Глава 5

Благословенные почти никогда не умирали до того, как их призывали. Высшие существа предусмотрительно наградили своих любимцев бессознательным защитным рефлексом: в момент, угрожающий жизни, божественная сила создавала вокруг тела особый кокон. Регенерация в нём была достойной богу. И сейчас этот кокон покрывал Мирай, которую уже втащило на территорию, покрытую завесой. - "Плохо, плохо, плохо," - Кофуку стиснула зубы, цепляясь взглядом за проносящиеся мимо деревья - "очень плохо." За всю жизнь женщина ни разу не сталкивалась с подобным, потому ей сложно было представить, какое проклятие могло запустить реакцию самозащиты. Ноги не касались земли, тело тащило по воздуху с головокружительной скоростью. Хоть бы об дерево не расшибиться. Наконец, тяга ослабла. - Так ты новое благословенное дитя? Мирай, находившуюся спиной к говорившему, неосязаемая сила опустила на землю. Было кое-что, чему Кофуку, видевшая проклятия с детских лет, была обязана научиться. Не показывать страх. И это умение к двадцати пяти годам было отточено ею, словно клинок. Женщина не знала, что за проклятие находится позади неё, но чувствовала давление, от которого ломило шею и колени. Единственное, что имело сейчас значение - её стойкость. Расправленные плечи Мирай не опустились ни на сантиметр. Может статься так, что она умрёт до того, как появится Годжо. Значит, как и всегда, рассчитывать можно только на собственные силы. Кофуку заставила себя обернуться. Равнодушие, как забрало шлема, накрыло её лицо. Очень кстати. - Видимо, вы уже знаете, кто я, - женщина выдавила из себя улыбку, казавшуюся совершенно естественной - так почему бы не представиться и вам? Проклятие растянуло рот в волчий оскал, ему нравился беспристрастный взгляд человека, сканирующий его. На самом деле Мирай уже предполагала, какой получит ответ. Ладони похолодели, во рту пересохло, но нельзя. Нельзя показывать страх. Сам вид проклятия говорил о причине его рождения. Чёрное тело, превышающее размеры человеческого в несколько раз, на безволосой и безликой голове зиял только полуоткрытый рот. На шее висела яшмовая подвеска, в торс, срастаясь с кожей, было врезано бронзовое круглое зеркало. Из левого плеча торчала рукоять клинка, чьё лезвие уходило внутрь тела. - "Похоже на три священных сокровища*," - паника вгрызалась в виски, царапала их и кусала. - Ты правильно думаешь, - проклятие при лучшем рассмотрении оказалось ростом с дерево, оно присело на корточки напротив женщины - я родился из обиды и ненависти, направленной на твоих покровителей, богов. Мирай ощущала на себе взгляд невидимых глаз. Где-то вдалеке раздался грохот, Кофуку увидела, как в небо впились корни. Там шло сражение. - Ох-хо, Ханами разошёлся, - присвистнуло проклятие - кстати, я чувствую запах Двуликого, так это правда, что нашёлся сосуд подстать тому весельчаку? Женщина молчала. Ей очень не нравилась ситуация, в которую она попала, сразу после того как сказала Сатору, что за неё не стоит волноваться. - Ты ведь большая по человеческим меркам? Значит, со смерти Кайсю прошло много лет. - Примерно полвека, - подсказала Мирай; имя, названое проклятием, было ей знакомо. - Вот как, наверное, его призвали в скором времени после моего изгнания. Думаю, в том сражении он исчерпал себя. Заключение было верным. Кофуку слышала о сражении её предшественника с очень сильным проклятием. Видимо, это было оно. Впрочем, такое открытие оптимизма нисколько не прибавляло. - "Быстро же оно восстановилось.." - Когда тот хитрец сказал, что здесь будет любимец богов, я надеялся на воина, - проклятие протянуло огромную руку к женщине - но ты путник другой дороги, верно? Пальцы, прикоснувшиеся к кокону Мирай вспыхнули, рассыпаясь в пыль. - Обычно я не выступаю в схватки с целителями, это скучно, но ты сильнее, чем кажешься, - существо склонилось над Кофуку - я не убью тебя сейчас, но к следующей нашей встрече тебе лучше быть готовой. - Ты заодно с необычными проклятиями? Какие у вас цели? - женщине не хотелось думать о том, что с ней станет потом. - Я с ними до тех пор, пока не убью тебя или не умру сам, - улыбнулось проклятие - уничтожение обычных людей надоело мне ещё множество столетий назад. Ты знала, что наслаждение от убийства благословенного дитя нельзя посчитать в обычных душах? Сожрав первого из любимцев богов я опьянел, но со временем это чувство угасло, его сменил голод, который нельзя было насытить ни людьми, ни магами, ни проклятиями. С момента моего рождения на свет появилось меньше полутысячи благословенных. Я помню каждого из них, проигравших и победителей. Скоро мы узнаем, кем будешь ты. Мирай обдумывала услышанное, мозг в условиях стресса работал эффективно и ясно. - То есть, прежде тебя могли изгнать только наделенные божественной силой? Что-то в окружающей их атмосфере изменилось, проклятие насторожилось, но, решив, что опасности нет, кивнуло. - Что ж, в этот раз всё может измениться, - Кофуку позволила широкой улыбке растянуть сухие губы - видимо, ты недавно проснулся, раз не знал, что родился сильнейший маг. - Шестиглазый ребёнок? - проклятие усмехнулось - Они рождались и прежде, кажется, я даже сожрал парочку. Опрометчиво угрожать мне, человек, - оно покачало головой - против моих сил уловки магов не работают. - Но сейчас ты ведь слаб, я права? - огромные зрачки, безумных от посетившей женщину догадки глаз, казалось, вот-вот засосут проклятие - Прошло не так много времени со смерти Кайсю, тебя разбудили до того, как ты смог набраться сил. Ты скрываешь, но я чувствую твой голод. Однако сожрать меня ты не можешь. Проклятие, спустя минуту, отсчитываемую стуком сердца Мирай, громогласно рассмеялось. Любимица богов незаметно выдохнула, она не была уверена в том, о чем говорила. - Было бы скучно, будь ты глупой, - Кофуку чувствовала, как разрываются и в тот же момент восстанавливаются барабанные перепонки - как твоё имя? Протянув ладонь, в этот раз уже для рукопожатия, дух выжидал. - Мирай, - вся рука по кисть утонула в сгорающих пальцах. - Камигамиши. Проклятие не пожалело, что проснулось, ведь ещё немного и благословенную бы призвали, он это чувствовал. Созданный людьми и проклятый богами вечным голодом за съеденного любимца, Камигамиши жил лишь мыслями и воспоминаниями о вкусе божественной силы. И совсем скоро он вновь попробует её или вернётся в забвение на десятки лет. Неожиданно завеса исчезла, обнажая голубое небо и принося облегчение. - На этом пока раскланяемся, - сказало проклятие, исчезнув раньше, чем Кофуку смогла ответить. Оставшись одна, женщина шумно выдохнула, запустила пальцы в волосы. Ну и денёк выдался. Пришлось подавить навязчивое желание опуститься на траву, и пойти в направление, где слышались последние звуки битвы. Студенты могли нуждаться в помощи. Вскоре Мирай действительно наткнулась на Панду, несшего Маки и Фушигуро. Из брюха Мегуми торчали неизвестные ростки, девушка же была без сознания. - "В мальчике не осталось ни грамма проклятой силы, а в малышке Зенин её и так не было. Всё будет в порядке, если я сейчас их подлатаю," - думала Кофуку, склонившись над пострадавшими. Неожиданно Фушигуро открыл глаза, с трудом фокусируя взгляд на женщине. - Ми...рай. - Не шебурши, дитя, я вас не брошу. Услышав мягкий голос, юноша успокоено вздохнул, позволив тёплой энергии разлиться по телу. - Весело у вас программа обмена проходит, - сказала Кофуку не оборачиваясь; она знала, что за спиной Годжо. - Признаться честно, такое впервые, - Сатору широким шагом подошёл к женщине - ты не пострадала? - Нет, но мне есть что рассказать.

* * *

Солнце за окном давно село и наступающая ночь окрасила стены квартиры в оттенки синего и голубого. Годжо казалось, что он в аквариуме. Мужчина сидел на стуле, облокотившись о спинку и запрокинув голову к потолку. - Я заварю нам ромашку? - Мирай, судя по звукам, открыла шкафчик - Она с успокоительным эффектом. - Если это советует врач, то как я могу отказаться? Сатору продолжал лениво рассматривать потолок. По нему иногда проносились полосы света от фар проезжавших по улице машин. В последнее время многое произошло и, чтобы успокоиться, ему не хватило бы и канистры ромашкового чая. Прежде он не говорил женщине о Камигамиши, думал, что всегда будет рядом и сможет защитить её. Но Мирай столкнулась с проклятием прямо под носом Годжо, а он даже не почувствовал это. Мужчина накрыл глаза холодной ладонью, вода тихо кипела в чайнике. - Прости, что не сказал. Я был самонадеян. - И это признает сильнейший маг? Небо с землёй поменялись местами? - Кофуку сняла чашки с сушилки. - Я серьёзно, - почему-то начала болеть голова - тебе нет смысла оставаться рядом со мной, если я даже защитить тебя не могу. Женщина медленно подошла. Годжо слышал звук её шагов, шелест волос и шорох одежды. Остановившись рядом, она нежно поцеловала Сатору. Чайник закипел. Мужчина был ему благодарен, ведь кончики его ушей покраснели как у школьника. - Если уж кто и может уйти, то точно не я, - Мирай вновь отошла - в отличие от меня, тебе есть куда идти, твоя возлюбленная жива. - Не люблю я Утахиме, - Годжо аж выпрямился от возмущения. - А кто сказал, что я про неё? В голосе улыбка. Сатору чертыхнулся, отвёл глаза. После недолгого молчания, сказал: - Она заслуживает счастья. - А я нет? - в шутку возмутилась Кофуку. - Мы об этом говорили! По кухне мелодичным перезвоном рассыпался смех женщины. Она не питала иллюзий в отношении мага. Но ведь их всё устраивает. - Эй, я тут подумал - голос Годжо стал неожиданно задумчивым - что если ты встречаешься со мной ради мести? Чтобы влюбить меня в себя и потом, умерев, заставить испытать то же, что и ты, когда я убил Сугуру? На несколько мгновений воцарилась тишина забытого всеми склепа. Сатору перевёл взгляд на спину Мирай, собирался окликнуть её. Но тут Кофуку резко развернулась и запустила в мужчину чашку. Та отскочила от барьера мага и разлетелась об пол. Это была его кружка. С медвежонком, по акции. Годжо пораженно смотрит на женщину, с трудом выдавливает из себя: - Ты... Лицо Мирай исказила болезненная судорога, в глазах застыли слезы. Давно он не видел её такой. - Как ты смеешь? - злой шёпот, нечеловеческий - Как ты смеешь говорить такое?! До Сатору доходит, что он не уследил за своим ртом. Кофуку сжимает зубы, ещё немного и слезы сорвутся с ресниц. - Прости, Мирай, я не подумал, - виновато говорит мужчина; он встаёт, хочет подойти. - Убирайся! - Кофуку внезапно переходит на крик. - Подожди... Годжо протягивает к женщине руки, он не хотел причинять ей боль. Его длинный язык! Маг готов был вырвать его прямо сейчас. - Убирайся или я лишу тебя силы. Золотой нимб с острыми лучами, сияющие гневом глаза внушали безотчетный страх. Сатору почувствовал, как отчаяние холодом заполнило внутренности. Он ушёл. Дверь с щелчком захлопнулась, Мирай сползла на пол, захлебываясь в беззвучном плаче.