Глава 4

Проснувшись, Мирай некоторое время не могла понять, где находится. Медленно моргая, она села на кровати и оглядела комнату. Всё было слишком... детское. - "Ах, точно," - вспомнила Кофуку, остановившись взглядом на белой этажерке, заставленной фотографиями в рамках и игрушками - "я дома." Вчера, придя домой после смены, женщина поняла, насколько ей опостылела пустая квартира и, взяв только самое необходимое, приехала в гости к родителям. Мирай с тёплой улыбкой разглядывала свою детскую, выполненную в пастельных тонах розового и белого. Стены этой комнаты ещё хранили в себе пустую болтовню и мечты подростков. Маги часто заходили к ней без разрешения. Удивительно, но спальня сумела запечатлеть едва уловимую уютную атмосферу. Она совсем не выглядела так, будто пустовала много лет. Кофуку включила телефон, на дисплее не отображались пропущенные звонки, а значит, Годжо ещё не заметил её побега. Проведя пальцами по пушистому белому пледу, женщина встала с кровати. На улице уже было светло, а в этом доме поднимались рано. Умывшись и кое-как схватив волосы в пучок резинкой сестры с маленькой стрекозой, Мирай спустилась вниз. На кухне стоял сильный запах кофе, который в этой семье запрещалось пить всем, кроме отца. Мужчина, уже почти совсем седой, завтракал за столом, параллельно смотря новости. Мама, подарившая дочерям гены прекрасных рыжих волос, укладывала бенто. - Доброе утро, - промурчала Кофуку. Проходя мимо отца, она поцеловала его в голову, обняв на секунду. Суровые черты лица следователя разгладились, он с любовью посмотрел на выросшую дочь. - Где там Эна возится? - спросила мать, вручая женщине тарелку омлета - Опаздывать у неё уже входит в привычку. - Я прихожу за двадцать минут до начала, - возмутилась обсуждаемая персона, впорхнув в кухню - прекрати очернять мою репутацию перед сестрицей. - Вечно она перечит старшим, - возмутилась женщина, шлёпнув младшую дочь по затылку. - Папа, - Эна, театрально заломив руки, упала на стул рядом с главой семьи - меня несправедливо обвиняют и ты совершенно ничего с этим не сделаешь? - Вырастил актрису, - пробормотал мужчина, нахмурив брови, чтобы скрыть, как потеплели его глаза при взгляде на ребёнка. Для Темпея не было никого дороже его любимых девочек, он иногда сам боялся, насколько баловал их. Отец гордился Мирай, выбравшей своим делом медицину, лелеял Эну, красивую и живую. Мужчина посмотрел на жену, которой был бесконечно благодарен за утешение и поддержку в самые трудные моменты. Макото почувствовала на себе взгляд мужа, даже после стольких лет совместной жизни, наполненный любовью. Только о таком партнёре для своих дочерей она молила богов каждый вечер. - Вот вы шутите, - встряла Эна, захваченная бунтарством, свойственным пятнадцатилетним подросткам - а я стану сниматься в кино, там буду целоваться с красивыми парнями на камеру и творить всякие непотребства. Ожидая эффект, младшая Кофуку с хитрющим выражением лица наблюдала за родителями и сестрой. - Конечно-конечно, - невозмутимо покивал головой отец - сразу после профилактической беседы этих парней со мной в подсобке. - Это гиперопека, - заявила Эна, отпивая морс - посмотри, к чему она привела: сестрице двадцать пять, а она до сих пор не замужем. Все перевели взгляд на Мирай, наслаждавшейся завтраком, который в кой-то веке приготовила не она. - Кстати, ты до сих пор встречаешься с тем подозрительным типом? - недовольно спросила мама; Годжо она на порог не пускала. - Сатору не подозрительный, - Кофуку ковыряла омлет - он... эксцентричный? Эна рассмеялась. Ей тоже Годжо не особо был симпатичен, но она не была столь категорична к нему. Старшая сестра с малых лет была для неё большим авторитетом, чем родители. Может, причиной такого слепого обожания был случай с качелями, о котором девушка имела крайне расплывчатые воспоминания. Ничего удивительного, Эна была совсем малышкой. Вглядываясь сейчас в озадаченное лицо Мирай, девушка размышляла лишь о том, счастлива ли её сестра. Уже с детства Эна понимала, что настоящие эмоции и чувства Мирай были для всех под запретом. Родители этого не замечали. Наверное потому, что, притворяясь перед ними, старшая дочь уже не могла так тщательно прятать свою скрытность перед сестрой. - Называй вещи своими именами, - вздохнул Темпей - он точно с головой не дружит. - А тебе на работу не пора, пап? - Ловить таких, как твой кавалер? Точно так. Мужчина встал из-за стола, спасаясь от сердитого взгляда дочери. Он верил, что у Мирай достаточно здравомыслия и проницательности, чтобы понять, что Годжо за человек. Очень скоро Эна тоже ушла, в этот раз в самом деле чуть не опоздав. На кухне остались только Макото и Мирай. - Ну наконец-то они ушли, - мать села напротив дочери, поставив на стол печенье - теперь мы можем поговорить. Ты ведь не просто так пришла? - Я тут подумала, - без обиняков начала Кофуку, прикидывая про себя, не хватит ли родительницу инфаркт от последующего заявления - не выйти ли за Сатору замуж? - Он сделал тебе предложение? - Нет, на самом деле, я собиралась сделать это сама... Макото вздохнула. Она никогда не думала, что её дочь так вляпается. Мирай была рассудительным, подающим надежды ребёнком, потому для женщины было большой неожиданностью увидеть однажды рядом с дочерью долговязого беловолосого парня с ужасными манерами. - Ты уверена в своём решении? - Нет, потому и спрашиваю. - Давай-ка пройдёмся по магазинам.

* * *

Ходить за покупками с матерью всегда было сущим наказанием. Мирай, нагруженная как ослик, держала в руках дюжину тарелок с цветочным орнаментом. - А кем он работает, напомни? - деловито спросила Макото, вертя в руках вазу. - Эм, учителем. - Мда? Я бы его к детям не подпустила. Кофуку удрученно вздохнула, наверное, не было смысла спрашивать маму о планах, зная её отношение к Годжо. Но к кому ещё идти за советом? - Послушай, родная, - Макото заметила перемену настроения дочери - брак - это важный шаг и уверена ли ты, что хочешь провести с этим человеком всю оставшуюся жизнь? Говоря это, женщина и не подозревала, сколь мал был этот срок. Мирай на самом деле почти ничем не рисковала. Кофуку боялась лишь того, что, когда придёт время, она, поняв, насколько прекрасна жизнь, не захочет умирать. Но также Мирай знала, несмотря на её желание, она всё равно погибнет, хоть и с большим сожалением. Для Сатору всё будет иначе: мужчина останется один и, воспоминания, которые они создадут вместе, станут для него тяжким бременем. Как ни посмотри, этот брак принесёт им обоим лишь временное облегчение, за которым последует боль, превосходящяя прежнюю.       Почему у нас не может быть всё       хорошо? Горькая улыбка уже некоторое время не покидала лица Кофуку и её мать никак не могла истолковать причину. Макото нервно ходила по торговому центру, таская за собой ушедшую в астрал дочь. Проходя мимо ювелирного магазина, женщина на секунду остановилась, тяжко вздохнула и вошла внутрь. - Ну, смотри, давай, - сказала мама, забирая у Мирай часть пакетов - только перестань делать такое лицо.

* * *

Кофуку отвыкла ужинать с семьёй. Забыла, что такое есть в большой компании, слушать о том, что случилось с родными за день. Эна, томно вздыхая и действуя отцу на нервы, рассказывала, какого красавчика перевели в параллельный класс, где учится её давняя подруга. Темпей же на провокацию принципиально не вёлся, с улыбкой слушая дочь и добавляя, что этот новенький наверняка отличный парень. Мирай должна быть счастлива, но теперь в кругу своей семьи она аутсайдер. Прозрачная стена отделяла её от родных, позволяя лишь наблюдать за тем, как цветёт их любовь, но не давая вдохнуть это чувство полной грудью. Скоро, уже безобразно скоро, она умрёт, оставив семью, Годжо, больницу. Странно, но до недавнего времени женщина могла мириться с мыслью, что уйдёт рано. Когда перед Мирай лежало остывающее тело Сугуру она, вместе с разрывающей внутренности болью, испытала невероятное облегчение. Умирать, оставляя следы в памяти Гето, было бы слишком тяжело. Кофуку не знала, почему на её долю выпала ноша благословения, почему за людей должна была пострадать она. Но спорить с этим бесполезно. Принести жизнь в жертву людям. Поэтично не так ли?       Не хочу..       Я не хочу умирать.. На прекрасном в своей тишине лице Мирай умелым мастером нарисована улыбка Мадонны. Потому слезы, застывшие в её глазах смотрелись так дико, неуместно. Любимцы богов не плачут. Звонок в дверь прерывает ужин. Макото, отложив столовые приборы, идёт открывать дверь. В дом, без штормового предупреждения, врывается знакомый голос. Столько лет прошло, но он вновь заставляет трепетать. - Здрасте, мама моей будущей жены, пригласите меня на ужин? Женщина только собиралась сказать незваному гостю всё, что думает о его визите, как мимо неё пробежала дочь. Мирай влетела в мага, словно морская волна, спешащая разбиться о скалы. - Сатору, - мольба и плачь в одном лишь его имени. Кофуку, крепко зажмурив глаза, сжала Годжо до хруста рёбер. Её руки вцепились в пиджак мужчины так, что побелели костяшки. Теперь всё ненадолго станет хорошо. Теперь её семья - Сатору. Пусть всего на пару лет, пусть потом будет больнее. Мирай не хотела бы умереть завтра, не сказав всё, что хотела сегодня. - Я опять накосячил. Годжо не притворятся, что не знает, почему женщина сбежала, не оправдывается, Кофуку и так знала о нём больше, чем он сам. - Забери меня, - еле слышно шепчет Мирай. Дальше будет только хуже, но сейчас они друг друга любят. - Соберёшь вещи и пойдём, - обещает Сатору, как заколдованный, проводя рукой по мягким волосам женщины.       Ты единственный человек, который       может сделать меня счастливым. Одна и та же мысль независимо приходит им в голову, оставаясь там навсегда.

* * *

- Что за зверство? - ныла Кофуку лёжа на диване - Почему я должна здесь находиться? Сёко с усмешкой затянулась, глядя на подругу. Годжо притащил в колледж сонную Мирай в восемь утра, скинув её на Иэйри. Уже почти час женщины курили, ругали Сатору, обсуждали медицину и цены на туалетную бумагу. Сигарета тлела в пальцах Кофуку, её воротило от запаха никотина, но иногда Мирай делала что-то себе назло. - С тебя хватит, - сказала Сёко, забирая и туша окурок подруги - пойди прогуляйся. Гулять не хотелось, но от никотина болела голова. Женщина вышла из комнаты Иэйри, наугад выбирая направление. Стоило признать, что в колледже магов были прекрасные парки. Лёгкий ветер колыхал подол светлого платья с миниатюрными чёрными кошачьими мордочками. Кофуку откинула косу за спину, оглядываясь у очередной развилки. Неожиданно Мирай услышала чьи-то голоса. Поднявшись по лестнице, женщина увидела учеников, некоторые ей были даже знакомы. Маки заметила её первой и радостно улыбнулась. - Кофуку, вы тоже пришли, - Зенин подошла к Мирай, пожала руку. Второгодки окружили женщину, заваливая её приветствиями и вопросами. - А ты ещё кто такая? - удивилась Нобара. - Вы благословенное дитя? На Кофуку в упор смотрел Фушигуро. Врач его знала. - Да, но лучше если бы ты звал меня Мирай, - улыбнулась женщина - когда мы последний раз виделись, ты же был совсем маленьким, да? Мегуми на секунду смущённо отвёл глаза, он смутно сохранил в сознании тот день. Будучи сильно больным, мальчик почти не приходил в себя, но точно запомнил мягкие руки и льющийся из них свет, избавляющий от боли. - Почему вы так редко навещаете нас? - спросил Панда, взяв Кофуку в руки со спины и прижав к себе как игрушку. - Лосось, - согласно кивнул Инумаки. Мирай рассмеялась, проклятый труп был ужасно пушистым. Она не могла сказать этим детям с доверчивыми взглядами, что чувствует себя в их компании неловко, что не любит магов, не хочет узнать однажды в обезображенном трупе на столе Сёко кого-нибудь из них. - Юта точно расхнычется, когда узнает, что Вы приходили, - ехидно заметила Зенин. - Надо же, вы все пришли нас встретить? Кофуку, продолжая безвольно висеть в лапах панды, с интересом взглянула на молодняк из Киото. Её ноги не доставали до земли, а одна из сандалин грозилась свалиться в любой момент. Атмосфера между учениками Токио и Киото была примерно такая же, как на корпоративе, когда хирурги и терапевты перебрали и решили поделиться мнением о работе друг друга. Правда Мирай не помнила, чем это всё закончилось, потому что лежала под столом после всего одной стопки медицинского спирта с глюкозой. Как можно было догадаться, Кофуку крайне плохо переносила алкоголь. С того момента она стала обходить стороной даже ромовую бабу. - Что-то старовата она для первогодки. Женщина не сразу поняла, что говорят о ней. Дети из Киото с кислым выражением лица разглядывали её. - Она благословенная, - не без гордости представила Мирай Маки. Вздох уважения и физиономии магов сразу переменились. Кофуку всегда удивляло, отчего любимцам богов оказываются такие почести. Ладно ещё её предшественнику, уничтожавшему проклятия наравне с магами особого уровня. Но откуда это безусловное восхищение силе, данной богом? Как будто это не проклятие тоже. Конечно, уничтожение духов для благословенных людей намного легче, чем для магов, особенно при должной подготовке. Однако все знали, что нынешняя жертва прихоти высших покровителей человечества избрала другой путь. - Просим прощения за нашу неучтивость. Подростки из Киото поклонились, изобразив раскаяние, возможно, даже искреннее. Женщина миролюбиво улыбнулась. Разве она заслуживает такое отношение? - Не переживайте, ребята, - дети всегда были слабостью Мирай - надеюсь, вы хорошо проведёте время и не подкинете мне с Сёко работёнки. Кофуку хотела верить, что маги умеют держать себя в руках. - А ты по-прежнему наивна. - Я просто верю в лучшее в людях, Утахиме. Выдержать суровый взгляд подошедшей Иори было делом непростым, но Мирай не впервой, справилась. - Ну и где твой безмозглый балбес? Безмозглый балбес, не нуждающийся в представлении, уже нёсся к ним на всех парах. По одному только его счастливому виду, Кофуку поняла, что их ждёт увлекательнейшее шоу. Годжо не подвёл. Глядя теперь на Юдзи, женщина поняла, почему всё утро Сатору хихикал как восьмиклассница. - Ваш покойный друг и сосуд Двуликого. Итадори выглядел потерянным, кажется, парень ждал немного другой реакции. Мирай вздохнула, всё-таки находиться в компании наглухо отбитых, то есть... весьма оригинальных магов действовало на нервы. Кофуку слишком давно отдалилась от их мира. Ей не хотелось думать о том, чем рискуют эти подростки. В отличие от неё, сознательно. - Так, это я заберу. Женщина не заметила, когда Годжо закончил раздраконивать директора Гокугандзи и подошёл к ним. Панда послушно отдал Мирай в протянутые руки Сатору. - У меня голова болит, - пожаловалась Кофуку, повиснув на мужчине. - Конечно болит, сколько ты выкурила? Несмотря на довольно длительную прогулку, от женщины пахло никотином. - Что-то среднее между одной сигаретой и половиной пачки. - Вот тебе жизненный урок, - Годжо безжалостно щёлкнул Мирай по лбу. - Злодей, - фыркнула Кофуку. Она перестала обнимать Сатору и захотела отстраниться, но маг не дал ей это сделать. - Я исправлюсь, - хитро улыбнулся мужчина, держа руки на талии спутницы - приглашаю тебя на свидание в двенадцать, посидим, посмотрим за моими потрясающими учениками. Увидев, что его предложение не было встречено овациями, Годжо не остановился: - Соглашайся, только ты, я, директор Яга, старик, Мей Мей, ах да, и Утахиме. Иори демонстративно показала Сатору средний палец. Мужчина только усмехнулся, склоняясь всё ниже и ниже над Мирай, которая выгибала спину, держа дистанцию между ними. - Если бы я хотела смотреть на дерущихся детей, то просто понаблюдала бы за студентами на практике, решающими, кто из них пойдёт смотреть операцию. - Обещаю, что в следующий раз мы сделаем это вместе. Пора бы Кофуку уже привыкнуть, что Годжо просто не умеет принимать отказы. - Снимите номер, - женщину спасла Утахиме, замахавшая на них руками. Воспользовавшись моментом, Мирай с кошачьей грацией вывернулась из объятия Сатору. Маг, думая, что Кофуку собирается сбежать, протянул было руку, но женщина сама взяла его ладонь. - У нас есть немного времени. Давай погуляем? Мирай очень хотелось провести время с мужчиной, но следить за программой обмена ей не нравилось. Ведь тогда бы мир проклятий стал реальным. Кофуку научилась смотреть на обратную сторону жизнь сквозь пальцы, ей не хотелось в полной мере осознавать, что она уйдёт из этого мира, где останется столько опасностей. Никто не винил женщину за принятое ею решение использовать свою силу для исцеления, но Мирай не уставала мучить себя мыслями о том, что она смогла бы сделать больше, если бы изгоняла проклятия. - Выглядишь так, словно думаешь о какой-то унылой чепухе. Годжо, уже минут шесть бродивший за ручку с ушедшей в себя Кофуку, решил напомнить о своём присутствии. Вздрогнув, женщина поняла, что замечталась. - Извини, - Мирай переплела пальцы с пальцами мага, прислонила голову к его плечу. - Иногда ты так раздражаешь, - улыбнулся Сатору, горечь выступила в его голосе, как роса на траве ранним утром. Он потерял своего единственного друга в мгновение ока и был обречён наблюдать, как с каждым годом всё рвётся и рвётся канат, что держит Кофуку на этой земле. - Но ты останешься рядом до конца? - Останусь. Годжо смотрел в безумно горькие, будто кофейные зёрна, глаза женщины. Остановившись, Сатору мягко коснулся её губ, легко, так, будто они подростки и у них всё ещё впереди.

* * *

- "Интересно," - думает Мирай, стоя перед завесой - "как это вышло?" Около двенадцати она распрощалась с Годжо, поболтала с сестрой по телефону, ответила на звонок молодой коллеги и заблудилась. Территория колледжа была действительно огромной, так что сюрпризом для Кофуку это не стало. Женщина решила, что писать Сатору было бы слишком унизительно, а потому продолжила шататься по лабиринту дорожек. Так она совершенно неожиданно вышла к завесе, о которой в программе обмена не было речи. Внезапно зазвонил мобильник, это был Годжо. - Дорогая, - по легкомысленному тону и не догадаешься, что произошло что-то плохое - ты где? - Иду к Иэйри. Врать нехорошо, но если очень нужно, то ладно. - Умничка, - разумеется, верить ей Сатору не собирался - лучше бы тебе действительно так сделать и держаться подальше от неприятностей. - Конечно, дорогой, - успокоила мужчину Мирай и повесила трубку. На самом деле лезть за завесу не входило в планы Кофуку. В колледже сейчас было более чем достаточно сильных магов и женщина справедливо решила, что будет только мешаться. Развернувшись, Мирай уже отошла на пару шагов, когда почувствовала сильнейшее притяжение, затягивающее её внутрь завесы. Божественная сила против воли обволокла тело. Плохой знак. Прямо-таки ужасный.