.       Перси сравнивал их. Сравнивал осторожное касание Силены и резкие движения Аннабет. Их интенсивность и длительность.       И чувствуя напряженный комок нервозности от осознания следующей мысли, приходит в замешательство.       Любовь действительно зла.