Часть 4

- Зачем ты летишь с ним? Почему бы тебе не остаться со мной? – Полуголый Аарон перекатился на живот и подпёр кулаком подбородок. – Что тебя с ним связывает? - Ничего, - Джон отстранённо смотрел в потолок. – Разовая подработка. - Что-то не похож ты на гида, - Аарон хихикнул и свободной рукой провёл по его животу. Шрамы любовника ничуть не смущали, но спрашивать о них молодой человек не торопился. – Скорее смахиваешь на наёмника. Красивого страстного и опасного. А он похож на профессора. - Иногда профессоров тоже нужно охранять, - Джон перехватил его запястье и насмешливо пообещал: - Продолжишь и наживёшь неприятностей. Я не устал, инкуб. - Так ты телохранитель! А я как раз подбираю личную охрану. Отец настаивает. Знает, что я… не по девочкам, и опасается за мою жизнь. Бросай своего профессора и оставайся! Обещаю хорошо платить. - Возможно, попозже. Я не могу отпустить его одного. И переубедить не в силах, - с плохо скрытой досадой и сожалением сказал Джон. – Там, куда мы направляемся, слишком опасно для такого, как он. - И куда же? – Аарон подтянулся выше и промурлыкал вопрос ему на ухо. - На край света, - целуя его, засмеялся Джон… Взявшись за миссию, хранитель библиотекаря не мог оставить подопечного. Не имел права. Такого непреложное правило всех хранителей во все времена существования библиотеки. Пока не найдена замена, уйти нельзя. Даже если ничто не связывает. Даже если обижен и против. На обиженных, как известно, воду возят, и мнение твоё никому не интересно. Кара никогда его не слушала. Всегда всё делала по-своему. Кабы прислушивалась, глядишь, это с ней Джон искал бы Грааль, а не с тем, кто неустанно тыкает его носом в свои осведомлённость и деньги. Да, Джон хотел денег. Что с того? Это нормально, когда у тебя их нет. Наверное, ему стоило сказать об этом, когда библиотекарь сбивчиво просил прощения за резкие слова и приводил аргументы, почему они должны рискнуть. Ему стоило сказать и о том, что затея откровенно плоха, а он не уличная девка, которую можно купить за хорошую еду и комфортный номер в отеле. А после вспомнил, что согласившись на просьбу Кента, подписался на миссию, сколько бы она ни продлилась, и теперь обязан защищать библиотекаря. А потому он сухо уведомил Финча, что тому не стоит утруждать себя извинениями. Право, Джон в них не нуждается. Лишь посоветовал найти клинику, где они могут сделать необходимые для предстоящего путешествия прививки. Если бы решение было за ним, Джон с удовольствием принял бы предложение Аарона. Очаровательный и раскованный, черноглазый инкуб умел рассмешить и очень жалел, что скоро ему придётся расстаться с американским баалом и искренне надеялся соблазнить его и переманить к себе. Но Джон не мог оставить библиотекаря. Всё, что ему оставалось – пообещать вернуться, когда он закончит дела с "профессором" и мысленно порадоваться, что, похоже, нашёл новую работу. Нужно лишь завершить миссию и освободиться, наконец, от библиотеки раз и навсегда. Пусть ищет другого идиота… Понимание того, как сильно он задел Джона своим бестактным замечанием здорово огорчало Гарольда. И ещё сильнее огорчала безуспешная попытка извиниться. Джон внимательно выслушал слова и доводы и бесцветным тоном сообщил, что им стоит подготовиться к поездке. Что лететь лучше через Китай. Так они сэкономят время. А ещё прибавил, будто всю необходимую для похода экипировку он приобретёт на месте. И ушёл. Нет, с помощью Машины Гарольд знал, что хранитель в соседнем номере и не отлучается, что Джон рядом, но они практически перестали разговаривать. Если Джон с кем и говорил, так это с любовником. Чёртов Аарон только что не жил в номере хранителя, и этот факт отчего-то дьявольски злил библиотекаря. Гарольд был искренне рад, что совсем скоро они покинут Иерусалим, однако также понимал – миссия рано или поздно завершится, и всех его денег не хватит уговорить Джона остаться. Но он не хотел другого хранителя и всё чаще задумывался о том, чтобы бросить работу. Быть библиотекарем, раскатывать по всему миру, решая головоломки и ребусы, с высокой вероятностью угодить в опасные переделки право не его. С Джоном – да. Без него – увольте. - У меня хорошая новость: я нашёл работу, - устраиваясь на своём месте в самолёте, бесстрастно сказал Джон. - Позволь спросить, что за работа? – настороженно уточнил Гарольд. - Аарон предложил стать его телохранителем. В Израиле тепло и нескучная политическая обстановка. Обещал хорошо платить. – Джон подумал, что раз уж все вокруг считают его продажным, отчего бы не продать свои опыт и способности тому, кто назначит достойную цену. К тому же, Аарон прекрасный любовник. - Неужели в библиотеке так мало платят? – изумился Гарольд. - Иногда хватает на Макдональдс… Разумеется, это только злая шутка, озвученная нарочито равнодушным голосом, однако Гарольд бросил взгляд на недорогой костюм хранителя и вдруг отчётливо уяснил причину болезненной реакции на его замечание о деньгах. Джон Риз хранитель библиотекаря; он постоянно рискует, в том числе жизнью, однако Кент очевидно совершенно не ценит его усилия, раз Джон не в состоянии позволить себе хороший костюм. Гарольд вспомнил, как великолепно выглядел хранитель в смокинге. По-настоящему хороший костюм лишь подчеркнёт его красоту и силу. Тот, что сейчас на нём делал Джона невзрачным и каким-то чуждым элитному салону первого класса. Словно он бедный родственник, которого приютили из милости. Должность Джона явно стоила много дороже, чем её оценивал Кент. И это вопиющая несправедливость! За весь перелёт они сказали друг другу едва ли пару слов. Яркий и шумный Пекин встретил их хорошей погодой, и поразил Гарольда размерами и количеством людей на улицах. Он привык к толпам в Нью-Йорке, но казалось будто в Пекине собралась половина населения всего земного шара. От обилия новых впечатлений кружилась голова, и Гарольду мучительно захотелось отгородиться от всего этого хаоса в тишине и уединении номера отеля. Однако планам на тихий вечер (самолёт в Лиму вылетал завтра днём) помешал хранитель. Постучавшись к библиотекарю, он сообщил, что им повезло – Китай празднует окончание сбора риса – и предложил погулять. - Какой смысл в путешествиях, если ты сидишь в отеле? – возразил он в ответ на попытку отнекаться от прогулки. – Решайся, библиотекарь. Как ты говорил? Одному скучно? Собирайся. После будет, что вспомнить. Вечером на улицах Пекина и вовсе не протолкнуться. До этого момента Гарольд и не подозревал, что в городе может жить столько людей. В сравнении с Пекином, улицы Нью-Йорка казались тихими деревенскими проулками. Шагая рядом с Джоном, Гарольд размышлял, что не будь с ним хранителя, его бы просто-напросто затёрли. Отовсюду слышались десятки, сотни самых разных голосов, говоривших на незнакомом языке. Обоняния касались незнакомые странные запахи. Наверное, Гарольд давно бы потерялся и растерялся, кабы не Джон. Спокойный и уверенный, он неторопливо шёл по улице, изредка роняя фразы, очевидно, на китайском, поскольку люди начинали улыбаться и уступали дорогу. - Сколько языков ты знаешь? – с любопытством спросил Гарольд. - Достаточно, чтобы не чувствовать себя беспомощным, - ловко проталкивая его сквозь толпу, ответил Джон. – Официально в Пекине запрещены фейерверки. Но фонарики никто не запрещал. Не на меня смотри, библиотекарь, - и кивнул на приближающееся шествие. Впереди колонны шли музыканты с барабанами. Гарольд в жизни не мог представить, что барабаны могут звучать столь слаженно и, вот чудо, на удивление мелодично. Люди за спиной галдели и снимали происходящее на телефоны и планшеты, и Гарольд подумал до чего нелепо их поведение. Смотреть на пышное шествие сквозь маленькие экраны гаджетов, чтобы после, дома пересматривать его на ноутбуках и телевизорах. Лучше и разумнее просто насладиться зрелищем. Сохранить его в живой памяти, как чудесное неповторимое приключение. Барабанщики прошли, и Гарольд с трудом сдержал себя в руках. За музыкантами шли люди, и у каждого в руке был длинный шест с девятью перекладинами, увешанными светящимися бумажными фонариками. Как они умудрялись удержать их, Гарольд в упор не понимал, но смотрелось так захватывающе… Точно в сказке! - Для китайцев девятка символизирует бессмертие! – Перекрикивая барабаны, объяснил Джон. – Это число символ долгожительства и счастья. Сами фонарики символизируют связь с душами предков. Красные символ богатства. Белые – процветания. О, я вижу дракона! Спустя несколько секунд Гарольд тоже его увидел – огромная платформа, оформленная в виде разноцветного сияющего, сыпящего искрами дракона. И это было невероятно так невероятно красиво, так величественно, что дух захватывало! Глядя на всё это великолепие, Гарольд вдруг понял, для чего люди путешествуют. Оставляют дома, летят на другой конец света, лишают себя привычного уклада вещей и знакомых мест… Всё потому, что там, где их дом окружение обыденно и неизменно. Одни и те же улицы, магазины, лица… Однако настоящее путешествие меняет всё. Да, есть книги и журналы, что можно листать лёжа на любимом диване, а теперь и интернет, но созерцать воочию чужие страны, города, людей – ни с чем несравнимые ощущения и переживания. Чувство сопричастности происходящему празднику ошеломляло! Куда ни глянь, ни одного мрачного лица. И, самое приятное, Джон тоже улыбался, глядя на потрясённого ярким шествием библиотекаря. А потом Гарольд и Джон немного погуляли, и хранитель умудрился соблазнить библиотекаря попробовать, как он сказал "настоящую китайскую еду" и насмешливо фыркнул, когда Гарольд тщетно пытался отпиться соевым молоком после острых шашлычков. При этом сам Джон с явным удовольствием хрустел чипсами, подозрительно напоминавшими насекомых, и Гарольд знать не хотел, что это на самом деле. - Мы в Азии, библиотекарь, - смеялся Джон. – Здесь едят всё. Впрочем, там, куда мы едем, тоже не привередничают. Лишь бы съедобно. - Поразительный вечер, - сиплым от специй голосом признался Гарольд. – Я очень благодарен тебе, Джон. - Никогда не понимал людей, которые отправляются в путешествие и сидят в отелях, - пожал плечами хранитель. – И выбираются лишь на спланированные туроператором экскурсии. Рискнёшь выпить со мной? – и указал на бутылки, в которых плавали… змеи. – Китайские медики уверяют – такая настойка самое оно для мужского здоровья. Увидев змей, Гарольд изменился в лице и отказался наотрез. Только со смешной брезгливостью сморщил нос, когда Джон в один глоток осушил стопку и шумно выдохнул. А ещё подумал, что никогда не забудет этот вечер. Даже если он покинет библиотеку, с ним навсегда останутся безумный сверкающий ослепительный Пекин, восхитительный дракон и искренне смеющийся Джон. Особенно Джон… После шумного Пекина столица Перу показалась Гарольду тихим провинциальным городом. Очень жарким и влажным городом. Гарольд почти сразу вспотел и был в шаге от того, чтобы, как Джон, снять пиджак и закатать рукава рубашки. И немедленно пришла предательская мыслишка, что он переоценил свои силы, и ему стоило послушать хранителя. Мысль эту Гарольд, хоть и не сразу, но храбро прогнал, напоминая себе, что теперь отступать попросту глупо. И ещё ему очень хотелось доказать Джону, что тот ошибается. Что Гарольд, как библиотекарь справится с трудностями. Нельзя же сдаваться без боя. Кто знает, как много известно членам Ордена Аполлона и не дышат ли они библиотекарю и его хранителю в спины. Гарольд и Джон зашли так далеко, оказались в шаге от цели и сворачивать миссию не самый логичный и откровенно глупый шаг. Подготовкой экспедиции занимался Джон, и Гарольд ему не мешал. Хранителю виднее, что да как. Единственное, во что он счёл благом вмешаться – бюджет. Выбирая одежду для похода, Джон посетовал, что она недостаточно прочная, но денег, чтобы купить лучшее качество, нет. Вернее есть, однако после Кент замучает их до смерти нудным нытьём про чрезмерные и, по его мнению, необоснованные расходы. Лучше сразу умереть! Не знавший испанского, Гарольд попросил хранителя сопроводить его в банк, где оформил карту, на которую перевёл десять тысяч долларов. После отдал её Джону и сказал, что если средств не хватит, он добавит и попросил лишь об одном – нормально подготовиться к походу. - Не думай о деньгах, Джон. Ты справедливо беспокоишься о безопасности нашего пути. Мои и твои жизнь и здоровье стоят дороже каких-то денег, - поведал он удивлённому подобной щедростью хранителю, и вновь поймал странный взгляд тёмно-серых глаз, каким Джон одарил его, когда они собирались в Тауэр. Ничего не ответив, Джон взял карту и, спустя четыре дня, объявил, что всё готово. Поинтересовался: не передумал ли библиотекарь? – и получил заверения, что библиотекарь морально готов идти за хранителем куда угодно. - Мозг у нас ты. Тебе и вести, когда доберёмся, - ухмыльнулся Джон. Утром в день выхода поднялись затемно. Переживавший от неизвестности предстоящих приключений, для которых он всё же считал себя староватым, Гарольд полночи не мог сомкнуть глаз и немилосердно хотел спать. Желание нагнать пару часиков сна оказалось столь велико, что он заснул в машине, о чём прежде и подумать не мог. Очевидно, сказались общая усталость и разгромный поток новых впечатлений. Всего за один месяц он увидел, попробовал и пережил больше, чем за последние несколько лет. Да что там лет… Никогда прежде его жизнь не была столь насыщенной и яркой! Даже те годы, когда он создавал Машину. Было отчего подустать! В общем, Гарольд задремал ещё на выезде из Лимы и проснулся лишь когда его разбудил Джон. Потрёпанный старенький внедорожник стоял около входа в донельзя подозрительный с точки зрения чистоты ресторанчик в каком-то бессовестно маленьком городишке. По улице бегали смуглые чумазые ребятишки, которые с любопытством косились на белых мужчин. Мальчишка лет шестнадцати что-то сказал Джону. Тот ответил, и оба рассмеялись. - Он спросил, куда мы едем. Я ответил: искать сокровища, - улыбнулся Джон. – Пошли завтракать, библиотекарь. Сенча здесь не подают. Зато чай из коки заваривают превосходный. Я успел выпить чашку. - Как же жарко и душно, - выбираясь из машины, пожаловался Гарольд. – И разве кока не наркотик? - Ещё только одиннадцать, библиотекарь. Будет жарче, - посулил Джон. – И дождь пойдёт. Не беспокойся насчёт чая. Концентрация недостаточна, чтобы тебя накрыло. Внутри ресторанчик выглядел не менее подозрительно, чем снаружи и пахло странно. Устроившись за столиком, Джон наскоро переговорил с владельцем и по совместительству поваром и скоро на столе появились две реально большие тарелки с рыбой, кружки с густой жидкостью кремового оттенка и чашки с чаем. - И что я собираюсь съесть? – Гарольд с сомнением принюхался. - Севиче, киноа и чай. - Я пробовал севиче, и оно не так выглядело, - возразил Гарольд. - Наверняка заказывал в каком-нибудь баснословно дорогом ресторане, - съязвил Джон и принялся за еду. – А сейчас перед тобой настоящее севиче из свежайшей рыбы с луком и перцем. Зайди мы на полчасика раньше, нас бы попросили подождать. Поглядывая, как хранитель с удовольствием наворачивает рыбу, Гарольд рискнул попробовать и был поражён нежным свежим вкусом. Блюдо казалось простым, без особых изысков, однако было много вкуснее того, что он заказывал когда-то в хорошем ресторане и остался разочарован. Киноа и вовсе восхитил – лёгкий, но сытный напиток, пахший яблоками, корицей и гвоздикой. Разомлевший от вкусной еды, Гарольд не без опаски отпил чай и не нашёл в нём ничего интересного. Чай как чай. Наевшись до отвала, Джон расплатился и напоследок прикупил огромный пакет чуррос – перуанских пончиков. Не успели они выехать из города, небо заволокло тучами, и хлынул такой ливень, словно на небесах разом прорвало все трубы. Однако Джона разверзшиеся хляби небесные ничуть не смутили. Внедорожник нёсся по шоссе, поднимая тучи брызг и орошая грязью придорожную растительность. - Ради всего святого, сбрось скорость! – умоляюще простонал Гарольд. – Мы слетим с дороги! - Если поедем медленнее, нас с неё смоет, - Джон прибавил газу и невозмутимо выудил из пакета чуррос. – Присоединяйся, библиотекарь. Сладкое снимает стресс. И держись крепче. Шоссе для нас закончилось, - он глянул на экран навигатора и свернул на узкую грунтовку. Прямо в лес. От дождя дорогу размыло, и машина то и дело застревала. Гарольду пришлось сесть за руль, потому что кому-то нужно было выталкивать буксовавший в грязи внедорожник, а на библиотекаря рассчитывать не приходилось. К моменту, когда ливень, наконец, закончился, Джон измазался с головы до ног, что его однако не печалило, скорее веселило. - Вот в чём прелесть быть взрослым, библиотекарь, - смеялся он. – Можно искупаться в грязи, но мама уже не станет ругать тебя за испачканные вещи. - Зато ругаться буду я, - нудно пробубнил Гарольд. – Ты весь салон изгваздал! - Привыкай, библиотекарь. Ближайшие дни никакого душа и чистой одежды. В местные водоёмы только чокнутый полезет. Здесь водятся крокодилы, пираньи, змеи. И, на сладкое, рыбка, которая любит залезать в мужское достоинство. Я ещё не стар, и мне моё нужно. - Восхитительное место, - проворчал Гарольд. - Вылезай, приехали! – Джон остановил машину. - Правда? – Говоря откровенно, Гарольд удивился, как быстро они добрались. - На машине да. Дальше пешком. - Ты, должно быть, шутишь! - Я предупреждал, библиотекарь. Сам подумай: если бы до Грааля можно было с ветерком доехать, его бы давно нашли без нас, - Джон застегнул пояс с ножнами, из которых торчала рукоять мачете. – Твой последний шанс. Гарольд выбрался из машины. От тряской поездки ныли бедро и спина, и слова Джона казались как никогда искушающими. Хранитель, естественно, наверняка посчитает его малодушным и лишний раз убедится, что библиотекарь из Гарольда никакущий, но ему-то что. Джон неустанно твердит, что согласился на разовую миссию, и его снисходительные насмешки Гарольд не услышит. Возьмёт бывшему хранителю билет в Иерусалим и отправит к смазливому недоумку, а сам вернётся в Нью-Йорк, чтобы… Чтобы что? Сообщить Кенту, что не дошёл самую малость? Испугался трудностей и остановился, когда до артефакта рукой подать? И ладно, будь он один, но с ним Джон, который терпеливо дожидался ответа. Когда Джон с ним распрощается, они верно больше никогда не увидятся, и Гарольд останется в его памяти трусливым богатым бесполезным балластом. Звучало неприятно. Если уж они расстанутся, не лучше ли, чтобы Джон запомнил его, как библиотекаря, с которым он искал и нашёл Святой Грааль. Да, так определённо лучше. Так он и поступит.