Терпение

— Рейстлин, я беременна. От него.       На мага смотрели два серых, грустных-прегрустных глаза. Чародей замер, затаив дыхание. Подсознательно он ждал, что Крисания сейчас улыбнётся и заявит с довольным лицом, что это была шутка. Но время тянулось, Посвящённая становилась всё грустнее. И Рейстлин понял, что девушка совсем не шутит. — Когда? — только лишь тихо и хрипло смог сказать он. Впрочем, вопрос был неудачный, и он прекрасно понимал это сам. Это понимала и Крисания, приподнявшая бровь. Отведя взгляд и переведя его на окно, он тихо спросил: — И… Что ты собираешься с этим делать?       Девушка грустно глядела на лицо мага, не видя его глаз — чародей смотрел в сторону и, кажется, вообще избегал её взгляда. Прикрыв глаза, она тихо ответила, снова уткнувшись носом в мягкое одеяло: — Я не знаю, Рейстлин. Я не знаю… — минут пять они молчали. Из-за окна были слышны крики, смешки и пустые разговоры живущих и работающих здесь жриц и жрецов, изредка в палаты кто-то заходил и шуршал подолами мантий и роб. В конце концов, через силу, сглотнув склизкий ком в горле, Крисания ещё тише прохрипела: — Я хочу сделать аборт.       Маджере перевёл взгляд на Посвящённую. Она хоть и не видела его, но смогла почувствовать взгляд. Поэтому её хрупкие плечи дрогнули, а девушка лишь сильнее понурила голову. Рейстлин мог сейчас даже без любых заклинаний понять и прочувствовать душевные терзания Крисании: с одной стороны, она — жрица, та, что должна ратовать за сохранение и взращивание жизни, но с другой… Она всего лишь жертва. Жертва обстоятельств. Жертва одного идиота, решившего, что Паладайн послал Посвящённую в Истар для него любимого. — Это твой выбор, — в конце концов тихо сказал Рейстлин. Когда на него снова перевели печальный взгляд, он серьёзно добавил: — И я поддержу его в любом случае.       Крисания скривила губы. Прикрыла глаза, и по щеке снова скатилась слезинка. А затем она чуть наклонилась к магу и уткнулась носом в его плечо. Чародей замер, как изваяние, и напрягся, ожидая чего-то. Но ничего не происходило. Девушка просто плакала ему в плечо, тихонько шмыгая носом.       Чувствуя себя донельзя неловко, Маджере приобнял Крисанию. Та расценила этот жест по-своему и прижалась к магу ещё сильнее, не заметив, как на его жёлтой коже заалел еле заметный румянец. «Хорошо хоть никто не видит», — мрачно про себя подумал Рейстлин, с трудом давя в себе желание оттолкнуть девушку. Ей нужна была его помощь, а ему — её, и потому приходилось терпеть.       В конце концов, когда солнце стало заходить, маг медленно встал, отстранив от себя переставшую плакать Крисанию. Но когда он уже попрощался и хотел было уйти, почувствовал на рукаве мантии несильную хватку. Обернувшись, он снова столкнулся со взглядом печальных глаз — но в этот раз взгляд был ещё и серьёзным: — Рейстлин, ты правда поддержишь любой мой выбор?       Маг перевёл взгляд с одного глаза жрицы на второй, а затем кивнул. Кажется, этого кивка было достаточно. Рейстлин успел заметить лёгкие искорки удовлетворения во взгляде Посвящённой прежде, чем та отвернулась и принялась разглядывать, что же вкусного принёс ей на этот раз Маджере.       Вышел из Храма маг донельзя задумчивым. Дело было не в объятиях, нет. Это его не заботило от слова совсем. Хочет девчонка — пусть хоть зацелует его. Главное, чтобы поправилась побыстрее и помогла открыть Врата…       «Побыстрее, как же», — презрительно подумал Рейстлин. Чёртов Король. Как минимум девять месяцев девушка будет не способна ему помочь. Во-первых, тащить её, беременную, ко Вратам — верх неразумности. А во-вторых, кто его знает, как будет шалить магия у беременной жрицы. Может, и вообще пропадёт. Всё индивидуально, а у Крисании это первый раз.       Впрочем, Маджере вспомнил, что девушка собиралась делать аборт. Это осознание зажгло небольшую искорку надежды в его душе. Конечно, это очередная психологическая травма — но её наверняка будет быстрее исправить, чем ждать, пока Крисания родит, потом воспитает этого пресловутого ребёнка, и лишь затем поможет ему открыть Врата. Дело не одного года и даже не пяти лет, скорее всего.       За раздумьями маг вновь не заметил, как миновал Рощу. На пороге его уже ждали двое. Карамон и Даламар как-то подозрительно улыбались, сверкая глазами в сторону мага. Тот напрягся. — А мы всё ви-идели, — первым не удержал тайну Карамон, пока его близнец поднимался вверх по лестнице. — Что именно? — сухо поинтересовался Рейстлин. Внезапно захотелось стукнуть этих двух улыбающихся идиотов по головам тяжёлым посохом. Ну или чем-нибудь ещё потяжелее. — Обнимашки, — с прежней улыбкой сказал Карамон. Настрой близнеца его совсем не пугал, и даже предупреждающие искорки в золотистых глазах были проигнорированы. Рейстлин лишь закатил глаза. Когда ученик и брат посторонились, он прошёл вперёд. Еле слышно стуча о пол призванным посохом, маг сухо сказал: — Я вам для чего шар выдал, идиоты? Для слежки за мной? Нет, Карамон, не за этим, — предвосхитил слова близнеца чародей и холодным тоном продолжил: — Шар вам был выдан затем, чтобы вы двое следили за ситуацией в Истаре. — В том, что осталось от Истара, — уточнил Даламар. Впрочем, получив посохом с разворота по макушке, эльф предпочёл заткнуться и не занудствовать. Титул зануды шалафи всё-таки строго стерёг для себя.       Несмотря на сердитость чародея, Карамон и Даламар всё равно переглядывались коварно и чуть улыбались. Они не слышали слов, которыми в Храме обменивались Рейстлин и Крисания, нет. Но они действительно всё видели. И в их головах потихоньку созревал план, который, наверняка, чёрный маг бы не одобрил. Но его спрашивать никто и не собирается, впрочем.

***

— Рейстлин, я решила, — уверенно сказала Крисания, закрыв книгу, которую дочитывала перед приходом мага. Прошёл уже месяц с того момента, как магу стало известно о положении девушки. Она до сих пор находилась под присмотром жриц, но уже была полностью здорова. Просто они переживали и хотели до последнего оставить Посвящённую под своим надзором. — Опять? — приподнял бровь маг, присев на краешек кровати Посвящённой. — Кажется, в прошлый раз, и в позапрошлый, и в позапозапрошлый ты тоже всё решила. — Ну… Теперь я точно всё решила, — ещё твёрже сказала Крисания. За время визитов мага она ожила снова, окрепла и, кажется, возвращалась к прежней себе. Положив ладонь на постепенно увеличивающийся живот, она прежним уверенным тоном заявила: — Я рожу его, воспитаю. А ты мне в этом поможешь. — А меня ты спрашивала? — пряча умело нотки обречённости в голосе, тихо спросил Маджере. Пока есть время, он начал собирать книги и обёртки от вкусняшек, которые приносил в прошлый раз. Сегодня он ничего не принёс: уже завтра девушка будет свободна, и он настоял на том, чтобы на время её беременности она переселилась к нему в Башню. Там ему будет гораздо проще за ней следить. И гораздо проще и быстрее заново убедить помочь ему в открытии Врат. — Ну я же знаю, что ты мне не откажешь, — не без ноток хитрости в голосе сказала Крисания, чуть приподняв голову. Смерив мага насмешливым взглядом, девушка чувствовала подсознательно своё превосходство сейчас. Она была нужна чародею, и потому имела право ставить свои условия.       Рейстлин лишь ответил ей обречённым вздохом. Тихо-тихо рассмеявшись, Посвящённая снова обняла Маджере. Но стоило лишь ей опустить глаза и глянуть на нежеланный плод эгоизма Короля-Жреца, её взгляд потух. Чародей заметил это, но промолчал. Просто обнял девушку в ответ, и та прикрыла глаза, а по щеке снова потекла еле заметная слезинка.

***

— Добро пожаловать, госпожа Крисания, — с вежливым поклоном сказал Даламар, открыв двери магией перед Посвящённой. Сама же девушка сейчас выглядела белее мела, белее даже её собственной одежды жрицы. Рейстлин лишь загадочно улыбался. Эльф переглянулся с Карамоном. Им, к сожалению, надавали по шее в прошлый раз и отняли шар, поэтому им лишь оставалось гадать, что же такого произошло, пока маг вёл жрицу через Рощу. — П-просто К-к-крисания, — тихо прошептала девушка, на дрожащих ногах проходя в Башню. Впрочем, любопытство быстро взяло верх над страхом, и потому вскоре жрица любопытно заозиралась по сторонам. Не каждый же день бываешь в месте, о котором слагали не самые лицеприятные легенды.       Эльф вежливо поклонился, решив не мешать девушке разговорами. Обойдя Крисанию, он тихо мысленно начал переговариваться с учителем. Переступив с ноги на ногу, затем Даламар слегка смущённо пояснил запах гари, витающий по Башне и с трудом перебиваемый запахом лимонов. «Не уследил», — слегка пришибленно мысленно сказал эльф, направившись вместе с шалафи вверх по лестнице, на более высокие этажи, следом за любопытной Посвящённой.       Рейстлин лишь вздохнул. Кто же знал, что его добродушный братец захочет в честь прихода Крисании сюда приготовить ужин на четверых? Так что магу оставалось лишь вдохнуть, выдохнуть и искренне надеяться, что кухня хотя бы в относительной целости.       Каким-то неведомым чудом — скорее всего, по удушливому запаху гари, который всё усиливался и усиливался с каждым шагом, — но Крисания вскоре вышла к столовой, а через неё и на кухню. Помахав перед лицом ладонью, отгоняя запах, и чуть поморщившись, она через дым пыталась разглядеть, что же происходит тут. Но первым сориентировался Рейстлин: махнув рукой, он заставил весь дым собраться в небольшой шарик и улететь через открытое настежь окно. — Рейстлин! — широко улыбнулся воин, сейчас стоящий в фартуке с рисунком в цветочек, что очевидно был ему мал. Держа в руках лопатку, он смутился на прожигающий взгляд брата: — Ну я как лучше хотел… — Твоё «как лучше» мне по бюджету бьёт, — тихо прошипел Рейстлин, заглянув в кастрюлю. — Не умеешь готовить — не готовь вовсе.       Однако на его плечо легла чья-то маленькая ладонь. Дёрнув плечом, чародей скинул ладонь — впрочем, та уже и сама поспешила убраться. Крисания — а ладонь ей и принадлежала — немного потеснила близнецов и спокойно сказала: — Вполне неплохо. Всё ещё можно исправить.       Вежливо кивнув в знак приветствия Карамону, Крисания, пользуясь вовсю своим положением, села на стульчик и принялась командовать всеми тремя. Карамон исполнял просьбы охотно, Даламар же изредка вопрошающе косился на шалафи, но, в общем-то, особо не возражал. А вот Рейстлина, пытавшегося под шумок свалить с кухни, пришлось чуть ли не за шиворот затаскивать обратно и усаживать за чистку лука.       Через некоторое время ужин, к которому добавилась ещё парочка блюд, был полностью готов. Болтая слегка ногами в воздухе, Крисания ждала, пока ей наложат супа в тарелку. А затем негромко сказала: — Не думала, что у вас тут так весело.       Рейстлин тихо фыркнул и что-то буркнул себе в суп. Не таким в его представлении и планах должен был быть визит Крисании сюда. В конце концов, зря он, что ли, слегка припугнул её в Роще?       Но, судя по довольным моськам воина и эльфа — да, зря. Чародей лишь вздохнул. Похоже, что и эти двое спелись за такой небольшой срок. Когда же, в конце-то концов, хоть что-нибудь пойдёт по его плану?

***

      Тихо потрескивали поленья в камине, благодаря которому в гостиной было уютно и тепло. Неподалёку в тихо скрипящем кресле-качалке сидела Крисания, смотрящая на огонь и довольно жмурящаяся. А на полу, на большой подушке, расшитой вручную жрицей, сидел Даламар. Подёргав Посвящённую за подол её робы, что слегка свисал с кресла, он протянул две спицы вперёд, между которыми из шёлковых нитей были провязаны два ряда петель. — Вот так? — Вот так, — миролюбиво заключила Крисания. Эльф довольно улыбнулся и продолжил вязать. На удивление, это занятие его очень даже захватило. Невзирая на ворчания шалафи, который постоянно твердил и напоминал, что в мире есть вещи поважнее вязания, Даламар продолжал упорно постигать искусство вязания. А в планах было ещё осваивание искусства вышивания. В конце концов, почему бы иногда между занятиями магией не делать небольшие перерывы?       Крисания же, положив ладонь на живот, смотрела задумчиво в камин. С её появлением Башня, кажется, как-то оживилась. Она здесь всего месяц, но вот уже на стенах первого этажа обновлены или перешиты гобелены, а где-то теперь по её просьбе растут, цветут и пахнут растения. «Вот это меня на домохозяйство потянуло, конечно», — подумала про себя девушка, покачиваясь в кресле. Но затем она чуть улыбнулась: «С другой стороны, почему бы и нет? Пока могу, надо пользоваться положением. Не каждый же день мой почти любой каприз готов исполнить величайший чёрный маг, его брат-близнец и ученик».       Дверь тихо распахнулась, и в комнату вошёл Карамон. Оглядевшись по сторонам, он жалобно спросил: — Вы Рейстлина не видели?       Крисания, немножечко перегнувшись через подлокотник кресла, обернулась. Смерив воина удивлённым взглядом, она негромко ответила: — Нет. А зачем он тебе? — Просто там, в Ист… — благо, воину хватило ума вовремя умолкнуть. На названии города и в частности на личности Короля-Жреца в этом здании стояло негласное табу. Особенно, в присутствии Крисании. Кашлянув в кулак, он быстро исправился: — То есть, я в шаре кой-что заметил. Надо с Рейстлином переговорить. — Поищи шалафи в Роще на том корявом дереве с синими листьями. Кажется, он туда шёл скворечник прибивать, — отозвался Даламар, аккуратно орудуя спицами. Почуяв на себе удивлённый взгляды, он невозмутимо сказал, с трудом подавив улыбку: — Ну ты же, Крисания, сказала ему для птичек домик оборудовать. Вот он и пошёл. — А магия? — подавив смешок, с трудом выдавил из себя Карамон. — Он же обычно только на неё полагается. — Ну… — Даламар замялся, слыша тихие хихиканья со стороны Крисании. Видимо, она и сама не ожидала, что и такой каприз обычно строптивый и презирающий всё и вся маг исполнит. А затем он пожал плечами и сказал, потянув на себя нить от клубка: — Просто чтобы орудовать магией, нужно понимать схему заклинания. А шалафи без понятия, как строить скворечник. Поэтому, найдя инструкцию и материалы, пошёл разбираться с этим вручную.       Кашлянув в кулак, Карамон поблагодарил эльфа и ушёл в Рощу. Помогать Рейстлину. «А то ещё поранится», — не без умиления подумал про себя воин. Проходя по коридорам и поглядывая иногда на растения, Карамон невольно взгрустнул. А ведь где-то его ждёт Тика. Он, конечно, пишет исправно ей письма, но это не то. Однако Рейстлин пока что не даёт добро ему возвращаться в Утеху, так что приходится оставаться и ждать. Ведь брату нужна помощь.       Крисания же продолжила покачиваться в кресле. Чуть улыбаясь, она сейчас чувствовала себя вполне хорошо. Несмотря на то, что ребёнок, вроде как, был не желанным, он смог объединить четыре характера и сплотиться вместе. Поэтому Крисания легонько погладила себя по животу, а затем снова перевела взгляд на камин. «В конце концов, это и мой ребёнок тоже», — тихо мелькнуло у неё на краю сознания, и девушка уснула прямо в кресле, чуть улыбаясь и не слыша отборной ругани двух братьев за окном.       Даламар встал тихо-тихо, отложив своё вязание в сторону. Накрыв Крисанию пледом — чтобы не замёрзла случайно: чай не лето на дворе, — он выглянул в окно. В снегу, ссорясь и кидаясь друг в друга гвоздями, вокруг дерева кружили два брата-близнеца. Оперевшись локтём о подоконник и подперев щёку кулаком, эльф любопытно смотрел за этими двумя. Злые, замёрзшие, оба в одинаковых, связанных Крисанией, шапках и шарфах, они сейчас были похожи, как никогда. В конце концов, когда гвозди закончились, в ход пошли снежки.       Чародей брал верх с помощью магии, создавая ею защиту и множество снежков за раз. Воин брал выносливостью и силой. Ему ничего не стоило заграбастать своими большими лапищами целую охапку снега и перебить ей сразу несколько мелких снежков. Коварно улыбаясь, он приближался к брату. И, подгадав момент, в конце концов высыпал ему за шиворот целую охапку снега.       До Даламара даже сюда донёсся поток не самых лицеприятных слов в сторону Карамона, и эльфу пришлось потрудиться, чтобы смехом не разбудить мирно спящую Крисанию. Через некоторое время наблюдения чародей чуть поморщился. В ушах раздался пронзительный писк. «Пар-Салиан вызывает», — с раздражением подумал про себя он, оторвавшись от созерцания прелюбопытнейшей картины: его шалафи, грозно размахивая посохом, бегал за хохочущим Карамоном в попытке если не убить брата-близнеца, то точно превратить во что-нибудь. В петуха, например.       Тихо шурша подолами чёрной мантии, Даламар вышел из комнаты и тихо-тихо закрыл за собой дверь. Дойдя до комнаты, которую давным-давно нашёл и о существовании которой наставник не знал, эльф вошёл внутрь. Это помещение напоминало собой небольшой чулан, но для связи с Конклавом ему особо много места и не нужно было. Тем более, что только тут Рейстлин не мог его подслушать.       Достав из кармана небольшую склянку с зельем, Даламар огляделся. Найти нужный сосуд — плоскую тарелку — труда не составило. Вылив совсем на донышко зелья, эльф спокойно проследил за тем, как от жидкости в воздух поднялся дым, принимая очертания худощавого мужчины в белой мантии. Поставив чашу на пол, эльф встал на одно колено и чуть склонил голову, тихо прошептав: — Здравствуйте, господин. — Здравствуй, Даламар, — вежливо, но слегка сухо, зыбко и приглушённо отозвались в ответ. Не тратя боле времени на приветствия, Пар-Салиан спокойно спросил: — Что нового в Башне? Прошёл целый месяц. — Ничего особенного и в частности того, что могло бы заинтересовать Конклав, — абсолютно невозмутимо солгал Даламар. Пар-Салиан ответил ему молчанием, и эльф продолжил: — Планы шалафи касательно Карамона мне так и неизвестны. Но он постоянно заставляет его и меня наблюдать за округой близ Истара. Не знаю, к чему это нужно. — Близ Истара, говоришь?.. — тихо отозвался Пар-Салиан. Затем чуть кивнул и негромко сказал: — И всё же, это может быть полезным. К слову, об Истаре. Не знаешь ли ты, Даламар, куда делась Крисания? Та Посвящённая, которую ты телепортировал с целью помешать Рейстлину Маджере открыть Врата в Бездну. — Ну, Врата он теперь там точно открыть не сможет, — заметил эльф, и не солгал: Истар был разрушен до основания, и надежды на то, что Врата могли сохраниться, не было. Сохранив спокойное выражение лица, Даламар продолжил убедительным тоном: — Но что до жизни самой Посвящённой — нет, мне неизвестно, где она. — До меня дошли слухи, что её видели в Палантасе, в местном Храме.       Даламар мысленно ругнулся. Чёртовы языки. Однако ему хватило буквально пары секунд, чтобы вывернуться и из этой ситуации: — Не стоит забывать, господин, что слухи не всегда бывают точны и правдивы. Во всяком случае, — он чуть повысил голос, чтобы пресечь любые возможные попытки его перебить и ему возразить, — даже если это и так, мне действительно ничего не известно. Не исключено, что она действительно там. Не исключено и то, что учитель имеет с ней контакт. Если я что-то об этом узнаю — непременно вам доложу.       Пар-Салиан довольно кивнул, вполне удовлетворившись таким ответом. Даламар прислушался. Послышались шаги, поэтому он, тихо попрощавшись с Главой Конклава, вернул магией зелье в бутылёк, склянку спрятал, а тарелку убрал на место. Выйдя из комнаты, он поспешил вниз, слыша словесную перепалку двух близнецов. — Если я заболею, Карамон, то я тебя убью, — сердито шипел довольному близнецу Рейстлин, сейчас мелко дрожа то ли от гнева, то ли от холода. За шиворотом его мантии до сих пор виднелся снег, который постепенно таял. Даламар подавил смешок и перехватил взгляд Карамона. Воин лишь только загадочно улыбнулся, а когда маг свернул в коридор, Карамон показал большой палец эльфу, показывая, что план удался. Уж кому-кому, а ему было точно известно, как, когда и при каких условиях его хилый братец может заболеть.

***

— Я его убью, — тихо просипел Рейстлин, заматываясь чуть ли не по глаза в одеяло и беспрестанно то чихая, то кашляя. Шмыгнув носом, он перевёл взгляд на дверь. Внутрь, крадучись, вошла Крисания с полным подносом еды. Маг только поморщился и отвернулся к стене, показывая, что ему не хочется никого сейчас видеть от слова совсем.       Девушка присела на краешек кровати, слыша сиплое дыхание Рейстлина. Погладив его по седым спутанным волосам, она тихо прошептала: — Рейстлин, я тебе тут вкусного принесла… — Оставь меня. Прочь отсюда, — тихо прошипел больной маг, а затем закашлялся.       Крисания строго поглядела на этого болезного. А затем, не церемонясь особо, парой ловких движений перевернула на спину и вгляделась в глаза, полные ненависти ко всему живому, строго тихо сказав: — А сейчас ты лежишь спокойно, пока я тебя кормлю. Ясно, или мне повторить?       Не слушая тихое бурчание мага, Крисания взяла с подноса тарелку с горячим супом и начала с ложечки, как ребёнка, кормить Рейстлина. Тот постоянно морщился, корчился, но почему-то перечить жрице не мог. Ну не мог, и всё тут — что-то было такое грозное, такое сильное, что заставляло его умолкнуть и есть. Не слыша шорохов за дверью — Карамон с Даламаром не спят, — Посвящённая преспокойно накормила этого ворчащего мага и взяла уже кружку с чаем и пирожок. Но, заметив уже молящий взгляд чародея, который даже в обычное время ел меньше, чем съел сейчас, она взятое убрала обратно.       Погладив ещё раз Рейстлина по голове, Крисания тихо прошептала: — Выздоравливай, пожалуйста, поскорее, — чуть нагнувшись, она поцеловала мага в лоб и накрыла снова одеялом. Взяв поднос обратно, девушка встала и направилась на выход. Но уже у двери её окликнули, и сердце в груди Посвящённой почему-то забилось сильнее. Она не ждала слов благодарности, нет. Однако даже когда маг просто смотрел на неё, смотрел своим долгим, цепким, изучающим взглядом, мурашки бегали у неё по коже, а сердце ускоряло ритм биения. Обернувшись, она тихо спросила, вцепившись побелевшими пальцами в ручки подноса: — Да? — Крисания, — снова повторил Рейстлин и сжал губы в тонкую нить, словно бы собираясь с ответом. А затем он тихо, но твёрдо сказал, глядя в глаза девушки: — Не приходи сюда больше, — на погрустневший взгляд Крисании он быстро добавил, шмыгнул носом: — Не заходи ко мне в комнату, пока я болею, то есть. Можешь заразиться. А в твоём положении это не рекомендовано. Ясно?       Неизвестно отчего, но сердце пропустило снова удар. «Он заботится о тебе — в своей манере, но заботится», — тихо шептало какое-то странное чувство девушке. Та поспешно кивнула и скрылась за дверью, не заметив Карамона и Даламара. Не сдерживая улыбки, она шустрым шагом пошла на кухню, что-то напевая себе под нос.       Воин и эльф проследили за жрицей, и лишь когда та скрылась за поворотом, позволили себе говорить. — Ну что, коллега, план исполнен, — довольно сказал Даламар, дав «пять» Карамону. Тот не менее довольно улыбался, поглядывая на дверь, за которой сейчас болеет его братец. — Ага. Осталось чуть-чуть, и, зуб даю, эти двое друг другу признаются, — предвкушающе прошептал воин. — Я всё слышу! — донеслось хрипло из-за двери, и эльф с воином, умолкнув, но не переставая улыбаться, поспешили отсюда убежать.

***

      К счастью, болеть ему долго не пришлось. В этот раз благодаря заботе и поддержке — но Рейстлин в этом никогда никому не признается и скорее спишет всё на свой иммунитет, которого нет — маг уже через несколько дней почувствовал себя лучше. Поэтому, сидя в своём кабинете и шурша по бумаге пером, он лишь изредка чихал и так же изредка покашливал. Благо, без крови.       Оторвав взгляд от свитка, Рейстлин посмотрел строго на вошедшую сюда без стука Крисанию. Пожалуй, только ей была дозволена подобная наглость. Остальные же, если заваливались без стука к нему в рабочий кабинет, получали либо заклинанием в нос, либо задание вручную отмыть всю Башню сверху донизу. Всё зависит от того, как быстро зашли и как грязно в Башне. — Рейстлин, я… Хочу поговорить с тобой кое о чём, — сразу с порога начала девушка. Маг указал ей взглядом на небольшое кресло, в которое жрица села, не отказываясь. С каждым днём стоять и ходить ей было всё тяжелее и тяжелее, но она честно заставляла себя двигаться, зная, что ей сейчас противопоказано сидеть на одном только месте. — И о чём же? — слегка устало спросил чародей. В душе он уже прокрутил в голове все возможные варианты: от желания в очередной раз сделать аборт до просьбы перекрасить всю Башню в розовый. Мало ли, что может быть в голове у беременной женщины. — О Карамоне, — тихо сказала Крисания. Заметив, как Рейстлин сначала приподнял одну бровь, а потому вторую, она быстро добавила: — Точнее, о том, что он хочет домой. — Хотеть не вредно, — отрезал маг, показывая, что не намерен боле об этом говорить. Брат ему пока что был нужен, хоть и не прямо сейчас. И даже жалобный взгляд Крисании чародея не заставил передумать. Есть те вещи, от которых он никогда не откажется. Как бы его ни просили.       Девушка это прекрасно знала. За всё то время, что она общалась с чародеем, девушка уже успела выучить его повадки. Равно как и способы упрашивания мага. Помочь Карамону она считала своим долгом: не раз и не два Крисания видела, как могучий воин, сидя в выделенной ему братом комнате, держал в руках стеклянный шар и смотрел через него с лаской и любовью на свою жену Тику. Жрица просто не могла видеть, как страдает кто-то другой, и потому решила упросить Рейстлина отпустить Карамона, во что бы то ни стало.       Поэтому Крисания, встав, целенаправленно направилась к магу. Чувствуя на себе напряжённый и настороженный взгляд, она, не говоря ни слова, обогнула стол и остановилась только за спиной чародея. — Что ты?.. — настороженно прошипел Рейстлин, но дальнейшие слова застряли в горле, когда Крисания положила свои тёплые ладони ему на плечи и начала точными и уверенными движениями делать массаж. Невольно прикрыв глаза, маг по тихой просьбе жрицы вскоре опустил голову, давая промассировать ему и шею. Ни в жизнь он бы не признался, как ему приятно — никому, кроме себя. Изредка он шипел от боли, но Крисания, тихо извинившись, начинала массировать напряжённые мышцы другими способами, расслабляя их. Когда же вся процедура закончилась, Рейстлин ещё некоторое время посидел, ожидая продолжения, и лишь потом тихо сказал: — Спасибо.       Посвящённая улыбнулась и погладила мага по седым, спутанным волосам. Новая идея пришла сразу. Достав из своих волос гребешок, что держал её незамысловатый пучок и не давал ему распадаться на отдельные локоны, девушка взяла первую прядку белёсых волос Рейстлина. Её собственные, чёрные, как вороново крыло, волосы рассыпались по плечам. Но ей это ничуть не мешало.       Водя гребнем по волосам чародея, Крисания что-то напевала — это была даже не молитва, нет. Обычная песня, от обычного человека обычному человеку.       Рейстлин слышал песню, но не слушал её. Он был сосредоточен на движениях девушки, которая вздумала против его воли причесать его. Но почему-то маг не отталкивал жрицу. «Пусть развлекается», — подумал он про себя. И как-то тише, словно бы вдогонку первой мысли, он добавил про себя: «Главное, чтобы Врата была согласна помочь открыть».       Рейстлин сжал руки в кулаки под столом. Почему его желания, его стремления угасают? На это дело он положил всю свою жизнь — и тут из-за какой-то жрицы и несчастного с нею случая он уже начинает забывать, ради чего затеян весь этот цирк. — Всё хорошо? — взволнованно спросила Крисания, начиная плести Рейстлину косичку. От её взгляда не укрылась настороженность и напряжённость мага, и она невольно стала переживать, что делает что-то не так. Или что причиняет магу боль. — Да, — сухо отрезал маг. Прикрыв глаза, он просто позволил девушке в тишине заплести ему что угодно на голове, твердя себе постоянно, что это ради его цели и ради открытия Врат.       Лёгкий холод внезапно коснулся его щеки. Только сейчас Рейстлин понял, что время вновь остановилось. Приоткрыв глаза, он столкнулся со взглядом Тёмной Госпожи. На её лице застыла гримаса улыбки. Одними лишь губами Такхизис тихо произнесла: — Пора.       И время вновь пошло. Чародей ошарашенно захлопал глазами. «Пора? Что пора?» — недоумённо вопрошал он у теней. Те остались молчаливы, и единственным источником звуков здесь была Крисания, тихо ворчащая на то, что кое-кому было бы неплохо научиться ухаживать за своими волосами, в конце-то концов.

***

— Ты меня звал? — сразу с порога произнёс Карамон, только лишь вбежав в столовую. Рейстлин сидел, сгорбившись, за столом, и водил пальцем по кружке, по самому верху, выписывая окружность. После кивка брата воин прошёл в комнату и сел напротив мага. Поскольку Рейстлин больше ни слова ни проронил, Карамон сам нетерпеливо произнёс: — А для чего? — Для дела, — тихо медленно произнёс маг, задумчиво глядя на чай в кружке. Зажмурившись, он закашлялся, успев лишь в последний момент закрыть ладонью рот. Ловя на себе жалостливые взгляды близнеца, который из последних сил сидел на месте и не кидался на помощь, Рейстлин раздражался всё больше. «Чёртова Крисания. Из-за неё весь план идёт по одному месту», — про себя прошипел Рейстлин, кашляя кровью. Когда приступ прошёл, чародей вытер рот и ладони тряпочкой и тихо хрипло сказал Карамону, чуть морщась от боли в горле и лёгких: — Мне нужна твоя помощь.       Карамон сразу просиял, как начищенный медяк. — Помочь? Конечно, брат! — Вот и отлично, — сухо сказал Рейстлин, чуть поморщившись от могучего и громкого голоса воина. Карамон всё понял и сбавил голос, спросив уже тише: — А… чем? — Ты должен будешь повести за собой армию, — сухо произнёс чародей. Под гробовое молчание он сделал пару глотков травяного чая. Отставив кружку в сторону, Рейстлин тихо пояснил: — Помнишь, что случилось в Истаре? Там ведь в живых остались люди. Множество людей. И им нужен кров, пища. А получить они всё могут… — маг призвал сюда магическую сферу и показал ею неприступную гномью крепость Заман, — именно здесь. — Через снег туда будет трудно пробираться, — заметил Карамон, с жалостью вспоминая всех голодных, потерявшихся людей. — Даламар вам в помощь, — пожал плечами Рейстлин. Он сам явно не стремился покидать Башню в ближайшие месяца два-три. По крайней мере, без веской на то причины. — Не зря же он сейчас в тени уши греет.       Карамон удивился и заозирался по сторонам. Никакого эльфа он здесь не видел. Точнее, не видел до тех пор, пока тени не шелохнулись, и на свет не вышел обидевшийся на шалафи Даламар. — А что я-то сразу? — недовольно сказал эльф, сев рядом с Карамоном. — А что ты предлагаешь? Я болею. Крисания беременна. Карамон колдовать не умеет. Так что ты и послужишь в кои-то веки на благо общества.       Даламар открыл было рот, но потом закрыл, не найдя контраргументов. Поэтому, просто тихо вздохнув, он присоединился к дискуссии касательно разработки плана по захвату крепости. Попеременно они смотрели в шар, чтобы найти и осмотреть лагерь людей, пострадавших во время пожара в Истаре. Лагерь был не очень большим. Но Рейстлин подсчитал: вместе с Карамоном и Даламаром даже с такой кучкой людей завоевать Заман получится.       Когда дискуссия была завершена, солнце уже опустилось за горизонт. Зевая, воин и эльф разбрелись по комнатам. Завтра им предстоял тяжёлый день, и надо бы выспаться. Рейстлин ещё некоторое время сидел перед пустой кружкой, а затем тихо бросил колыхающимся теням: — Пора.       Встав из-за стола, маг сцепил руки в замок за спиной. Тени только ещё раз дёрнулись, причём как-то насмешливо, и после этого замерли. Проходя мимо очередной из комнат, Рейстлин остановился. Перед камином, покачиваясь в кресле, сидела и вышивала очередной гобелен Крисания. Чародей уже хотел было пройти дальше, но его, похоже, заметили. — Ты же обещал, что отпустишь его, — тихо прошептала жрица, не оборачиваясь. В голосе прозвучали нотки строгости, и Рейстлин невольно опустил взгляд в пол. Впрочем, быстро опомнился и встал ровно и гордо. Даже несмотря на то, что Крисания сидела к нему спиной и не могла его видеть, он не мог позволить себе слабости. — Так и есть, — спокойно сказал Рейстлин. Чуть подумав, он, тихо шурша подолами чёрной мантии, прошёл внутрь. Сев на подушку, где обычно любил сидеть и вязать Даламар, маг тихо добавил: — После Замана пусть катится хоть на все четыре стороны. — А если он погибнет? — Крисания отложила гобелен и нить с иглой, глянув задумчиво и грустно на мага. — Ну и ладно, — дёрнул плечом Рейстлин, смотря на огонь в камине. — Он же твой брат. — Он в первую очередь воин, — жёстко отрезал чародей, чувствуя на своей коже жар огня из камина, — и лишь потом мой брат. — Дурачок ты, Рейстлин, — ласково произнесла в конце концов Крисания. Не давая магу возмутиться и начать приводить аргументы, почему дурак тут не он, а все остальные, девушка погладила чародея по волосам. Рейстлин до сих пор так и не расплёл косичку, которая ему очень даже шла. И это, помимо всего прочего, заставило жрицу улыбнуться.       Чародей проглотил слова, когда его начали гладить по голове. Прикрыв глаза, он просто наслаждался моментом тишины, спокойствия и уюта. Ему сейчас было слишком хорошо, чтобы что-то говорить.       А тени вокруг лишь вновь насмешливо колыхнулись.

***

      Стоя перед величавой Башней, ставшей для местных поводом для слагания легенд, Карамон обнимал Крисанию, что тихо плакала ему в рукав походного плаща. Погладив девушку по голове, воин тихо ласково сказал, замечая на себе какие-то странные взгляды со стороны брата-близнеца: — Ну, ну, не плачь. Ты же не одна тут остаёшься. — Но тебя-то не будет, — грустно сказала Крисания, снова всхлипнув. За эти месяцы она привязалась к добродушному вояке, и было грустно, несмотря ни на что, с ним расставаться. — Сама ходатайствовала за его отпущение, сама же теперь и плачешь, — фыркнул Рейстлин, опираясь на свой посох.       Воин и жрица предпочли сделать вид, что не услышали его. Крисания в последний раз напомнила Карамону, что надо принимать, что, когда и в каких количествах мазать, и что ему сейчас делать противопоказано: после взятия Замана воин вернулся в весьма плачевном виде, с множеством ран и обморожением. Но, тем не менее, он сиял, как новый начищенный меч: мало того, что исполнил просьбу брата, так ведь ещё и по-настоящему, сам, выиграл! Даже Даламар ему практически не помогал.       Эльф же стоял тоже неподалёку. За время битвы он почти не пострадал. Шалафи дал ему чёткий приказ, которому Даламар и следовал: помочь воякам добраться до крепости и притвориться затем больным-хворым, чтобы Карамон со своей армией взяли самостоятельно Заман. План, к слову, оказался вполне себе успешным, несмотря на изначальный скептицизм Даламара. — Так, ладно, проваливай уже, — недовольно сказал Рейстлин, когда Крисания с Карамоном вновь обнялись на прощание. Его крайне не устраивали долгие прощания, а ещё эти чёртовы обнимашки. — Не будь такой букой, Рейст, — весело сказал воин, отпустив Крисанию и потрепав брата по голове. Ударив кулаком о кулак с Даламаром, он кивнул эльфу, получил такой же кивок в ответ, и после этого встал смирно. Пообещав напоследок написать через некоторое время письмо, воин прикрыл глаза, когда Рейстлин начал телепортацию близнеца в Утеху.       Крисания снова всхлипнула и помахала напоследок Карамону рукой. Пусть он и не видел этого жеста, но, судя по лёгкой улыбке, тронувшей губы воина, догадался о нём. А через миг всё закончилось.       Карамон вернулся в Утеху.

***

      Опираясь о руку мага в чёрной мантии, рядом с ним шла девушка в белом плаще. Тихо пыхтя, она постоянно поднимала голову к небу и жмурилась на солнышко. Пахло травами и весной: снег уже растаял, и цветы постепенно начинали распускаться меж зеленеющей травы. — Надеюсь, ты довольна, — тихо проворчал Рейстлин, поддерживая Крисанию, попросившую погулять с ним. Девушка ответила ему улыбкой: сил не было, да и говорить как-то не хотелось.       Постоянно осматриваясь по сторонам, жрица вскоре стала собирать полевые цветы. Отпустив руку Рейстлина у замедлив и так небыстрый шаг, она стала плести из собранных цветов венок. Неумело, неуклюже получалось. Но девушка очень старалась, хмурилась, и пыталась снова и снова, вспоминая, как её этому учили Храмовые послушницы. — Дай сюда, — вскоре раздражённо сказал Рейстлин, когда из рук девушки снова посыпались цветы. — Вот так надо делать. Сюда продеваешь, отсюда вытаскиваешь, — стал как можно подробнее показывать и рассказывать о процессе создания венков маг. Крисания ошарашенно поглядела на чародея, но прерывать не стала. А вскоре и сама стала пробовать, только уже с другими цветами, следуя инструкции Рейстлина. — Откуда ты знаешь, как венки плести? — любопытно спросила Крисания, вскоре сев в зелёную траву, решив передохнуть. Чародей предугадал посадку жрицы и вовремя наколдовал ей подушку. Не сидеть же девушке на сырой и по-весеннему ещё холодной земле. — Не важно, — тихо буркнул маг и сел рядом с Крисанией. Но после настойчивого, цепкого, внимательного взгляда — явно научилась у него — всё-таки сдался: — В детстве любил их плести.       Девушка невольно умилилась, представив себе маленького Рейстлина, плетущего венки. Погладив обиженно насупившегося мага, она клятвенно пообещала ему, что оставит эту тайну тайной, и продолжила под чутким руководством чародея плести венок.       Наконец, работа была завершена. Оглядывая свой немножечко растрёпанный, но в целом довольно красивый веночек, Крисания невольно улыбнулась. «Прав всё-таки был Даламар. Рейстлин хороший учитель. Интересно, а каким он был бы отцом?» — невольно задалась вопросом девушка, косо глянув на чародея, что сейчас продолжал дорабатывать свой венок. Не удержавшись от искушения, жрица без спроса нахлобучила свой венок на голову Рейстлина.       Маг замер, а потом медленно обернулся к Крисании. Та тихо сглотнула, потому что чародей смерил её взглядом, обычно ничего хорошего не предвещающим. Однако девушка всё равно смогла улыбнуться и невинно сказала: — А тебе очень идёт.       Чародей не ответил, и жрица потихонечку стала сдавать позиции, ползком перемещаясь куда-нибудь назад. Однако когда маг шевельнулся, он замерла. Зажмурилась, ожидая чего угодно: удара, крика, заклинания в нос.       Но Рейстлин просто одел ей на голову венок, что сделал сам. Крисания резко распахнула глаза, удивлённо и меж тем облегчённо глянув на мага. Однако желание уползти куда-нибудь появилось вновь, стоило лишь ей заметить коварные искорки в чарующих золотистых глазах чародея.       Не успела.       Рейстлин, не спрашивая, не предупреждая, внезапно начал её щекотать. Не удержавшись, девушка заливисто рассмеялась, пытаясь отпихнуть от себя сверкающего коварно глазами мага. Тот лишь чуть ухмылялся, не прерывая этот извращённый способ пытки, слушая заливистый смех Крисании и сам изредка издавая лёгкие смешки, с головой выдающие его хорошее настроение.

***

      Опираясь о подоконник ладонями и чуть привстав на носочки, Крисания любопытно выглядывала в открытое окно. Там резвились бабочки, пели птицы, возвещая миру о долгожданном и наконец-то наступившем лете. — Не устала? — тихо спросили у девушки над ухом, а затем руки чародея обвили аккуратно Крисанию. Погладив легонько жрицу по уже внушительному животу, он тихо добавил к своим словам: — Может, лучше посидишь, отдохнёшь? — Рейстлин, я беременная, а не больная, — с лёгкими нотками раздражённости ответила ему девушка. Наложив ладони на ладони мага, она уже более мирным и ласковым тоном сказала: — И вообще, я только встала. Когда бы мне устать?       Чародей просто пожал плечами. Чем ближе к заветному дню родов, тем больше он волновался. Несмотря на то, что сейчас, в преддверии скорых родов, Рейстлин заставил Крисанию перебраться в Храм, где у неё смогут принять роды, маг всё равно переживал. «Мало ли, что может пойти не так», — думал он про себя. Может, он и не был законченным пессимистом, но был реалистом, и потому рассматривал все возможные варианты развития событий.       Крисания погладила ласково его ладони, и чародей потихоньку успокоился. Смотря в окно, вдаль, он о чём-то задумался. Ни жестом, ни взглядом не выдавая причины своей задумчивости, он иногда рассеянно глядел за полётом птиц. Но исправно выслушивал размышления Крисании и поддерживал её непринуждённую болтовню.       Однако Рейстлин насторожился, когда жрица внезапно напряглась всем телом и умолкла на полуслове. Обернув девушку к себе, он впился внимательным взглядом в лицо девушки. По её взгляду он понял: пора.       Не говоря ни слова, он, не без помощи магии, подхватил девушку на руки и поспешил в лазарет. Подозвав послушниц, которые до этого в панике бегали, ища внезапно исчезнувшую с кровати Крисанию, чародей уложил Посвящённую на её место. Заметив на себе внимательные и недвусмысленные взгляды снующих тут жриц и женщин, маг всё понял и ушёл за дверь. Оперевшись спиной о стену, он тихо выдохнул. Осталось только ждать. — Пора, — тихо прошептал Рейстлин, прикрыв глаза. Тени рядом только всколыхнулись, но Такхизис не могла явиться сюда, в обиталище света. Однако маг всё равно заметил, что тени дёрнулись вновь насмешливо, и магу лишь оставалось догадываться, что же он сделал не так. — Простите, — тихо прошептал кто-то рядом, подёргав мага за рукав рубашки. В Храме чародей старался не носить своей чёрной мантии, скидывая её перед входом и оставаясь в повседневной одежде. Отчего-то так ему было проще здесь находиться. Открыв глаза, Маджере только сейчас понял, что солнце уже стало заходить за горизонт. «Сколько же я тут стоял?» — в замешательстве подумал он, переведя затем взгляд на послушницу. Та чуть вздрогнула, но потом лёгкая улыбка тронула её губы, и она тихо прошептала: — Можете повидать своего сына. — Сына… — повторил тихим эхом за ней Рейстлин.