3. «Можно ли выиграть в поединке со всемогущей судьбой?»

      Жизнь Агаты Харрис была не из лёгких. Извечная беготня от ненавистников, личная драма в отношениях, нескончаемый жизненный путь, затягивающийся в кромешную тёмную неизвестность.       Ведьмы не бессмертны, однако могут найти способ остаться в живых на долгие столетия вперёд. Но для этого им придётся принести кого-то в жертву, чего никогда не желала делать Агата, да и жить бесконечно — тоже не больно хотелось. В чём смысл бессмертия, если твой любимый и дорогой человек покинет тебя через условные ~90 лет? Как жить дальше, ещё и без шанса на сладкую, долгожданную смерть?       Можно, конечно, полюбить не обычного смертного, а, к примеру, самого Сатану, которого не беспокоят вопросы скоропостижной кончины, ведь он чёртов дьявол и может жить целую вечность, вновь и вновь перевоплощаясь, принимая различные облики. Только вот где его найти? Есть ли какой-то способ призвать дьявола? Или он найдёт тебя сам?       Харрис не знала ответов на эти вопросы, и поэтому даже не подозревала о том, с кем она развлекается прямо сейчас в гостиничном номере отеля Shangri-La в центре Парижа. А Александр и не хотел знать подробностей о неимоверно сексуальной блондинке, которую он встретил в Ле Баре пару часов назад. Его волновало только то, как бы побыстрее снять с неё платье и увидеть, какого цвета на ней сейчас бельё. Если оно вообще на ней есть.       Жаркий поцелуй сливается с неторопливыми движениями мужских рук, блуждающих по стройному, подтянутому женскому телу. Прикрыв глаза, Агата шагает вглубь комнаты и, подойдя к широкой двуспальной постели, резко толкает Александра, дотронувшись ладонями до его груди. Мужчина падает на спину, уперевшись в мягкую поверхность локтями, и коротко улыбается, окидывая Агату оценивающим взглядом. Агата ловит своими глазами дьявольские, устанавливая непрерывный зрительный контакт, и заводит руки за спину, касаясь металлического язычка на молнии платья.       Звук расстёгивающейся молнии совмещается с размеренными тяжёлыми выдохами Александра, наблюдающего за тем, как атласная кровавая ткань мягко спадает с хрупких плеч, оголяя идеальные, изящные изгибы молодого женского тела. Бельё оказывается телесного цвета, с невероятно эротичными кружевными узорами, облегающими упругую грудь, вздымающуюся вверх от пристального взгляда голубых глаз. Почти прозрачная, сетчатая ткань натягивается, огибая вставшие от возбуждения соски. Агата плавно ставит колено на кровать, опуская ладони на широкие плечи Александра, и склоняет голову набок.       — Ты хоть скажешь, как тебя зовут? — короткая улыбка, игривый взгляд вниз по крепкому мужскому телу, и Александр резко хватает женскую талию, потянув на себя, и, уперевшись коленями в пуховую постель, нависает сверху.       — Разве это важно? — хриплый шёпот, а сразу после него влажный обжигающий поцелуй с лёгким укусом в шею, и Агата отчаянно вздыхает, не сдерживая в себе мягкие звуки.       Женские пальцы касаются пуговиц на чёрной рубашке, расстёгивая их, а мужские ладони скользят по телу Агаты вниз, разжигая в её груди по-дьявольски пылающий огонь. Ведьма впервые чувствует непреодолимое желание оказаться во власти мужчины, чего она не ощущала даже со своим прекрасным бывшим. А, может быть, он был вовсе не таким уж и прекрасным?       — Сделай мне больно, — шепчет Агата, примкнув губами к мужскому уху, а Александр отстраняется, взглянув в изумрудные глаза с долей сочувственной озадаченности.       — В смысле?       — В прямом, — Агата закусывает губу, скользя взглядом на обнажённый торс Александра, который только что касался её груди, ритмичными рывками вжимая её в пуховое одеяло. — Свяжи меня. Делай всё, что ты только захочешь. Я хочу тебе принадлежать, — Александр изгибает бровь, довольно ухмыльнувшись.       — Меня ведь не надо просить дважды, — Александр тянется за кожаным ремнём, небрежно брошенным на пол вместе с остальной одеждой.       — Я вообще-то надеялась на то, что тебя не придётся просить дважды, — женские руки стягиваются вместе грубой кожей ремня, обнимающего тонкие запястья. — Уверенность – это так сексуально... — на выдохе произносит Агата, прикрыв глаза, ощущая, как мужские ладони неторопливо опускаются по её телу, добираясь до напряжённых бёдер.       Девушка хватается пальцами за край кровати, вытянувшись, и откровенно выгибается в пояснице, когда чувствует горячие прикосновения мужских пальцев, повторяющих медленные круговые движения, то слегка проникая во влагалище, то едва касаясь пульсирующего клитора.       — Я вижу, ты заметила, что я довольно уверенный в себе мужчина, — равнодушно говорит Александр и бросает небрежный взгляд на извивающееся женское тело, запрокинутую назад голову и с каждым его невероятно безошибочным касанием к возбуждённой плоти только сильнее сжимающимся тонким пальцам, скользящим по деревянному основанию кровати и издающим царапающие звуки.       Агата опускает голову, найдя глазами Александра, и, не успев что-либо сказать, снова слышит дьявольский голос.       — Шире, — Александр обхватывает женское бедро, грубо сжав его, и Агата рвано вздыхает, отводя ногу в сторону. — Ещё, — мужской голос срывается в хриплый шёпот, когда Александр наблюдает за тем, как Агата, согнув ногу в колене, скользит пяткой по пуховому одеялу, приминая ею мягкую ткань.       Один короткий взгляд, стреляющий в зелёные ведьмовские глаза пламенным вожделением, и через секунду Александр проводит языком по самым чувствительным местам женского тела, ощущая привкус неукротимого желания девушки отдаться ему прямо здесь и сейчас. Агата двигается, приподнимая напряжённые бёдра, а затем почти сразу, стремительно, опускает их обратно. Выгибается в пояснице, вжимаясь в мягкую кровать лопатками, а с её губ срывается громкий протяжной стон. Александр грубо касается руками верхней части женских бёдер, с силой прижимая таз к воздушному одеялу, продолжая производить мучительно-неторопливые круговые движения языком, заставляя уровень желания девушки с каждой секундой стремительно взлетать, взбираясь выше и пронзая острым покалывающим ощущением новые участки на её теле.       — Ты не делаешь мне больно, — женский голос с хрипотцой, мягкий вздох с умоляющим стоном. Агата скользит затылком по белоснежной подушке, растрёпывая светловолосые пряди, и выставляет грудь вперёд. — Ты делаешь мне приятно. Почему?       Александр отстраняется, выпрямившись, и опирается на ладони, переместив на них вес тела.       — Что за вопросы такие глупые? — ледяные глаза с едкой претензией вглядываются в малахитовые, и Агата слегка елозит под руками Александра, прижимающими её к кровати. — Твой бывший тебя бил? И ты привыкла к боли или что? — сарказм сквозит в голосе Александра, и он приподнимает один уголок губ, небрежно и издевательски усмехнувшись.       — Можно сказать, мой бывший был самим дьяволом, — Агата коротко выдыхает, опустив глаза вниз по оголённым мужским плечам, моментально оценивая выпирающие напряжённые мышцы. — Но ты, похоже, ангел, — ведьма мягко улыбается, касаясь пальцами грубой кожи ремня, стягивающего её запястья.       — Ну, как бы тебе сказать... — едва слышно произносит Александр, приставляя колено рядом с женской талией, и опускается корпусом ниже, прикасаясь к телу Агаты своим. — Я и есть дьявол, вообще-то... — проведя языком по пухлым губам, покрасневшим от прикусывания, Александр захватывает их в настойчивый поцелуй, сбивая дыхание Агаты в тот же момент, и, коснувшись ремня, развязывает узел, освобождая запястья Агаты. — И если ты так этого хочешь, то я могу сделать тебе больно, — Александр берёт в одну руку ремень, а второй переворачивает Агату на живот, и она закусывает губу, замерев в смертельно-томительном ожидании. — Ты не передумала?       — Нет, — тихий шёпот сквозь выдох, и Александр грубо опускает ладонь, касаясь оголённых упругих женских ягодиц, срывая в тот же момент с губ Агаты отчаянный крик. Нежная кожа слегка алеет от жёсткого шлепка, а Агата устраивается поудобнее, согнув руки в локтях. — Ещё. Я хочу сильнее, — ведьма закрывает глаза, на миг вспоминая бывшего мужчину, и тут же яростно трясёт головой, будто пытаясь выбросить неприятные картинки из головы.       — Lilla katten хочет хорошей порки? — Александр перехватывает ремень из левой руки в правую, сгибая его пополам, и решительно вытягивает концы в разные стороны. Агата слышит звонкое хлестание, и её губы образуют игривую улыбку. — Что же ты такого натворила, можешь мне рассказать?       — Я не знаю, о ком ты говоришь, но если ты про меня, то да, я хочу хорошей порки, — равнодушно произносит Агата, развернувшись к Александру лицом, и вглядывается в голубые дьявольские глаза. — Я чуть не лишила Ад своего короля. Достаточно весомая причина?       — Вполне, — Александр снисходительно улыбается, думая, что девушка изо всех сил пытается понравиться ему, поддерживая тему всего сверхъестественного. — И что же, значит, ты кто у нас? Колдунья какая-нибудь? Или демонесса? — дьявол нежно проводит холодной грубой кожей ремня по обнажённой выгнутой пояснице, вызывая у Агаты мелкую дрожь по всему телу.       — Колдунья, — губы Агаты расплываются в лукавой улыбке, и Александр ёрзает, расставляя колени шире.       — М-м-м, — ремень скользит ниже, заставляя Агату выгнуться сильнее. — С королём Ада шутки плохи, если даже ты сама ведьма, — Александр склоняет голову набок, оценивая глазами оголённое женское тело, полностью принадлежащее в данную минуту только ему одному. Левая мужская ладонь ложится на нижнюю часть спины, а большой палец, едва касаясь позвоночника, неторопливо спускается вниз. — Знала об этом? — Агата мягко усмехается, всматриваясь в дьявольские глаза, изучающие неприкрытые части её тела.       — Не знала. Покажешь, что бывает, если ослушаться дьявола?       Александр поднимает мутный взгляд вверх, сталкиваясь с демоническими глазами, и выгибает бровь, одобряюще улыбнувшись.       — Покажу, — взмах, и через мгновение жёсткая кожа ремня с хлёстким отрывистым звуком соприкасается с нежной кожей Агаты, оставляя на ягодицах продолговатый красный след. Дёрнувшись, Агата вскрикивает и сильно закусывает нижнюю губу, чувствуя на языке металлический привкус крови. Прекрасно. — Может быть, ты сделала что-то ещё?       — Да, — Агата ощущает острую физическую боль, моментально приносящую ей несравнимое ни с чем наслаждение. — Я сбежала из дома, бросив свою семью на произвол судьбы, — ведьма открывает глаза, и перед ними всплывает воспоминание, которое она так отчаянно пытается выбить из сознания раз и навсегда.       — Получается, ты была непослушной девочкой?       — Получается, что была.       — Тогда мне придётся тебя наказать, — левая мужская ладонь скользит ниже, спускаясь на бёдра, а большой палец едва касается влажных стенок влагалища. — Но сделаю я это так, что ты будешь просить меня не останавливаться.       Хриплый шёпот побуждает Агату отчаянными попытками вбирать в грудь воздух, но, даже несмотря на это, девушка чувствует, как голова начинает кружиться из-за недостатка кислорода. Александр проникает в неё, аккуратно, заботливо, не торопясь, и ведьма впервые ощущает себя в полной безопасности, так, будто может дать Александру не только власть над её телом, но и власть над её сердцем.       Агата закрывает глаза, понимая, что эти прикосновения, наполненные настоящей ласковой нежностью, оказываются даже лучше тех, которые ей дарил кожаный ремень Александра пару минут назад. В них есть что-то... неизменное, постоянное, вечное. Истинная привязанность, а, может быть, даже любовь. Когда ты дорожишь кем-то, заботишься и никогда не хочешь отпускать, что бы ни произошло.       Однако, Агата Харрис не видела себя в роли той, что сможет просто-напросто забыть обо всех страшных событиях, окутавших её жизнь с тех пор, как она узнала, что она — настоящая ведьма. Чёртова колдунья, со сверхъестественными способностями, возможностью пользоваться книгой заклинаний и шить кукол Вуду для причинения непоправимого физического вреда любому, кто только подумает о том, чтобы её обидеть. Жизнь — довольно несправедливая штука. Те, кто так отчаянно хотят спокойствия и тепла, получают лишь боль и страдания, не имея возможности спастись от адской муки. Или всё же есть смысл бороться за то, что тебе настолько сильно необходимо? Можно ли выиграть в поединке со всемогущей судьбой?       Затмевающие рассудок нежные прикосновения широких пальцев внутри Агаты сливаются с болезненными, порывистыми, колющими касаниями мёртвой кожи мужского ремня, рассекающего воздух, вновь и вновь опускающегося на оголённые бёдра, ягодицы и нижнюю часть поясницы, оставляя за собой синеющие кровоподтёки. Агата теряется в изобилии эмоций, окутывающих её всю с ног до головы, ни капли не жалея о том, что позволила этому чертовски горячему незнакомцу сегодня вечером делать с ней всё, что только он может вообразить в своём больном, пропитанном дьявольскими мыслями, рассудке.       Элегантные пальцы с удлинёнными острыми ноготками сжимают пуховую подушку, и Агата чувствует стремительно приближающийся оргазм. Заметив, что девушка начинает ёрзать и вытягиваться, Александр резко останавливается, откинув ремень в сторону, и, повернув ведьму на спину, отрывисто входит, не давая Агате даже секунды, чтобы перевести дыхание.       — Боже... — Агата обвивает мужскую шею руками, притягивая Александра ближе, и нежно целует его в губы. — Боже мой, не останавливайся...       — Бог тут вообще не причём, — Александр пренебрежительно дёргает уголком рта, и его лицо искривляется в недовольную гримасу. — Можешь помолиться Сатане? — дерзкая ухмылка, и мужская ладонь опускается на хрупкую, изящную шею, а палец грубо скользит по пухлым женским губам.       — Могу, — глаза в глаза, и Александр делает последний неосторожный толчок, проникая в Агату полностью, заставляя её откинуть голову назад. — Чёртов дьявол... — порывисто произносит Агата, тяжело выдыхая, а Александр опускает руку на женскую шею, слегка сжимая пальцы на ней, и чувствует неритмичную пульсацию артерий.       — Да, малыш, я тут, — Александр самодовольно улыбается, изучая глазами розоватые женские щёчки и искусанные в кровь губы. — Она точно меня обманывала. Никакая она не ведьма, — думает дьявол, усмехнувшись в мыслях. — Не бывают ведьмы такие красивые.

***

      — Давно не виделись, — с издёвкой произносит Александр, вновь изучая глазами дьявольское лицо в отражении. — Как жизнь? Как детки?       — Не ёрничай, смертный, — Александр закатывает глаза, услышав пропитанное высокомерием сатанинское обращение к себе, а Сатана в свою очередь натягивает на лицо выражение победного ликования. — Ты, я смотрю, времени зря не терял, да? — Александр упирается ладонями в край мраморной раковины, довольно ухмыльнувшись.       — Не терял. А ты сделал домашнее задание или мне поставить тебя в угол?       — Нильсен, ты идиот, — Сатана резко мрачнеет, дёрнув скулами.       — И что на этот раз я сделал не так?       — Ты хоть знаешь, с кем ты переспал? — Люцифер пронзает Александра гневным взглядом, и Нильсену даже кажется, что он видит в дьявольских глазах толику болезненной неприязни.       — С шикарной, безумно сексуальной блондинкой, у которой теперь синяки на пол-задницы из-за наших горячих игр? — Люцифер презрительно щурится, окатывая Александра очередной порцией плавящего гнева.       — Она и есть ведьма. Та самая ведьма, которую ты должен был поймать. Не переспать, твою налево, а поймать! — Сатана переходит на крик, и его глаза заливаются кровью, заставляя Нильсена в растерянности сделать шаг назад.       Александр тяжело выдыхает, уставившись в зеркальную поверхность, из которой на него смотрят два красных дьявольских глаза, пылающие неконтролируемой, свирепой яростью. Нильсен хватается за голову двумя руками, начиная трясти ею, сильно жмурится, будто не верит словам, лихорадочно вылетающим из уст Люцифера.       — Твою мать. Я переспал с грёбанной ведьмой, — Александр поднимает пустой взгляд на Люцифера, и голубые глаза наполняются тихим ужасом, отдавая нотками нарастающей паники.       — Дошло наконец? — бархатистый голос пропитывается едкой ироничностью, и Сатана внезапно успокаивается, дьявольское лицо приобретает выражение мёртвой невозмутимости.       — И что теперь? Как мне её найти?       — Знаешь, — Люцифер просовывает ладони в карманы брюк, с жалостью взглянув на Александра. — Я тут подумал. Ты мне больше не нужен.       — Как это? — Нильсен делает шаг к раковине, продолжая рассматривать дьявольские глаза. — Ты же сам говорил, что я буду тобой, пока не выполню твоё поручение. Ну... кое-что пошло не плану, — губы Александра образуют лёгкую похотливую улыбку. — И всё же, я готов продолжить.       — Я понял, что ты не способен на такую великую миссию. Ты слишком слабый. И знаешь, что... — взгляд Сатаны вмиг становится бесчеловечным, в нём вспыхивает звериная кровожадность. — После всего, что между нами было... — Александр чувствует пробирающийся сквозь кожу ледяной холод, исходящий от Люцифера. — Мне всё-таки придётся тебя убить.