О доверии.

Вэнь Сюй очень старался, выводя каждую черту точно и аккуратно под присмотром Чжао Чжулю. Тот указывал ему на ошибки и недочёты, если они случались, а временами объяснял и показывал, как будет правильнее и лучше, и он внимал каждому его слову. Не столько из-за рвения к учёбе, хоть он и хотел всегда быть таким же, как отец, а скорее потому, что Сжигающий Ядра обещал взять его с собой прогуляться, а после заодно показать ему несколько техник, которые он использовал на тренировках. Желание составлять ему компанию порождало удивительное усердие, с каким Вэнь Сюй переписывал раздел о полноте и пустоте — по желанию Вэнь Жоханя, конечно. Едва стоило ему закончить — и он уже оказался на коленях у Чжао Чжулю, обнимая того за шею. И упрашивая пойти уже поскорее — ему не терпелось выбраться из душных покоев на волю. Получив одобрение, Вэнь Сюй забрался ему на плечи — он совсем не боялся, ведь знал, что его будут крепко держать и не упустят. С высоты роста подчинённого он чувствовал себя таким высоким и могучим, будто вот-вот мог коснуться солнца ладонью, стоит только протянуть руку к нему. … но не доставал даже до потолка коридора, пока они шли неспешно. Вэнь Сюй всё говорил о том, как рад наконец-то закончить с нудным переписыванием Сунь-цзы хотя бы на сегодня — говорил со всей своей детской наивной искренностью. Чжао Чжулю молчал, выслушивая его терпеливо и пряча улыбку. Этот ребёнок был невыносим, но столь близок ему, что в нём он иногда видел прежнего себя — до того, как он связал себя долгом с главой Ордена Цишань Вэнь. Будто читая его мысли, Вэнь Сюй вдруг спросил: — Ты со мной потому, что мой отец — глава Ордена? Чжао Чжулю не знал, что на это ответить. Изначально это было так — он соглашался проводить время с детьми Вэнь Жоханя, не смея ослушаться его приказа. А позднее привык и даже сблизился с ними. Особенно с Вэнь Сюем, который в большей степени был похож на своего отца — он был столь же усерден, и столь же любил порезвиться в свободное время. Даже внешне напоминал больше его, чем свою покойную мать — впрочем, её Чжао Чжулю видел только на портрете, который прятал у себя в бумагах Вэнь Жохань. У Вэнь Сюя был такой же взгляд лишь с чуть меньшими искрами холода и такая же улыбка. Позднее он ещё больше будет на него похож — пока узнаваемые черты скрашивала детская невинность. Только характерами они значительно отличались. Впрочем, возможно, рано или поздно и характером он тоже пойдёт в отца — если не выберет иной путь. Чжао Чжулю не видел в нём того же, что так часто наблюдал у главы Ордена, потому сомневался. — Вовсе нет. Я с вами, потому что вы дороги мне. Он не видел улыбку на лице Вэнь Сюя, но точно знал, что он солнечно улыбается сейчас, услышав это. Чжао Чжулю крепко держал его за руки, чувствуя то, насколько доверяет он ему — и он не мог подвести. Не только из-за долга. Но ещё и потому, что сказанное им — правда. Старший сын главы Ордена давно был ему как младший брат, и в его сердце занимал особенное место. У него не осталось в живых никого, кого он мог бы считать близким. Чжао Чжулю остался один. И считал, что одному ему лучше и что так он проведёт всю жизнь. До тех пор, пока в его жизни не появился вначале Вэнь Жохань, спасший его от смерти, а после и Вэнь Сюй, кого больше всего заинтересовал человек, которого его отец заботливо привёл с собой. Так у него появилась семья. Пусть он никогда не считал себя достойным называть себя частью этой семьи, ведь происхождение его было слишком низким, чтобы он имел на то право, пусть и не был связан с ними кровным родством — это были его близкие, которыми он дорожил. Вэнь Сюй умел чувствовать людей. И в своём старшем спутнике он чувствовал тепло. Почти такое же тепло, какое исходило от отца и брата. В Чжао Чжулю он видел кого-то очень родного, с кем ему было хорошо. С того самого момента, как этот молчаливый заклинатель появился в его жизни — неизменно печальный и загадочный, Вэнь Сюй всё больше привязывался к нему. Он был надёжным и терпеливым. А ещё знал в самом деле очень много интересных вещей — настолько интересных, что он слушал его с раскрытым ртом всякий раз, когда тот говорил. Чжао Чжулю умеет разговаривать — это он понял не сразу. Но когда понял, что говорит он с немногими — стал любить его только ещё сильнее. За то, что с ним этот человек был открытым и искренним. А ещё Чжао Чжулю умел улыбаться и веселить. Это он тоже понял не сразу. И всё пытался рассмешить его своими выходками, чтобы не видеть той печали, которую видел в его облике всегда. С восторженным азартом Вэнь Сюй наблюдал за тем, как ловко и умело он кружит с мечом в руках, выделывая удивительные трюки с сосредоточенным видом, и как легко и уверенно ступает по земле. Это восхищало его не в меньшей степени, чем когда то же самое показывал ему отец. Вэнь Сюй знал, что этому подчинённого вероятно и научил именно он. И хотел, чтобы и его научил кто-нибудь тоже. Но пока меч был слишком тяжёл для него, и у него не было своего собственного, чтобы учиться. Вэнь Жохань обещал ему, что непременно научит, когда придёт время. А сейчас Вэнь Сюй внимательно наблюдал за тем, что нравилось ему до захватывающего чувства в груди, запоминая каждый шаг, каждый выпад, каждое движение и удивляясь точности всего того, что видел — Чжао Чжулю не ошибался нигде, помня и повторяя всё идеально. Таков был полный восторга взгляд на то ребёнка, едва-едва начинающего свой путь заклинателя. Чжао Чжулю же чувствовал каждую свою ошибку, понимая, насколько отстаёт от тех, кого знает, и насколько недостижим для него глава Ордена. И это прибавляло желания тренироваться больше, чтобы большего достичь и не разочаровать того, кто был для него подобно небожителю. Когда он закончил, Вэнь Сюй потащил его за собой во внутренний сад. Они долго блуждали тропами, утопающими в яркой зелени и цветах, долго слушали шорохи и шелест. А потом — расположились в лёгкой беседке в дальнем углу сада, и Вэнь Сюй, разложив собранные цветы на столе и задумчиво осмотрев их, спросил: — Ты умеешь плести венки? Вопрос был неожиданным и застал врасплох. Потому что Чжао Чжулю, рождённый для того, чтобы убивать, к своему сожалению понял, что подобных мелочей не умеет. Он никогда прежде не задумывался даже об этом. — Не умею, — честно признался он, ожидая, что молодой господин расстроится. Но тот только заулыбался и с радостью сказал: — Я научу! И в самом деле начал показывать ему, как это делается, выбрав самые подходящие цветы и устроившись у него на коленях. Вначале ничего не получалось и Чжао Чжулю совсем не понимал, что он от него хочет. Пальцы, привыкшие сжимать до боли меч, а не держать хрупкие стебли, не слушались. Но потом он научился. Вэнь Сюй, смеясь, закончил свой венок и надел ему на голову, ещё больше веселясь из-за его растерянности. Видя, что он над ним потешается, Чжао Чжулю сделал то же самое и неловко улыбнулся. — У тебя хорошо получилось, Чжулю. Услышав голос неожиданно появившегося здесь главы Ордена, оба резко развернулись в его сторону. Вэнь Сюй бросился к нему с радостным приветствием, не скованным никакими излишними формальностями, а Чжао Чжулю торопливо поднялся с места и замер в поклоне, чувствуя, как грудь сдавливает непонятное волнение. Даже не подумал о цветочном венке у себя на голове, и теперь мысль о том, как он выглядит в глазах Вэнь Жоханя, вдруг смутила его. Но тот только посмеялся, видя их обоих такими счастливыми, и, спокойно пройдя мимо, коснулся плеча подчинённого, заставляя выпрямиться, а потом присел за стол там же, где располагались всё это время они. Вэнь Сюй забрался к нему и взялся плести второй венок — для отца, а Чжао Чжулю остался неловко стоять рядом. До тех пор, пока глава Ордена не сказал совершенно спокойно, настолько, что это вовсе не звучало, как приказ: — Садись сюда. И Чжао Чжулю, преодолевая ощущение своей здесь ужасной неуместности и необъяснимого стыда, присел рядом. Они обменялись с главой Ордена непонятными ему взглядами, в то время как Вэнь Сюй, растерянно посмотрев на обоих, быстро закончил связывать последние стебли и, попросив отца наклониться, с торжествующим видом надел венок ему на голову. Тот улыбался с теплотой, с какой редко кому-либо улыбался, а Вэнь Сюй, глядя на них по очереди, посмеивался, понимая, что шалость удалась. На что Вэнь Жохань крепко прижал его к себе в сильных объятиях, чувствуя, как обнимает он его в ответ. И улыбался — так, как улыбался только тем, кем дорожил. Глядя на это, Чжао Чжулю чувствовал себя здесь лишним. И хотел удалиться, чтобы не мешать им, но стоило ему только попытаться подняться — глава Ордена сильно схватил его за запястье и удержал на месте, не позволяя того. Встретившись с ним взглядом, Вэнь Жохань увидел в нём что-то такое, чему не находил описания, и невольно ослабил хватку на чужой руке, а после и отпустил. В глазах подчинённого он видел кроме некоторого опасения ещё и безмолвное восхищение — совсем не такое, с каким сталкивался чаще всего. Но понять, что творится в душе у этого человека, он не мог по одному только взгляду, который тот поспешно отвёл, и это весьма озадачило его. Вэнь Жохань не понимал, почему, но его вдруг начал серьёзно беспокоить этот вопрос. Спрашивать напрямую он не стал. Вэнь Сюй тем временем всё улыбался счастливо, глядя на них. Они оба выглядели растерянно и одинаково забавно с венками свежих пёстрых цветов на головах. На лице Чжао Чжулю было лёгкое смущение — выдавал его не только взгляд, а глава Ордена был в задумчивости, размышляя над тем, что связывает его с ним. Тем не менее, он чувствовал себя неожиданно легко и спокойно — он был здесь с теми, кому мог доверять свои чувства, с теми, кто ближе и лучше всех знал его и кем он дорожил больше всего прочего. И Вэнь Жохань решил отложить все дела на потом и провести ещё хотя бы немного времени здесь с ними. Он крепко обнимал заливающегося смехом довольного Вэнь Сюя, чуть щекоча его и чувствуя всем естеством своим тёплую улыбку подчинённого, которую тот даже не пытался скрывать. Чжао Чжулю был с ними искренним; пытался, всеми силами старался давать волю тому, что чувствовал, избавляясь от лишних сковывающих его мыслей и всего того, чего придерживался каждое мгновение своей жизни. Несмотря на всё то, что он знал о главе Ордена и что толковали о нём, он не ощущал от него опасности — с ним Вэнь Жохань ни разу не был жестоким. Потому ему открываться было проще. В нём Чжао Чжулю видел даже не господина и наставника, а того, кого мог бы назвать близким человеком. И отчего-то приятно перехватывало дыхание всегда, когда он думал об этом и когда глава Ордена был рядом. Он ловил себя на мысли, что он ему нравится даже со всеми его жестокими склонностями и амбициями. Чжао Чжулю успел привязаться к нему самому и его семье и уже не мыслил жизни без возможности видеться с ними. Вэнь Сюй, перебравшийся к нему на колени, довольно жмурился, когда последние лучи заката скрывались за далёкими горными вершинами и всё медленно утопало в темноте от глубоких долин до самых пиков. И улыбался счастливо, когда подчинённый нёс его на руках обратно в сторону дворца, негромко переговариваясь с Вэнь Жоханем и неловко опуская взгляд в землю всякий раз, когда они встречали кого-нибудь и он чувствовал на себе любопытные непонимающие взгляды. Глава Ордена не позволил ему снять венок и остался в нём сам. Глядя на то, как он реагирует на это, Вэнь Жохань насмешливо улыбался — ему казалось это смешным. А ещё он просто чувствовал необычайное спокойствие — несмотря на сильную усталость, которая клонила в сон. Спокойствие из-за того, что Чжао Чжулю следовал покорно за ним, держа его сына на руках, из-за того, как хорошо они ладили между собой и насколько сильно сблизились. Глава Ордена не боялся за Вэнь Сюя, пока этот человек был с ним. И себя самого ощущал в куда большей безопасности. Чжао Чжулю он мог доверять, ведь тот никогда не обманывал его доверие; Вэнь Жохань ощущал каким-то неразличимым образом, что на него можно положиться. И если он сомневался иногда, то Вэнь Сюй верил ему целиком и совсем его не боялся.