Утёсник

Питер с опаской проходит в открытую дверь и встаёт посреди комнаты, нервно теребя край толстовки, явно не подходящей ему по размеру. Заламывает пальцы — пару раз даже до хруста, переминается с ноги на ногу и улыбается лишь краешком губ, когда видит Стрэнджа. И это странно. Парень он открытый, добрый, насколько помнил Стефан, и улыбается всем так же— широко. Не нужно быть чародеем, чтобы догадаться, что мальчишка пришел не повидаться после полугода тишины и нужно быть слепым, чтобы не понять: он жутко нервничает. На похоронах Старка пацан ясно дал понять: помощь (как материальная, так и психологическая) ему не нужна, всё нормально. И что Ванда, постоянно пытавшаяся его утешить, что Хэппи, будто понимающий и поддерживающий, не смогли изменить его принципа "кручусь-верчусь, зато сам". А тут сам пришёл. — Приветствую, — аккуратно начал мужчина, протягивая руку. Он, вроде как, доктор, но общение с подростками— другая и ему неизвестная наука. — Да, здравствуйте, — дернувшись, мальчишка ответил и облизнул порядком пересохшие губы. — Я.. мне бы.. — Проблемы? — хмыкнул Стрэндж, внимательно заглядывая в глаза напротив. Карие, с черными вкраплениями, слегка напуганные, а оттого кажущиеся более круглыми и большими. Он заломил брови и отдернул ладонь, будто обожженный. — Мне бы консультацию,— быстро выпалил Паркер, жмурясь.— Вы врач, я знаю, вы.. — Я нейрохирург, ребёнок, причем бывший. Я не смогу помочь, если ты заработал воспаление лёгких на очередной вылазке, — Стефан не чувствовал себя оскорбленным, но сделал вид, что ситуация начинала его раздражать. Тем более, на это субботнее утро у него совершенно не было дел, что вообще было редкостью. — Я верховный маг: не фокусник и не аптекарь, так что, парень.. — Цветы, — тихо выдохнул Паркер, перебив мужчину, и закрыл глаза. — Я не думаю, что аптекари могут помочь, когда ты... кашляешь цветами. Стрендж нахмурился, положил руку ему на плечо, цокнул языком, когда парень вздрогнул и они, буквально как по волшебству, оказались в гостиной. Пока Паркер ошарашенно смотрел на чашку чая с медом в своих руках, он прошёлся до огромного стеллажа с книгами и взял оттуда одну, больше походящую на тоненький журнальчик, нежели на "магическую литературу". — Давно? — только и спросил Стефан, когда с ней в руках устроился напротив парня. Тот нахмурился, поморщился, зная, что ему сейчас, скорее всего, влетит, но честно ответил: — Пара месяцев, может, чуть больше.. Ещё с секунду подумав, он добавил: — Это плохо? Стрэндж правда не знал, что лучше сказать в такой ситуации. Он не отличался особой эмпатией, коей обладают люди, а потому ответил просто: — Смертельно. Да, мальчишка знал, что всё именно так и будет. Думал об этом, когда сплевывал в раковину кровь, вперемешку с кусками кожи и шипов. Длинных шипов и странных голубо-зеленых лепестков. Мэй сказала, что это утёсник. — Здесь, на Земле, такое не встречается, Питер, — после небольшой паузы покачал головой мужчина. — Это невозможно, абсолютно точно не реально, если такое обнаруживается у человека. — Значит, это обман? — горько усмехнулся пацан. — Вы уверены? — и, словно в подтверждение своего скептицизма, прокашлялся в ладонь, на которой осталась пара красных капель и лепесток. — Иглы дерут мне горло. И с каждым днём это всё больнее и больнее. Регенерация не справляется, я не могу есть и пить, — он поднес его к глазам, усмехнулся и кинул цветок на пол. — Вся ванная в них и я не знаю, что делать. Стефан внимательно слушал его, наблюдая за тем, как лепесток плавно плывет по воздуху и исчезает где-то в коридорах Санктума. — Болезнь влюбленных, — тихо подводит итог он, откинувшись на спинку дивана. Питер внимательно наблюдает за его действиями, напряжённый, словно струна. — Вирус, называй как хочешь.. В лёгких и сердце прорастают любимые цветы персоны, в которую потерпевший безответно влюблен: страшная вещь и людям неизвестная, а потому такая опасная для тебя, — мальчишка проводит рукой по волосам, подавляя в себе громкий крик. Его изнутри разрывает его же любовь, как глупо.