2. «Где бы ни появился Сатана, его приспешники всегда будут поблизости.»

Раны заживают, ведь дьявол не чувствует боли.

      — Раскрой крылья, — спокойный низкий голос указывает Нильсену, что делать, и Александр в недоумении смотрит в отражение, встречаясь взглядом с красными глазами. Александр периодически встречается с проекцией Люцифера в зеркале, и тот учит его магическим приёмам. — Чего ты пялишься? Делай, что говорю, — Люцифер дёргает уголком рта, вынуждая Александра разозлиться в ответ.       — Как, твою мать, я должен это сделать? — Нильсен кричит, и со стороны он, наверное, выглядел бы как клинический пациент, сбежавший из психбольницы и разговаривающий сам с собой в гостиной небольшой квартирки в центре Парижа.       — Просто подумай о том, что делаешь это.       Александр закрывает глаза, с шумом опустив руки на прикроватную тумбу, и облокачивается, переместив на неё вес тела. Нильсен представляет, как за его спиной вырастают массивные крылья, которые он впервые увидел две недели назад, и с тех пор у него не получалось вернуть их обратно. Ожоги на спине остались, как доказательство его преданности Сатане, зато теперь Александра невозможно ранить: у него не идёт кровь, не остаются порезы, пули входят в тело, моментально вылетая наружу, не оставляя даже намёка на внешнее воздействие.       Пару дней назад Нильсен более-менее привык к тому, что он теперь сам правитель Ада из преисподней. Само собой, это не прошло без бессонных ночей и размышлений о смысле бытия, но Люцифер не давал Александру сойти с ума окончательно. Он рассказывал Нильсену интересные факты о жизни Сатаны и что тот теперь может делать, будучи в шкуре короля Ада.       Александр развлекался, когда Люцифер не коротал время в Нильсеновской компании, и, чёрт знает, что на самом деле в эти моменты делал Сатана, однако, Нильсен не скучал. Он брал нож и сначала аккуратно, боясь порезаться, проводил им по широкой ладони, но, когда видел, что на ней не остаётся ни царапины, уже более уверенными движениями прокладывал дорожки кончиком лезвия по различным местам своего тела.       Когда Александр окончательно убедился в том, что бессмертен, он подошёл к зеркалу, посмотрел на своё отражение, в котором на этот раз уже был он сам, и, закинув немного голову вбок, неторопливо, но решительно, коснулся ножом своего лба, спускаясь ниже, лаская холодным остриём скулы, впалые щёки, и, наконец, дошёл до вытянутой шеи.       — Чёртов дьявол, — Нильсен двусмысленно улыбнулся, изучая голубыми глазами идеально сохранившуюся после кинжальных прикосновений кожу. — Я само совершенство.

Однако, с этим утверждением можно знатно поспорить.

      И Люцифер не упускал возможности ткнуть Александра носом в его ошибки, что всегда выводило Нильсена из себя. Но Сатане только это и нужно было. Нужно было разбудить в Александре заставляющую закипеть в жилах кровь ненависть и ярость, чтобы справиться с особо опасным противником. Люцифер не рассказал подробностей о той ведьме, которую должен быть поймать Александр, а Александр, в свою очередь, не особо и спрашивал. Он был сосредоточен на достижении цели — научиться управлять сатанинскими суперспособностями, которыми две недели назад случайным (или не совсем уж таким и случайным?) образом наделила его судьба.       Александр разочарованно выдыхает, чувствуя приближающийся провал, а как следствие, новую порцию издевательских шуток от Люцифера, но внезапно ощущает, как кожа на спине рвётся, но безболезненно для самого Нильсена, и ангельские крылья наконец резко вылетают наружу, чуть не задев старинный шкаф в небольшой гостиной.       — Я знал, что не зря выбрал именно тебя, Александр, — медовый голос заполоняет комнату, разливаясь по обшарпанным стенам, и Нильсен, приоткрыв глаза, медленно поднимает голову.       — Почему я? — вопрос, который мучал Нильсена всё это время и который упорно пытался игнорировать Сатана, по неведомым для Александра причинам.       — Потому что мы с тобой похожи, как две капли воды, дорогой мой, — можно ли считать такие слова комплиментом, если тебе их говорит сам дьявол воплоти? — Я даже немного поражён твоими успехами.       — В смысле?       — В прямом. Я долго наблюдал за тобой. Красивые женщины, алкоголь, путешествия по миру, никаких привязанностей, никакой совестливой святости... — на секунду Нильсен отводит взгляд вниз, слегка погрустнев, когда слышит описание себя с дьявольских уст. — Если бы я был человеком, я бы точно был тобой.       — М, — небрежно произносит Александр, и, моментально почувствовав, что оскорбил этим тоном дьявола, поспешно продолжает: — Расскажи про ведьму. Почему она так опасна?       Люцифер презрительно щурит глаза, прожигая гневным взглядом Нильсена, и тот неловко прокашливается.       — Для начала, тебе просто нужно поймать её, остальное я сделаю сам.       — И где мне её искать?       — Не обладаю такой информацией, — Александр мягко усмехается, закатив глаза, и Люцифер делает яростный рывок к нему с той стороны зеркальной поверхности. — Пока что. Я всё разузнаю. Будь готов, — хладнокровно произносит Сатана, выпрямившись.       — Ладно. Пока ты делаешь домашнюю работу, я, пожалуй, схожу в бар и немного отдохну, — ироничный тон Нильсена ничуть не удивляет Люцифера, потому что он видит своё же влияние на мужчину, которому он добровольно отдал власть над недюжинной дьявольской силой.       Однако, Люцифер был самым гордым из сыновей Господа Бога и никогда бы и ни за что бы не признался в том, что обычный смертный может разговаривать с ним таким образом. Поэтому, Сатана снова высокомерно закатывает глаза, кинув на прощание надменное: «Не забывай о главной цели своего существования!», и покидает Александра, оставив его наедине с божественными способностями и массивными крыльями, что теперь являются значимой частью дьявольской личности Александра Нильсена.

42 Avenue Gabriel La Reserve Paris. Le Bar

Где бы ни появился Сатана, его приспешники всегда будут поблизости.

      Чудовищно прекрасный мужчина в тёмно-бордовом костюме появляется на пороге элитного бара в центре Парижа. Голубые глаза мельком пробегаются по полуосвещённому помещению, будто выискивая кого-то совершенно определённого, и действительно находят. Взгляд дьявола падает на светловолосую девушку в кроваво-красном платье на тонких бретелях, которая, склонив голову набок, лениво водит изящным пальчиком по краешку бокала Пача Монте-Карло.       — Неужели я нашёл свою королеву Ада? — Сатана самодовольно улыбается, направляясь к барной стойке. — Не буду торопиться с выводами. Понаблюдаю, — Александр расстёгивает пуговицу пиджака, распахнув его в стороны, и присаживается за столик в паре метров от загадочной блондинки.       — Bonne soirée, monsieur, — бармен кивает, сдержанно улыбнувшись. — Que buvez-vous?* — Александр вглядывается в карие глаза мужчины, на секунду задержав в них взгляд, и расставляет ноги шире, уперевшись правой ступнёй в металлическую подставку.       — Whisky écossais, double extrait, White McKay*, — пренебрежительно кидает Нильсен, повернувшись, и снова находит глазами девушку в красном платье.       Один взгляд, и она пронзает его малахитовым огнём своих глаз, а Александр, не моргая, отбивает все отчаянные женские попытки завоевать его сердце прямо здесь и прямо сейчас.

А у дьявола вообще есть сердце?

      Агата разворачивается, закинув ногу на ногу, и атласное платье задирается, чуть ли не до бедра оголяя стройные женские ноги. Захватывает вишенку из алкогольного коктейля, не отцепляя пламенного взгляда от шведского змея-искусителя, и отрывает хвостик от плода. Медленно высунув язык, девушка кладёт на него кончик стебелька, продолжая держать его пальцами с другой стороны. Сделав пару круговых движений во рту, Агата вынимает завязанную в узел палочку и небрежно бросает её на отполированную поверхность барной стойки, проследив за завёрнутым хвостиком взглядом.       Пухлые губы слегка раскрываются, а изумрудные глаза безучастно возвращаются к дьявольскому лицу, искрящемуся от настоящей азартной заинтересованности. Дыхание Александра ничуть не участилось, зрачки не увеличились, лишь бровь слегка изогнулась вверх, выражая полное, подлинное восхищение.       Агата, коротко закатив глаза, равнодушно отводит взгляд в сторону, в глубину зала, и замечает, что все мужчины с ближайших столиков неотрывно смотрят на неё, за что в ту же секунду получают знатно от своих же барышень. Агата мягко усмехается, закусив губу, и поворачивается к ним спиной, снова уткнувшись локтями в поверхность стола. Кажется, она уже и вовсе забыла о существовании Александра, потому что во всю начинает флиртовать с симпатичным барменом, который тоже не упустил возможности понаблюдать за неимоверно эротичным ведьмовским представлением.       Александр не чувствует ревности, он довольно улыбается, продолжая пить свой виски, и к нему подсаживается девушка, легонько дотронувшись до широкого плеча.       — Tu peux offrir un cocktail à la dame?* — Александр поворачивает голову, вмиг оценив миловидную француженку взглядом. Тёмные, цвета чёрного кофе, локоны идеально сочетаются с ярко-красной помадой, а маленькая родинка над губой добавляет девушке особую изюминку. Мужские губы медленно разъезжаются в стороны, и Александр жестом приглашает даму присесть.       — Да, конечно, малыш, только давай на английском, хорошо? — фраза Александра кажется, на первый взгляд, довольно нежной, но он произносит её спокойно, даже слегка небрежно, и снисходительно улыбается.       — Хорошо, — алые губы расплываются в мягкой улыбке, и девушка, присев рядом, добавляет: — Как тебя зовут? Откуда ты?       Александр медленно поворачивает голову в сторону, вонзая испепеляющий взгляд в женские глаза, и брюнетка коротко, отчаянно вздыхает, на секунду задержав дыхание, будто чувствуя, что буквально сгорает внутри от секунды изучения её дьявольскими глазами, радужка которых постепенно обретает вместо ледяного оттенка едва заметный красный.       — Как меня зовут? — хриплый шёпот заполоняет уши девушки, и она застывает, не в силах пошевелиться. — У меня много имён, — Александр разворачивается, захватив пальцами алкогольный коктейль, и протягивает его своей спутнице.       — Да? — француженка берёт бокал, накрывая ладонью широкую мужскую ладонь. — И какое твоё любимое?       — Люцифер, Сатана, дьявол воплоти, — саркастически произносит Александр, слегка склонив голову набок, и отводит глаза вверх. — Что твоей душе угодно, то и выбирай, — его взгляд скользит на нескромное декольте, и он довольно улыбается.       — Значит, ты – дьявол, да... — задумчиво говорит девушка, и голубые глаза вновь находят женское лицо. — А что, в Аду общаются на английском? — Александр двусмысленно усмехается, а молоденькая барышня думает, что это всё лишь часть ролевой игры, в которой горячий мужчина будет тем самым падшим ангелом, управляющим Адом, а она сыграет роль его жертвы, совершенно случайным образом попавшей в дьявольские сети.

Жаль только, что это вовсе не игра, а самая настоящая, пугающая до мелкой дрожи, реальность.

      — А ты, я смотрю, шутница? — Александр придвигается ближе по направлению к девушке и упирается коленями в её стул. — Как очаровательно, — брюнетка опускает голову, засмущавшись, и мужские пальцы дотрагиваются до филигранного подбородка, поднимая его вверх. Радужка сатанинских глаз заливается кровью от предвкушения овладения молодой, красивой, свежей территорией, никому до этого ещё не принадлежавшей. — Позволь показать тебе фокус? — едва слышно добавляет Александр, приблизившись губами к женским губам и практически выдыхая в них слова.       — Покажи, — сквозь вздох произносит девушка, теряя самоконтроль полностью, еле сдерживаясь от того, чтобы не дотронуться до губ Александра своими.       — Смотри в мои глаза, — Александр устанавливает зрительный контакт, и брюнетка, не моргая, лишь иногда тяжело вздыхая, молча рассматривает красные глаза дьявола. — Чего ты на самом деле сейчас больше всего желаешь, малыш? — шёпотом говорит Александр, слегка прищурившись, и женская грудь с тяжестью вздымается.       — Я... — девушка продолжает тонуть в пристальном взгляде Александра, опускаясь всё ниже и ниже, в саму преисподнюю. — Я хочу тебя... Хочу тебя поцеловать, — француженка запинается, не веря тому, что действительно произнесла такие слова вслух, и Александр широко улыбается, взглянув на женские губы. — Боже, прости, я не это имела в виду, я...       — Нет, именно это ты и имела в виду, кошечка, — брюнетка делает попытку опустить голову вниз и спрятать свою робость, но Александр притягивает её к себе за подбородок, а вторую руку опускает на женское бедро, скользя по нему выше, и сухая ладонь забирается под тонкую ткань платья. — Я могу поцеловать тебя прямо сейчас. Хочешь?       Один мягкий вздох, один неуверенный короткий взгляд на губы, образовавшие дерзкую ухмылку, едва слышное «Хочу...», и Александр уже проникает языком между женскими губами, захватывая их в по-дьявольски горячий поцелуй, не оставляя симпатичной француженке ни одного шанса перевести дыхание. Она теряется в красочной гамме различных эмоций, окутывающих её с ног до головы, заставляющих рассудок помутнеть, сердце — забиться чаще, а мысли — перемешаться, образуя полный хаос в голове. Ей хочется большего, она не может остановиться, не может сделать ни один вздох, растворяясь в жарком поцелуе всё глубже и глубже, а Александр чувствует власть над женским телом, трепещущим от каждого прикосновения его губ, ладоней и пальцев, сжимающих заострённый подбородок сильнее.

Дьявол не возбуждается от звуков мягких вздохов и нежных стонов, он возбуждается от ощущения полного контроля и тотального господства.

      Александр самодовольно улыбается, не разрывая поцелуя, обжигающего женские губы и напрочь размазывающего на них ярко-красную помаду, и нащупывает пальцами атласное нижнее бельё. Девушка слегка дёргается, но не может пошевелить ни единой мышцей своего уже до предела возбуждённого тела, позволяя Александру и дальше изучать самые сокровенные места. Её будто парализовали, а, может, вообще околдовали?       Брюнетка сводит ноги вместе, когда чувствует, что большой палец мужской руки скользит под шёлковую ткань, отодвигая её в сторону. Она вдруг приходит в себя, отстранившись от дьявола, и упирается ладонями в его грудь. Александр только сильнее сжимает пальцы на женском бедре, без энтузиазма взглянув в карие глаза, и грубо опускает вторую ладонь на другую ногу девушки поверх платья.       — Я думаю, мы ещё не... — француженка начинает говорить и, не успев закончить, видит, как Александр, небрежно закатив глаза, отворачивается от неё, захватив пальцами гранёный стакан виски. — Но я бы хотела... может, поедем ко мне? — она запинается, замечая, как в момент Александр стал совершенно равнодушен к ней, хотя секунду назад отдавался ей полностью. Или же был равнодушен всегда?       Нильсен поворачивает голову, в мыслях прокручивая: «Дьявол, почему ты такая красивая и такая скучная?», и через мгновение чувствует нежное прикосновение женских рук на своём плече. Подушечки кошачьих лап медленно скользят по его спине, добираясь от правой руки до левой, задевая широкую шею, и Александр разворачивается, встретившись взглядом с изумрудными ведьмовскими глазами.       Агата, сверкнув колдовским малахитом своих глаз, лукаво, очаровательно улыбается, не произнеся ни слова, и, развернувшись, медленно идёт в сторону выхода. Александр, слегка оценочно прищурившись, закусывает нижнюю губу и резко опустошает стакан с алкогольным напитком. Мысли вмиг забиваются загадочной блондинкой, расщепляя воспоминания о девушке, которую он буквально минуту назад чуть не изучил вдоль и поперёк во всех существующих смыслах этого выражения.       Француженка, заметив, что заинтересованность мужчины изменяет своё направление, обратившись на другую женщину, нервозно поправляет платье, ощущая внутри несвойственный ей гнев и яростное желание выдернуть эти идеально уложенные светлые локоны, бликами переливающиеся под приглушённым светом барного помещения. Она смело дотрагивается до мужского бедра, привлекая тем самым внимание Александра, и, когда он поворачивает голову в её сторону, неловко произносит:       — Vérifions la solidité du lit de mon appartement?*— девушка снова отчаянно вбирает воздух в грудь, оказавшись в плену голубых глаз, а Александр, выгнув бровь, самоуверенно улыбается и приближается губами к женскому уху вплотную.       — Jag är ledsen, älskling, men jag tror att jag redan har hittat min drottning av helvetet*, — шёпотом произносит Александр, проведя языком по бархатной коже. — Och hon är inte du*, — закусив нежную мочку уха, дьявол оттягивает её вниз, заставив брюнетку рвано выдохнуть, и резко встаёт на ноги.       Распахнув пиджак, Александр достаёт кожаное портмоне из внутреннего кармана, небрежно бросает пару евровых купюр на поверхность барной стойки, и, даже не взглянув на девушку, поспешно удаляется вслед за блондинкой, покинувшей помещение бара пару минут назад.       Оказавшись на улице, Александр вдыхает свежий мокрый воздух и опускает ладони в карманы брюк, вглядываясь в яркие огни ночного Парижа. Внезапно чувствует те же самые руки на своей шее, которые одним прикосновением заставили его тело содрогнуться. Женские ладони взбираются выше, зарываясь в каштановые волосы, и Александр грузно выдыхает, ощущая нежные, но колющие прикосновения острых кошачьих коготков, скользящих по оголённой коже. Дьявол медленно разворачивается, впиваясь голубыми глазами в зелёные, и, сделав шаг вперёд, оказавшись в миллиметре от светловолосой колдуньи, едва слышно произносит:       — Чего ты хочешь больше всего на свете, katten? — Агата резко притягивает Александра к себе, и он чувствует её горячее дыхание на своих губах, тут же мягко усмехнувшись.       — Хочу, чтобы ты показал мне лучшие места Парижа, — женский шёпот ласкает мужские уши, пробираясь под дьявольскую кожу. — Например, Shangri-La Hotel*.       — И что мы будем там делать? — заговорщицкий тон мужского голоса заставляет ведьму сжать пальцы в его волосах и прильнуть к Александру ближе.       — Я собираюсь показать тебе, что ещё умеет мой язык.