Глава 22. Гавань.

— Я ухожу на миссию, — сказал Кеджуро, что стоял в дверном проёме моей комнаты. — Будь осторожен, — так сложно поймать его взгляд, что старательно избегает встречаться с моим. Он ничего не ответил и ушёл, не оглянувшись. Мицури уже несколько дней пропадает на миссиях, и я не могу посоветоваться с ней о ситуации с Ренгоку. Сенджуро ещё слишком мал для подобных тем. Причём я уверена, что его единственный совет будет: «Просто сядьте и поговорите!». Но всё не так просто. Четыре года молчания не перекроешь одной беседой. Я вышла на крыльцо поместья, дрожа плечами от волнения и утренней прохлады. Перед самыми воротами стоят отец с сыном. Шинджуро крепко держит за затылок Кеджуро, чтобы тот упёрся своим лбом в его и что-то говорит ему. Тот молча сжимает кулаки и исподлобья смотрит на отца. Их беседа со стороны выглядит особенно напряжённо. От этого шевелиться вовсе не хочется, дабы не привлекать внимания. Проще притвориться частью дома и слиться со стеной, с деревянным полом или пылью на земле. Холод резко усилился, тяжёлыми лапами опустившись на мои плечи, что я согнулась почти пополам. — Я чувствую кое-что! — отвратительно громко смеялся Кагэ, — Что-то скоро произойдёт! Ах, как это будет ярко! — длинными паучьими ногами он спрыгнул с меня и ускакал к Ренгоку. Он плясал, словно язык пламени вокруг них, наклояняясь и показательно подслушивая. Бросал на меня взгляд и хихикал, прикрывая рот. Его облик менялся с неестественного сгустка черноты до худого и высокого существа с белыми глазами - огнями. — Каору! — вздрогнула я от голоса Шинджуро, что возвышался надо мной, — Проснись и пой! Я договорюсь,а ты отправляешься с Кеджуро на миссию! Я выпрямилась и собиралась ответить, но тот наклонился ко мне и понизил голос: — Не спускай с него глаз. Он может натворить глупостей, — и ушёл, сомнкнув руки в рукавах хаори. Недвижимой статуей продолжал стоять Кеджуро у ворот, даже не повернув в мою сторону голову. А Кагэ медленной темнотой поглощал золотой ореол вокруг его тела. В груди больно давило, даже дышать стало тяжело. Словно солнце исчезло, уступив место ледяным лучам луны. — Он ждёт тебя, — сладко прошептал Кагэ, что уже сливался с тенью за моей спиной. Лёгкое тепло утра взбодрило меня и я мигом вернулась в свою спальню. После быстрых сборов я поклонилась праху матушки и сестры - на прощание попросив благословения. Ренгоку так и стоял перед воротами. Крепко сжимая кулаки, он посмотрел на меня. Вены на его лбу вздулись от напряжения, а глаза покраснели. — Мы идём к океану. Только и сказал он. Путь будет долгий и тяжёлый. Кеджуро не давал сравняться с ним. Он переходил с шага на бег, только бы не идти вровень со мной. Это сильно бьёт по гордости. Настолько унизительно, что хочется просто всё бросить и отправиться в одиночку. Но голос Шинджуро продолжает пульсировать в голове мыслью о неминиуемой опасности, которую Кеджуро может упустить и погибнуть. — Я хранила ваши письма, — желая заглушить гнутущее молчание я бросила первую попавшуюся фразу из воспоминаний, — Кику носила мне их, но я их не могла прочесть... — Потому что тебе было плевать? — грубо перебил меня Ренгоку низким голосом. — Нет, конечно, нет, — наконец мне удалось заставить его немного замедлиться, чтобы я смогла сравняться с ним, — Мне было... — Плевать тебе было вот и всё, — сказал, как отрезал он, не глядя на меня, — Мы столько пережили, но тебе было просто.. — он замолчал, сжав челюсть, — Даже на Канроджи и Сенджуро тебе было плевать, не то что на нас с отцом. — Кеджуро, позволь мне сказать, прошу, — я ухватилась за его запястье, где раньше он носил браслет. Но его там не было, и я отпустила. — Мы столько вместе прошли, столько всего произошло и всё впустую? — он начинал злиться, — Все те слова, что ты говорила мне были ложью? Тебе нужна была сила и меч для.. Для чего? Какие цели ты преследовала? — он начал ускоряться, — Я столько делал для тебя, для твоей безопасности. Я всегда был рядом! Когда ты лишилась зрения, когда твоя семья.. Я не оставлял тебя! Чем я заслужил такое от тебя? — он остановился и полностью развернул корпус ко мне, нависая тенью, — Ты жила со мной под одной крышей, ела еду, приготовленную моим братом, тебя тренировал мой отец! А ты что? Ты лгала мне всё это время? Лгала нам, глядя в глаза? За что? Я не могу найтись с ответом. Он ошибается - я никогда не соврала никому из них. Но его ненависть и разочарование ко мне абсолютно оправданы. И я не знаю, как это исправить. — Почему ты молчишь? — плечи Ренгоку опустились, будто на них взвалили огромный груз, — Думаешь, как убедительно солгать мне? — Я никогда не была с тобой не честна. — только и сказала я. Ренгоку улыбнулся. И в улыбке той отразилась вся усталость,всё огорчение из-за меня, что накопилось за эти годы. Он развернулся и твердым шагом продолжил наш путь. Золотой цвет его ауры померк серостью, похожей на плесень. Наши вороны кружили в небе, солнце синевой стелилось по их крыльям. Я не хотела сводить с них глаз, ведь это означало, что мне придётся смотреть в уходящий вдаль силуэт Ренгоку. Сейчас он казался таким недосегаемым и чужим. И эту пропасть я вырыла между нами собственноручно. — Впереди город! — закричала моя Кику, — Надвигается дождь! С горизонта за нами по следам растекалась туча, что чернее ночи. Подгоняемая холодными порывами ветра, она съедала солнечные лучи. И между мной и Кеджуро словно выросла тёмная стена. Он всё ещё был на стороне, где ярко светило солнце, а я в серой тени. И там был он. Я почувствовала его скользкие ледяные руки, что обхватили меня за живот. Прежде чем Кагэ снова начал шептать мне свои гадкие речи о моей ничтожности и моих страхах, я рванула вперёд, вырвавшись из его объятий. Туча едва лизнула тень Кеджуро, как я нагнала его и заставила вновь огнянуться на меня. — Я никогда тебе не врала! Я всегда прямо говорила, что у меня на душе и что я чувствую к тебе и к твои родным! — солнце покинуло нас, — После смерти моих родных - ВЫ самые близкие и дорогие моему сердцу люди! Вы часть моей жизни, которую я никогда и ни при каких обстоятельствах не хочу терять! — Но при этом сама же от нас отказалась, — Ренгоку глядит на меня так отсраненно, его пустые глаза прорезают меня насквозь, — И для чего? Неужели чтобы защитить? — он горько усмехнулся, — Да, ты спасла меня в том лесу. Но Я вытащил тебя оттуда, не дав умереть от потери крови. Если ты так сильно испугалась смерти, что решила покинуть ряды охотников, то могла бы сказать об этом напрямую. Я никогда не унизил бы тебя за это. — Дело было не в этом. — Тогда в чём? Я вижу, что ты хочешь раскрыть мне то, что давно прячешь, — грянул гром и засверкала молния, вороны ринулись вниз и спрятались на наших плечах, — И если ты прямо сейчас мне всё не объяснишь, то боюсь я больше не смогу найти в себе силы даже смотреть на тебя. Огромными каплями обрушился ливень. Кику прижалась ко мне и залезла под воротник. Волосы Ренгоку, что взмывали вверх языками огня, легли на его лицо, застилая взгляд, что острее клинка. Найти нужные слова оказалось намного сложнее, чем я думала. Стоять вот так перед ним при таких условиях - все равно что быть полностью голой. Хотелось спрятаться, прикрыться, сбежать, упасть на землю и сжаться в комок, только бы он прекратил смотреть на меня. Гром разорвал тишину, чьи лепестки унёс свист порыва ветра. Ренгоку устало вздохнул. — После этой миссии я не желаю видеть тебя. И мир будто замер. Капли дождя остановились вокруг нас в воздухе, что казался тяжелее камня. Но Кеджуро отвернул от меня лицо, намереваясь уйти сквозь толщу застывших капель. — Я сделала то, — только и смогла начать я, как молния ударила недалеко от нас в единственное стоящее дерево, разрубив его, это заставило Кеджуро остановиться, а ливень продолжиться, — что непростительно. Это делает меня ничем не лучше демонов, на которых мы охотимся. При более худших обстоятельствах... — в горле встал ком, — ты должен убить меня. Теперь я наконец увидела хоть какие-то эмоции на лице Ренгоку. И он готов был слушать меня. — Найдем укрытие. Дождь не желал останавливаться, бросая нам в спину вспышки молний и раскаты грома. Без труда Кеджуро нашёл нам ночлег в небольшой хижине, пожилой хозяин которой впустил нас. Он обеспечил нам горячую ванную, сухую одежду и чай. Таких добрых и бескорытсных людей я давно не встречала. И под быстрый стук дождя по стеклу окна, мы с Кеджуро устроились в спальне с чашками чая. Нас ждал тяжёлый разговор, который начать занаво было ещё труднее. — Ты решила испытать моё терпение? — Нет! — испуганно ответила я, — Я не знаю, что сказать и с чего начать. — Раньше у нас не было таких проблем, — он с печалью повернул голову в сторону окна, — Я знал, что ты изменишься. Но не думал, что настолько. Я все ещё помню ТЕБЯ. Маленькую и беззащитную девочку, что улыбалась всегда и несмотря ни на что. Она стремилась стать сильнее и отомстить за родных. Она была искренней и тёплой. А теперь, — снова взглянул на меня пустыми глазами, — ты как чистый лист. Пустая, холодная и недосегаемая. Ты стала совсем другой. Я тебя не узнаю. — Прости меня. Прошу, прости, — я в пол поклонилась ему. — И за что ты просишь прощения? Меняться - это нормально... — За всё. За всю боль, что я причинила тебе. Вам. — Поднимись, не хочу говорить с твоей спиной. Я подчинилась. Смотреть на него так тяжело. Его аура всё ещё покрыта “плесенью” — Я могу долго так сидеть. Но сегодня моё терпение особенно чуткое. Я дал тебе время. Рассчитывал, что ты использовала его с пользой. А не занималась самобичиванием и подобием победы, что смогла меня немного разговорить. Начинай. Или катись отсюда. Кёджуро никогда не разговаривал со мной так грубо. Его вежливость и правильность всегда казались основой его личности. Он мог молчать или отшучиваться, но никогда не грубил и не кричал. — Я... Я не знаю с чего начать. Это так тяжело. — Так жаль тебя, — скривился он, — Правда. Ты через столько прошла. И сознательно осталась с этой ношей один на один. Такого героического эгоизма ещё нужно поискать. — Я не герой. Я, должно быть, самый омерзительный истребитель демонов. — Хорошее начало. — Я шла по пути спасения жизней. Я не хотела, чтобы люди умирали, как моя семья. Но.. — В нашей работе бывают жертвы, — успокаивающе сказал Кёджуро, — Особенно новичкам не суждено порой спасти всех. Но это не твоя вина. А демонов. Я понимаю, что тот лес стал самым тяжёлым и тёмным отпечатком за все твои задания. Но не из-за тебя они погибли. — Из-за меня. Ренгоку словно выдохнул с облегчением. Будто я этими словами развеяла всё самое худшее в его голове. — Не ты же их убила в конце концов. — Я. — Каору, — моё имя, сказанное его голосом с такой нежностью и таким трепетом вызвало во мне приступ тошноты. Он был неправ. Я не должна ему врать. Я обязана сказать правду. Ради него. — Я убила жителей Фудзикавагутико. Вырезала две семьи собственными руками. Никто не выжил, даже дети. Раздался гром. И он будто разрубил воздух между нами, как то одинокое дерево. — Это лучшее, что я слышал от тебя, — сказал Кагэ, стоя позади Ренгоку. — И я такой же монстр, как и демоны. Как и тот, кто убил моих родителей и мою Асами. Я замолчала, давая Ренгоку возможность переварить услышанное. Теперь облегчение сменилось чем-то тёмным. Он либо не верил мне, либо полностью разочаровался и возненавидел меня. — На твоём месте я бы не замолкал, — я не узнаю голос Кёджуро, он тяжёлый, стальной, давящий огромным грузом. Я кожей ощутила гнев, исходящий от него. Рука едва не скользнула в сторону катаны, чтобы защищаться. — Они были... Были плохими людьми, — я задрожала всем телом, — То, что они делали и что делали их предки - непростительно. — С чего ты решила? Кёджуро явно искал хоть какое-то оправдание моим действиям. Он все ещё верил в меня. — Ты не помнишь ту ночь? В лесу Дзюкай? Тех людей? Призраков? — Ах, призраков, — сжал он челюсти. — Я вижу их постоянно, — я теряю его, — Всех, кого убила. Они каждую ночь стоят у моей постели и смотрят. Лес пропитан кровью, он вырос на ней. И его жертвы - вечные его пленники. И одна из них поведала мне всю правду этого места. Лес - это ад на земле! — Скажи, что это ложь, — Кёджуро наклонился ко мне, — Скажи, что это лишь игра слов и ты не убивала их. — Я... — Скажи мне это! — Я обещала не лгать тебе! Я убила их! За то, что они поколениями убивали детей и стариков только бы спасти себя. — Не тебе судить их. Ты не закон. Не тебе было это решать. — Кто-то должен был. Иначе они продолжали бы кормить лес душами невинных. — Хочешь сказать после бойни, что ты устроила, та церемония, что они проводили - исчезла? — Да. Они боятся. Я возвращалась туда все эти годы раз за разом. Церемония больше не проводится. — И они больше не убивают? — Убивают. — Тогда что ты изменила? Я не нашлась с ответом. Они прекратили зверства, что устраивали раньше. Но лес продолжает наполняться духами висельников. Делает это Камэ или редкие жители - не имеет значения. — Ничего. Я ничего не изменила. Лишь отомстила за девочку, что убили много лет назад. Ренгоку не знал, что ответить. Его взгляд безумно метался по комнате. Он явно одновременно и верил, и не верил мне. — Ты сумасшедшая. — наконец сказал он, — И никаких призраков нет. Ты сошла с ума после потери родных. Я найду способ помочь тебе и вылечить тебя. — Ты ошибаешься! — Я спасу тебя, Каору... Только он закончил произносить моё имя с жалостью, как ветер раскрыл окно, отчего в комнату ворвались ледяные капли дождя, прогремел гром и взорвалась вспышкой молния. И нас с Ренгоку окружили они. Мои жертвы. Черными силуэтами они заполнили помещение, освещая его белыми глазами и уродливыми улыбками. Они лишь стояли и смотрели. Снова вспыхнула молния, и они исчезли. Медленно Ренгоку поднялся и закрыл окно. Я молчала. Он лишь стоял и смотрел в пелену дождя. Так он и не произнёс ни слова. Просто унёс чашки с нетронутым чаем, а после сел на свой футон и более не шевелился. Я не стала его тревожить. Лишь завернулась в одеяло и отвернулась. Этой ночью призраки больше не приходили. *** Ренгоку не разговаривал со мной. На рассвете мы двинулись дальше в путь. Дни тянулись как годы. Каждый похож на предыдущий. Мы пересекали города, горы, леса, но казалось, что ни на шаг не приблизились к пункту назначения. Ренгоку не давал ответа ни на один мой вопрос. Как бы я не старалась привлечь его к беседе хоть на какую-нибудь тему - безуспешно. Он словно не слышал меня, будто меня не существовало. Я просила ворона передавать мои слова ему, но Кеджуро не реагировал и на это. Я не знала, что делать. Это означало, что я буквально перестала существовать для него? Или он настолько шокирован, что не может заговорить со мной? — Впереди лесистые горы и за ними Камакура, — сказала мне Кику, — Туда вам и нужно. Вас ждёт непростое испытание. — и взмыла вверх, устремляясь далеко вперёд. Солнце будто не достигало деревьев в этих горах. Они чернотой выделялись на горизонте, теряя свои очертания леса. Даже отсюда я видела огни, что метались по деревьям, их можно было бы спутать со светлечками. Но то глаза демонов. И они ждут нас. Мы приблизились к лесу в полдень. Я потеряла счёт дней, сколько мы уже в пути. И вот теперь на подходе к цели я испытывала лишь усталость, но не облегчение. Но Кёджуро словно воспрял духом. С сочным свистом он вынул катану из ножен и ринулся в дебри с сияющей улыбкой на лице. Аура его души горела золотом и огнём ярче, чем когда-либо. Тут же из леса донеслись вопли торжества, что сменились криками боли. Демонов рубила катана Ренгоку, заставляя тех в свирепой ярости метаться с дерева на дерево, окрапляя всё вокруг кровью. Я мчалась за смутным очертанием золотого силуэта Ренгоку, но тот менял свои траекторию и местоположение чрезвычайно быстро - я не поспевала за ним. Сквозь кроны деревьев едва проскальзывал свет, окрашенный в алый и чёрный от крови демонов, что плескала из отрубленных конечностей. Сверху на меня то и дело падали руки, головы, тела и куски плоти. Я в отчаянии звала Кеджуро, но тот не отзывался. Терять его из виду стало всё легче. Он пропадал во тьме, оставляя за собой след из трупов. Шинджуро наказал мне следить за ним, и я не могу подвести его. Воронам сложно здесь ориентироваться и потому они кружили выше деревьев. Помощи от них здесь ждать бесполезно. И я взмыла вверх и схватилась за ветвь ближайшего дерева, и взобралась на неё. Быстрыми рывками, царапаясь о кору и ветки, мне удалось подняться почти до самой кроны дерева. Обзор с этого места ещё хуже из-за густоты листвы леса. Прежде чем я взобралась на мокушку дерева мне на лицо попала капля крови, что стекала с отрубленной демонской головы. Его открытые в ужасе глаза таращились на меня из листвы, а рот застыл в беззвучном крике. Я смахнула её вниз, как назойливого жука, и наконец встретилась лицом с солнечным лучами. Кику и ворон Ренгоку тут же приблизились ко мне. — Найдите Кёджуро! Невзирая ни на что они ринулись вниз. Встав в полный рост, я возвысилась над всем лесом. Солнце медленно клонилось к закату, теряясь в облаках. А впереди, на востоке, растекся океан. Он казался черной массой, продолжением леса. Гнилая и пропитанная злом субстанция. Далеко, почти у самого подножия горы взлетел ворон и раскрыл широко крылья, крича в мою сторону. Они нашли его. Я обнажила свой клинок и спустилась вниз. Пришлось пробираться не только сквозь деревья, но и остатки трупов и их внутренности. Кажется, что здесь промчался дикий зверь, но никак не охотник на демонов. Их тела изуродованы и раздробленны, будто он рвал их голыми руками на части. Наконец мне удалось выбраться из леса. Внизу, на берегу океана расположилась деревня. На окраине которой тенью выросла едва различимая статуя Будды и бамбуковый храм чуть поодаль. Но Кеджуро, как и воронов, нигде не было видно. А след из трупов оборвался. — Нужна помощь? — слишком серьёзно спросил Кагэ, сидя на ветви дерева позади меня. — И что же ты хочешь взамен? — Выросла, но так и не поумнела, — он спустился и встал рядом со мной, — Я здесь только для помощи тебе. Чтобы ты принимала и видела мир таким, какой он есть. Иначе ты давно бы уже погибла. — Может это и к лучшему. Я бы уже воссоединилась с мамой и Асами. — Не тяни время. Хочешь, чтобы твой ненаглядный присоединился к ним раньше? И вправду, о чем я только думаю? Совсем расклеилась за последние дни. Ничтожество. — Помоги мне. Кагэ указал на север, к скалам, что были похожи на уродливый высеченный город. Их обрямляло чёрное облако смерти. — Гробница древних самураев. Там правит смерть, но не жизнь. Она - ягура, и она священна. Ты должна очистить её и Камакура. Кагэ слился с тьмой леса. А я взялась за катану покрепче и ринулась вниз. Кто бы или что бы там не обитало - я обязана спасти Ренгоку. Чем ближе я спускалась, тем явнее различала огромные отверстия и коридоры внутри скалы. Внутри меня ждёт отнюдь не тьма, а сама смерть. Бросив взгляд на последний луч солнца я проникла внутрь гробницы. И воздух здесь наполнил мои легкие чем-то липким, стягивая их. Чувства притупились, все звуки словно померкли. Показалось, что я нахожусь под толщей воды. — Кёджуро! — позвать его по имени оказалось невероятно тяжело. Будто рот сшит, а в горло залили вязкий суп. Позади послышались шаги, но обернувшись я никого не обнаружила. Теперь шаги впереди - и снова никого. В миг меня будто окружила толпа людей, топот оглушил меня, но ни души рядом не было. Или наоборот только души здесь и обитают. Всё стихло. И я продолжила передвигаться. За каждым поворотом меня ждала тень, что исчезала, стоило мне приблизиться. — Кёджуро! Позвала я снова и теперь ответ был. Шёпот, что проник в голову. Десятки людей что-то говорили прямо в мозг, но я не понимала что они хотели. Меня отбросило к стене, голова раскалывалась от шума, что стих так же быстро, как и начался. Я подняла глаза. Меня окружали духи покоившихся здесь самураев. Их черные тела, что трепетали как листья на ветру, окружили меня. Пустые глазницы пялились сверху вниз, а дыры вместо рта издавали тот мерзкий шепот, только совсем тихо. Медленно я выпрямилась. И заметила, что позади них стояли призраки моих жертв. В сравнении с древними душами, они больше похожи на ласкуты тумана. — Очисти... Очисти... Очисти... До меня наконец донеслись обрывки того, что они мне шептали. Призраки жителей Фудзикавагутико присоединились и шептали белыми уродливыми улыбками мольбы об очищении. — Каору! — закричала Кику, что вылетела откуда-то извне и рассеяла своим крылом духов, присев на мои ладони, — Он просто чудовище! Помоги Ренгоку! Движимая шёпотом душ, что били по спине пронзительными взглядами я бежала за Кику по песчаным коридорам, чьи стены носили память древних времен. В самой глубине скалы таился скрытый туннель, что вёл в священный зал. Он весь облит запахом свежей крови. И в центре восседал на камне монстр с алой аурой. А у его ног сидел на коленях Ренгоку и кланялся тому в пол. — Какого?.. — только и смогла сказать я, как некто поднялся на ноги. Его лик скрыт белой маской лишь с отверстиями для глаз. Вдоль стен зажглись факелы, а проход позади меня перекрыли демоны. — Ты дочь Фудзи, — мерзким гортанным голосом заговорил он, — Я слышал об эксперименте Дитя, но не знал, что он увенчался успехом. — Что ты говоришь? — напряглась я ещё сильнее, — Покажись! Эксперимент? Дитя? Он о зверствах, что творит Доума? — Моё лицо тебе не знакомо, — он потянулся снять маску, — однако совсем скоро я займу место Третьей Молодой Луны. И имя мне... — Нет у тебя имени. — как гром прозвучали слова Кёджуро, который поднялся с колен и уже принял стойку Девятой каты для атаки. Маска с треском разбилась о пол. Демоны упали ниц позади меня. Я успела лишь рассмотреть странную выженную метку в глазах демона, что стоял предо мной, как его лицо как лист бумаги отделилось от головы и с мерзким хлюпаньем упало на осколки маски. Демон медленно опустил голову к Ренгоку, что сидел перед ним с окровавленным мечом. Тот рванул вперёд и одним лёгким движением отрубил голову монстра. Она отскочил и упала прямиком мне в руки. Выжженный символ означал “слуга”. Демоны с яростными криками бросились к Ренгоку. Без малейшего труда он их порубил на части, стараясь причинить как можно больше боли. Голова чудовища медленно растаяла в моих руках. Стены, потолок и пол целиком политы кровью демонов. — Я всё сделал. — Кеджуро впритык подошёл ко мне, его глаза сияли странным детским азартом, — Я всё исправил. Идём! Я настолько была обескуражена происходящим, что даже не сразу поняла, что он снова говорит со мной. Я бежала вслед за ним прочь из ягуры. А в коридорах выстроились мёртвые самураи, что склонили головы в знак благодарности. — Постой, Ренгоку! Что там произошло? Давай поговорим! — Ещё рано! Мы должны спасти тебя! — Но я не больна! Ты меня не слушаешь! Злиться было бесполезно. Ренгоку продолжал бежать в сторону храма и статуи Будды. Солнце уже село. — Ты должна замолить грехи! Перед Буддой и своими родными. Поклонись Будде. И иди в храм. Я буду ждать тебя на пирсе гавани. — и ушёл к океану. Злость захватила меня сполна. Осталось так много недоговорённостей и столько ошибок, что сил уже просто не было. Однако сам Кеджуро четыре года жил с этим и держался намного лучше меня. Мне стоит сделать так, как он просит. — Пора бы тебе познакомиться с богом один на один! — Кагэ восседал на колене статуи Будды, — Он давно ждёт тебя! — Слезь оттуда. Это богохульство. Кагэ прыгнул в сторону и оказался на ступенях, ведущих к храму. Он протянул ко мне руку: — Я всегда буду рядом. Наши пальцы переплелись и мы вместе нога в ногу поднялись на вершину к храму. Перед входом я оглянулась вниз. Гавань пустовала за исключением пирса, где ждал меня одинокий огонёк. Кагэ отворил предо мной двери. Внутри пахло цветами и маслами. Я прошла к золотой статуе Будды, что возвышалась в центре зала. Присела на колени, отложила катану и сделала глубокий вдох. С грохотом захлопнулись двери, а после и ставни всех окон. Храм погрузился во тьму. Это даже вызвало во мне лёгкий смех. — Мы никогда с тобой не общались, — наконец заговорила я, — Надеюсь, что моих родных ты бережёшь. Я знаю, что они следят за мной. Вряд ли они мной гордятся... — Гордятся. Услышала я тяжёлый женский голос, что рассеивался эхом, становясь детским лепетом. — Мама? — я вскочила и оглянулась. В этой непроглядной тьме я была не одна, — Я столько всего натворила, мама, прошу, прости меня! — сдерживать эмоции перестало быть возможным. Вся усталость и весь стыд вырываются наружу, — Я не смогла вас защитить! И он убил вас! Мама, Асами! Я не заслуживаю жить, пока вы продолжаете тонуть в страхе и гневе! Слёзы застилают глаза, и я хватаю свою обнаженную катану, уткнув её кончик в свой живот. — Я окраплю свою грехи кровью! Пусть сам Будда судит! — Постой. На нос ко мне присела белая бабочка, с крыльев которой падала сияющая пыльца. Она взлетела и устремилась вперёд, к выходу из храма. — Нет! — я в ужасе протянула руку вперёд, боясь, что она сейчас улетит и я её больше никогда не увижу. Бабочка взорвалась смерчем искрящейся пыльцы, что рассеялся, оставив на своём месте женщину в белых одеждах с ребёнком на руках. В этой непроглядной тьме они были ярче звёзд. — Не торопись к нам. — Мамочка... — я бросилась к ней, рыдая во всё горло. Она приняла меня в свои тёплые и такие родные объятия. Показалось, что весь мир исчез и прошлое слилось с будущим оставив место лишь этому мгновению. — Я так скучала, мама... Асами.. — малышка тянула ко мне свои крошечные ручки и я с трепетом поцеловала её в лоб, — Простите, что меня не было рядом.. Что отец вас.. Он... — рыдания мешали говорить, дышать стало ещё сложнее и я просто обмякла в маминых руках. Она нежно гладила меня по волосам, а Асами трогала за щеки, стирая слезы. — Ты ещё сможешь всё исправить. — Но как? — громко шмыгнула носом я, — Вас к жизни я не верну. — Ты освободишь душу отца. И тем самым спасешь нас всех. Мама погладила меня по щеке и я взглянула в её глаза. Такие живые и такие красивые. — Я забираю твои грехи. И ставни окон, и дверь храма распахнулись, запуская внутрь порыв ветра и лунный свет. Нас окружили мёртвые жители деревни Фудзикавагутико. Их улыбки и глаза померкли пред сиянием душ мамы и Асами. Мама отсранила меня от себя, нежно поцеловала в лоб и протянула ко мне Асами. Я приняла её на руки и та прижалась к моей груди. Мертвецы окружили маму и каждый приложил свою ладонь к её плечам и спине. — Нет, мама, не надо! — Тише, а то Асами проснётся. — Я не хочу, чтобы ты страдала. Верни их мне. Я буду нести это бремя. — Я - твой бог. Асами - твой судья. И мы тебя освобождаем. Один из духов приблизился ко мне и забрал спящую Асами из моих рук. — Нет.. Не надо... — но сил управлять своим телом у меня не было. Им упрявляла мама. — Мы всегда рядом, Каору. У тебя есть цель и есть предназначение. Есть люди, которые живут ради тебя и ради которых живёшь ты. Не ищи смерти, она для тебя недосягаема, не тебе решать когда ей прийти за тобой. Живи. Люби. Радуйся. Мы всегда рядом с тобой. Ты свободна. Они исчезли, словно их и не было. Кагэ стоял на первой ступеньке и тянул ко мне руку. Я подняла катану и со слезами бросилась к нему. — Этого и я ждал. Твоего расцвета. Ты ещё не знаешь этого, но твой цветок внутри тебя наконец расцветает. — И снова ты не дашь конкретного ответа? — я вытерла слезы. — Не-а! Так же не интересно! Ты должна сама всё понять. А теперь иди. Он ждёт тебя. Кагэ слился с моей тенью. А я сбежала вниз по ступеням и прошла к гавани. Пирс омывали спокойные волны океана, который теперь голубым свечением отражал лунные лучи. Ренгоку глядел вперёд, словно хотел увидеть что-то из-за горизонта. Я встала рядом с ним. Хотелось обнять и его. Отдать ему часть той благодати, что я ощутила при объятии с мамой. — Ты дорога мне, — сказал он, посмотрев на меня, — И я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Скажи, тебе лучше? — Да. Намного. Я видела... — Знаю. Я знаю, кого ты видела. Бога. Будду. Он приходит в разных обличиях. — Нет, это был не Будда. — Что ж, я уверен, что этот кто-то был такой же силы и добра, что и он. — Кеджуро достал из кармана потрепанный плетеный браслет с камнем и надел его на свое запястье. — Да. Только и смогла сказать я. Показалось, что я выплакала уже все слезы, но тут подступили ещё. И Ренгоку прижал меня к себе. И жар его тела обхватил всю меня. — Я всегда рядом. И ты будь рядом со мной. — Обещаю. Пустынная гавань наполнилась моим плачем, что сливался с шумом прибоя. И она впитала и растворила всё горе и боль, что выливались из нас с Кеджуро. Небо тронул рассвет. И розовые лучи окрапили океан, выстроив дорожку до пирса. — Можем возвращаться домой. — потянул меня за собой Ренгоку. — Да! Только расскажи, почему ты стоял на коленях перед демоном? — Когда такое было!? — В гробнице ягура! — Не стоял! — Нет, стоял! Расскажи, что вообще произошло? И что там было? — Вот через четыре года и узнаешь! — Эй! Так не честно! *** — Она убила моего любимого слугу! — распластался на деревянном полу Вторая Молодая Луна. — У тебя их хоть отбавляй. Надоел уже ныть. — ответил презрительно демон с синим рисунком на теле и розовыми волосами. — Но этот был самым верным! Даже собрал вокруг себя своих преспешников. — Ну так спас бы его. — Нельзя вмешиваться! Строго настрого запрещено! Иначе эксперимент может сорваться! — Дурость эксперименты твои. — Ты считаешь я зря позволил их ему, Аказа? — вырос перед ними мужчина в белой шляпе. Оба демона тут же упали на колени. — Никак нет, господин! Я лишь хотел, чтобы он замолчал! — Понимаю, Доума бывает чересчур амбициозным. Однако, только благодаря ему появилась надежда создать голубую паучью лилию внутри человеческой крови. Ребёнок Фудзи может стать нашим спасением от солнечных лучей. Ведь она Дитя яда и крови. Пусть растёт и развивается. Не даром люди говорят - чем дольше вино настаивается, тем слаще оно становится! — Да, господин Мудзан!