Огонь

      Со стороны огромной кровати с белыми простынями послышался тихий всхлип. Какой-то небольшой комочек вдали из одеял и простыни дрожал и тихо-тихо стонал время от времени. Из-под одеяльца, расшитого золотом, торчала парочка чёрных кудряшек, намекая на то, что в кучке кто-то есть, и звуки там неспроста. — Крисания, — тихий шёпот со стороны входной двери. Комочек еле заметно вздрогнул и умолк, словно затаив дыхание. Сделав пару шагов, на свет свеч вышел мужчина. Свободная простая туника молочно-белого цвета не выдаёт в обладателе того самого утрашающе-величественного Короля-Жреца.       Крисания почувствовала, как Белдинас сел на краешек кровати. Снова всхлипнув, девушка только посильнее накрылась одеялом с головой, сжавшись и поплотнее прижав к себе ноги. События прошедшей ночи до сих пор всплывали в её памяти помимо её воли. Постепенно они стали размываться, становиться нечёткими. Но что-то было неизменно.       Боль. Презрение к самой себе и тому, кого она считала святым. Отвращение.       И, в конце концов, опустошение.       В животе неприятно ныло, периодически стрелой боли проносилось снизу вверх, до самой груди. Свернувшись калачиком, Крисания чувствовала что-то липкое внутри себя и между ног. Сперма вперемешку с кровью. Её кровью. Похоже, Король-Жрец просто не знал, как нужно обращаться с молодыми девушками. Особенно, девственницами. И потому Крисании только и оставалось, что, стискивая зубами уголок подушки, плакать и стонать от боли.  — Крисания, — повторил Белдинас, положив ладонь туда, где, предположительно, были ноги Посвящённой. Крисания снова вздрогнула и ещё сильнее сжалась. Чуть закатив глаза, мужчина твёрже произнёс, зная, что его слышат: — Знаю, возможно, я был немного не аккуратен. Но в следующий раз я постараюсь помягче.       Девушка снова задрожала. Закусив подушку ещё сильнее, до боли в зубах, она мысленно вознесла молитву Отцу. Но никто не отвечал. То ли дело в сорванном Белдинасом в порыве «страсти» медальоне, то ли в том, что… Нет, Крисания не хотела думать, что Паладайну всё равно. Она просто не могла в это поверить. Ей не хотелось в это верить. Она не выдержит…       Не дождавшись ответа, мужчина встал и направился к выходу. Не оборачиваясь, через плечо он бесстрастно бросил: — Завтрак тебе принесут слуги, я распоряжусь. И хватит реветь. Ты не хуже меня понимаешь, что это — воля Паладайна. Ведь именно он направлял тебя в Истар, именно он направил тебя ко мне, — немного помолчав, уже на пороге он сказал, чуть приподняв уголки губ. — И именно он одарил нас ребёнком.       Выйдя, он захлопнул за собой дверь. Лишь из-за этого он не услышал, как рыдания со стороны кучки усилились.       Крисании до этого казалось, что у неё кончились слёзы. Но после роковых слов Белдинаса открылось словно второе дыхание. Королю-Жрецу с его силой и могуществом не составляло труда почувствовать, как благодаря нему зародилась новая жизнь. Жизнь, которую Крисания не просила. Тем более, от него.

***

      Рейстлин Маджере, великий чёрный маг, шёл по главной улице самого чистого, светлого и мирного города — Истара. Шурша подолом белой мантии, Рейстлин размышлял о своём, скользя задумчивым взглядом по толпе. Пока что всё шло по его плану. Крисания у Белдинаса под надзором — наверняка Король будет ей заливать свои истины в уши, — Карамон в тюрьме — но его будет просто заставить сразиться «во имя веры»…       Словом, утро выдалось вполне спокойным. Но первые тревожные звоночки появились, когда внезапно его кто-то схватил за плечо, за мантию, и против его воли потащил в переулок. Ни угрозы, ни попытки вырваться, ни даже магия не действовала на этого неизвестного. Но что ещё больше насторожило мага — это то, что никто не замечал происходящего. Даже когда его тащили аккурат мимо носов стражи, никто и глазом не моргнул. Словно бы ничего не происходит.       Рейстлин нахмурился. Утро переставало быть спокойным.       В конце концов его прислонили к стене, по-прежнему держа за мантию и не давая выбраться. На мага смотрел внимательно старичок с остроконечной шляпой. Его длинная борода была растрёпанной, а взгляд — непередаваемо испуганный, но вместе с тем донельзя серьёзный. — Рейстлин, мне нужна твоя помощь, — сразу начал старичок. Заметив, как у волшебника округлились глаза, неизвестный закатил глаза и тихо пояснил: — Меня зовут Фисбен. Я — аватар Паладайна. По факту, сам Паладайн. Но это не важно. Важно то, что Крисанию изнасиловали. — Ч-что? — тихо выдавил из себя маг. Слишком много информации сразу свалилось на него, а старичок мигом записался в раздел «безумных старикашек». — Что слышал, — серьёзно сказал Фисбен. — Если тебе нужны доказательства касательно моей божественности — могу тебе их предоставить, но времени на это нет. Рейстлин, я серьёзно! Крисании нужна… Нужна твоя помощь. — А почему именно моя? — к своему счастью, Рейстлин был не глуп, и потому даже самые шокирующие события практически не могли сломить его хладнокровность. Потому ему не составило труда проверить самому потенциал старичка, убедиться, что это Паладайн, и поверить в его слова. — Потому что… — Фисбен замолк, запнувшись. Но затем продолжил, отпустив мантию чародея: — Потому что. Не задавай лишних вопросов, Рейстлин. Просто спаси её. Я даже разрешаю тебе самому делать с Истаром, что твоей душе заблагорассудится, — махнув рукой, Паладайн горше добавил: — В конце концов, ему бы всё равно конец пришёл.       Больше ничего не сказав, бог просто исчез, растворившись светлым облачком. Рейстлин нахмурился. «Интересные события», — подумал он про себя. «И что же за индивид решился изнасиловать Посвящённую?»       Впрочем, маг дураком не был, и потому вместо долгих и нудных поисков в стиле подзаборных детективов просто использовал заклинание поиска. И каково же было его удивление, когда заклинание указало на дом Короля-Жреца.

***

      Белдинас спокойно пил кофе, когда вниз спустилась служанка с подносом. Вполне вежливо поинтересовавшись, что случилось и почему завтрак ещё не у Крисании, Король получил жалобу в ответ на то, что Посвящённая просто не открывает двери, заперев их изнутри магией. Жрец нахмурился и встал из-за стола. Забрав у женщины поднос, он сам направился в комнату. Сломать заклятие не составило ему никакого труда. Мягко шагая по пушистому белому ковру, расшитому золотом, Король поставил на тумбочку поднос и присел у кучки из одеял и подушек, под которой скрывалась строптивая жрица. Легонько коснувшись одеяла, мужчина тихо прошептал: — Крисания, тебе надо поесть. Ради ребён… — Нет! — выпутавшись из одеяла, девушка явила своё опухшее от плача лицо и печально посмотрела на Короля. Мелко дрожа от страха и ненависти, она тихо прошипела: — Я не хочу этого ребёнка!       Щёку обожгло пощёчиной. Лицо девушки дёрнулось, а след от широкой ладони Белдинаса сразу заалел на млечной коже. Крисания больше не плакала. Взгляд погас, как брошенная в воду свечка. Голова упала на подушку, обрамлённая чёрными кудрявыми локонами. И потому девушка никак не отреагировала на следующие слова Короля: — Ты не должна так говорить, — холодно отчеканил он. Не заметив, как тени в комнате дёрнулись, он продолжил, ухватив юное личико за подбородок и заставив Крисанию смотреть ему в глаза. — Все твои мысли, действия, чувства влияют на плод. Если ты не будешь его желать, он сам будет хотеть смерти. Сейчас — или потом. — Ну и пусть, — бесцветно ответила Крисания. Раз уж Паладайну на неё плевать, то почему ей не должно быть плевать на всё происходящее? — Крисания, — сменив тон на ласковый, прошептал Белдинас. Погладив девушку по щеке, он провёл ладонью чуть ниже, по шее, полной синяков, и ключице, на которой засосов было ещё больше. — Это — воля Паладайна. Наш Отец хотел, чтобы мы были вместе. Прими это, моя дорогая. И тебе станет проще. — Воля Паладайна… — тихим эхом повторила Крисания. Она уже не чувствовала боли от синяков, хотя ещё несколько часов назад каждый из них казался маленькой иголочкой, намертво впившейся в хрупкое тело. Однако голос, внезапно раздавшийся в комнате, всё-таки заставил вздрогнуть: — Убрал от неё свои лапы.       Холод. Нет, не в душе девушки — в голосе появившегося здесь был почти осязаем. Крисания перевела взгляд на чёрного мага, что стоял в чёрной мантии и опирался на свой посох. Но даже искорки надежды не вспыхнуло в серых глазах Посвящённой. Ей уже было всё равно.       Рейстлин мельком глянул на Крисанию, но и этого мига хватило, чтобы сжать с силой руку на основании посоха в попытке удержаться от такого же сжимания рук, только на шее Короля-Жреца. Все его планы, в которых участвовала Крисания, все его идеальные ступени к становлению Богом рухнули, как карточный домик. И теперь остаётся два варианта: либо махнуть на всё рукой и оставить свои цели, либо пойти куда более долгим путём: вытянуть Крисанию из пучины её собственной Бездны и заставить её снова согласиться открыть Врата. А он, Рейстлин, простых путей никогда не ищет. — А, советник, — уголок губ Короля дёрнулся. Он неспешно обернулся к магу, причём с видом, словно делает ему великое одолжение. Кажется, он даже не был удивлён тому, что его советником оказался всемирно разыскиваемый Рейстлин Маджере. — Так и знал, что ты не столь прост, как кажешься. — Взаимно, — с очевиднейшим и неприкрытым презрением ответил маг, широким шагом направившись к кровати. Поглотить пущенное в него светлое заклинание не составило труда. Заметив напоследок страх, мелькнувший в глазах Белдинаса, чародей приложил палец ко лбу ошарашенного человека и пустил такой импульс тёмной магии, благодаря которой Король-Жрец сразу потерял сознание, не успев и вскрикнуть от боли. Ногой отодвинув бесчувственное тело, мешком картошки рухнувшее на пол, Рейстлин присел на краешек кровати и тихо прошептал, смотря в глаза Крисании: — Здравствуй, Посвящённая…       Ответом была только мёртвая тишина.

***

      Истар полыхал. Сейчас он походил на огромное кострище, в котором чернели и кукожились здания, статуи, деревья и люди. Рейстлин стоял поодаль и наблюдал за тем, как его заклинание призыва огненного шторма сжигает дотла город. В глазах мага не было ни капли сожаления — только ледяной гнев. На его руках, слегка поддерживаемая магией, мирно покоилась, закрыв глаза, Крисания — маленькая, хрупкая, сломленная. — Шалафи, — тихо проговорил появившийся рядом с Рейстлином эльф. Маг лишь кивнул, но этого было достаточно Даламару, чтобы продолжить говорить. Он выпрямился и спокойно отчитался: — Карамон найден и вытащен, я отвёл его в комнату и смазал ему раны от кнута зельем. Заверил, что ты скоро вернёшься, и только после этого он согласился меня послушать. А Король… — эльф запнулся, заметив, как чуть вздрогнула Крисания. Подавив вздох, Даламар продолжил говорить: — Он в пыточной, как ты и просил. Я приковал его цепями, блокирующими магию. — Молодец, — холодно-спокойно отозвался Рейстлин. Даламар поёжился. Он знал этот тон и был нескончаемо рад, что не является врагом мага Маджере. Не хотелось бы слышать приговора, сказанного устами этого человека. — Телепортируй нас.       Эльф поклонился. Он помнил приказ учителя и понимал, почему ему нужна его помощь. Заклинание, что медленно, но верно сжигало Истар, энергозатратно, а у Рейстлина магический резерв не бесконечен. Делая пасы руками и шепча слова заклинания, Даламар невольно задумался. Конклав приказал при любом возможном случае уничтожить Маджере. И вот он — возможный случай. Маг ослаблен, а пока у него на руках жрица, он и быстро среагировать на атаку не сможет.       Но Даламар лишь чуть улыбнулся. Магию на волю какой-то горстки трусов он не променяет. А шалафи ему ещё нужен.       Искорки сорвались с пальцев, последние слова сорвались с губ — и вот уже величайший, известнейший чёрный маг с Крисанией, светлой жрицей Паладайна на руках, стоит в самом центре Палантаса.       Немного поморгав, чтобы привыкнуть к ослепительному свету — из-за магического огненного шторма над Истаром были свинцовые тучи, закрывающие собой солнце, — Рейстлин огляделся. А затем сразу же направился к Храму, ловя на себе и на девушке на его руках удивлённые и меж тем испуганные взгляды. «Действительно, не каждый день здесь в центре города появляются чёрные маги со светлыми жрицами на руках», — про себя отстранённо подумал Маджере, минуя толпы и целенаправленно идя к Храму. Глянув на миг вниз, на лицо Крисании, маг нахмурился. Девушка не подавала признаков активности, а на щеках застыли высохшие дорожки от слёз. «Неужели это и есть та самая гордая и холодная, как мрамор, Посвящённая?» — подумал про себя Рейстлин. Впрочем, не найдя и не услышав ответа, он сосредоточился на своей миссии.       В Храме его, конечно же, не ждали. Уже на пороге возникли проблемы. — Господин, сэр, — сразу же остановила Рейстлина жрица, выбежавшая из пристройки неподалёку, когда завидела приближающегося ко вратам Храма мага. Вздрогнув от его взгляда, девушка взмахом руки попросила стражников опустить оружие и тихо сказала волшебнику, потупив взгляд в землю: — П-понимаете, м-мы не имеем… — Разве Храм не должен быть открыт навстречу всем, кто просит его помощи? — резко отозвался Рейстлин, окинув внимательным и цепким взглядом молоденькую послушницу. Девушка удивлённо подняла взгляд на чародея. «Неужели он хочет покаяться?» — думалось ей. Но Маджере сразу же развеял эти иллюзии, кивнув на Крисанию на его руках: — Ей нужна помощь. И как можно скорее.       Послушница заметалась. Не узнать Крисанию, Посвящённую, она не могла. Но и не могла впустить на порог Храма тёмное существо. Впрочем, решение пришло в её светлую головушку быстро: — Передайте её страже, пожалуйста, — стараясь выглядеть серьёзнее, чем есть, девушка гордо выпрямилась. Но под ещё более пристальным взглядом мага поникла сразу же. И тихо-тихо повторила: — Пожалуйста…       Но Рейстлин уже её не слушал. Крисания еле заметно дёрнулась и тихо застонала от боли. «Чёртов старик», — ненавидяще про себя подумал маг. «Небось, в первый раз своё мужское эго пробовал. И на ком — на девственнице!»        Обойдя по неширокой дуге лепечущую послушницу, Маджере под лязг стали и приказы стражи вернуться целенаправленно направился к дверям Храма. В конце концов, пока они тут будут решать, здоровье Крисании не улучшится. Сделав шаг на первую ступеньку, Рейстлин замедлил шаг. Светлая атмосфера этого места вошла в резонанс с его собственным тёмным потенциалом. В голове тяжело забухал молот, а ноги налились свинцом. Однако, преодолевая себя, чародей направился вперёд. Руки уже стали уставать, несмотря на то, что Крисанию он поддерживал также и магией — в конце концов, собственной силы ему бы просто не хватило, чтобы поднять и так долго нести целую девушку.       В дверях он столкнулся нос к носу с уже гораздо более старшей по возрасту и званию жрицей. Она явно ждала его. На удивление Рейстлина, никто за ним не гнался по пятам, не пытался выставить вон и отнять Крисанию. — Я их попросила не трогать тебя, маг, — уголок, в котором сразу же собрались морщинки, дрогнул. Цепкий взгляд — не менее цепкий, чем у самого Рейстлина — был переведён на Посвящённую, и лицо старшей жрицы потемнело. Одними губами она сказала Рейстлину: «За мной». Маджере и не думал ослушаться.       Тихо шурша подолом белой робы, жрица завела мага в палаты Храма. Указав жестом на свободную койку, она тихо попросила, с сожалением глядя на Посвящённую: — Тише, тише… Аккуратнее, пожалуйста… — склонившись затем над Крисанией, женщина кинула вопросительный взгляд на мага, прося объяснений. — Её изнасиловали, — не тратя времени на пустые попытки выразиться жестами, мысленно пояснил Маджере. Старшая жрица еле заметно вздрогнула — и неизвестно, от внезапного голоса, раздавшегося у неё в голове, или от причины посещения Рейстлином этого светлого места. Маг, оперевшись о посох, мысленно продолжил: — Я не скажу вам, кто это был, но клянусь душой и магией, что это не я.       Чувствуя себя прескверно, Маджере огляделся в поисках места, где можно было бы сесть. Голова кружилась, а перед глазами уже плясали разноцветные пятна.       Однако внезапно всё исчезло. Стало даже как-то легче дышать, тяжесть прошла, а мир вокруг перестал казаться ярким аляпистым пятном. Чёрный маг почувствовал на себе заклинание кого-то из богов, но не стал разбираться, чьё оно. Не до этого сейчас.       Тем же временем, искорки сомнения и подозрения в глазах старшей жрицы развеялись. Она знала, что клятвы, где участвует магия и душа, для волшебников священны. И просто так они ими не бросаются. Кивнув и не задавая больше вопросов, жрица жестом подозвала остальных послушниц. Те уже спешили с зельями и свитками с заклинаниями — для диагностики и лечения.       Рейстлин погладил по голове Крисанию, которая пустым взглядом смотрела куда-то в стену. После его жеста на миг в серых глазах Посвящённой вспыхнули огонёчки жизни, но они пропали, стоило лишь тёплой руке мага уйти. Вяло отвечая на вопросы о состоянии, Крисания снова впала в то состояние, в котором ей была безразлична сама жизнь.       Маджере чуть кивнул жрицам и вышел, сопровождаемый множествами взглядов младших жриц. Одни смотрели на него с удивлением, но другие — и таких было большинство — со страхом.       Покинув это святое место, Рейстлин сразу же направился в свою Башню. Чуть хмурясь, он смотрел исключительно вперёд, не глазея по сторонам. Не заметив, как была пройдена Роща, маг взмахом руки открыл двери Палантасской Башни. На пороге его уже ждал Карамон, который ждать не стал и сразу же налетел на близнеца с объятиями, вышибив из Рейстлина весь дух. — За… ду… шишь… — тихо прохрипел чародей, пытаясь отстраниться от Карамона, упираясь ладонями в широкие мускулистые плечи брата. — Спасибо за спасение, — искренне поблагодарил Карамон, слегка уменьшив градус объятий и глянув в глаза брата, так разительно отличающиеся от его собственных. — Уже начинаю жалеть о принятом мною решении, — прошипел Рейстлин, под тихие хихиканья Даламара всё-таки выпутавшись целиком из объятий воина. Потирая рёбра, которые были явно против таких на них посягательств, волшебник сухо добавил: — И вообще, спас не я, а этот ушастый. Его и обнимай, — обойдя Карамона, бросил напоследок чародей, кивнув на эльфа. Тот сразу умолк и тихонько замотал головой, глянув жалобно на шалафи. — Ну так по твоему же приказу, — широко улыбаясь, могучий воин потопал — буквально — следом за близнецом. Рейстлин лишь закатил глаза. Сейчас ему нужен был здоровый сон. Тратить времени на остолопов ему не хотелось. — Так что… э-э… Ещё раз спасибо. — Пожалуйста, — сухо бросил снова Рейстлин. Пока он шёл, взгляд пал на пыль и паутину в коридорах. Чуть прищурившись, маг сразу придумал братцу и ученику задание на последующие часов шесть-семь. Стукнув о пол посохом, он явил сюда две швабры, два ведра и две тряпки. Вручив это добро крайне удивившимся эльфу и воину, Рейстлин сказал, пародируя военачальников, что произносят вдохновляющую речь перед долгим и тяжёлым боем: — Вперёд и с песней, дорогие мои. Вперёд и с песней. Когда я проснусь, Башня должна сверкать.       Даламар тихо застонал. Ему уже не впервой драить полы этой Башни. Глянув косо на довольного Карамона, который сиял, как начищенный медяк — ведь брат дал ему поручение и надеется на него! — эльф тихо прошептал себе под нос: — Эх, парень, не знаешь ты ещё, на что подписался…

***

      На столе мрачного кабинета мирно покоилась плетёная корзинка, по краям которой сияли мягким светом руны незримого расширения. На дне её покоились различные предметы: одеяло, несколько книг, кулёк вкусняшек и два клубка нитей с воткнутыми в них спицами. По комнате же тёмной тенью метался маг, постоянно бормоча себе что-то под нос и заламывая руки.       В дверях кабинета стояли и наблюдали за царившим здесь хаосом двое. Могучий воин в серой свободной рубахе, небрежно выправленной из обычных коричневых штанов, наклонился к эльфу и тихо шепнул ему на ухо: — Нечасто можно увидеть его таким взбаламошенным. — Это да, — тихо признал Даламар, наблюдая за шалафи. Обычно учитель был вполне себе спокоен, и все проблемы решал чётко и спокойно. Но вот с ним что-то случилось. Уже которую неделю его словно подменили. Но ни эльф, ни воин не хотели мешать Рейстлину Маджере, который собирал провиант для очередного посещения Крисании.       Рейстлин схватил со стола небольшой список того, что пожелала Посвящённая. Это будет его пятый визит к пострадавшей девушке. К счастью, Крисания стала поправляться: боли в животе почти ушли, напоминая о себе лишь изредка. Единственное, что беспокоило мага — это постепенно растущий животик. Да, девушка пыталась прятать его от Рейстлина, но у него слишком зоркий и намётанный на тончайшие мелочи глаз, чтобы ничего не заметить. Впрочем, он списал это на хорошую кормёжку в Храме. И на вкусняшки, которые приносит стабильно раз в три дня.       Перечитывая список, маг постоянно поглядывал в корзинку. Кивая, он ещё раз проговаривал, всё ли взял. Почему-то даже на пятый визит волнение не покидало его. — Какая прелесть, — с нотками ехидства прошептал кто-то над ухом чародея. Тот замер на месте, а затем стиснул свиток в руках, но больше никак не выразил своих эмоций. Хватило одного косого взгляда, чтобы заметить, что время в кабинете замерло. Даламар и Карамон даже не моргали и не дышали. Единственное, что двигалось в комнате — это тени. — Ты так о ней заботишься. — Умолкни, — тихо посоветовал явившейся сюда Такхизис маг. Впрочем, его явно не услышали — или сделали вид, что не услышали: — А ведь уже пятый раз к ней ходишь. Следовало бы уже привыкнуть, мой дорогой. Но знаешь, что обидно?.. — Не знаю и знать не хочу, — резко отозвался Рейстлин, убрав свиток в стол и взяв корзинку за ручку. — …Обидно то, что ты так заботишься о ней, а обо мне совсем позабыл, — ближе к концу тон Богини стал какой-то даже жалобный и грустный. Но хватило бы лишь одного взгляда в глаза Такхизис, чтобы увидеть ледяные искорки недовольства, настоящего недовольства, обычно не сулившего собеседнику Богини ничего хорошего.       Рейстлин отошёл к выходу, но затем уже обернулся. Такхизис сидела на столе, закинув ногу на ногу и выгнувшись в спине, как кошка. Лениво поглядывая на мага одним глазом, она опиралась ладонями о стол и чуть улыбалась. — Я всё помню, Госпожа, — спокойно отчеканил Рейстлин. И даже не соврал. Единственной причиной, по которой он так пёкся о моральном и физическом здоровье Крисании — это её способность ему помочь в открытии Врат. Без неё он не сможет снять замок с Врат в Бездну. А пока Крисания подавлена, замкнута в себе — толку от неё немного. — И я всё сделаю.       Такхизис лишь загадочно усмехнулась и исчезла. Время снова пошло. Даламар и Карамон удивлённо уставились на Рейстлина, который почему-то оказался прямо перед ними. Вздрогнув, они оба отошли с порога, давая магу проход. — Шалафи? — несмело поинтересовался Даламар, топая по коридору следом за Рейстлином. Пахло апельсинками — это балбес-Карамон вместо обычного зелья для мытья полов добавил в воду какой-то ароматизатор с запахом апельсинов. Впрочем, учитель особо не возражал, так что всё в порядке. — Что? — сухо отозвался Рейстлин. — Будут какие-то пожелания, пока вас не будет? — Даламар выполнил все свои домашние задания и надеялся получить ещё что-нибудь, что поможет ему в изучении магии. Карамон же был просто в качестве поддержки и компании. Его проживание в Башне в принципе было Даламару не особо понятно. Однако наставник не прогонял своего близнеца, и эльф тоже не собирался указывать воину на выход.       Рейстлин ненадолго задумался. Не останавливаясь, он оглядел коридор. В углах начала опять скапливаться пыль, а потому задание сформировалось быстро: — Убирайтесь, — после гробового молчания за спиной маг чуть закатил глаза и уточнил: — В Башне убирайтесь. Опять грязно. Только в этот раз используйте другой запах. От апельсинов уже тошнит.       Синхронный стон за его спиной заставил чуть улыбнуться. Даже Карамон уже тихо жалел, что присутствует в Башне. И поручение брата уже не так радовало, как несколько недель назад.       Впрочем, когда маг вышел из Башни, всё веселье пропало, сменившись серьёзностью. Пройдя спокойно через Рощу, Рейстлин сразу же направился к Храму. К счастью, боги явно были на его стороне, и потому заклинание, защищающее его от губительной ауры светлого здания, до сих пор работало исправно. Поэтому внутрь Маджере зашёл спокойно и направился по уже известному ему пути. Вновь его провожали удивлённо-испуганные взгляды послушниц и послушников, но чародей уже не обращал на них внимания. Оно всё было сосредоточено на самой дальней кровати — там лежала, накрывшись с головой одеялом, Крисания, и тихо плакала в подушку.       Присев рядом с кроватью на мягкий стул, Рейстлин положил тёплую ладонь на плечо девушки. Она мелко вздрогнула и выпуталась из белого одеяла. Сморгнув слёзы, жрица ещё некоторое время отрешённо-грустным взглядом смотрела на мага. — Здравствуй, Посвящённая, — спокойно сказал Маджере, но где-то в глубине души у него что-то болезненно сжалось при виде разбитой девушки. — Здравствуй, маг, — с небольшой задержкой ответила Крисания. На дне серых глаз вспыхнули искорки жизни, так трепетно взращиваемые магом. К счастью, со временем они становились всё ярче, да и зажигались быстрее. Похоже, что эта идея с визитами, предложенная Карамоном, была действительно не так плоха, каковой казалась на первый взгляд.       Корзинка поставлена на прикроватную тумбочку. Правда, заметив мелькнувший в серых глазах жрицы интерес, Рейстлин взял обратно корзинку и передал её в руки девушки. Та поглядела на мага вопросительным и слегка зашуганным взглядом, как бы спрашивая: «Можно?» Чародей уверенно кивнул, чуть прикрыв глаза. Озвучивать ничего не стал, просто наблюдая за тем, как Крисания достаёт сначала спицы с клубками, которые просила, потом вкусняшки, которые ей нравятся, книги, которые любит читать, и одеялко. Впрочем, на последнем она остановилась и перевела снова взгляд на мага. — Скоро похолодает, — заметил Рейстлин, оставшись невозмутимым, пока девушка разглядывала рисунок из симпатичных маленьких дракончиков на одеяле. — Думал, лишним не будет. — Здесь выдают тёплые одеяла, — тихо отозвалась Крисания, жмякая одеяло. Оно оказалось очень мягким и приятным наощупь. Не удержавшись, девушка обняла одеяло, зарывшись в него носом и зажмурившись. Пахло, кажется, апельсинами. — Оно зачаровано. Отпугивает кошмары, — спокойно тихо ответил Рейстлин. Он знал, что девушка еженощно видит кошмары с воспоминаниями о произошедшем, и потому вместе с Даламаром на протяжении почти недели создавал универсальное зачарование, которое должно было и помочь Крисании справиться с кошмарами, и помочь ей поскорее выздороветь. — Спасибо, — тихо прошептала куда-то в одеяло девушка. Рейстлин, однако, прекрасно всё услышал. Забрав корзинку и складывая в неё книги, что уже были прочтены жрицей, и обёртки от вкусняшек, которые Крисания прятала под подушкой — как оказалось, в Храме не разрешалось есть что-то помимо того, что выдаётся, — маг шёпотом ответил: — Пожалуйста. Выздоравливай поскорее.       Чародей встал и уже намеревался уйти, но почувствовал хватку на рукаве. Обернувшись, он столкнулся со взглядом серых глаз. Крисания снова плакала. — Рейстлин, я… Я не могу тебе помочь, — она тихо всхлипнула. Маг приподнял бровь и сел обратно. Погладив девушку по голове, он молчал, ожидая, пока жрица объяснится. Шмыгнув носом, Крисания ещё тише продолжила — настолько тише, что Рейстлину пришлось серьёзно напрячь слух, чтобы её расслышать: — Я… Видишь ли… Всё куда серьёзнее… — Если ты сейчас скажешь, что успела тогда влюбиться в Короля-Жреца… — начал было остроумный ответ чародей, но под взглядом Крисании умолк. Столько боли, страха, а одновременно ненависти и жгучей ярости он не видел в глазах Крисании никогда, и это заставило его невольно вздрогнуть. — Я беременна, Рейстлин. От него.