Глава 3. Тёплый приём.

Королю было не так важно возможное начало мятежа. Он за спинами всех вёл какую-то свою игру. Восстания начинались уже не только в долине. Конечно посылались отряды на их усмирение, но народ перестал боятся королевской силы. Пока Финли делал чай, Саша решила осмотреть дом. — А что у вас в этой комнате? Почему написано не входить? — Это личное, там нет особо ничего интересного. Но не буду злится, если вы туда пройдёте. Но лучше пойдём попьём чайку. Фин налил всем кипячёную воду и положил в каждую кружку по ветке. — Эм, вы разве не хотели заварить чай, а не прокипятить воду? — спросила Саша. — Это чай по маминому рецепту. Сам незнаю, чем он от обычной кипячёной воды отличается, кроме плавающей веточки. — А откуда у вас такой просторный дом? — У меня раньше была семья, пока от меня не ушла жена с двумя детьми. Я работал чем-то вроде оружейного мастера, на чём хорошенько нажился, а позже переехал в ньютопию, и занялся разработкой полезных вещей для армии Ньютопии. У меня было много проектов, величайшим из которых я считаю «Воздушный флот». У Ньютопии был довольно солидный морской флот, но применить его было почти негде. Я предложил лично королю проект по поднятию кораблей в воздух. Но проект оказался труднореализуемым, и тогда я предложил что-то болен простое, например «Шары смерти». (Это было что-то вроде воздушных шаров из мира людей, с которых должны были сбрасываттся бомбы прямо на головы врагов.) Однако вскоре королю попался один учённый, который пообещал королю проект «Железной армии», основанный на древних находках, и тогда меня сместили с должности. Моя жена очень растроилась из-за этого и ушла. Вскоре и мне самому пришлось переехать обратно в Фрогтаун, где я и живу по сей день. Теперь я просто ремонтирую проезжающие мимо повозки, собираю диковинные штуки, и порой что-то мастерю. Вдруг послышался какой-то шум снаружи. — Так, опять соседские дети балуются. Пойду проучу их, — сказал Фин. Саша всё еще очень хотела глянуть, что в той комнате. К счастью, сам хозяин дома разрешил туда зайти. Та комната была полна всякого хлама. Вслед за Сашей туда пошли и остальные. Там было много диковинных вещей, от страных аксессуаров, до самодельного орудия, вроде топоромёта. — Так, я же вас просил не заходить сюда. Но ладно. Здесь я храню всякий хлам, который жалко выбрасывать. Можете взять по одной вещи. Все члены банды стали искать что-то стоящее для себя. Хана взяла старую гитару. — Эта гитара принадлежала моему сыну. Он так на ней и не научился играть. Как и я впрочем. Гром нашёл боевой двуручный топор. — Что, Гром. В первый раз видишь боевой топор? , — надсмехаясь сказала Саша. Это тебе не простой топор. Это любимый топор моего отца Лотара. А ему он достался от его отца Логдара. А ему от… — Вы влюблёная пара, — спросил Финли у Бреддок у Перси, — тогда вам может приглянутся эти кулончики в форме сердца. Я хотел один такой дать моей первой любви, но она мне отказала. Саша долго искала что-то для себя. Но наткнулась на рукоять от меча. — Что это и зачем, — недоумевая спросила Саша, — Это оружие? И как им это, во врагов тыкать. — Дай я тебе покажу. Финли взял рукоятку, нажал какую-то кнопку, и резко отдёрнул руку в сторону. Из рукоятки выдвинулось лезвие, которое быстро подожглось. — ЭТО ОГНЕННЫЙ МЕЧ??? Я ХОЧУ ЕГО. — Вообще штука довольно бестолковая. Ненамного полезнее обычного меча, и при этом требующий топлива для горения. Мне удалось сделать расход минималтным, и при полной заправке он держится час-полтора. Я тебе дам в придачу 4 банки с горючей смесью. Остальное будешь покупать. — Вот здорово. Интересно, что бы взял Грайм… Стоп, грайм. Где он??? Саша стала кричать на весь дом. — ГРАЙМ!!! ГРАЙМ!!! Он отозвался. — Мне ничего не нужно, но если хочешь, возьми себе что-нибудь еще за меня. Финли, у тебя есть еще какая-нибудь красивая и опасная игрушка? Финли почесал круглый шишковатый затылок. — Я так даже и не упомню, — признался он, — здесь полно всякого хлама. Может, завалялся ножик какой… сейчас. Жаб покружил по комнате, хмурясь и потирая подбородок. Он открывал ящички и шкатулки, раскапывал горы хлама, что-то ворчал под нос. Визгливо тренькнула гитара: Грайм поморщился и обернулся на звук — Перси с видом знатока крутил в руках старый инструмент, а Хана чуть усмехалась и на пробу пощипывала разлаженные струны. Финли победоносно воздел над головой изящный длинноклинковый стилет. Грайм привычно проверил баланс оружия на пальце, огладил резную рукоять из какой-то желтоватой кости, инкрустированной гладко отполированными полудрагоценными камешками. Дорогая игрушка. — Я его жене сделал, — отчего-то смущенно признался Финли. — Он ей нравился, но она, видимо, его забыла, когда собиралась. Я его закинул, вот, подальше, чтобы не видеть, так что забирайте. А, и вот какая штука. Жаб нажал на какую-то невидимую пружинку, и лезвие раскрылось тремя острыми смертоносными лепестками. Грайм уважительно присвистнул: такой если воткнуть в тело, то раны он нанесет страшные, неизлечимые. — Сюда нажимать. — Это не мне, — Грайм мотнул головой и указал на Сашу, — ей показывай. А еще лучше выгони уже из этой комнаты, а то мои ребята тебя до нитки оберут. Саша, это тебе. И народ, думаю, что вы уже взяли всё, что хотели, так что будьте добры покинуть комнату. Кто хочет хорошо прожареную свинокурицу? Этот день близился к концу. На удивление было всё очень спокойно. Даже слишком, как будто героям дали отдохнуть перед чем-то предстоящим. Оно не удивительно. Что там с Энн и с Марси Саша не знала, а за ними в это время охотился какой-то псих, так что случится могло что угодно. Но пока что отряд может расслабится. Все просто пока расслаблялись. — Наконец-то за всё время нашего путешествия я могу нормально поесть, — сказала Саша, — А как вообще выглядела эта свинурица? — Это очень странное существо. Его мясо похоже на куриное, но в отличии от кровожадных кур, оно мелкое и безобидное. У меня есть альбом с такими красавцами. Финли отошёл за альбомом и быстро вернулся. — Вот оно. — Да это же свинья с крыльями, — сказала Саша, — А это кто? Похож на дракона. — Это? Это летучий кислоплюв. 4 метра в длину. Эти существа плюются кислотой. Но они по большей части палальщики, а так же не любят плоть амфибий. А вот на счёт тебя неуверен. Так что лучше берегись их. Водятся стаями. — О, о, а это что? , — спросил Перси. Ящерица влюбилась в птицу и получилось это? — Так это дракон, но кислотный, — прервала Саша. — Ты не видела настоящих драконов. Кто-то считает их сказкой, но это не так. Большинсиво из них уже истребили, но ещё их достаточно. Например вот, - Финли перелестнул альбом. — Это Крик. Тварь, созданная самим дьяволом, — влез в разговор Гром. — Не дьяволом. Вообще драконы и виверны не злые по своей природе, и легко приручаемы. Активно используются в армии Ньютопии для поддержки наземных войск. Первое применение было 23 года назад при битве у Хинденвалфа. Там эти ящеры поджарили войска повстанцев. Крик же беглая дракониха, к которой судьба была не очень милосердной. — О, а это что такое? Что-то милое, — сказала Бреддок. — Ооо, она такая милая. Она похожа на кошечку Энн, — сказала Саша. — Это Прибрежная Убиво-ница. Опасное амфибиядное. Когда вырастает, чрезвычайно опасна. Опаснее для нас только Дикий Кровожал. Он чрезвычайно ядовид, но при его размерах, 17 метров в длину, это неважно. Всё равно проткнёт насквозь, и яд будет вас волновать в последнюю очередь. Скорпионы все опасны. — О, а это Огнеброн, сказала Хана. Да, ты права. Рептилия, покрытая бронёй, и плюющаяся почти полностью расплавленными камнями. Он проглатывает камни, и из-за высокой температуры внутри тела этих животных, они плавятся. Грайм разглядывал рисунки краем глаза, походя отмечая, кого в своей гладиаторской молодости ему доводилось красиво убивать на арене. Почти всех. Кислоплювам ломали крылья, чтобы те не могли улететь, а перед самым выходом на арену втыкали под чешуйки на горле острые металлические штырьки, чтобы животное обезумело от боли и нападало на гладиатора втрое яростнее. Публика любила зрелище покровавее. Скорпионы не так опасны в бою, как принято считать — особенно крупные. Им достаточно отсечь ядовитую железу на хвосте (между хитиновыми пластинками меч входит легко и на раз перерезает скорпионьи мышцы), и остается переживать только за клешни. Но сражаться с членистоногими Грайм не любил — они не чувствовали боли, не теряли бдительности и прекращали попытки убить тебя до самого конца. — Но какими бы страшными эти монстры не были бы, то всегда есть лучшие друзья, которые всегда тебя поддержат в трудную минуту. После этих слов радостное настроение Саши резко ухудшилось. Она вспоминала те беззаботные времена, когда она тусила с Энн и с Марси. — Мне, это. Надо отойти. Она ушла в одну из комнат и закрылась. — Грайм, она всегда так делает? , — спросил Финли. Последние события крайне сильно ударили по моральному состоянию Саши. Эта уже не та Саша, которая была в том мире. И теперь частенько не может себя держать в руках. Грайм досадливо захлопнул альбом на коленях инженера. — Не всегда, — буркнул он, вставая. Солдаты воззрились на него с надеждой. Как обычно, к Саше в дурном расположении духа осмеливался подойти только он, и иногда ее даже получалось успокоить. Саша скрылась за дверью одной из детских спален. Грайм потоптался на пороге. Он имел полное право вломиться любому к своему солдату… кроме Саши. Грайм постучал в дверь костяшками пальцев и осторожно вошел, не дожидаясь приглашения. Саша сидела на краю кровати и сжимала в руках проклятую фотографию. Дурацкий портретик на мятой бумаге, но Саша таскалась с ним, как с великой ценностью, держала у груди, как какой-то сраный амулет или объект культа. С фотографии ей улыбались подруги, но Саша не улыбалась им в ответ. Она не подняла на него головы, и Грайм воспринял это, как приглашение. Он осторожно сел рядом, чуть помялся, внутренне почти умирая от каждого всхлипа, и после несмело, неуверенно погладил Сашу по вздрагивающей спине. — Да найдем мы их, ну чего ты. Я понимаю, что была не самым лучшим человеком всё это время. Ну что говорить, если я заставляла делать непотребства даже лучшую подругу. А когда я это осознала, было уже поздно. За это время после инцедента в башне я думала, что уже исправилась, и что я смогу помирится с Энн. Но последние события показали, что я всё ещё такой же манипулятор-эгоист как и прежде. И я всего лишь… ты этого не поймёшь. Она хотела что-то сказать ещё Грайму, но никак не могла собраться с мыслями. В какой-то Саша уж совсем расплакалась и со слезами обняла Грайма. — Ты… ты не плохой человек, Саша, — Грайм начал неуверенно, с трудом подбирая слова. Саша прижималась к его груди, цеплялась пальцами за рубашку, и от этого становилось так тепло и одновременно страшно. Страшно, потому что любое неосторожное слово может навредить, спугнуть — и Саша больше так не доверится ему. Грайм гладил ее по волосам, по узкой спине, и думать ему было тяжело, но он старался. — Ты сильная, Саша. Я уважаю тебя, твою смелость, твое коварство, и даже твои манипуляции, хотя и не люблю, когда ты пытаешься обращать их против меня. Это часть тебя, часть, которая позволила тебе выжить. Думаешь, я позволил бы кому-нибудь вроде Энн командовать Башней? — он позволил себе чуть ухмыльнуться. — Только тебе. Посмотри на солдат: они обожают тебя. Почему ты ненавидишь в себе то, что влюбляет в тебя даже амфибий? Грайм приобнял ее, затихшую, чуть покачал из стороны в сторону в древнем успокаивающем жесте. — Твои отношения с Энн не будут такими, как прежде. Может быть, ты сама решишь, что они тебе больше не нужны. Но ты не плохой человек, Саша. Точно не плохой. Его рубашка теперь была влажной, но ее даже не хотелось менять — Саша может промочить его насквозь потоком слез, на здоровье, только пусть посидит так еще немножко. Грайм вдруг вспомнил, что она его никогда раньше не обнимала. Он чуть помолчал, наслаждаясь тем, как приятно, когда кто-то тебя обнимает. — Чего я не пойму, Саша? Ты все равно можешь рассказать, а я постараюсь. Может, не пойму, но приму точно. — Ваш мир сильно отличается от нашего. У нас ложь, коварство и манипуляции не приводят ни к чему хорошему. И я рада, что ты меня простил, и даже принял меня такой. И именно этого ты можешь не понять. Но всё же с Энн я прступила неправильно. Её мнение тоже надо было учитывать, а не заставлять её делать что-то против её воли. Грайм повел плечом. — Как-то ведь ты в своем мире жила. Тебе там не нравилось? Зачем ты тогда хочешь вернуться? Если тебе это так важно, ты можешь попробовать искать… компромиссы в общении с ней. Но ломать себя ради кого-то, Саша — гиблое дело. Я ведь принимаю тебя такой, и жабы мои тоже. Ты не будешь одинока. — В моём мире мне нравилось только с друзьями. Родители были вечно заняты, и им было проще меня кому-нибудь сбагрить, чем уделить мне внимания. У меня дома было достаточно друзей, но прям сдружилась по настоящему только с Энн и с Марси. Может, ты прав, что моё место здесь. Я думаю, что можно замедлить поиски, и пока отдохнуть. А лучше собрать побольше народу. Так будет их проще найти. Да и они сами меня скорее всего ищут. Даже Энн, несмотря на случившееся, ведь в ином случае тогда на башне она не пыталась бы меня спасти. Так что ещё возможен хороший конец. Но в любом случае всё произошедшее сильно ударило по мне. — Ты просто устала. Завтра отмоемся, отстираемся, я пошлю кого-нибудь в город поспрашивать о твоих подругах. Крестьяне болтливые, слухи разлетаются быстро — может, кто-нибудь что-нибудь слышал о человеке. — Хочешь, нагреем тебе воды, полежишь в ванне? — Давай. И спасибо, что поддерживаешь меня. Может, перед сном посмотрим сериалов вместе? — Про остров подозрительных людей? Хочу! Мне… мне посидеть с тобой еще или пойти согнать ребят греть воду? — Посиди ещё немного. Чуть позже погонишь ребят. Саша уже окончательно пришла в себя. Грайм поднялся, кровать тихо скрипнула старыми пружинами. Когда он вышел из комнаты, голоса на кухне затихли. Солдаты смотрели на своего капитана круглыми взволнованными глазами, и в каждом читался один и тот же невысказанный вопрос. — Все в порядке, — холодно сообщил Грайм, — Слушайте сюда, псы, — рыкнул он, и солдаты вздрогнули, ошарашенные резкой переменой настроения капитана. — Мы застряли здесь, но это не значит, что мы сидим и пинаем хуи. Завтра стираем исподнее, осматриваем доспехи и оружие, разгружаем фургон и моемся. Чистота и дисциплина — ваше походное кредо, это ясно? Кстати о мытье. Хозяин! Есть возможность набрать горячей воды для купания? — Для всех? — неуверенно переспросил Финли. — Нет, для одного. Один из моих солдат плохо переносит холодную воду, остальные будут натираться песком в ближайшей речке. — Для одного бадья найдется. — Славно. Перси, ты отправляешься за водой, Гром, раздувай угли и кипяти ее, Брэддок, помоги Саше чем ей там надо. Саша вышла из комнаты, чтобы искупаться в ванной… ну как в ванной? В тазе. Всё же это не башня с её королевскими роскошами, вроде душа. Благо хотябы воду погрели, и на том спасибо. Саша размышляла всё это время об Марси. Переместилась ли и она сюда? Выжила ли, учитывая, что она и в нашем мире часто падала головой в мусорное ведро. Думаю, что если она тоже здесь и до сих пор жива, то только потому что она живёт щас где-то в тепличных условиях, например в столице. Так же Саша представляла свою встречу с Энн и эпичные приключения, в конце которых она вместе с Энн и Марси сразит в эпичной схватке дракона. И Саша так долго обо всём этом думала, что не заметила, как уже пол часа просидела в ванной. Через некоторое время Саша помылась (ей в этом помогала Брэддок), и, окутавшись в полотенце, она пошла в комнату, перед этим сказав рядовым, что она пошла спать и чтобы они не шумели, а сама пошла с Граймом смотреть сериалы. Солдаты успокоились, бросили на капитана вопросительные взгляды и с его молчаливого разрешения принялись развлекать себя в меру умений. Они все расположились в гостиной, сразу ставшей какой-то маленькой и тесной, только Гром и Финли остались на кухне — им, старым приятелям, было, о чем поболтать. — Сколько лет, сколько зим прошло с того момента, а ты видимо так и не оставил попытки восстановить свой старый проект. Так зачем тебе вообще нужно работать над этим кораблём? — Королю плевать на наши жизни и судьбы, приятель. Сегодня ты приближённый короля, а завтра разыскиваемый преступник. Андриас меня снял с должности не потому что мой проект был бредовым, а потому что я слишком много знал. Я знал, что король с чем-то связался. С каким-то артефактом. Я незнаю что это, и увидел лишь краешком глаза. И ещё какое-то пророчество про судьбу мира. В любом случае он с чем то связался. — Так, окей, а зачем тебе корабль? Оставь уже в покое «Елизавету» — Это дело всей моей жизни. Да и к тому же в случае востания против короля она может пригодится. Я её почти полностью доделал. Посудина держится в воздухе долго, и Ньютопия не будет ожидать удара сверху. С неё можно проводить как обстрел, так и использовать для высадки. Жалко, что только одна. Если бы король дал мне поработать ещё над проектом, уже весь ньютопийский флот покорял небеса, а не стоял бесцельно в гаванях. — Кстати, а как ты вообще получил этот фрегат? — Это списанный фрегат. Он уже старый, и был сильно повреждён после случая с флотом Деррика Сонга. Я его уже нашёл без парусов, и сильно повреждённым. А ты та сам что делал? И что это за ребятки? — Это? Это мои боевые друзья… — Не думаю, что вы при службе. Вы бегляцы. Но это неудивительно. Королю проще переложить ответственность на других, чем отвечать самому. Хотя есть ощущение, что вы не все бегляцы, а охраняете одного конкретного человека. Гром явно напрягся, думая, что Фин скажет про Грайма, но ответ его удивил. — Вы охраняете человека. Саша явно не может постоять за себя. По крайней мере пока что. У неё явно какая-то душевная травма. Пока они беседовали, Грайм и Саша смотрели «Подозрительный остров». " — Так, среди нас точно есть два предателя, но кто они. Я вас всех собрал, чтобы мы могли всё обсудить, — сказал Рейс. — ДЖОРДЖ ПЫТАЛСЯ ОТ МЕНЯ ИЗБАВИТСЯ. Думал, что я не заметила его, — сказала Мария. — Мария слишком подозрительная. Она явно предатель, — сказал Рейс — Нет, нет, я вам не вру. Это Джордж подозрительный. — А я считаю, что вы оба подозрительные, — сказал Джордж, указывая на Рейса и Марию. Чем же закончится их спор, и кто настоящи предатель, узнаете в следуюших сериях.» — Блин, это так уморительно. А что ты по этому поводу думаешь, Грайм? — Я все еще болею за Вивику, — категорически заявил Грайм, тыкая пальцем в экран, чтобы переключить серию. — Она коварная тварь, ставлю на то, что она единственная выживет в конце. Они сидели на кровати, облокотившись спинами на подушки. Грайм накинул на Сашу покрывало, чтобы та не простыла, замерзнув после ванны, а сам, поджав под себя ноги, держал маленький смартфон в руках, чуть развернув экран, чтобы обоим было видно. На рассвете дом был тих и как будто бы даже пуст. Грайм потянулся. Саша так и уснула, прислонившись к нему боком, а он всю ночь едва дремал, боясь пошевелиться и потревожить ее — и все равно не чувствовал себя уставшим. Солнечный луч проскользнул через полуприкрытые ставни, вызолотил прядь длинной челки на Сашином лбу, и Грайм, повинуясь минутному порыву, осторожно смахнул ее пальцем, а затем, застеснявшись, выполз из-под покрывала. Саша не проснулась. Брошенную на пол рубашку он брезгливо поднял двумя пальцами, перекинул через плечо. Нужно будет попросить у Финли чан, щелочи и отстирать нехитрый солдатский скарб — удивительно, как они еще не покрылись плесенью за долгий поход. На кухне сонный хозяин дома уже варил кофе, Гром сидел за столом и потягивал горячий веточный чай. На диван был небрежно накинут плед и пара мятых подушек — Гром спал в гостиной, видимо, не выдержав соседства с молодой парой. Грайм понимающе усмехнулся: Перси и Брэддок могли быть просто невыносимы в бурных проявлениях взаимной любви, но запретить такое непотребство он не мог. Грайм приветственно кивнул хозяину и солдату, те нестройно поздоровались в ответ. — Кофе? — вполголоса спросил Грайм, Финли кивнул. — На меня хватит? — тот кивнул снова. Грайм уселся на скрипнувший стул, широко зевнул. Хорошо. В кофе Финли добавлял щепотку соли и палочку пахучей пряной коры кассии. Грайм благодарно кивнул, принимая кружку, отхлебнул черной горечи и окончательно проснулся. — За городом протекает речка. Как она для купания? Финли пожал плечами и отломил себе кусочек печенья из стеклянной вазочки на столе. — Местные ходят в бани, разве что детишки плещутся. А вот и план на утро. Грайм залпом допил кофе, почувствовав, как нездорово тахикардично забилось сердце от большой порции кофеина. — Гром, когда остальные проснутся, начинайте собирать вещи. Финли, чан для стирки и щелочи, если есть. Вообще-то командовать хозяином дома он права не имел, но старый жаб так удобно позволил пристроиться на своей шее, что грех не воспользоваться. Городок просыпался. Крестьянская работа начиналась на рассвете и заканчивалась глубоко заполночь, поэтому сонные лягушки уже высыпали на улицы, открывая лавки и выгоняя на выпас скот. Незнакомая жаба вызывала умеренный интерес, но горожане, скользнув равнодушными взглядами по некрасивому шрамированному лицу, только вежливо отворачивались, не пытаясь хватать за руки или стремглав мчаться жаловаться местной жандармерии. Вот и славно. Маленькая речка своим неглубоким руслом как будто бы обнимала город с востока. К ней вело несколько нахоженных тропинок, а камыш и рогоз были тщательно вырублены, освобождая песчаный берег для пляжа. В такую рань еще никого не было, но Грайм на всякий случай все равно прошелся по берегу вдоль, выискивая более дикое и уединенное место. Там он наконец швырнул на землю грязную заношенную рубашку, с удовольствием стянул штаны и вошел в холодную воду, поднимая со дна жирный черный ил. Ил и песок хорошо оттирают походную грязь. Грайм натирал кожу, плескался и довольно отфыркивался. Он бы, конечно, тоже предпочел горячую ванну холодной речной воде, но собственный пример лучше действует на моральный дух усталого отряда. Не ровен час, все начнут требовать у бедного Финли горячей воды. Вдруг что-то дикое, инстинктивное шарахнуло в голову, взвыло ощущением опасности. Не отдавая себе отчета, не задумываясь Грайм нырнул — и над поверхностью реки просвистел и шлепнулся в воду у другого берега оперенный дротик. Что за?.. Его нашли! Блядь-блядь-блядь. Действовать надо было быстро. Он безоружен и раздет, а преследователей с его позиции не видно. Грайм оттолкнулся от дна, выплыл к середине реки, где русло резко уходило вниз. Любая амфибия могла провести под водой минимум полчаса, но черт, головорезы тоже прекрасно это знают — его будут ждать. И искать вдоль берега на случай, если он попробует выйти в другом месте. Течение реки не сильное, но ощутимо сносит. Благо, Грайм был довольно сильной жабой — сколько он протянет плыть против течения? Вверх по реке его искать не будут… скорее всего. Все равно выбора нет. Жабы — худшие пловцы из амфибий, им не хватало мощных тритоньих хвостов и длинных лягушачьих ног. Река несла на Грайма веточный мусор, пыталась сбить, но он упрямо плыл. Выплывет за пределы города, а там пойдет окольными путями, кустами, дворами — и к Финли, собирать своих и валить к чертям. Не хотелось подводить приятного жаба и разносить его дом, готовясь к обороне. Рогоз стал гуще, видимо, начинались дикие места. Грайм замер, всплыл, осторожно поднял над головой выпученные глаза. Никого? Сука, как их выследили? Как нашли? Кто сдал их маленький отряд? Финли? Дейв? Крутой глиняный берег грозил обрушиться под жабьим весом и сбросить Грайма обратно вводу, но он карабкался, цепляясь за грунт когтями. Только, блядь, расслабились. И как ему теперь незаметно пройти через город голым? Хрустнула ветка. Грайма швырнуло на землю, перекат, вскочить, дико озираясь по сторонам. Кто? Где? Рядом просвистел болас — на него охотились, как на дикого зверя, и от этого Грайм окончательно рассвирипел. Его не пытались убить, а вот он убивать хотел и мог. Откуда метнули болас? Слева! Кто-то маленький, кто-то, кто не хочет идти врукопашную. Еще один дротик оцарапал кожу — он отравлен? Наверняка отравлен, но Грайму хватит времени, чтобы убить своего преследователя. Грайм кинулся в лоб, ориентируясь на звук и какое-то внутреннее чутье. Лягушка — густой подлесок скрывал ее, маленькую дрянь, орудующую из засады. Она пытается бежать: редкая лягушка выживает после столкновения с разъяренной жабой, но теперь ее окружение играет против нее. Грайм успевает схватить ее за загривок, швыряет на землю, лягушка выхватывает из ножен кинжал в последней отчаянной попытке спастись и наотмашь полосует его по незащищенной руке. Недостаточно глубоко. Грайм наступает ей на грудь, и маленькие лягушачьи ребра жалобно хрустят, ломаясь и протыкая легкие. Из уголка лягушачьего рта сбегает струйка крови, но любоваться работой уже некогда. Из леса приближается еще кто-то. Ну конечно, но крупного зверя никогда не охотятся в одиночку. Стоило сбежать, скрыться и перегруппироваться, объединиться с отрядом, одеться, в конце концов. Но Грайм не успеет, а еще он слишком, слишком зол. — Молли! Вопль на грани истерики. Мертвая лягушка была чьей-то подружкой. Кто кричит? Откуда? Грайм мечется: он не видит своих преследователей, только слышит хруст валежника. Они не хотят рукопашной даже сейчас, когда он убил их маленькую подругу: ссыкливые сукины дети, но как же это действенно. Грайм не умеет работать с засадчиками, еще один болас достигает цели — веревка обвивается вокруг ног, стреноживает, заставляя упасть. Он пытается распутаться, но не успевает: охотник выбегает из засады (блядская жаба) и со всей дури впечатывает окованый железом носок сапога Грайму в живот. От боли потемнело в глазах. Грайм скорчивается, ловит ртом воздух, и еще один удар приходится по груди, ломая и ему ребро. — Мудак, он убил Молли! Их много, и они уже не боятся. Грайм корчится на земле, безоружный, обнаженный. Один охотник слишком неосторожен, и он успевает схватить его за ногу, опрокинуть и попытаться достать когтями до плоти, порвать, порвать сукиного сына… Еще один удар прилетает в висок. Висок хрустнул, и Грайма поглотила влажная удушливая тьма.