Многоликая нимфа Дол Блатанны

Морен проводила взглядом убегающих солдат, скривив маленькие губы. Она стояла, подперев бок рукой, правая нога возвышалась на крупном камне. Одетая в хлопковую рубаху с оборками, что была нараспашку почти до солнечного сплетения. Бедра обхватывали короткие шорты из плотного льна. На правой ноге была повязана бордовая шёлковая лента. — К…Курва! Ведьма! — Доносились уже издали крики вояк, которые неслись в сторону каэдвенского лагеря. — Сожжут тебя… Как Глевиссег! «Только кретинов, кричащих, что я ведьма налево и направо, не хватало. Надеюсь, им никто не поверит.» — Думала девушка, беспокойно вглядываясь во мглу. Она чувствовала сильную магию, которая пропитала весь местный воздух. Эта сила пульсировала и призрачным куполом навалилась на весь лагерь и близлежащие окрестности. Только на западе небо озаряло огненное марево, словно там горели десятки кострищ. По земле прошла волна чистой энергии. Морен пошатнулась и вскинула руки, чтобы удержать равновесие. — A d’yeabl aep arse! — Грязно выругалась чародейка. — Что там творится? К тому моменту на улице собрались все обитательницы борделя. Они стояли и заворожённо смотрели в небо. Из толпы доносились испуганные охи и причитания, кто-то заплакал навзрыд. — Святая Мелитэле! Я уверовала. Спаси душу грешную мою… — Это конец света! — Ибо наступит век Меча и Топора, век Волчьей Пурги. Придет Час Белого Хлада и Белого Света. Час Безумия и Час Презрения, Tedd Deireadh. Час Конца. Все в ужасе повернули головы. Там стояла Эби. С пустым взглядом она чеканила слова, как будто просыпалась и засыпала с ними на устах всё это время. Её каштановые волосы развевались под гнетом ветра, который невесть откуда поднялся. Пряди лезли в глаза, липли к губам, но она этого не замечала. — Мир умрет, погруженный во мрак, и возродится вместе с новым солнцем. — Она вскинула руки к небу, говорила очень громко, переходя на крик. — Воспрянет он из Старшей Крови, из Hen Ichaer, из зерна засеянного. Зерна, кое не прорастет, не проклюнется, но возгорится пламенем. Вначале изойдет земля кровью Aen Seidhe. Кровью Эльфов… Эби схватилась за голову и начала неистово кричать. Упала на колени, её била мелкая дрожь. Никто не спешил к ней подходить. Все застыли, словно восковые фигуры. С открытыми ртами, как у рыб, выброшенных на берег. Одна из девушек зажмурилась и закрыла уши. — Да заткните вы её наконец! Морен опомнилась и подбежала к Эби, присела и приобняла её. — Cáelm, — шептала она на ухо так, чтобы их никто не слышал. Нежно гладила её по голове — так мать успокаивает своё дитя. Голос был приятным и текучим. Казалось, он эхом отражается от всего мира. — Cáelm, luned. Эби приоткрыла глаза. Она увидела перед собой эльфийку с самыми грустными глазами. Серые радужки быстро скрылись под ресницами. Цвет пепла. Волосы спадали грубо стриженными прядями, закручиваясь на концах. Цвет серебра.Пахло аиром. Эби перестала кричать, обмякла, положив голову на плечо девушки. Её лицо не выражало ничего. — Заберите её и уложите в шатре, — скомандовала хозяйка борделя. — Аккуратнее-аккуратнее. Ты бери за руки, а ты за ноги. Всё, поднимайте. Бедная девочка! Кажется, она сошла с ума… — Хозяйка борделя выглядела так будто сейчас расплачется, но спустя минуту от этого не осталось и следа. — Ну, чего расселись? Даже если это конец света, вам ещё в аду трахаться! — Она утробно рассмеялась. «Пророчество Итлины из уст шлюхи. Это точно час конца», — размышляла Морен, на её лице появилась мелкая усмешка, которая тут же исчезла. «Скорее всего это из-за моего заклинания, стирающего память. Если что-то ушло, что-нибудь придёт — закон равновесия. И что-то мне подсказывает, что это затмение тоже повлияло. Воздух кипит магией. Надо поговорить с Ней» Она посмотрела вслед девушкам, которые скрылись за тканью шатра. Закусив губу чародейка дотронулась до кулона. Он был похож на багровую слезу, которая стекала с шеи. Холодный. Холодный как слеза, стекающая по щеке Морен. На секунду всем показалось, что возле шатра на протоптанной траве сидит эльфийка. С самыми грустными глазами, из которых текут слезы.

***

Она пробиралась глубоко в лес. Медленно, вымеряя каждый шаг, прислушиваясь к шуму листвы. Ветки шиповника больно врезались в голые ноги, царапали руки. Она раздвигала непослушные кусты один за другим, осматриваясь по сторонам. Всё ещё было жарко. Очень. Заросли вереска путали ступни. Пахла душица. Солнце проливало свой свет сквозь кроны ясеней и ольх, как через решето. Солнце? Девушка подняла голову. Затмение исчезло, однако в стороне каэдвенского лагеря всё ещё бушевала мгла. То и дело она извергала из себя искры и… Молнии? — Новое солнце, значит. — Повторила она фразу из пророчества Итлины и нахмурилась своим мыслям. Морен озиралась по сторонам. То и дело резко поворачивалась, встав в боевую стойку, но никого не было. Показалась опушка. Ветер крепчал — трогал макушки деревьев, пригибал траву к земле. Потное тело обдало приятной прохладой. К тому моменту как чародейка выбралась из рощи, на ней был уже с десяток мелких ссадин. Больно ныла царапина на скуле, оставленная колючкой шиповника так, что мелкая капля крови показалась и тут же свернулась на солнце. — Должно быть где-то тут, — подметила чародейка, внимательно высматривая что-то вдалеке. Она вставала на носки сапог, прикладывала руку к глазам, чтобы солнце не слепило взгляд. — Факт! — кивнула она, затем облегченно вздохнула. Послышался треск. В груди неприятно кольнуло. Это был страх. Морен быстро обернулась. Внимательно осмотрела заросли за спиной, каждую ветку и куст. Сердцебиение усилилось. Она боялась пошевелиться. Мышцы неприятно напряглись. — Выходи, мать твою, волколак! — Крикнула она деревьям. В ответ последовала лишь тишина. — Волколаки по ночам ходят — девушка накрыла лицо рукой. А вот «белки» — днём, — скривила она губы. — Разоралась одна в лесу, совсем уже нервы сдают. Она хмыкнула недовольная собой. Всё ещё смотрела в сторону деревьев, не решаясь двинуться дальше. Словно если она начнёт движение, то и всё вокруг последует за ней. Но и вечность стоять было роскошью. Она вышла на опушку. Возле поваленного клёна стояли три приспособления — они были похожи на большие, около метра в высоту, подзорные трубы. Стояли они на триногах, врытых в землю, чтобы не снесло ветром. На каждой такой «трубе» были выгроверованы руны, а сами они были сделаны из сплава драгоценных металлов. Некоторые говорят, что туда входит даже метеоритная сталь. На верхушке каждого был закреплён алмаз идеальной огранки. Чуть ниже на тонкой трубке закреплена толстая линза так, чтобы выдаваться вперёд и быть почти на одном уровне с алмазом. Стояли они в форме треугольника. Морен подошла к самой ближней трубе и чертыхнулась. Алмаз был весь в высохших разводах от дождевой воды — для того чтобы пользоваться мегаскопом алмазы должны быть вычищены. «Хорошо, что они вообще ещё здесь» — Её лицо не разгладилось, оставалось хмурым и напряжённым. Она вытащила маленькую фляжку, которая находилась в пустом кармашке тонкого кожаного пояска. Она схватила его в спешке перед дорогой. — Вот чёрт! Никакого тряпья с собой нет. — Она сокрушенно посмотрела на свою блузу, взяла край и обдала самогоном из фляги. Начала обтирать кристаллы. — Парфюм, от которого окажется в восторге каждый кмет и вояка. Шлюхам надо взять на вооружение. — Она немного повеселела. Хоть и предстояла паршивая беседа. После того как камни были начищены, Морен ещё какое-то время собиралась с мыслями и пыталась унять мелкую дрожь в руках. Вечерело. Жара спадала, на смену приходил холодный ветер, который смахивал полуденный зной. — Надо уже начинать, если я хочу выбраться отсюда до темноты, — она дотронулась до кулона в виде багровой слезы и решительно произнесла заклинание. Вспышка. Ещё одна. Один цвет сменяется другим: синий, зелёный, красный. Шипение. — Caedmill, Acoraceae. Siarad, essea gwrando. — Небрежно бросила эльфка, изображение которой появилось между труб мегаскопа. Она похлопала волан своего алого платья, убрала несуществующую пылинку. — Caedmill, Enid an Gleanna, — Морен слегка поклонилась. Уголки губ скривились. Девушка в мегаскопе коротко кивнула. Она сидела на массивном кресле выточенном из дерева. Оно больше напоминало трон. Спинка была украшена выточкой в форме растительных мотивов. Виднелись вкрапления драгоценных камней там, где у узоров предполагались листья или бутоны. Правая рука подпирала подбородок, левая нетерпеливо стучала по подлокотнику. — Nid wyf yn gallu cael ei ddefnyddio i eich ymddangosiad bodau dynol. [Никак не могу привыкнуть к твоему человеческому облику] — Подметила эльфка, перебросив ногу на ногу. Её длинные волосы цвета тёмного золота волнительно заколыхались. — Y tro hwn, mae'n bron yn replica o fy wyneb. Dim ond dynol clustiau. [Надо же, на этот раз почти копия моего лица, только уши человеческие.] — Она хищно прищурилась. — Fy atgoffa pwy ydych chi nawr? [Напомни, кто ты теперь?] — Butain. [Шлюха] Францеска Финдабаир нахмурила брови и громко цокнула языком. — Yn wir, mae'n anodd i ddod i arfer rhywbeth sydd yn newid mor aml [Действительно, сложно привыкнуть к тому, что так часто меняется] — Морен вымученно улыбнулась. Она сидела на стволе поваленного клёна и теребила в руках свой кулон. — Eithaf. [Довольно] — Голос её был строгим, а брови всё ещё нахмуренными. — Dywedwch wrthyf pam rydych yn galw i mi yma [Говори, для чего ты меня вызвала]. — Она пристально смотрела на собеседницу. Это был в прямом смысле взгляд сверху в низ, потому что Морен сидела на стволе и ей приходилось задирать голову. Но даже если бы Морен и Францеска стояли на равных, ничего бы не изменилось. Это был бы взгляд сверху в низ. — Всё, у меня язык отваливается — отвыкла я от старшей речи. Уже. — Она выделила последнее слово. — Не знаю как в Дол Блатанна, но у нас здесь гасло солнце. Вы знаете что-нибудь об этом? — Морен скопировала позу собеседницы, закинув ногу на ногу. — Удивительно, но для нас с тобой светит одно солнце. Правда по-разному. Точно так же как мы сейчас обе сидим на дереве. — Она похлопала своё роскошное кресло по подлокотнику и улыбнулась. Морен косо посмотрела на поваленный ствол клёна, который служил ей седалищем. Помолчали. — Кое-что мне правда известно. — Францеска изучала свой маникюр. — По идее ты должна была доложить мне эту информацию, так как она непосредственно связана с твоей миссией. — Она перевела холодный взгляд на девушку. У Морен пробежали мурашки по затылку — А именно следить за каэдвенским лагерем и Хенсельтом. Но ты у нас хорошая актриса, — эльфка хищно улыбнулась. — Видимо увлеклась своей ролью. Кожа Морен стала ещё бледнее, хотя казалось бы это невозможно. К горлу подступил ком. Хотелось расплакаться. — Ну что, Аирэсиэль Гвендолен, Многоликая нимфа Дол Блатанны. Каково сейчас твоё имя? — интонация Францески были издевательски напыщенной. — Морен. Эльфка задумчиво хмыкнула, повернула голову в сторону окна, которое было по правую руку от неё. — У владычицы Брокилона, Эитнэ, была дочь. Её звали Моренн. Шлюха с именем мёртвой наследницы Брокилона и лицом повелительницы Дол Блатанна. У тебя есть чувство юмора. — Довольно. — На этот раз её прервала Морен. — Просто скажи что случилось. — Её голова была опущена, а слова сказаны сквозь зубы. Она не хотела видеть это лицо. То лицо, которое каждый день смотрело на неё в отражении. — Знаешь Сабрину Глевиссег? Когда Хенсельт велел сжечь её на костре, она наложила на него проклятье. При чём очень мощное, как ты могла заметить. Я не знаю, почему оно подействовало только сейчас, но сомнений нет. — Францеска сложила руки в замок и положила поверх своё красивое лицо. — Так что тебе следует внимательно следить за обстановкой. Ещё хотелось, чтобы ты приглядела как дела у братьев наших меньших. Поэтому поменяй лицо, скоя’таэли знают как я выгляжу. Это понятно? — Её голос не терпел отказа. — Yea, Enid. [Да, Маргаритка] — Голос девушки стал совсем тихий. Глаза прятались за ресницами. Руки сжаты в кулачки и прижаты к бёдрам. Всё тело как один большой спазм. — Lawn, peidiwch ae gadael aen mi lawr, Acoraceae. Va faill. [Хорошо, не подведи меня, Аирэсиэль. Прощай.] — Aros, Enid. Yn ystod y eclipse, un o'r merched yn sydyn dechreuodd i ddarllen Itlina broffwydoliaeth.Ydych chi yn credu hynny? Beth mae hyn yn ei olygu? [Стой, Маргаритка. Во время затмения, одна из девушек начала внезапно читать пророчество Итлины. Ты веришь в это? Что это может значить?] Францеска лишь устало прикрыла веки и прислонилась затылком к спинке кресла. Изображение между труб исчезло. Осталась легкая синеватая дымка, которая медленно таяла до ближайшего порыва ветра. Морен сидела с отсутствующим взглядом, подперев голову рукой, локоть упирался в правое бедро. Левая нога была вытянута, она крутила ступней то вправо, то влево, упираясь каблуком сапога в землю. Шею резанул холод металла. — Попробуй хоть пальцем пошевелить и я вскрою тебе глотку. — Голос незнакомца был подстать его оружию — такой же стальной, бритвенно острый, всегда режущий по самому больному. Эти слова привели Морен в чувства. Словно исчезла с глаз дурманящая пелена, сменяясь на… Страх. Волна страха прокотилась от макушки до самых пяток и обратно. Она застыла на месте, боясь даже моргнуть, боясь проглотить слюну. Казалось, всё исчезло. И с чародейкой остались лишь её сбивчивое дыхание, идеально лежащее по шее закругленное острие меча и голос. Она сидела с широко раскрытыми глазами, губы были приоткрыты. Со лба скатилась капля пота. — Gadewch i ' jyst lladd, Iorweth! [Давай просто убьём её, Иорвет] — Neen, dyw hi ddim yn dh’oine cyffredin. Mae angen i ni gael gwybod beth oedd yn ei wneud yma. [Нет, она не обычный человек. Нужно узнать, что она тут делала.] — Iorweth yn iawn. Mae'n rhy rhyfedd. [Иорвет прав. Всё это слишком странно выглядит.] — Glymu ei dwylo. [Свяжите ей руки] — Незнакомец со стальным голосом на секунду задумался и добавил. — Ac mae fy bysedd hefyd. [И пальцы тоже.] Меч исчез с шеи Морен и она судорожно проглотила ком слюней. Кто-то подошёл и заломил руки чародейки за спину. Она попыталась подавить крик боли, вышло какое-то сдавленное мычание. Запястья обвила шершавая веревка. Кто-то грубо сложил её ладони в замок и со всей силы затянул узел. Она взвыла. Со спины послышались смешки. — Что я вижу — знаменитые белки пощадили человека? Скоя’таэли опешили. Некоторые даже приоткрыли рты в немом вопросе. Повисла тишина. На них, вымученно улыбаясь, смотрела Францеска Финдабаир с человеческими ушами.

***

Морен очнулась резко и с выдохом, словно проснулась от кошмара. Первое, что она увидела это волосы, которые меньше чем наполовину длины лежали на земле. Это были её волосы. Она висела, подвешенная за ноги к дереву. Голова раскалывалась. Вопрос лишь в том — от чего? От того что её вчера огрели по голове чем-то тяжёлым или от того, что она уже долгое время была в положении вверх ногами. Девушка уже практически не чувствовала рук, которые всё ещё были связаны за спиной. — An’badraigh aen cuach! — выругалась чародейка себе под нос. — Во что же я вляпалась, мать твою! Так и помереть можно, если буду здесь и дальше висеть. Почему нельзя было просто уйти после разговора? Зачем было там сидеть, a d’yeabl aep arse! Поиметая Францеска со всей своей Дол Блатанной! — Морен была в отчаянии. Даже если бы она могла шевелить руками, ей едва бы хватило сил для заклинания, она потратила слишком много энергии вчера. Уже рассвело. Ветер щекотал щёки, гнул макушки деревьев. Было даже прохладно, по сравнению со вчерашней жарой. Небо затянули серые тучи. Послышался шелест. Морен повернула голову на звук и впервые увидела его. Первым делом бросался в глаза карминовый платок, который закрывал правый глаз, а вместе с ним чуть ли не треть лица. Затем внимание приковывал фиолетово-бордовый шрам, который показывался из-под платка и доходил до верхней губы, слегка рассекая её. — Очнулась. — Не вопрос, лишь констатация факта. — Я могу это легко исправить, если ты не будешь отвечать на мои вопросы. Он присел возле неё. Взгляд ядовито-зелёного глаза гулял по её лицу. Затем он положил большой палец ей на губу и начал небрежно водить им, иногда проникая прямо в рот. Красивое лицо чародейки искажалось в гримасах под напором руки эльфа. — Интересно, — задумчиво обронил он. — Что бы стоило сделать с этим ртом, за то как его обладательница поступила со скоя’таэлями? Засунуть целиком саблю? Залить расплавленное железо? Или может быть срезать ножом каждую губу? Глаза Морен были широко раскрыты, перед ней сидел сам Иорвет. «Какого чёрта он вообще жив?» Её лицо было красное от приливающей крови, брови нахмурены, на лбу вспухла вена. Она укусила его за палец. Послышался звук смачного шлепка. Он был такой силы, что Морен отлетела и начала раскачиваться туда-сюда. В глазах заплясали искры, навернулись слезы. Щека горела, как будто к ней только что приложили раскалённый утюг. Он намотал её волосы на кулак и рванул на себя. Больно. Очень. Она вскрикнула. Лицо чародейки оказалось прямо перед ним. Иорвет смотрел на неё сверху вниз. Такой же взгляд полный презрения как у Францески. Почему все они… — Не стоит пытаться строить из себя что-то. Ты не в том положении. А теперь говори, почему у тебя её лицо и что ты делала в лесу возле этого магического устройства. Он сделал еще один поворот кистью руки, последовала волна боли. Морен показалось, что она слышит треск собственных волос. Она молчала. Её зрачки в распахнутых глазах дёргались туда-сюда. — Мы можем пробыть здесь хоть до вечера, но ты к тому моменту, скорее всего, уже умрёшь от кровоизлияния в мозг. — Его голос бы холоднее чем снег в час вечной пурги. Она невольно заскулила. — Перережь эту чёртову веревку и я всё скажу. — Разумно с твоей стороны, dh’oine. — Он еле заметно усмехнулся и одним изящным движением перерубил веревку. Морен повалилась, ударившись плечом и правой скулой о землю. Ноги и руки у неё всё еще были связаны. Девушка толком не могла пошевелиться. — Ублюдок. — Выдавила она, выплёвывая землю. — Я слушаю. — Эльф сложил руки на груди и внимательно смотрел сверху вниз. — Моё лицо это правда иллюзия, — Начала она. Её голос был тихим. — Поэтому твои травмы относительно Францески меня не касаются! — Она смотрела на него из-под нахмуренных бровей. Её глаза горели ненавистью. — Я работаю на ложу чародеек. Так, шестёрка. Шпионила за каэдвенским лагерем, потому что магессам надобно… — Ну, и что дальше? An’badraigh aen cuach! Отключилась. Иорвет отвернулся и прикрыл глаза, когда он вновь посмотрел на чародейку, то задумчиво хмыкнул. Перед ним лежала эльфка с серебряными волосами.