Глава 11. 2 апреля 2013

Драко приказал себе не нестись по старой пастушьей тропе, ведущей через поле, несмотря на настойчивый голос в глубине его сознания, говорящий ему торопиться, торопиться, торопиться. Отчаявшийся и испуганный одновременно, он хотел бежать вперед и в то же время повернуть назад. Он заставлял свои ноги работать, чтобы нести его дальше по тропе. Каждые несколько шагов он трогал левый карман пальто, чувствуя тяжелый медальон, который прибыл днем в острых когтях пустельги. Он не знал, что сделала Гермиона или как она это сделала, и ему было все равно. О каких бы услугах она ни просила и какие бы обещания ни давала, это того стоило. Медальон, как бы он ни появился, был самым ценным его достоянием. Он давал ему право — на шесть часов — шесть долгих, бесконечных часов — пересечь границу защитных чар, которые установило Министерство, и встать на землю его поместья. На шесть часов он мог вернуться домой. Он обернулся назад, чтобы увидеть Гермиону в нескольких шагах позади него. Ее фиолетовое пальто и золотой шарф были того же цвета, что и закат. Она смотрела на пейзаж, постукивая кончиком косы по губам. Когда она поймала его взгляд, то поспешила вперед, чтобы идти рядом с ним: — Я все еще пытаюсь разглядеть башни, — произнесла она. — Их две, верно? Он кивнул: — Когда-то их было три. Когда Люциус — первый Люциус — был отвергнут в последний раз королевой Елизаветой I, он пришел в ярость. Полностью уничтожил северное крыло, стер с лица земли башню. Сделал это место более симметричным, поэтому никто не потрудился отремонтировать крыло, — он указал вперед, туда, где тропинка изгибалась и ныряла в лощину. — Как раз там находится пересохший ручей и каменный мост. Как только мы пересечем его, окажемся на моих землях. Как только переберемся через живую изгородь, сможем увидеть дом, а затем прогуляемся по задней части сада и войдем внутрь. Извини, что веду тебя через чёрный вход, но такой путь короче, чем по дороге. — Понимаю. Чем быстрее — тем лучше, — она слегка улыбнулась ему. — Думаю, что предпочла бы этот путь в любом случае. Мне не особенно понравилось, как я заходила в парадные двери. Драко ответил не более, чем кивком. Он мало что мог сказать. Они оба помнили тот день. Он видел ее пытки, слышал ее крики. Он помнил каждую секунду. Так же, как он мог все еще слышать мольбы Чарити и тошнотворный хруст ее костей, он мог все еще слышать крики Гермионы. Он никогда не упоминал об этом при ней, даже когда она успокаивала его после ночных кошмаров. Никогда не мог. Они пересекли каменный мост и прошли сквозь защитные чары. Медальон в его кармане потеплел, послав сигнал, означающий отсчет отведенных ему шести часов. Перед ними появились высокие живые изгороди, которые окружали поместье и волшебным образом закрывали его от маггловского взгляда. Сердце Драко бешено забилось. Он закрыл глаза и коснулся изгороди, его пальцы заметно дрожали. Листья с шелестом раздвинулись перед ним, и он шагнул внутрь. Он тут же повернулся лицом к дому, глубоко вздохнул и открыл глаза, готовый увидеть башни своего дома. Их не было. Ничего не было. Драко чувствовал, что его сердце остановилось. Он уставился на открытое, пустое пространство в воздухе, где должно было стоять здание. Он не мог говорить. Не мог дышать. Мэнор пропал. Гермиона остановилась возле него. Она протянула руку вперед, будто могла почувствовать что-то в воздухе: — Драко, ты сказал, что мы сможем увидеть дом. Здесь еще какие-то чары? Он глубоко вдохнул и побежал. Он побежал через заросший сад, по потрескавшимся и разбитым плитам, которые когда-то были ухоженной дорожкой. В нос ему ударил запах, какой-то резкий и густой. Он не мог полностью определить, что за запах, пока не поднялся на невысокий холм, где стоял дом, и не увидел землю. Каждый дюйм земли, который когда-то поддерживал его дом, был мертв. Почернел. Пепел обозначал границы отсутствующих стен, а за ними зеленела трава, но все места, которые раньше поддерживали камень и дерево, были сожжены дотла. Запах дыма все еще висел в воздухе. Ветер оставил следы на пепле, показывая, что прошло не меньше двух недель с тех пор, как дом сгорел, но Драко все еще чувствовал запах дыма. Он застревал в его горле, дыхание перехватило. Драко рухнул. Его колени подогнулись, и он упал. Руки приземлились в кучу пепла, который взлетел вверх, впутываясь в волосы и одежду Драко, заполняя его ноздри, щипал глаза. Он вцепился в мертвую землю, раскачиваясь вперед и назад на четвереньках. Гермиона опустилась на колени возле него и положила руку ему на плечи: — Драко, — прошептала она. — Мне жаль. Мне очень, очень жаль, — она прижималась к нему, качаясь вместе с ним, дотрагивалась губами до его волос и плакала вместе с ним. Драко наклонился к ней и собрал пепел в ладони. Исчезло. Все исчезло.

~*~

Он не знал, что произошло после ужасающего открытия. Единственной вещью, которую он знал, единственной вещью, которую он помнил, было ощущение пепла между пальцами и тяжесть пустого места в его сердце. Где-то глубоко внутри него, спрятанная под сотней ментальных щитов, была крошечная искорка надежды, что однажды, когда все это закончится, он сможет вернуться домой. Глубоко внутри он цеплялся за эту слабую искру. Теперь она исчезла. Исчезла навсегда, вместе с каждым камнем, балкой и окном дома, который стоял веками. Ничего не осталось. Он не знал, как долго оставался в этом потерянном и больном состоянии, но когда он пришел в себя, то был в коттедже, лунный свет заполнял его спальню и проливался на темные кудри Гермионы на подушке рядом с ним. Ее рука лежала всего в дюйме от его, пальцы сжались так, будто она цеплялась за него всю ночь. На кровати, на их одежде и коже не было ни следа пепла или грязи, и Драко понял, что она не только вернула их, но и очистила. Она заботилась о нем, присматривала за ним, пока он отключился от мира. Драко коснулся ее щеки в молчаливой благодарности. Она пошевелилась, ее ресницы затрепетали: — Драко? — Она поднялась на локоть и встретилась с ним взглядом, — Ты проснулся. Ох, слава богу, — она бережно дотронулась до его руки, и ее лицо смягчилось от облегчения. — Я на самом деле волновалась, очнешься ли ты вообще. Ты был... Никогда не видела кого-нибудь в таком состоянии. Надеюсь, что никогда не увижу снова. Драко, мне очень жаль. — Не нужно, — пробормотал он. Когда он говорил, у него болело горло из-за пепла, который он успел вдохнуть. В любом случае, он не мог найти много слов. Он ничего не мог сказать. Гермиона посмотрела на него, ее глаза наполнились сочувствием. Она села и убрала волосы за плечо. — Хорошо. Нам не нужно об этом говорить. Только... Хочу, чтобы ты понял. Я здесь для тебя. Все, что тебе нужно, Драко. Все, что могу дать тебе, я сделаю. Она не могла дать ему то, что он потерял, и Драко смотрел мимо нее. Он смотрел из окна на луну. Без семьи, без дома. Он был совершенно одинок. Он думал, что знал, каково это, когда ему было шестнадцать и он отчаянно пытался выжить. Теперь он желал бы вернуться туда. Тогда он и понятия не имел, как легко у него получится. Гермиона подвинулась, чтобы сесть рядом с ним. Она склонила голову к его плечу и взяла за руку. Казалось, что она могла проследить ход его мыслей, потому что он вздрогнул, когда она заговорила: — Ты не один, Драко. Он покачал головой: — Один, — он сжал ее руку, чтобы она не перебивала его. Говорить и так было достаточно трудно. Если он остановится, если позволит себе лучше об этом подумать, он никогда не сможет произнести эти слова, а они умоляли быть сказанными. — Я один. Ничего не осталось. Никого не осталось. Ненавижу это чувство. Ненавижу, что я вообще просыпаюсь. Как только я увидел, что осталось от Мэнора, я перестал что-либо чувствовать. И хотел бы вернуться к этому. Я бы хотел совсем ничего не чувствовать, чем чувствовать себя так. Не думаю, что поцелуй дементора заставил бы меня чувствовать себя более опустошенным, — он склонил голову, глядя на ее пальцы, лежащие на его ладони. Ее кожа была теплой, единственное тепло, которое он мог найти. Он медленно обхватил ее пальцы двумя руками. Если он будет держаться за нее достаточно долго, думал он, то сможет впитать в себя часть этого тепла. Если он втянет в себя немного ее тепла, то сможет на некоторое время забыть о холоде внутри себя. Гермиона обняла его свободной рукой за спину и села рядом. Они молча смотрели на луну, не издавая ни звука, кроме медленного шелеста их дыхания. Она прижалась щекой к его плечу и взяла его за руку. Для него это было большим утешением, чем он мог себе представить. Когда Гермиона пошевелилась, Драко крепче сжал ее руку: — Не уходи, — сказал он. Драко провел пальцами по костяшкам на ее руках, прослеживая форму пальцев. Он вспомнил линии ее рук, шелк ее кожи. Он вспомнил изгибы ее тела. Все в ней, здесь, рядом с ним, теплое, и успокаивающее, и знакомое — все это, он вспомнил. Он поднял ее руку и поднес ко рту, подушечки пальцев прижались к его губам. — Не уходи, Гермиона. Не оставляй меня одного. Он почувствовал ее дрожь. Ее пальцы скользнули по контуру его рта: — Драко, — прошептала она. — Ты не один. Он позволил ей возразить ему. Он нуждался в утешении. Ему нужно было услышать, как она скажет ему, что она здесь, что она заботится о нем. Даже если это продлится всего несколько часов, даже если они снова начнут ругаться на следующий день, ему нужно на какое-то время поверить, что он ошибается. — Не оставляй меня, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее голову, губы двигались в ее волосах. — Останься со мной. — Драко, — Гермиона подняла голову. Его губы встретились с уголком ее глаза и изгибом носа. Она изогнулась, поворачиваясь, чтобы прикоснуться губами к его губам. Он поцеловал ее, медленно и нежно, с большей осторожностью, чем в первый раз, когда они целовались. Это тоже случилось при лунном свете, холодной осенней ночью, когда они ждали, пока мимо пронесется стадо кентавров. Теперь он снова слышал гром в своем сердце, когда его кровь бешено неслась по венам. Гермиона издала тихий звук, едва ли больше, чем просто отзвук, и прервала поцелуй. Она встретилась с ним глазами и провела зубами по нижней губе: — Это может стать огромной ошибкой, — сказала она, но не отодвинулась. Она обхватила его щеку и провела большим пальцем по его губам. — Я совершил множество ошибок в своей жизни, — сказал он. Драко провел двумя пальцами вдоль ее подбородка и вниз по изгибу горла. — Но ты никогда не была ошибкой. Она закрыла глаза, медленно выдыхая. Лунный свет мерцал в ее волосах и заставлял их сиять в тени. Драко коснулся одного из ее локонов, накрутил его на пальцы и наклонился ближе, чтобы прошептать ей на ухо: — Ты нужна мне сегодня. Пожалуйста. Пожалуйста, даже если это ошибка. Пожалуйста, Гермиона. Будь со мной. Гермиона открыла глаза и посмотрела на него. Она молча наблюдала за ним, потом медленно опустилась на колени. Не говоря ни слова, она оседлала его бедра. Она запустила пальцы в его волосы и провела руками от его ушей к щекам и линии подбородка. Она исследовала форму его лица, как будто изучала его заново. Драко не двигался, его руки лежали на кровати рядом с ним. Он смотрел ей в глаза и ждал ее. Она знала, что ему нужно услышать от нее, прежде чем он прикоснется к ней. Гермиона прижала ладони к его щекам и наклонилась, чтобы снова поцеловать: — Да, — прошептала она. Он задрожал под ней. Его руки сомкнулись на ее бедрах. Она поцеловала уголки его губ и прижалась лбом к его лбу. — Да, Драко. Он издал тихий стон, и Гермиона двинулась, чтобы раздеть их обоих. Драко почувствовал, что им потребовалось меньше одного удара сердца, чтобы вытянуться на кровати рядом друг с другом. Они медленно целовались, руки двигались по обнаженной коже. Гермиона погладила его по груди и двинулась вниз. Ее пальцы танцевали по его животу, все ниже и ниже. Драко ласкал ее талию и бедра, позволяя одной своей руке скользнуть вверх к ее груди. Она ахнула и толкнулась к его руке, когда он нашел ее соски. Они напряглись под его прикосновением, превращаясь в твердые бутоны. Прошли месяцы с тех пор, как они были вместе, но он не забыл, что она любила. Он погладил ее грудь, провел большим пальцем по твердому пику и проглотил стон, когда она вздохнула от удовольствия. Она закинула одну ногу ему на бедро и обхватила пальцами его член, чтобы медленно погладить. Драко приглушил стон о ее плечо. Она тоже не забыла о его предпочтениях. Он покрывал поцелуями ее тело, когда она перевернулась на спину. Он оставил дорожку поцелуев вдоль ее ребер, прижался поцелуями к впадинкам ее ключиц, покусывал поцелуями ее груди. Он лизнул ее соски и по очереди втянул каждый в рот, перекатывая их языком и нежно дразня остриями зубов. Гермиона хныкала и мурлыкала ему, издавая те тихие звуки, которые он всегда находил такими возбуждающими от нее. Она не боялась направлять его, не стыдилась говорить ему, что ей нужно. Не было необходимости угадывать, что ей хотелось бы, когда они занимались любовью. Оставались только потребность, удовольствие и истощенное насыщение в конце. Она провела большим пальцем по головке его члена, смахивая крошечные капельки, которые образовались. Она посмотрела ему в глаза, слизывая капельки со своей кожи, и улыбнулась. Он почувствовал, как ее бедра раздвинулись, почувствовал, как она взяла его руку, чтобы прижать ее к своим гладким складочкам: — Да, — снова прошептала она, когда он толкнулся одним пальцем в нее, чтобы проверить готовность. Он добавил второй, и ее голова откинулась назад, обнажая горло. Она прошипела и качнула бедрами. — Да. Ее приглашение, ее требование заставили его содрогнуться. Он придвинулся к ней, балансируя на левом предплечье, и потянулся между ними, чтобы поднести головку своего члена к ее входу. Гермиона положила руки ему на плечи и кивнула, лунный свет блеснул в ее глазах. Драко скользнул в нее, открыв рот и опустив голову к ее горлу. Влажный жар внутри ее тела всегда на мгновение шокировал его, и он задрожал, приспосабливаясь к ощущениям. Гермиона обняла его, положив одну руку ему на затылок, а другой сжимая поясницу. Она пробормотала его имя и тихое, хриплое ободрение. Он тихо выругался, слова заглушились ее кожей, и поднял руки, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Принятие и понимание в ее глазах согрели его не меньше, чем возбуждение. Наклонившись, чтобы поцеловать ее, прошептать о своей потребности и благодарности, он начал двигаться. Им потребовалась минута, чтобы найти привычный ритм, но когда они нашли его, казалось, что они никогда не останавливались. Драко знал каждый угол, каждое движение, которое доставит ей удовольствие и приведет ее к вершине. Гермиона вцепилась в его бедра, впиваясь ногтями в его задницу, и с каждым толчком притягивала его все глубже. Момент, когда она кончила, был таким же возбуждающим и для него. Она напряглась и задрожала, темный румянец разлился по ее груди и лицу. Она беззвучно открыла рот, и ее ресницы затрепетали, когда глаза потеряли фокус. Ее тело пульсировало вокруг него, сильно сжимая, сдавливая его член. Ее горло сжалось, руки задрожали. Ее ноги с глухим стуком ударились о кровать. Она рухнула, задыхаясь, со вспотевшей кожей. Драко опустился на локти и взял ее за руки. Крепко сжав их, сцепив пальцы, он опустил голову и вошел в нее. Гермиона легко принимала каждый толчок, ее тело было открыто для него. Она поощряла его шепотом о нужде, желании и страсти. Мир Драко сузился до резких вздохов его дыхания и горячего, скользкого соединения их тел. Его сердце бешено колотилось, температура подскочила. Гермиона знала знаки так же хорошо, как и он. Она подняла голову, чтобы поцеловать его. — Для меня, — прошептала она. Драко вздрогнул. Все его тело, каждая мышца напряглись. Он застонал, тихо и болезненно, когда жар прокатился по нему и сосредоточился в паху. Он глубоко вошел и отпустил себя, кончая со стоном, задушенным, сдавленным звуком освобождения. Он рухнул на нее и изо всех сил пытался дышать. Сквозь пульсирующую кровь и помутненный рассудок он почувствовал, как она гладит его по спине. Он медленно расслабился. Его глаза закрылись, когда Гермиона прижала его голову к своему плечу.