Глава 12. 3 апреля 2013

Гермиона проснулась в пустой кровати Драко. Простыни были холодными, а в комнате прибрано. Солнечный свет, проникающий сквозь окно, говорил ей, что сейчас середина утра. Она схватила халат из своей комнаты и поспешила вниз, завязывая пояс в бант, пока проверяла коттедж на присутствие Драко. Машина стояла снаружи, Джоффри ковырялся в двигателе. В мимолетном порыве облегчения от того, что Драко не покинул деревню, она почти пропустила попытки Джоффри привлечь ее внимание. Он махнул гаечным ключом в ее сторону, и она, наконец, посмотрела на него. — Он пошел на главную улицу, — сказал Джоффри. — Попросил меня передать тебе, что ушел в чайную за завтраком. Гермиона придерживала халат так, чтобы он закрывал горло, но необходимости защищать ее скромность не было. Внимание Джоффри было приковано к машине, а не к степени ее оголенности. — Спасибо, — сказала она, зная, что он не слушает ее. Посмеиваясь про себя, она поднялась наверх, чтобы принять душ и выбрать одежду на день. Она предпочла длинное платье с имитацией воротника водолазки, чтобы скрыть пару маленьких покрасневших отметин на шее. Маскирующие чары помогли бы, но она призналась себе, что не хотела полностью скрывать следы. Ей нравилось, что на ее коже остались отметины Драко. Она лишь хотела избежать вопросов, а не напоминаний. Она кивнула Джоффри, когда уходила. Было прекрасное утро, с ярким солнцем, согревающим воздух, и россыпью пушистых белых облаков, усеивающих небо. Проходя мимо открытой двери магазина благовоний, она глубоко вдохнула смесь ароматов, наполнявших маленькое здание. Большая палочка благовоний, по крайней мере, в два фута длиной и толще ее пальца, покоилась в железном держателе прямо за дверью. Запах был ей незнаком, темный и тяжелый, с нотками мускуса. Она подошла ближе и сложила ладони, поймав струю белого дыма и поднося к носу. Сандаловое дерево и какой-то вид гвоздики, с примесью чего-то, что могло быть смородиной. Она сделала мысленную пометку вернуться в магазин и спросить владельцев. Ей бы хотелось таких благовоний для себя, и в них было достаточно специй, чтобы Драко не возражал против такого аромата в коттедже. Гермиона пошла дальше, прогуливаясь мимо магазинов и домов в сторону деревенского парка. День был ясный и свежий, достаточно спокойный и прекрасный, чтобы почти стереть воспоминания о вчерашнем открытии. Она знала, что Драко не станет обсуждать разрушение Малфой Мэнора. Он никогда не говорил о потерях после того, как проходила первая боль. Он был окклюментом, обученным Беллатрисой Лестрейндж, и ему удавалось скрывать большую часть себя за толстыми ментальными стенами. Когда они были вместе, она испытывала глубокое удовлетворение от того, что он был открыт ей. Он не разделял свое сознание на части рядом с ней. Не часто, до самого конца. Она также не ожидала, что он заговорит о прошлой ночи. Он нуждался в ней, и она помогла ему. Речь шла о том, чтобы утешить его, показать ему связь с жизнью. Для осознания того, что тогда он был не одинок и что ему не нужно было таким оставаться. Все, что угодно, кроме этого.... Она покачала головой. Она не знала. На этот вопрос ей было нелегко ответить. Возможно, на этот вопрос она вообще не сможет ответить. Конец ее отношений с Драко не был концом ее чувств к нему. Шесть месяцев разлуки тоже мало что изменили. Она бы не поддалась на его мольбы прошлой ночью, если бы все еще не заботилась о нем. Она заставила себя не анализировать эти эмоции во время своего невольного творческого отпуска, но была вынуждена анализировать их сейчас. Проведенное время с Драко после их расставания пробуждало у нее мысли, с которыми она не знала, как справиться. Все, что касалось их задания, пока они не увидели руины Мэнора, было таким... идеальным, призналась она себе. Работа, уютное жилье, непринужденное общение, которое они снова обрели — все это было тем, о чем она могла бы мечтать, если бы позволила себе мечтать. Она не хотела снова потерять всё. Она заметила светлые волосы Драко через окно чайной комнаты и остановилась. Скрывшись из поля зрения, она собралась с духом. На задворках ее сознания возникла мысль. Она не хотела терять все это, но, что более важно, она не хотела терять Драко. Гермиона закрыла глаза. Она сконцентрировалась, стараясь отодвинуть эту мысль в сторону, где она и должна оставаться. Она не хотела позволить этой мысли отвлечь ее, зная, как легко это могло случиться. Нужно было сделать слишком много, справиться с заданием, и ей требовалось сосредоточиться на нем. Не следовало позволять эмоциям взять над ней контроль, даже если один вид Драко заставлял ее сердце биться быстрее. Она медленно выдохнула, очистила разум и шагнула в чайную комнату. Колокольчик над дверью весело звякнул, когда она вошла. Драко не отрывал взгляда от бумаг, которые изучал, когда она села напротив него. Вверх ногами, с его неряшливым почерком, было трудно сказать, но она подумала, что у него были записи допросов, которые они уже провели, и доказательства, которые они нашли. — Я, как никогда, убежден, что это Чарити, — сказал он, подвинув к ней тарелку с печеньем. — Эм... Пожар. Мог бы объяснить, почему она появилась здесь недавно. Когда здание, в котором находится дух, исчезает, то дух может перемещаться, если он не привязан к физическому местоположению из-за вмешательства волшебника или ведьмы или применения связывающих чар. Гермиона уставилась на него. Она не была уверена, что удивило ее больше — то, что он заговорил о пожаре в Мэноре, или то, что он процитировал одну из ее собственных статей с Международной Конференции Существ несколько лет назад. На ее презентации присутствовало меньше дюжины человек, но она оставила копии своей работы, чтобы любой мог ознакомиться. Она никогда бы не заподозрила, что он забрал одну, не говоря уже о том, чтобы прочитать ее. То, что он четко запомнил отрывок, ошеломило ее и заставило покраснеть. То, что ее работу ценили, всегда вызывало у нее глубокое чувство гордости, а то, что Драко ценил ее работу, принесло удовольствие. Она прочистила горло и заставила себя сосредоточиться: — Пожар? Услышав ее вопрос, Драко поднял глаза. Он моргнул. — Что с ним? — Мы собираемся его обсудить? — Нет, — твердо сказал он. — Но мы собираемся признать произошедшее. Немного нелепо этого не делать, потому что пожар является еще одним ключевым аспектом нашего дела, — он развернул бумагу лицом к ней и указал на набросанную карту. — Здесь есть лей-линия [1]. Она проходит между участком Мэнора и маленьким кольцом стоящих камней в нескольких милях западнее. Чарити могла бы легко следовать по ней. Это первое поселение на этой линии. Она могла бы быть дезориентирована, и я знаю, что она не привязана к Мэнору, никакими чарами, поэтому она могла бы войти в контакт с первым же человеком, с которым столкнулась после пожара. Нам нужно больше поговорить с местными жителями, определить, кем был этот первый человек. Тебе придется связаться с Поттером и спросить его, когда был разрушен Мэнор. Он прервался, когда мисс Гибсон принесла свежий чайник с чаем и дополнительную чашку для Гермионы, ее темная кожа была почти такого же цвета, как и чай, который она разливала для них. — Булочки появятся, даже моргнуть не успеете, — сказала она. — И вы будете счастливы услышать, мистер Малфой, что нам удалось раздобыть немного абрикосового джема для вас. — Это для нее, — сказал он, кивая через стол на Гермиону. Мисс Гибсон провела рукой по прядям закрученных в тугую прическу седеющих волос: — Разве это не мило с вашей стороны? — произнесла она, похлопав его по плечу. — Делать приятное для своего партнера, — она с улыбкой повернулась к Гермионе. — Он хороший человек, дорогая. Не упусти его. Гермиона занялась добавлением молока и сахара в свою чашку, чтобы не отвечать. Мисс Гибсон рассмеялась и вернулась к стойке. Гермиона подождала, пока мисс Гибсон повернется, чтобы разобраться с покупателем за стойкой, затем вытащила палочку из-под стола и быстро произнесла заклинание, чтобы заглушить их разговор и помешать потенциальным подслушивающим. Драко закрыл глаза, когда магия окружила их, его руки легли на стол. Гермиона заметила, что он слегка вздрогнул, и нахмурила брови, удивляясь, почему такое маленькое заклинание так подействовало на него. Драко собрался и открыл глаза. Пожав плечами, он коротко улыбнулся и самоуничижительно рассмеялся. — Не думаю, что она бы все еще думала обо мне как о хорошем человеке, если бы знала, что я совершил в прошлом. Гермиона смотрела на него, помешивая чай. — Я не знаю. Это было давно, и я думаю, что с тех пор ты сделал все возможное, чтобы загладить свою вину. Во всяком случае, тогда ты не был таким уж злым. Ты больше боялся за свою семью, чем интересовался риторикой Волдеморта. Ты лучше, чем думаешь. И хотя я знаю, что ты в это не веришь, есть множество людей, которые считают тебя хорошим человеком, — Драко фыркнул. Гермиона потянулась через стол, чтобы коснуться его запястья. — Я не единственный человек, который простил тебя за то, что ты сделал на войне, Драко. Существуют и другие люди, которые понимают твои причины и которые простили твои действия. Их больше, чем ты думаешь. В конце ты поступил правильно. Драко покачал головой. — Может быть, в твоей интерпретации. Но преобладает мнение, что мои родители и я предали Темного Лорда только потому, что предвидели его проигрыш. Мы не приняли правильное решение, мы надеялись запрыгнуть на метлу к победителю. У Малфоев длинная история о том, как прятаться за плащами победителей, кем бы они ни были. Он вернулся к своим записям, давая понять, что тема закрыта. Гермиона макнула печенье в свой чай и какое-то время смотрела на него молча, затем решила отпустить тему. Такое мнение существовало и те, кто его придерживался, не молчали, но оно не было настолько распространенным, насколько Драко думал. К сожалению, как и во многих других вещах, люди с самыми отвратительными мнениями обычно самые громкие. Откашлявшись, она поправила заколку, стягивающую волосы в пучок на затылке, и вернулась к разговору, прерванному мисс Гибсон: — Почему мне нужно спросить Гарри о пожаре? Что он может об этом знать? Лицо Драко напряглось. Когда поднял глаза, выражение его лица было тщательно контролируемым: — Моя семья владела этими землями тысячу лет, — тихо произнес он. — Мы получили ее во владение от Вильгельма Завоевателя. Дом не стоял там так долго, не весь. Но некоторые части стояли. Некоторые внутренние комнаты и несколько подвалов находились там в течение многих веков. Они выстояли больше разрушений, чем ты можешь представить. Тот маленький инцидент, когда ты там была? Вряд ли это был первый раз, когда битва велась в стенах дома. Дом защищает сам себя. В нем древняя магия. В нем заклинания, о которых мы забыли, чары, о которых мы даже не знаем. Чтобы пожар уничтожил все здание? Действительно сжег дом, даже камни превратил в пепел? Потребовались бы согласованные усилия нескольких волшебников или парочки темных. Сильных, могущественных волшебников с единственной целью на уме. Уничтожить его намеренно. Гермиона провела пальцем по ободку своей чашки. Драко был прав, и она даже не собиралась опровергать его. От поместья Малфоев не осталось и камешка. Она смотрела больше часа, пока Драко сидел на траве, уставившись в никуда, погруженный в свои мысли. Даже подвалы были засыпаны и покрыты землей. Единственным доказательством того, что на этом месте когда-либо стояло какое-либо сооружение, было то, что Драко знал о нем. Ей вспомнилась древняя форма наказания — уничтожение любого следа имени или существования человека. Статуи разбиты, памятники разрушены, надписи стерты. Как будто кто-то пытался сделать то же самое с Драко. Она скользнула зубами по нижней губе и покачала головой: — Это не объясняет, почему ты думаешь, что Гарри мог бы что-то знать. И не смей намекать, что он как-то замешан. Гарри никогда бы — — Я бы не стал оскорблять твоего драгоценного чудо-мальчика, — сказал Драко, закатив глаза. — У нас в прошлом были проблемы, но нет. Он слишком чертовски правильный, чтобы быть в это вовлеченным. Однако. После того, как Мэнор был конфискован, Визенгамот установил защитные чары. Ты чувствовала их вчера. Мне потребовалось получить медальон, чтобы пересечь их. Если бы я ступил ногой за границу чар без медальона, десяток авроров были бы там через мгновение. Я сомневаюсь, что они потратили все свои усилия, чтобы настроить чары специально, чтобы они реагировали только на меня, хотя и это возможно. Защитные чары разработаны так, чтобы держать на расстоянии всех: и магглов, и волшебников. Вместо того, чтобы прорваться через них, гораздо более вероятно, что кто-то или группа людей сняли их, чтобы нанести ущерб. Если бы чары были взломаны без ведома отдела правопорядка, они бы провели расследование, Поттер бы знал, и он бы сказал мне раньше. Мы не любим друг друга, но я знаю, что он не настолько жесток, чтобы держать это при себе. Однако, если бы чары были сняты намеренно, по какой бы то ни было причине, ему бы сказали, чтобы избавить отдел от необходимости арестовывать меня. Я легко мог бы представить, что он держал бы такую информацию при себе, думая, что тот, кто туда прошел, имел вполне законную причину. Темные артефакты или прочее дерьмо. Послеобеденная прогулка, чтобы плюнуть на портреты моих предков и устроить пикник. — Возможно, что это просто несчастный случай, — медленно произнесла Гермиона. Драко молча смотрел на нее несколько секунд, затем обернул руку вокруг своей чашки и покачал головой: — Я знаю, что ты предпочитаешь думать о людях лучшее. Но я знаю Министерство. Поверь мне. Это еще не все. Совсем не все.

~*~

Драко вернулся в коттедж, чтобы проверить Джоффри и поработать над своими записями. Гермиона осталась в чайной комнате, размышляя над тем, что сказал Драко. На первый взгляд, это казалось абсурдным. То что люди — несколько человек — намеренно работали над уничтожением Малфой Мэнора, казалось настолько смехотворной идеей, что должно было быть откинуто немедленно. Но чем дольше она об этом думала, тем больше смысла видела с точки зрения Драко. Она старалась рассмотреть ситуацию со всех сторон. Она могла позволить себе такую роскошь, в большинстве случаев, взгляд со светлой и честной стороны. Драко не мог. В течение многих лет, практически на протяжении всей его жизни, Министерство Магии, правительство волшебного мира, было источником как минимум разногласий для его семьи. Они регулярно совершали набеги на его дом, посадили в тюрьму его отца и подвергли его военному суду, клеймя преступником, несмотря на угрозы и принуждение, которые были причиной его действий. Теперь кто-то сжег его дом дотла. С его точки зрения, было логично предположить, что в этом замешано Министерство. Она уставилась на крошки печенья на своей тарелке. С его точки зрения, да, но с любой другой точки зрения, с любой другой, это было просто смешно. Звучало так, будто он верил, что против него существует заговор. Заговор чиновников Министерства, возможно, работающих с высокопоставленными старейшинами Визенгамота, которые были.... Что? Жаждущими мести? Она не понимала, зачем кому-то тратить столько усилий на Драко. Правда, он был Пожирателем Смерти, но он был самым молодым и слабым из них, его меньше всех стоило опасаться. Не было причин нападать на него. Гермиона вытащила заколки из волос и пробежалась пальцами по локонам. Это было неразумно. В общем плане, Драко сделал очень мало для Пожирателей Смерти. Его задание убить Дамблдора было наказанием для Люциуса, а не надеждой на славу для Драко. Самоубийственная миссия, целью которой было убить юношу и заставить страдать его семью. Во всем, что касалось его связи с Волдемортом и Пожирателями Смерти, Драко был не более, чем сторонним наблюдателем. Он не сделал ничего такого, что она могла бы назвать причиной для заговора против него. Она сказала себе, что он просто параноик. Обнаружив свой дом в руинах и пепле, он на время ослабил свою связь с реальностью. Это было идеальное разумное объяснение, и в нем было гораздо больше смысла, чем в предположениях Драко. Гермиона зачесала волосы назад и налила себе свежего чая. Именно так. Драко все еще не оправился от шока. Он искал того, кого можно обвинить. Как только он успокоится и примет то, что произошло, идеи о преднамеренных планах исчезнут. Мисс Гибсон подошла к столу с тарелкой шоколадных и малиновых макарун [2]: — Не против, если я к тебе присоединюсь? Иначе я съем все сама, — сказала она, взмахнув рукой над тарелкой с выпечкой. Гермиона кивнула на освободившееся место Драко: — Вы приготовили их здесь, мисс Гибсон? — Зови меня Гвен. Мисс Гибсон для веб-сайта, брошюр и туристов в коротком отпуске, — она села, поставив тарелку на середину стола, и тихо простонала. — О, как хорошо. Никогда не позволяй никому говорить, что легче выполнять работу, которую ты любишь. Для тела это так же тяжело. Разница в том, улыбаешься ли ты, когда хромаешь домой. Даже не могу сказать, через сколько какао-масла я прошла. Но старые локти — вот что худшее. — Я думала, что вы и ваш партнер живете наверху. — Так и есть. Нам не нужно далеко хромать, вот и все, — Гвен взяла один макарун и укусила его, закрывая глаза от удовольствия. Она радостно хмыкнула. — Очень вкусно. Отвечая на твой вопрос, нет. Мы не печем их здесь. Я совершенно не умею печь что-то сложное, а Эдди всегда пытается добавить в выпечку странные ингредиенты. Кусочки мюсли или базилик, вроде того. Я знала, что отпускать ее на конференцию о здоровом образе жизни несколько лет назад было ужасной идеей. Мы получаем самые странные журналы теперь, — усмехнувшись, она пожала плечами. — Но что поделаешь с женщиной, с которой живешь уже тридцать лет? Мне потребовалось много времени, чтобы научить ее не оставлять вещи на полу. Поэтому, чтобы сделать ее счастливой, я съедаю несколько листочков и веточек время от времени. Небольшая цена за гармонию в семье. — Кажется, что вы счастливы вместе. Тридцать лет? Не могу себе представить. Мои родители были вместе двадцать, — упоминание ее родителей заставило горло напрячься, даже спустя столько лет. Она взяла макарун и разделила его пополам, сначала съедая начинку. Когда она подняла глаза, Гвен посмотрела на нее грустным взглядом: — Они разошлись? Судя по твоему лицу, с ними что-то случилось. Гермиона облизнула кончик своего пальца и стряхнула пару крошек на тарелку: — Они переехали в Австралию, — тихо произнесла она. — Пятнадцать лет назад. Вскоре после этого они развелись. Она проверяла их несколько раз после окончания войны. То, как это обернулось для них, все еще заставляло ее задаваться вопросом, правильный ли она сделала выбор, изменив их воспоминания. Решение сохранило им жизнь, но не сделало счастливыми. Из того, что ей удалось узнать, они чувствовали, что в их жизни чего-то не хватает, чего-то, чего они не понимают. Гермиона сожалела о том, что сделала, но старалась не думать об этом слишком много. Размышления о прошлом ничего не изменят. Даже маховик времени не смог бы изменить. Она поняла, что молчала слишком долго и натянуто улыбнулась Гвен: — Забавно. Прошло пятнадцать лет, а я все еще думаю, что это моя вина. — Каждый ребенок думает так о своих родителях. Моим маме и папе уже было за восемьдесят, когда они ушли, но иногда по ночам я задумываюсь, могла ли сделать что-то еще для них, — Гвен откинулась на спинку стула и покрутила бусины своего длинного ожерелья. Через мгновение она покачала головой и откашлялась. — Но довольно мрачных разговоров, я думаю. Есть темы получше. Расскажи мне про твоего молодого человека. Половина женщин деревни уже влюблены в него. Просто чародей. Гермиона фыркнула в свой чай: — Драко? Ох. О, нет. Он не... Он не мой мужчина. Мы не вместе. Мы только работаем вместе. Брови Гвен взлетели почти до линии волос: — В это трудно поверить. Судя по тому, как вы двое ведете себя друг с другом? Эдди и я немного поспорили насчет этого. Я сказала, что вы любовники. Она сказала, что вы заклятые враги. Не говори мне, что я не права. Не хочу заводить кота. Гермиона вытерла рот и уставилась в свою чашку: — Зависит от того, кого вы спросите и когда. Когда мы были детьми, то, определенно, врагами. Несколько лет назад — напарниками. Несколько лет спустя стали друзьями. Еще пару лет спустя, да. Любовниками. Последние несколько месяцев... Я не уверена. Где-то между напарниками и друзьями. — Хорошо, что вы не проделали полный путь обратно к врагам, — сказала Гвен. — Звучит так, будто вам пришлось поработать над этим некоторое время. — Заняло не так много времени, как я ожидала, — Гермиона держала свою чашку обеими руками, наблюдая, как пузырь плывет по поверхности, чтобы лопнуть у края. — Драко был... Ну. Он был абсолютной маленькой задницей, когда мы были детьми. Высокомерный, злой, избалованный, предвзятый. Возьмите классического богатенького ребенка и сделайте пару заметок. — Он действительно показался мне из элиты. Я плохо разбираюсь в дизайнерах, но даже я могу сказать, что все, что он носит, сделано на заказ. Не говоря уже о машине, на которой хотел бы жениться Фриз. Гермиона хмыкнула и кивнула: — Когда придумали фразу «деньги не имеют значения», то имели в виду семью Драко. И когда он был ребенком, то хотел, чтобы об этом знали все. Он был совершенно убежден, что намного лучше меня. Никогда не упускал шанса сказать об этом мне в лицо. Затем когда мы подросли... — Гермиона осторожно подбирала слова. Она не могла говорить о Волдеморте, Пожирателях Смерти или войне. Она не совсем понимала, зачем вообще объясняет все это, кроме того, что было приятно поговорить с кем-то, кто не был вовлечен, даже косвенно. — Дела у него пошли плохо, когда мы были подростками. Его отец в прошлом имел дело с некоторыми неприятными людьми, и та же ситуация повторилась снова. На этот раз его отца поймали. Он попал в тюрьму. Драко пришлось, так сказать, взять в руки меч. Это чуть не убило его. Чудо, что он выжил, и после этого стал другим. Я бы не сказала, что он стал скромным, — добавила она с коротким смешком. — Но изменился. Точно. Как будто большинство плохих черт выжгли из него. Он оказался порядочным человеком. И да, очень обаятельным, когда захочет. — И в хорошей форме, — сказала Гвен. — Я заметила, когда смотрела на его задницу. Не собиралась говорить тебе, но если бы я была на двадцать лет моложе и меня привлекали мужчины? — она присвистнула. Гермиона хихикнула: — Никогда не думала, что он мой типаж. Слишком изысканно для меня, в каком-то смысле. Мне нравились свидания с меньшим лоском. — Немного грубоватые? — Гвен поиграла своими бровями, глаза сверкали, когда она снова наполнила их чашки. — Могла бы рассказать о своих студенческих годах и одной девушке из Манчестера. Занималась йогой. Очень гибкая. Гермиона размешала молоко и сахар в своем чае, покачав головой: — Не совсем, но вроде того. Я находила его привлекательным, но никогда не воспринимала это всерьез. После того, как мы проработали вместе несколько лет, после того, как мы провели какое-то время, заново узнавая друг друга, мы... — она прикусила губу и пожала плечами, бледный румянец окрасил ее щеки. — Ужасно говорить, но было как в одном из дешевых романов. Мы были на задании в полях однажды ночью, и я замерзала. Он дал мне свое пальто, мы стояли близко друг к другу, и так это случилось. Я не уверена, но, возможно, на заднем плане была какая-то оркестровая музыка. Гвен рассмеялась, почти хихикая: — А потом поцелуй и драматичный переход в черный фон? Обожаю эти фильмы. Ты знаешь, что тебя ждет хэппи энд, несмотря на то, какие трудности предстоит преодолеть. Что произошло между вами? Почему не получилась сказка и волшебный замок? Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но слова не приходили. Она опустила взгляд. — Я не знаю, — пробормотала она. У них были причины. Слишком много, чтобы объяснить их кому-то, кто не имел представления о магии. Больше, чем она могла объяснить себе. — Это не его вина. Сразу навалилось несколько вещей. Но я никогда не была несчастна с ним, — даже когда она произнесла это, она поняла, насколько правдивы слова. Проблемы, которые привели их к разрыву, не были связаны только с ними. Проблемы окружали их снаружи. — Я так не думала, — тихо сказала Гвен. Она оглянулась через плечо, когда звякнул колокольчик над дверью и вошла группа женщин с сумками для покупок. Гвен поднялась на ноги и похлопала Гермиону по плечу. — Я вижу, как он смотрит на тебя и как ты смотришь на него. Когда каждый из вас думает, что другой не смотрит? Именно тогда вам и стоит смотреть внимательнее, — она добродушно улыбнулась и пошла к стойке за покупателями. Гермиона смотрела ей вслед, закусив губу, потом уставилась на последний макарун и засунула его в рот. 1 — Лей-линии – это предполагаемые геометрические энергетические линии, расположенные под поверхностью всей планеты. По этим линиям по различным «верованиям» протекает сила земли, магия, особая энергия и т.д. 2 — Макарун — бисквитное печенье из миндальной муки, обычно с вареньем, джемом или глазурью.