Глава 13. Белые бабочки.

Нежно-розовый рассвет украсил собой небо, освещая мою комнату через открытое окно. Свежий утренний ветер освежал пространство. Чтобы проснуться, я набрала полную грудь прохладного воздуха, поднявшись на ноги. Протянула руки вверх, выгибая спину, а после резко провернула корпусом вправо, а после и влево, суставы в позвоночнике громко хрустнули. — Доброе утро, матушка и Асами, — я подошла к тумбочке в углу комнаты. Ласково провела ладонью по гладкой поверхности урны, что хранила прах двух дорогих моему сердцу людей. Шинджуро позаботился об их останках и о кремации, за что я благодарна ему. К сожалению разделить их прах не представилось возможным, но от этого даже спокойнее. Словно матушка продолжает оберегать свою дочь, обнимая её всем своим телом и после их смерти. — Простите меня.. — колени подкосились, отчего я приземлилась на них, и коснулась лбом деревянного пола, — Прошу, простите! — плечи содрогались от всхлипов, а ногти царапали доски, — Я отомщу! Клянусь, — медленно подняла голову и на секунду взгляд уловил движение над урной, словно что-то белое поднялось в воздух, — Я люблю вас. — голос дрожал, подавляя ком в горле. Я зажгла благовонии и сложила руки в молитве. Слезы продолжали скатываться по щекам, а ветер уносил на себе молитву, что я нашептывала. — Сегодня хороший день, правда? — я поднялась, а улыбка сама по себе растянулась на лице. Шустро переодевшись, проглотила непрошенные слезы и покинула комнату. В гостиной над Кёджуро, что переминался с ноги на ногу, возвышался Шинджуро, тщательно разглаживая складочки на белом плаще с изображением языков пламени, что укрывал широкие плечи его сына. — Я с гордостью передаю тебе его, —бормотал отец, то поправляя воротник на форме Кёджуро, то снимая и надевая пояс с катаной на него же, — Не ударь в грязь лицом перед главой! Не смей меня опозорить! — Да, отец, конечно! — твёрдо воскликнул тот, вздрагивая от касаний отца. — Бардак на голове! — старший Ренгоку с гребнем в руках и резинкой в зубах принялся расчёсывать сыну волосы, а после ругаясь на свои дрожащие руки изобразил на его голове маленький хвостик. — Доброе утро! Великолепное зрелище! — воскликнула я, отчего Ренгоку оглянулись на меня, — Знаешь, Кёджуро, будь красота грехом, то ты был бы сатаной! — я проскочила мимо недоумевающего парня, чьи брови сложились домиком, и хорошенько шлепнула того по заднице, — На удачу! — и ушла на кухню. Ренгоку потирал ушибленное место, шипяще вдыхая воздух через сомкнутые зубы и провожал меня вызывающим взглядом. — О мой Будда, само солнце снизошло с небес! — на меня оглянулся буквально сияющий от радости Сенджуро, что вымывал посуду после утреннего чаепития. Солнечные лучи просачивались через его волосы, создавая свечение вокруг головы. — Доброе утро, Каору! —Доброе, солнышко! Что ж ты не кухне пропадаешь, иди к братцу, он вон как волнуется! — я перехватила чашки из его рук, подгоняя того вон из кухни. — Я так счастлив за него! — бросил Сенджуро на меня полный гордости и радости взгляд и исчез за дверью. Медленно я домывала оставшуюся посуду, наблюдая за летающими перед окном двумя бабочками. Они были чистого белого цвета, от взмаха их крыльев с них спадала сверкающая пыльца. Одна бабочка была крупнее другой, словно мать с дочкой. Их полёт напоминал танец, будто они исполняли Кагура, по спирали медленно поднимаясь выше и исчезая из моего поля зрения. На секунду я, кажется, даже услышала приглушённую мелодию флейты. — Каору! — показался из-за двери Сенджуро. Я вздрогнула и оглянулась, слезы скользнули вниз по щекам. — Ты в порядке? — он выключил воду и взял мои ладони в свои. — Всё хорошо! Просто со мной наконец-то попрощались, — голос снова дрожал, а левое нижнее веко задергалось. — Я рад, — немного неуверенно проговорил мальчик, явно не понимая о чем я, однако аккуратно притянул к себе, невесомо обнимая за плечи. — Спасибо. Всё хорошо, — я подхватила его подмышками и подняла над полом, почти не ощутив его веса, — Лучик ты наш! Младший Ренгоку рассмеялся, сильнее прижавшись ко мне. После он по-отцовски потрепал меня по волосам, взял за руку и повёл в гостинную. — Я помню, ты обожал батат, я прав? — тихо спрашивал Шинджуро, не глядя в глаза Кёджуро. — Верно, отец! А точнее мисо-суп из него! — отвечал Ренгоку, незаметно поглядывая на отца с интересом. — Я.. — он запнулся, — Приготовлю его для тебя по маминому рецепту, — он поднял глаза, встретившись взглядом с Кёджуро. — И карэ-райсу? — чуть ближе подошёл Ренгоку к бывшему столпу. — Я ненавижу карри, — скривил Шинджуро губы, — Но для тебя приготовлю. — Как мама готовила? — Да. Кёджуро обнял за плечи отца, почти обхватывая его целиком, и прижался лбом к груди. Старший Ренгоку скользнул по его спине руками, нежно поглаживая и глядя куда-то вверх. — Вы такой необъятный, отец, — поднял голову новый столп пламени. — Так, пусти! — он вырвался из объятий сына, — Тебе пора идти! Ренгоку поклонился и повернулся в мою сторону. Стоя в коридоре мы с Сенджуро, широко улыбаясь, наблюдали за происходящим. Казалось, что тот Шинджуро, которого они знали всю жизнь, исчезал, оставляя место для любящего отца. — Ты идешь со мной? — Разумеется! А мне надо будет заходить на территорию? — Ни в коем случае! Ты - Мидзуното, имеешь право там появляться, только если тебя лично вызовут! — Хорошо, так мы идём? Сенджуро с отцом проводили нас до ворот, откуда мы на едине уже направились к дому главы истребителей демонов. — Помнишь ли ты, — начал говорить Кёджуро, — Я обещал с тобой обсудить слова отца, когда он в пьяном состоянии встретил нас с пикника? Я глянула на него с недоумением, пытаясь отрыть нужное воспоминания из бардака в своей голове. — Когда мы познакомились с Канроджи ? — Верно! И я обещал, как обдумаю, то поговорю об этом с тобой. — Оу, хорошо! Столько времени прошло и столько событий, что я напрочь забыла. Ну, так что он тебе тогда сказал? — Не пускай её в лес. Вернётся не она. — Чего? — Я долго размышлял. Лес на Фудзикасане я отмёл сразу. Он не вызывал какой-либо страх и недоверие. И я перебирал в голове все возможные леса, и на ум приходил только один - Аокигахара. — Синий лес? Не понимаю. Это же священное место? — Верно. И я только исходя из последних событий рискну предположить, что именно этот лес повлияет на твою судьбу. — Твой отец хотел огородить меня, но выходит так, что бежать от судьбы нет смысла. И мне наверняка представится случай побывать в том лесу. Не знаю зачем и что меня там ждет, время придёт и узнаем! Правда же, что там никогда и никто не умирал и не терялся? — Абсолютная правда! — Значит мне наоборот пойдёт на пользу посещение этого места. — Вполне возможно! — Кёджуро резко схватил меня за руку, отчего я дёрнулась в сторону от него, едва не вырвав свою ладонь из его, — Прости! Не пугайся! — его рука заметно вспотела, как и по лбу скатывались капельки пота. Мы остановились. — Всё в порядке, — я вновь встала возле него. Он нежно погладил кожу шершавыми пальцами. Я опустила взгляд и только сейчас заметила на его запястье вязанный браслет с красным плоским камнем, на котором была изображена маленькая птица Феникс. Достав из кармана идентичное этому украшение, Ренгоку аккуратно надел его мне на запястье. — Теперь, мы с тобой связаны! — его уши заметно покраснели, — Будем с тобой вместе, — я подняла на него взгляд, — Как партнёры! — Как партнёры? — Д-да! — он впервые за всё время, что я его знаю, запнулся, продолжая краснеть. — Значит, как партнёры, — скривила уголок губ и щипнула его за обе щеки, они тут же вспыхнули, а глаза округлились, показалось, что даже волосы встали дыбом, — Идём! — я пошла вперёд, не оглядываясь. Партнёрами захотел быть? Как скажешь, значит будем партнёрами! Откровенно говоря, я разозлилась, пиная воздух и поднимая пыль. Я считала, что мы уже чуть больше, чем друзья, но не партнёры же! Вдруг он нагнал меня, взял за локоть и развернул к себе. Наши губи лишь на мгновение соприкоснулись. Кёджуро тут же отстранился и на девяносто градусов поклонился. — Прости, Каору! Говоря про партнёров, я имел ввиду именно таких партнёров! И я считал, что ты не против! Я ошибался! Такого больше не повторится! — на землю с его лба падали крупные капли пота. — Стой, стой, — я потянула его за плечи, заставляя выпрямиться, — Ты имел ввиду что-то, эм, милое и нежное? — я неуверенно подбирала слова, не в силах выговорить такие слова, как любовь и отношения. — Именно! Я заблуждался! — он глядел себе под ноги. — Ни капельки ты не заблуждался. — между нами чуть было не случилось недопонимание. — Значит, ты согласна быть моим партнёром? — Будто замуж меня зовёшь! — хихикнула я, — Да, согласна! Он крепко сжал мою ладонь, и мы продолжили идти. И вплоть до дома главы я не до конца осознавала, что только что произошло. Через пару кварталов мы оказались перед высоким бамбуковым забором, а после подошли к переплетенным воротам из того же материала. — Дальше пойду я один, — повернулся ко мне Ренгоку. — Я буду ждать здесь. — Не нужно, слишком жарко! — он оттянул ворот формы от шеи, — Возвращайся домой и жди меня там! — он отворил ворота, скрываясь за ними. Постояв немного, дождалась пока стихнут шаги и двинулась в сторону поместья Ренгоку. Стоило зайти за угол, как из меня начал вырываться смех. С трудом я контролировала его громкость, но он рикошетил от заборов, окружающих меня, и превращался в эхо. — Какая любовь? — задирала голову и глядела в небо, — Мечтательница! Разбежалась прямо об стену! — кое-как подавила приступ безудержного хохота и облокотилась о забор, — Максимум ещё года три будем держаться за ручки, не более. Ибо не подходящее у нас время для чего-то более серьёзного! А что может быть серьёзного между людьми? — начался мозговой штурм, я вновь подняла взгляд к небу, словно ища ответ там, — Объятия... Поцелуи... — на этом мой список закончился. Я продолжила путь, размышляя о произошедшем. Не так я представляла себе подобное. Ни признания, ни романтической неловкости, прямо как в сказках и любовных легендах, напротив, мне будто просто предложили стать коллегами. Как-то всё вышло слишком сухо. Но другого и ожидать не стоило. Кёджуро все-таки скрывает по большей части свои эмоции, да и сам он ещё ребёнок, как и я. — Но ведь это не отнимает того факта, что мы друг к другу что-то чувствуем, так? — спросила я в пустоту, подойдя к воротам поместья Ренгоку, — Ни он, ни я ничего не знаем про любовь и не понимаем, и будем потихоньку учиться. В доме полным ходом шла готовка праздничного стола в честь становления Кёджуро столпом. На кухне в кривом танце кружились Канроджи и Шинджуро, а Сенджуро тихонько стоял у плиты. — Помощь нужна? — Опреденно! — отвлёкся на меня Шинджуро. Закатала рукава и ринулась в этот хаос. Старший Ренгоку то и дело ошибался. Вот у него упадёт вилка, вот уже и нож, вот он нарезал мясо разными кусками, здесь разлил на пол кипяток от риса, тут разбил чашку в раковине. Сенджуро бегал за отцом и шустро убирал беспорядок, успевая ещё помешивать овощи на плите. Канроджи предложила Шинджуро отдохнуть и дать нам приготовить обед, но тот отказывался: — Эти блюда должен приготовить я! А вы займитесь сладостями ! И не забывайте про батат! — Хозяин - барин! — соглашались мы. Мицури решила заняться приготовлением ëкана, данго и дайфуку, в то время как я напару с младшим Ренгоку принялись готовить прекрасный хлопковый бисквит. Наша задача сделать его воздушным, чтобы при касании он колыхался и "блуп-блуп" делал. Работа шла полным ходом. Так как каждый был занят своим делом, никаких казусов почти не происходило. За исключением непрерывного пыхтения Шинджуро, что долгие годы ничего, кроме бутыля с саке не держал. — Как долго идёт посвящение в столпы? — спросила Канроджи. — На самом деле этот процесс быстрый, тебя лишь представляет глава другим столпам, — ответил Ренгоку, — Всё время занимает распределение территории. Такой нудный процесс, но важный. Напряжённые плечи Сенджуро заметно расслабились. — Переживал, что не успеем? — обратилась я к нему. — Немного. Работаем сплочённо, но страшно, что он нагрянет неожиданно, а мы даже уборку не сделали. — Всё мы успеем! — сказал, как отрезал старший Ренгоку, — Сынок, сделаешь взбитые сливки для украшения торта? — С удовольствием, отец! — в глазах мальчика вспыхнули искры, — Я так их люблю! — и ускакал готовить их. — Я знаю, — прошептал Шинджуро. Десерты от Мицури были готовы и получилось идеальными, не слишком сладкими и не пресными, плюс она украсила их шапочками из желе. Ароматные карри и мисо-суп от Шинджуро наконец были приготовлены и одобрены самим Ренгоку. Бисквит спокойно запекался в печи, поднимаясь и приобретая пышные формы. А Сенджуро колдовал венчиком в миске со сливками. Они вышли такими воздушными, но плотными, что украшать ими торт превратилось бы в одно удовольствие. Так как бисквит лучше всего подавать горячим, и основываясь на времени возвращения Кёджуро, мы всей гурьбой ринулись украшать гостинную, оставив тортик в плите доготавливаться. В основном использовали для украшения хлопок. Канроджи, мастерица на все руки, сплела из них цветы и лианы, развешивая по потолку. Чтобы те изящно обплетали помещение и спадали на стенам. После накрыли на стол. И никто так не трясся над блюдами, как Шинджуро, конечно. И вот мы уже достали из печи готовый пышный и поднявшийся бисквит и поставили его в центр стола. С гордостью Сенджуро принялся его украшать взбитыми сливками. И только мы отстранились от стола, боясь даже дышать, как вернулся Кёджуро. И бисквит под весом сливок сдулся, уменьшившись в два раза. Глаза каждого, кто находился возле стола, округлились, Сенджуро схватился за голову, слегка присев, Канроджи ахнула и прикрыла рот ладонями, а Шинджуро хоть и пребывал в шоке, но продолжал гордо глядеть на блюда, что приготовил он. Неловкость момента скрасил громкий смех Кёджуро. Парень немного сгорбился, придерживая живот. Он вытер слезы и прошёл к столу. Скользнул пальцем по взбитым сливкам, и после слизнул их. — М-м, какие сладкие! — широко улыбнулся Кёджуро. — Поздравляем со становлением столпом, — слегка неуверенно сказали мы хором. — А меня не сделали столпом, — продолжал непринуждённо кушать сливки Ренгоку. — Чего!? — в ярости крикнул Шинджуро. — Сказали, что я слишком молод и неопытен, и... — Чёртовы уроды! — продолжал кричать отец, начиная метаться из стороны в сторону, — А ты что стоял столбом и молчал!? — Ха-ха-ха! — вдруг снова рассмеялся он, — Я пошутил! Меня приняли в ряды столпов! — Негодник мелкий, — выругался старший Ренгоку, угрожающе приблизился к сыну и заключил того в крепкие объятия, — Я горжусь тобой, сын! — Спасибо, оте..! — ответил Кёджуро, вдруг начав задыхаться. — Ещё раз так пошутишь, — продолжил сдавливать Шинджуро в своих ручищах парня, отчего позвонки у того захрустели. — Х-хорош-шо.. — Я так за тебя рад, братец! — подлетел к ним Сенджуро, забрав старшего брата из объятий отца и заключив его в свои. — И я! — подключилась к ним Канроджи, утаскивая и меня за собой. — Всё, хорош обжиматься! — прервал нас старший Ренгоку, — Обед стынет! Отлипнув от виновника торжества, мы присели за стол. Шинджуро тут же подвинул порции к Кёджуро. Новый столп Пламени взял в руки миску с мисо-супом и взглянул на отца. — Как у мамы, — прошептал тот. Всё ещё улыбаясь, парень принялся обедать. — Вкусно! — воскликнул он, как только попробовал первую ложку, — Вкусно! — вторую, — Вкусно! — третью, и так после каждой ложки, — Очень вкусно! Вкусно! — по его щеке стекла слеза, падая с подбородка, — Вкусно! — и вторая, — Вкусно! — он начал плакать, но не прекращал улыбаться и повторять, — Вкусно! Доел суп и принялся за карэ-райсу , ситуация продолжалась. Мы в шоке наблюдали за этой картиной, не зная как реагировать. На пару с Кёджуро расплакался и Сенджуро, а после пустил слезу и Шинджуро. — Вкусно! Вкусно! Вкусно! — не унимался Ренгоку. Он доел и карри, громко стукнул пустой тарелкой по столу, и зарыдал в голос. Завывая и крича, он размазывал слезы и сопли по лицу. — Вкусно, как у мамы! Спасибо, папа! Шинджуро притянул сына к себе, так нежно поглаживая по волосам, а после и младшего подозвал, также обнимая. Мы же с Канроджи глотали слезы и наблюдали за ними с улыбкой, держась за руки. Сквозь пелену слëз я разглядела большую белую бабочку с красными усиками и «глазами» на крыльях, что мягко присела на плечо Шинджуро. Она исчезла также быстро, как и появилась. Постепенно они успокоились, отец поцеловал каждого из сыновей в лоб. — Я вас люблю, мелкие.. Мои дорогие сыновья. Это вызвало новый приступ плача у младшего Ренгоку и нас с Канроджи. Кёджуро отсел от отца, чтобы тот взял на руки Сенджуро и начал укачивать, словно младенца. — Ты мой масенький, — вдруг стал сюсюкаться Шинджуро, отчего все разразились громким смехом, слышать подобные слова грубым и хриплым голосом Ренгоку было так необычно, — К папочке на ручки захотел! — он принялся тереться носом о шею сына, вызывая у того приступ смеха, — Покачать тебя? — щипал он Сенджуро за бока, отчего тот истерично смеялся, иногда крича. Не теряя веселой атмосферы, мы заварили чай и съели все сладости, и даже опустившийся бисквит, который, на удивление, оказался очень вкусным и нежным. Из-за всплесков эмоций к ночи мы все выбились из сил. Канроджи ещё раз поздравила Кёджуро и ушла домой, Сенджуро уснул на коленях отца, после чего тот уложил сына спать и ушёл сам на боковую. — Я всё приберу, можешь идти спать, — сказала я. Но Кёджуро решил остаться и помочь мне. Убрали посуду, подмели полы и сняли часть украшений. Некоторые цветы решили оставить, уж очень были они дивными. Перед сном Ренгоку нежно погладил меня по волосам, поблагодарил за сегодня и ушёл в свою комнату. Когда я вошла в свою, то меня там уже ожидал ночной гость. Мы глядели друг на друга, не говоря ни слова. Лунный свет освещал её белые крылья и частицы пыльцы на усиках. Я приблизилась к подоконнику, где и сидела прекрасная белая бабочка. Присела, чтобы быть на одном с ней уровне. — Я люблю вас, — прошептала я. Бабочка взмахнула крыльями, поднимаясь над подоконником, приблизилась ко мне и совсем слегка коснулась кончика носа, после чего улетела. От неё осталась лишь пыльца, что кружилась в воздухе. — Прощайте, матушка и Асами ! *** — Кар-кар! — присел мне не плечо ворон, — Новое задание для Каору Фудзи! — И года не прошло! Но прошло как минимум десять дней с моего последнего задания. Кёджуро уже как неделю Столп, и непрерывно носится по миссиям. — Юго-запад! Юго-запад! — продолжал судачить ворон, — В деревне Каруидзава беснуется демон! Людей находят утопленными! Поймать и уничтожить! Кар! — Приняла! Ворон вспархнул и улетел. Я вернулась в дом, сообщила всем, что ухожу на миссию. Шустро приготовила себе уже из готового риса онигири, захватила воды и, надев форму, ринулась на юго-запад. На путь у меня ушло около двух суток. До деревушки оставалось не более мили, и двигалась я по смешанному лесу, что как раз и окружал поселение. Держа на готове катану, я всматривалась в тени средь деревьев, где то и дело проскальзывали мохнатые тела животных. Следов демона пока обнаружено не было. Чем ближе я была к Каруидзаве, тем сильнее доносился громкий плеск воды. А после вдалеке я разглядела журчащий водопад. Я замедлила шаг. Сквозь густые ветви продирался свет молодого месяца, а также он отражался и в падающей вниз бурлящей воде. Я дошла до водопада. Он был огромен, в высоту немного меньше четырёх метров, а в ширину больше пятидесяти. — Водопад Сираито, — вздыхая, проговорила я, очарованная видом. Украшенный пышными деревьями, что возвышались над ним, как купол, он восхищал своим величием. Вода ударялась внизу о горные камни, которые обрамляли небольшой водоём. Звёздное небо усеивало водную гладь, отчего разлетающиеся капли воды искрились белым сиянием. Я повернулась вправо и разглядела саму деревушку. Она совсем рядом. Я спустилась к водоёму под водопадом. Вода была ледяная, мурашки тут же покрывали кожу, а волосы вставали дыбом. Однако освежиться в любом случае стоило. Я умылась,окунула ноги по щиколотку, а заодно и наполнила флягу. Немного перевести дух не помешает. Вода приятно холодила кожу, ночной ветер ласкал уставшее тело после такого длинного пути. Я достала онигири. За моей спиной послышался громкий всплеск воды, словно что-то огромное упало в неё. Я резко развернулась и поднялась, это что-то тут же скрылось под водной гладью. От водоёма под водопадом шёл неширокий ручей к пруду, что находился в центре деревни. Ворон упоминал утопленников. Значит ли это, что демон обитает в воде? — Дай доесть спокойно, успею я тебе голову отрубить, — пробубнила я, глядя перед собой, где на поверхность ручья вздымались пузыри воздуха. Я нарочито медленно кусала и жевала онигири, спокойно наблюдая, как эти пузыри приближаются к моим ногам, которые всё ещё были в воде. Ручей не был глубоким, максимум полтора метра, и я смогла разглядеть нечто покрытое блестящей рыбьей чешуёй. Оно пластом легло на камни на дне и, медленно перебирая когтистыми лапами, двигалось ко мне, а вслед за ним тащился толстый хвост с плавником на конце. Я со свистом вытащила катану. На её лезвии сверкнул свет месяца. Это спровоцировала чудовище на атаку. Его хвост вырвался из воды, удлинился, став тоньше, плавник заострился, словно копьё, и ринулся в мою сторону. Я взмахнула мечом, отбивая удар, но не смогла удержаться на ногах и поскользнулась на тине, упав в воду спиной. Онигири, что было в моей руке, пошло на дно. — Ах, ты, поганец, — я поднялась на ноги, не спуская глаз с утерянного ужина, — Это было последнее онигири, тварь! — развернулась к демону, что уже стоял на задних лапах и гладел на меня, жадно облизываясь, — Я зажарю тебя на костре, рыбка ты моя золотая!