Тюльпан

Локи уверенно открывает дверь и становится посреди комнаты, по привычке поправляя пиджак и рубашку, которые, впрочем, и так сидели на нём идеально. Лениво перекатывается с пятки на носок, недовольно цокает языком. Громко фыркает и когда ждать Стрэнджа становится невмоготу - идёт сам. И это неудивительно. Лафейсон не из числа робких, не отличается особым терпением или пониманием, одиночка и просто межгалактическая скотина, насколько помнил Стефан. Он - бог, как по крови, так и по поведению, тут ничего не изменить. И нужно быть совершенно непроглядным глупцом, чтобы попытаться. Локи был на похоронах Старка (нежелательным гостем, конечно же, но как тут откажешь), поэтому разговоры какие-никакие с окружающими заводил. И все, от мала, вроде Питера, до велика, вроде Стефана, подмечали, что он до жути любит ставить акцент на своей самостоятельности и ненависти ко всему живущему. И, тем не менее, он заставил этого упрямца придти самому. — Приветствую,— аккуратно начал доктор, протягивая руку. Кажется, Божок не особо жаловал его ещё с года эдак две тысячи семнадцатого. Трикстер поморщился на его жест и, гневно скрипя зубами, схватил мужчину за грудки. Его пальцы дрожали то ли от гнева, то ли от нервов. — Это ты сделал, не так ли?!— громко, еле-еле не срываясь на крик, выплёвывает, словно яд, он Стрэнджу в лицо.— Решил посмеяться надо мной? Выставить болваном?! Локи шипел, будто змея, но спокойствием удава здесь обладал лишь Стефан. — Проблемы?— выгнул бровь Стрэндж, заглядывая в глаза напротив. Зелёные, вблизи отливающие синевой, яростно метающие искры, а оттого кажущиеся более яркими и опасными. Его брови поползли вверх, и он резко оттолкнул мага от себя, будто оскорбленный. — Я лишь желаю разобраться, волшебник,— Лафейсон улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов.— У меня не бывает проблем. — Неужели?— ситуация забавляет его, что никак кстати в такое унылое утро тяжёлого понедельника, но этого до сих пор недостаточно, чтобы перекрыть внезапно появившиеся раздражение.— Если это так, ваше высочество, я намерен продолжить заниматься своими делами, от которых вы меня отвлекли.. — Цветы,— рыкнул Бог, не давая Стефану уйти.— Продолжишь заставлять меня выплёвывать цветы? Это твои дела? Стрендж нахмурился, развернувшись обратно, цокнул языком, когда Локи дёрнулся от обычного прикосновения к плечу и они с трикстером, буквально как по волшебству, оказались в гостиной. Пока Лафейсон шипел что-то про пролитый на рубашку чай, он прошёлся до огромного стеллажа с книгами и взял оттуда одну, вдоль и поперек исчитанную им же накануне. — Давно?— только и спросил доктор, когда со вздохом снова забросил её на верхнуюю полку и присел напротив. Бог усмехнулся, радуясь нормальным, наконец, вопросам, но всё так же хмуро отозвался: — Шестьдесят пять дней. Ещё с секунду поулыбавшись, он в миг помрачнел: — Клянусь, если это ты, чернокнижник, я найду на тебя достойную управу. У Стрэнджа это всё вызывало чувство невероятного дежавю, а ещё он толком подустал вечно считаться источником любых проблем. — Я не накладываю на людей смертельные проклятья. Локи действительно не думал, что именно в тот день всё пойдёт наперекосяк. Не думал, когда обманочно улыбался обычному земному мальчишке чуть теплее, чем остальным, что опять навредит кому-то. Не думал об этом даже в те моменты, когда хотелось истерично смеяться от маленьких лепестков, щекочущих глотку. Нежных, мягких и странно-ярких жёлтых лепестков. Мидградцы звали эту дрянь тюльпаном. — Ты знаешь, что испортил парню жизнь?— не выждав и двух минут, спросил Стефан и устрашающе приподнялся.— Заставил влюбиться, втрескался, словно девчонка, сам.. и ради чего? Смеха? — Это было ложью,— не видя смысла оговариваться, пробормотал Лафейсон.— Это было обманом, спектаклем, чтобы потешиться. Шуткой. — Было?— уже полностью встав, гаркнул Стрэндж, ударив кулаком по столу.— Пацан верит тебе, винит во всём себя и улыбается, несмотря на дикую боль, а ты говоришь, что шутил?! — Я не хотел,— тоже вскакивая, просто бросает Локи.— Не собирался заходить так далеко,- он достает изо рта лепесток кислотно жёлтого цвета и сминает его в кулаке, разворачиваясь к двери на вход. — Он любит тебя,— гневно выдыхает маг, не веря, что этот гад действительно настолько омерзителен. Тот останавливается и смотрит на него через плечо выжидающе, но без капли сожаления. — Что ж, ему не повезло,— и потом уже, на грани слышимости, шепчет,— Я не мог полюбить, я не способен на это — Он умрёт из-за тебя!— почти отчаянно рычит Стрэндж в спину медленно удаляющегося манипулятора, сжимая и разжимая кулаки, но понимая свою беспомощность.- Тебе ничего не будет, но Питер умрёт! — Питер?— хмыкает Локи, закрывая за собой дверь.— Я и забыл его имя.. Он улыбается, разглядывая пару маленьких бутончиков на ладони и смеётся, по привычке сминая их. Он думает, что ничего не чувствует.