Часть 3

Прятаться от охраны музея Иерусалима так себе развлечение. Особенно ночью. Особенно для Гарольда. И очевидно их до сих пор не обнаружили и не поймали лишь благодаря ловкости хранителя. Причём Джон умудрялся не только ускользать от патрулей и прятать библиотекаря, но и с каждой вылазкой вести их ближе к месту назначения – копии Гефсиманского сада. Гарольду оставалось лишь следовать за ним и нести собранный заново посох Мерлина. Днём библиотекарь посетовал, что без основания посоха им нечего делать в музее. Выспросив про особенности, уяснив, что ничего примечательного в основании подпорки Мерлина не имеется, Джон ненадолго отлучился, вернулся с деревянной рейкой нужной длины и просто-напросто воткнул навершие в щель на одном из её концов. Посох вышел не тяжёлым, однако вокруг царила ночь, и успевший отвыкнуть от профессиональной бессонницы Гарольд дьявольски хотел спать. Вдобавок, с посохом в руках он чувствовал себя довольно глупо. Однако, как справедливо заметил Джон, днём они привлекут слишком много никчёмного любопытства, да и содержимое свитка однозначно указывает на ночные бдения. Пришлось согласиться с хранителем, и теперь Гарольд отчего-то чувствовал себя вором, хоть они и не собирались ничего красть. Да и что украдёшь в реконструкции Древнего Иерусалима? Дом? Причина, по-которой библиотекарь и хранитель играли в шпионов и взломщиков, была проста – свиток, что Джон нашёл в сокровищнице Тауэра. На следующее утро после их короткой перепалки накануне, заняв свои места в салоне первого класса, Гарольд терпеливо дождался момента, пока Джон немного пообвыкнется в явно непривычном ему комфорте. Возможно, стоило забронировать билеты в бизнес-классе, но Гарольд ценил удобства и не собирался отказываться от них. Когда обстоятельства того требовали, он мог довольствоваться элементарным, однако полёт обещал быть долгим, а кухне бизнес-класса Гарольд не доверял. Опять же его травмам вряд ли понравятся удобные, скажем, для Джона, но не для них кресла. Гарольд отнюдь не хотел смущать своего хранителя, но покупать билеты в разные салоны нерационально, нелогично и попросту оскорбительно. Джон не его слуга, чтобы как это делалось в прежние времена сажать его в эконом-класс. - Если тебе станет легче, я первый раз лечу в такую даль, - признался Гарольд. – Вообще первый раз заграницей. Должен признать, я волнуюсь. - У тебя полно денег, библиотекарь. Тебе не нужна библиотека, чтобы путешествовать. - Одному скучно. Не с кем поделиться впечатлениями, - Гарольд выложил на столик планшет, и его впервые в жизни накрыло чувство острого одиночества. Как странно. Оно не появилось после теракта, после похорон Нэйтана; вообще никак не давало знать о себе и отчего-то пришло к нему именно сейчас. Гарольд впервые осознал, что он абсолютно одинок, и лишь присутствие Джона не дало горькому чувству поглотить библиотекаря целиком. Пусть Джон и нарочито соблюдал дистанцию, но всё же они делали одно дело, что хоть немного сближало их и приглушало тоску. Внезапно Гарольду захотелось, чтобы их миссия не кончалась как можно дольше. Пока они разгадывают загадки и ребусы посоха, Джон не оставит его, а с ним так спокойно и безопасно… - И зачем нам в Иерусалим? – Джон вернул улыбку хорошенькой стюардессе и попросил кофе без молока и сахара. Дождавшись кофе, сенча и тёплых бельгийских вафель с мёдом, Гарольд развернул на экране планшета дешифрованный Машиной текст: - "Для рыцаря, чья добродетель не звук пустой и не тщеславия грех, известен путь. Лежит его начало там, где наш Господь последний свой вкусил покой при жизни смертной. А чтоб сокровище найти и путь окончить, славу обретя, то должен рыцарь чтить Писание, раскаяться пред Богом, в него лишь верить и безгрешным быть. Лишь так приобретёт он мощь, что Господом была благословлёна во имя добродетели и веры тех, кто шёл за ним", - прочитал он и поймал озадаченный взгляд своего хранителя. – "Последний свой вкусил покой при жизни смертной", Джон. Речь, несомненно, об Иисусе. Последние относительно спокойные минуты он провёл в Гефсиманском саду близ Иерусалима, куда прибыл на празднование Песах. Но даже не это важно. Я полночи думал над содержанием свитка и, кажется, знаю, о какой мощи идёт речь. Тут Гарольд заметил, что Джон выглядит искренне заинтересованным и даже заинтригованным. До сего момента хранителя мало волновало, что они делают, зачем они это делают и какова конечная цель. Однако сейчас слушал очень внимательно. В его тёмно-серых глазах сияло неподдельное любопытство и, Гарольд готов был поклясться, толика уважения к изысканиям библиотекаря. - Прозвучит безумно, Джон, но я сложил слова о благословлённой Иисусом силе с разговорами о добродетелях, посохом Мерлина и королём Артуром. Это, действительно, безумие, однако полагаю, что речь о Святом Граале. - Граале? Серьёзно?! - Больше всё перечисленное ничто не связывает, Джон, - с плохо скрытым отчаянием сказал Гарольд. – Образ Святого Грааля красной нитью проходит сквозь весь артуровский цикл легенд. Согласно им, Святой Грааль явился королю, когда тот провозгласил час славы логров и был обретён Артуром и его рыцарями, когда они оказались на Авалоне… - То есть, мы ищем Авалон? – настороженно уточнил обескураженный историей, что выкатил ему библиотекарь, Джон. – Без шуток? - У меня нет иного объяснения, - буркнул Гарольд. – Если есть более рациональные идеи, я внимательно тебя слушаю. - Мозг у нас ты. Раз ты считаешь, будто речь о Граале, у меня нет повода думать иначе, - рассудительно ответил Джон. – К тому же, твоя версия объясняет прыткость бойцов Ордена. Поверь, библиотекарь, эти люди не размениваются. Они вломились в библиотеку, убили профессора и собирались убить тебя. Игра ведётся крупная с высокими ставками. Я знаком с легендой о Граале. Это чаша, из которой Иисус пил на тайной вечере и в которую Иосиф Аримафейский собрал кровь из ран распятого на кресте Спасителя.… - Верно, - подхватил Гарольд. – И фраза: "мощь, что Господом была благословлёна во имя добродетели и веры" – обретает смысл. Эта чаша стала прародительницей чаш с вином для проведения евхаристии. - Согласно легенде Грааль способен исцелять болезни и раны и отпустить любой грех, - вклинился Джон. – Возможно, это именно то, что тебе нужно, библиотекарь. Да и мне бы он не помешал, - прибавил он задумчиво. Гарольд отвлёкся на сигнал планшета и только вздохнул: - Похоже, Машина надумала поучаствовать в наших изысканиях. - И что говорит? – ехидно поддразнил его Джон. - Чаша Христа оставалась в Иерусалиме, пока город не захватили арабы. Они сообразили, какое сокровище попало в их руки, и украсили чашу золотом и драгоценными камнями. Рыцарю Парсифалю удалось выкрасть святыню. Он исцелил Короля-Рыбака и доставил чашу Артуру. Тот приказал убрать все украшения, но стоило ювелиру выполнить приказ короля, как Грааль исчез и появился лишь однажды… - В час славы логров. Я помню. Кажется, там что-то говорилось об ослепительном сиянии, а сам Грааль оказался накрыт парчой, - Джон неопределённо махнул рукой. - Докатились, - сварливо проворчал Гарольд, - ищем то, чего нет. - Между прочим, Грааль ищут не одну сотню лет. Его искала Аненербе, - со знанием дела заметил Джон. – В её верхушку входил библиотекарь. Для чего, по-твоему, нацисты так старательно бомбили Лондон? Хорошо хоть библиотека успела перебраться в Штаты. - Библиотекарь-нацист?! – Гарольд ушам не поверил. - Библиотекари тоже люди, - напомнил ему Джон. – И они не без греха. Быть библиотекарем само по себе испытание и искушение. Некоторые не выдерживают. И как поступим? - Старого Иерусалима давно нет, но есть музей с реконструкцией… - Как же я не люблю музеи, библиотекарь. Ведь тоска зелёная!.. Вот так, собственно, Гарольд и Джон оказались ночью в музее Иерусалима и медленно, но верно приближались к цели. На их счастье в звёздном небе висела полная Луна, и хранитель был уверен, что они не заблудятся. Даже если захотят. Время шло к полуночи, когда, в очередной раз увернувшись от патруля, они добрались в нужную часть реконструкции Старого Иерусалима, и Джон задал логичный вопрос: что дальше? В ответ Гарольд заметил, что кристалл в навершии посоха вряд ли добавлен для красоты и принялся выискивать место, что подошло бы для тихой молитвы. Для человека никаким боком не связанного с религией занятие не из простых. Бормоча под нос, что Иисус не стал бы уходить далеко от дома (зачем бы ему? он ведь знал, что произойдёт), Гарольд нашёл подходящую, на его взгляд, точку и обеими руками взялся за посох. - И что теперь? – поинтересовался Джон, который всё это время скептично наблюдал за манипуляциями библиотекаря. - Полагаю, свет луны должен пройти сквозь кристалл. Подождём. - Проникновение и мелкое хулиганство. Штраф. Вряд ли тюрьма. - О чём ты? – удивился Гарольд. - Если появится патруль, я убегу, а тебе придётся заплатить штраф и честно-пречестно пообещать полиции, что ты больше так не будешь, - беззвучно рассмеялся Джон, а после добавил: - Хотя, конечно, так не будет. Моя задача, библиотекарь, защищать тебя от любых угроз. - Ради всего святого, скажи, что ты не вооружен! – с чувством попросил Гарольд, получил ослепительную даже ночью улыбку и лишь вздохнул. Чтобы не думать об охране и последствиях, он посильнее ухватил посох, глянул в небо и спросил: - Джон, почему ты так странно говоришь о библиотеке? Словно она живая. - Потому что так и есть, - со всей серьёзностью ответил тот. – Ты мало провёл времени с ней и просто не успел её по-настоящему почувствовать. Библиотека стара, как мир. Она появилась одновременно с первой книгой, и я не о Гуттенберге. Поначалу она не пряталась, но пожар в Александрии заставил её пересмотреть взгляды на людей. Теперь она очень осторожна и, если что, сразу переезжает. Однако Кент не звонил ни мне, ни тебе, значит, библиотека не сочла проникновение бойцов Ордена Аполлона опасным для себя событием, и у тебя по-прежнему есть работа. - Хочешь сказать, Александрийская библиотека… Но это невозможно! Совершенно абсолютно нереально! – От изумления Гарольд едва не выронил посох. Часть навершия мягко сияла в лунном свете. Ждать оставалось недолго. - Когда вернёмся, поищи историю библиотеки. Очень занимательно, библиотекарь. Полезно знать, где работаешь, - философски невозмутимым тоном отозвался Джон и внезапно охнул, а Гарольд вновь едва удержал посох. Пока они разговаривали, свет луны добрался до кристалла в навершии посоха Мерлина, преломился в гранях и соткался в воздухе золотисто-белыми нитями. Те, в свою очередь, сплелись в непонятную карту с точкой в пустоте слева от Гарольда. - Джон, - заторопился тот, - держи посох. Я должен успеть заснять это. Думать будем после. Велев хранителю взяться за посох и не двигаться, Гарольд вынул телефон и сделал несколько снимков. Как выяснилось, вовремя – лунный свет чуть соскользнул с кристалла, и карта тотчас исчезла. - Вечно эти древние что-то придумывали. Интеллектуальные извращенцы, - сняв навершие и спрятав его в карман, проворчал Джон. – Понапрятали опасных артефактов, насочиняли шарад, а потомки должны головы ломать. Пригнись! Услыхав грозный рык хранителя, испуганный Гарольд послушно пригнулся, а Джон размахнулся и с треском врезал рейкой в тёмный силуэт за спиной библиотекаря. Силуэт издал неопознанный звук и кулём грохнулся в кусты. - В тень! Живо! – Джон пихнул библиотекаря в темноту зарослей олеандра. В свете луны хищно блеснул ствол пистолета. Сообразив, что шутки кончились, а ночь перестала быть прекрасной Гарольд замер перепуганной куропаткой, не зная, как быть. Сколько он ни вглядывался, никого не видел. Возможно ещё и потому, что Джон закрывал его собой и, учитывая разницу в комплекции, Гарольд немного истерично подумал – теперь он понимает, что означает выражение спрятаться за кем-то, как за стеной. - Оставайся здесь. – Шепнул ему Джон. – И ни звука! Скоро вернусь, - и со зловещим щелчком снял пистолет с предохранителя. О том, что происходило дальше, Гарольд мог лишь предполагать. Сначала было тихо, а затем грохнуло несколько выстрелов, послышался отчётливый шум возни и драки, и внезапно всё вновь стихло и от того сделалось ещё страшнее. Однако не успел Гарольд подумать, будто с его хранителем случилось что-то ужасное или, не приведи господь, непоправимое, как зашуршали ветки, и он услышал голос Джона: - Живей давай, библиотекарь. Сейчас здесь будет полно охраны, а мне… - Да, да, я в курсе, - пропыхтел Гарольд, изо всех сил поспешая за ним. Нельзя подвести Джона! Моссад будет рад его хранителю не меньше Ми6. Если не сильнее. Он втянул Джона во всю эту историю и теперь просто не имел права подставить его. Гарольд утешил нывшее бедро мыслью, что иногда повышенные нагрузки полезны и старался не думать, как после будет болеть всё тело. Одной таблеткой обезболивающего он точно не отделается. Воспользовавшись поднявшейся суматохой, библиотекарь и хранитель добрались до машины, и в свете уличных фонарей Гарольд увидел, что правая кисть Джона вымазана чем-то тёмным. Приглядевшись, он к ужасу своему сообразил, что это кровь и принялся уговаривать хранителя отправиться в больницу. В ответ тот принялся возражать, напирая, будто рана неопасная, зато огнестрельная, что неизбежно повлечёт за собой визит полиции со всеми вытекающими. К тому же, он и не такое переживал в своей жизни и справится. Эка невидаль, простреленное плечо. Хватит за него волноваться! Это его работа. Разговор окончен! Всё вместе ничуть не успокоило. Разумеется, Гарольд подозревал, что "хранитель" должность опасная, но чтобы настолько… Однако стоило Джону заглянуть к нему в номер и спросить: в порядке ли библиотекарь? – и Гарольд вдруг ощутил, насколько ему больно и как сильно он устал. Благодаря Джону, он в безопасности. Они сильно продвинулись в поисках. Оба живы и в относительном порядке. Стресс откатывался в прошлое, и травмы с наслаждением мстили за приложенные усилия. - Где твои таблетки? – глядя на зеленеющего от боли библиотекаря, участливо спросил Джон. Отыскал лекарство и подал стакан воды. - Спасибо, Джон, - искренне поблагодарил Гарольд. – Мне жаль, но мозг из меня сейчас никудышный. Обдумаем, что увидели завтра? - Скинь мне снимки, - невозмутимым тоном попросил Джон. – Уверен, ты уже хакнул мой телефон. В номер возвращаться не придётся. Зелёное с алым сомнительное сочетание. Гарольду не хотелось даже представлять, до чего безобразно и жутко он выглядит. Хранитель попал в точку – Гарольд взломал его мобильный ещё в Корнуолле. Чёртовы паранойя и недоверие ко всему и всем! Джон подставляется за него и подвергает себя опасности. Не пора ли начать хоть немного верить своему хранителю? Выполнив просьбу и получив пожелание хорошенько выспаться, Гарольд принял горячую ванну, подумал, что от пережитого стресса в жизни не заснёт и уснул, стоило голове коснуться подушки. А когда проснулся, удивился тому, что у него почти ничего не болит, и он поразительно бодр и свеж. Надумав разбудить Джона и позавтракать с ним, Гарольд принял душ, оделся и постучал в номер хранителя. Джон был насмешлив, слегка небрит, через щель в двери сообщил, что не один и попросил пять минут. Покладисто согласившись, Гарольд сказал, что подождёт хранителя в ресторане, когда услышал плеснувший за закрытой дверью смешок. Мужской! И точно не Джона. А ещё звук до безобразия похожий на поцелуй. Не ждавший такого поворота, Гарольд несколько секунд оторопело созерцал запертую дверь. После опомнился и поспешил ретироваться. Личная жизнь хранителя его не касается. Однако эта самая жизнь догнала его у лифта и оказалась довольно симпатичным молодым мужчиной. Озорно подмигнув ему, молодой человек принялся приглаживать растрёпанные тёмные кудри, придирчиво разглядывая себя в зеркальной панели кабины лифта. На первом этаже он вежливо пропустил Гарольда вперёд, коротко и снисходительно кивнул в знак приветствия управляющему отелем и вышел на улицу. Довольно успешно делая вид, что ничего особенного не происходит, Гарольд занял столик и сделал заказ. Не прошло и пяти минут, как напротив уселся Джон. Вид у хранителя был самый что ни на есть благодушный и расслабленный. - Вижу, ты выспался, библиотекарь, - он попросил официанта принести ему кофе. – Не стал вчера будить. Тебе нужно было как следует отдохнуть. - Вчера? – осторожно уточнил Гарольд. - Сутки спал и не заметил, - развеселился Джон. – Это нормально. Помню, когда я прошёл подготовительный курс "Дельты" и получил первую увольнительную, часов тридцать проспал. - Сутки! - О, еда! – обрадовался завтраку Джон. – Этот дьявол Аарон все силы из меня вытянул, инкуб чёртов! Я вчера полдня убил, разгадывая шараду. Думаю, пойду, пройдусь, воздухом подышу. Ты же всё равно спишь. И на входе в отель с ним столкнулся. Оказалось, он сын владельца. Слово за слово, по пиву… Пока ты спал, я решил загадку и хорошо провёл время. - Сын владельца отеля… - ошарашено пробормотал Гарольд и приказал себе не удивляться. Такой красивый мужчина, как Джон без усилий соблазнит даже святого. – И что с загадкой? – кисло поинтересовался он, догадываясь, что ему-то чар хранителя в жизни не дождаться. - Всё просто. Даже я додумался. Мерлин жил примерно в пятом-шестом веках. Карты мира тогда были, мягко говоря, неполными. На той, что мы в музее с помощью посоха увидели, обрывочно просматривается Европа, частично Азия и край Африки. И та точка в Терра Инкогнито. Короче, я наложил ту карту на современную. Точка указывает на координаты в Перу, недалеко от границы с Колумбией, - с наслаждением наворачивая шакшуку, рассказывал Джон. – Очаровательное место. Влажная сельва, ноль дорог и некоторая вероятность наткнуться на наркодельцов или местные племена. Пакуй вещички, библиотекарь. Летим домой. - Начнём с того, Джон, что ты напрасно недооцениваешь свой интеллект. – Подцепив кусочком питы хумус, строго отозвался Гарольд. – Откуда в тебе столько самоуничижения? И неужели леса настолько непроходимы? То есть, вообще никак? - Я поясню, библиотекарь. Сельва Амазонии до сих пор до конца не изучена. Днём под сотню градусов при стопроцентной влажности. Плюс полно насекомых и всяких ползающих тварей. Не забудь прибавить прорву прививок, потому что в Южной Америке ты можешь подхватить всё и немного больше. А ещё закон и порядок там худо-бедно поддерживают только в столицах. Я должен тебя защищать, а не тащить туда, где ты упокоишься навеки. Ни один Грааль того не стоит, - Джон допил кофе и попросил ещё чашку. – Я уже не говорю о том, что мы ищем Авалон, а не Эльдорадо. Впрочем, от последнего я бы не отказался. Если легенды не лгут. - Всё так, но на это место указал посох Мерлина. И я склонен полагать, что именно там конец пути, Джон, - Гарольд обдумывал малоприятный рассказ хранителя и мысленно взвешивал риски и свои возможности. – Можно нанять проводника. - Ты, очевидно, пропустил всё, о чём я говорил, библиотекарь. К тому же, у тебя есть я. Зачем тебе проводник? При условии, что я не ошибся. Мозг у нас ты. - Поступим так, Джон. Я проверю твою теорию и подумаю… - Забудь. Такие экспедиции требуют подготовки, сил и денег. Мне обещали заплатить, чтобы ты вернулся в Нью-Йорк, а не водить тебя по сельве, - напомнил Джон. - Так ты хочешь денег? Это всё, что тебя интересует? Деньги? – разозлился на хранителя Гарольд. – Будут тебе деньги. Я заплачу. Сколько ты хочешь? Я помню, ты уволился. Сколько стоит бывший хранитель библиотекаря? На скулах Джона выступили алые пятна стыда и гнева. Не произнеся ни слова, он бросил на стол салфетку и ушёл, и Гарольд немедленно пожалел о своих словах. Не стоило ему обижать Джона, да ещё столь унизительно. Упрекать человека деньгами и прямым текстом объявлять, будто в твоих силах купить его, как вещь – чудовищное оскорбление. С другой стороны, Гарольда здорово задела упрямая уверенность хранителя в физической ущербности и от того никчёмности библиотекаря. Допустим, Гарольд Финч не Кара Стентон, но и не беспомощный инвалид, каким очевидно считает его Джон. Да, он ни разу не был заграницей и без понятия, какие трудности сулит экспедиция в лес, однако не настолько же он слабый! Не в космос же они собираются, в конце концов! И вроде всё так и справедливо, но оскорблять-то зачем? Да ещё настолько грубо. Ему стоит найти Джона, извиниться и помириться с хранителем. И раз и навсегда прекратить вести себя с ним столь неподобающе безобразно. Джон Риз хороший человек и, право слово, не заслужил подобного обращения… Так хотелось есть, что у Джона живот свело от голода. Напрасно он потратил последние деньги на бутылку, ох, напрасно. Теперь даже в карман зеваки-прохожего не залезть – от алкоголя и голода дрожали руки. И это Нью-Йорк, детка. Бесплатную кухню для бездомных днём с огнём не сыщешь, а рыться в мусоре унизительно. Джон не настолько пал, чтобы таскать чужие полугнилые объедки. Не вся ещё гордость пропита. Впрочем, кому она теперь нужна, его гордость? Официально он мёртв для всего мира. Красавица из красавиц Джессика убита. Её убийцу убил Джон. Всё потеряло цель и смысл! А гордость, что и говорить, на хлеб не намажешь. Напрасно он понадеялся на удачу и купил бутылку. Лучше бы хлеба на распродаже взял. - Эй, красавчик! Неважно выглядишь, - воскликнул где-то близко мелодичный женский голос. Должно быть, женщина приветствовала друга или любовника. Не у всех жизнь пошла псу под хвост. А ты можешь хоть сдохнуть. Мир от этого не остановится и не изменится. Никто не заметит, что одним бомжом стало меньше. А если и заметит, скорее порадуется. - Ты когда последний раз нормально ел, ангелочек? Джон медленно повернул голову. У банкомата неподалёку стояла молодая женщина и смотрела прямо на него. Удивлённый Джон моргнул и с трудом подавил желание протереть глаза, дабы убедиться, что он не галлюцинирует от голода и алкоголя. Молодая женщина смотрела на него с искренней доброй участливой улыбкой, а лёгкий ветер перебирал длинные пряди её волос – золотистые, лазурные, лиловые и малахитовые оттенки переливались, точно крылья диковинной бабочки. Женщина получила в банкомате пачку купюр и подошла. Прозрачные глаза сияли теплотой и сочувствием. - Держи. – Она опустила в его грязную ладонь купюру. – Купи пожрать, пока не свалился. Будем считать, это тебе за красивые глаза. Тебе не говорили, что у тебя взгляд ангела? Будь здоров, красотуля! – чуть касаясь кончиками пальцев, ласково погладила его по заросшей щеке, развернулась и ушла. Джон опустил взгляд. В ладони лежали сто долларов. Она просто так на ровном месте дала ему сто баксов! В его положении целое состояние! - Мисс! Это слишком… - но она уже растворилась в толпе. Джон напрасно выискивал в серой массе людей женщину с радугой в волосах. Словно по-волшебству она исчезла. Как добрая фея в сказке, одарила его и навсегда потерялась где-то в мире. Если бы только Джон верил в чудеса, но веры тоже больше нет… Понимая, что в кафе его не пустят, он купил в лавке на колёсах пару хот-догов. Настоящих, с луковым соусом, чили и чеддером. Вкус первого почти не почувствовал, но второй съел не торопясь, и его немедленно накрыло воспоминание о детстве, когда соседи по праздникам жарили на заднем дворе сосиски гриль. Мальчишкой Джон думал, будто ничего вкуснее на свете нет. Он купил ещё один с собой. Завернул в магазин, купил бутылку дешёвого виски и устроился в тихом уголке парка. Оставшихся денег хватит на три-четыре дня. Если он будет экономить, дней на шесть. А что потом? - Когда топишь проблемы в алкоголе, получаешь и проблемы, и похмелье. Джон обернулся на голос и разглядел уже немолодого высокого худющего смуглого мужчину в поношенном костюме-тройке. - Пожалуй, я присяду, - мужчина устроился рядом. – Я прекрасно понимаю тебя, Риз, - и показал Джону бронзовую монету "Шесть лет трезвости". - Я вас знаю? – Джон сделал глоток виски. - Кларк Кент. Можно просто Кент. Меня все так зовут, - доверительно поведал тот, убрал монету, вынул карманные часы и проверил время. – Когда-то я тоже думал: вот упьюсь до смерти, и всем несчастьям конец. Но самое поганое, что такие, как мы, Риз, с собой не кончают. Нет для нас ни верёвки, ни пули, ни подходящего моста. Мы готовы добровольно отдать жизнь разве что во имя цели. - Вы кто такой? И откуда меня знаете? – Джон не боялся Кента. Подозревал, что справится с ним, несмотря на то, что уже прилично окосел от алкоголя. - Я смотритель библиотеки… - Кента прервал негромкий пьяный смех. - Рад, что тебе смешно, Риз, - проворчал он. – Посмотрим, как ты будешь веселиться, когда деньги кончатся. У всех случаются взлёты и провалы. Ты провалился глубже некуда, но ещё можешь подняться. Тебе просто нужна новая цель. Вернее, работа. И я хочу предложить тебе место хранителя библиотекаря. У меня, точнее у библиотеки есть все основания предполагать, что ты отлично справишься. - Хранитель библиотекаря? – Джон вновь рассмеялся. – И от чего его хранить? От пауков и пыли? Или присматривать, чтобы книга на голову случайно не упала? Мне не нужна работа! Не такая. - А какая? Станешь наёмником? Думаешь, убивать людей лучше, нежели хранить? Тебе так проще? - Проваливай! - Тебе в любом случае нужны деньги, - со скукой, не глядя на разъярённого Джона, говорил Кент. – Ты можешь продать свои навыки и опыт на благое дело. Платят немного, но лучше, чем ничего. Сколько стоит мёртвый убийца ЦРУ, который упорно пытается упиться до гробовой доски, Риз? Вместо ответа Джон выругался, сунул бутылку в карман и, пошатываясь, нетрезвой походкой пошёл прочь. - Нью-Йоркская публичная библиотека, - крикнул Кент ему в спину. – Завтра в девять утра. Не опаздывай, Риз! – и вздохнул. - Ты сомневаешься в нём, Кент, - на лавочку присела женщина, в волосах которой переливались радугой золотистые, лазурные, лиловые и малахитовые оттенки. - Сама посуди, ну, какой из Риза хранитель? – Кент обречённо махнул рукой. – Он же записной алкоголик! Ему наплевать на всё. Даже себя. - Ты тоже таким был. Ты был хуже него, - недобро сверкнув глазами, напомнила женщина и прибавила: - Джону Ризу не нужна цель, не нужна работа. Ему нужен его библиотекарь, Кент. И однажды он его встретит… Небо темнело. На Нью-Йорк наваливалась ночь, и стоило подумать, где её провести. Сегодня у Джона были деньги, и он мог бы позволить себе захудалый мотель и, впервые за долгое время, поспать в кровати. Да, с плохим матрасом, воняющими дешёвым кондиционером простынями и стенами толщиной в папиросную бумагу, но в кровати с подушкой и одеялом. Или сэкономить и, как уже привык, спать в нелегальном лагере бездомных. Сука Кент прав – деньги имеют свойство заканчиваться, а сто долларов в Нью-Йорке и вовсе не деньги. " Сколько стоит мёртвый убийца ЦРУ?" – вспомнились ему слова нового знакомого, и Джон вновь разозлился. Он никогда не был продажным, а Кент говорил с ним так, точно шлюху собрался снять. Да ещё предложение его нелепое… Что может угрожать библиотекарю? Порез о бумагу? И тут, сквозь пьяную злость, Джон внезапно сообразил, что Кент говорил о библиотекаре в единственном числе. Но в публичной библиотеке не может быть всего один библиотекарь. Она огромна! А если опасность угрожала кому-то конкретному, для чего потребовался он? Если вдуматься, в теперешнем положении хранитель из Джона так себе. Почему не пойти в полицию? И откуда Кент вообще узнал о нём? Раздумывая над всеми этими странностями, Джон рассеянно жевал на ходу тако с курицей и острым карри, когда его слуха коснулся плаксивый женский голос. Отточенные рефлексы сработали почти автоматически – Джон обернулся на плач и увидел, как трое здоровенных парней пристают к худенькой азиатке. Припёртая к стене, она затравленно вертела головой и плакала. Один из лбов вцепился в её блузку. Громко треснула ткань. Девушка взвизгнула. Джон вздохнул и не без сожаления выбросил остатки тако. Минуту спустя парни валялись на асфальте с разбитыми носами и переломанными ногами, а Джон шагнул к девушке, и та в панике вжалась в стену. Джон был почти на две головы выше её. - Тебя проводить? – спросил он. - Нет, нет. Тута блиско, - с сильным акцентом пискнула она. - Ты их знаешь? – Джон кивнул на несостоявшихся насильников. Девушка отрицательно замотала головой. – Тогда беги быстренько. Не оглядывайся и не останавливайся. Больше не ходи подворотнями. И носи с собой перцовый баллончик. Она подхватила оброненную сумочку и запахнула разорванную блузку. - Сипасиба тебе, - и убежала. Джон посмотрел ей вслед. Глотнул виски, оглядел импровизированное поле боя и сплюнул на асфальт. Жалкие трусы! И вдруг подумал о библиотекаре. Что он вообще знал об этой профессии? Учась в школе, он был записан в библиотеку, которой заправляла миссис Мосс – весёлая толстушка в очках. Окажись она в опасности, ей непременно потребовался бы хранитель. Но какая опасность может грозить библиотекарю? Или книги столь ценные? Джон довольно слабо разбирался в антиквариате вообще и раритетных книгах в отдельности. Денег на подобную роскошь у него не было и, что вероятнее всего, не будет никогда. Стоило подумать о деньгах, и Джон приуныл. Как ни прискорбно, Кент прав. В конце концов, Джона никто не заставляет остаток жизни оставаться хранителем. Можно немного подкопить и заняться чем-нибудь ещё. Всё лучше, чем подохнуть на улице. Его смерть не вернёт Джессику, не вернёт ему жизнь. Согласившись на предложение Кента, Джон получит шанс сделать хоть что-то хорошее. Или просто выиграет время и получит небольшую передышку; возьмёт паузу и подумает, как быть дальше. Всё взвесив, он обшарил карманы так и не пришедших в сознание хулиганов. Банковские карты трогать не стал, взял лишь наличные. Нашёл не успевший закрыться секонд-хенд, где купил одежду. Не заявляться же на собеседование рваным бродягой. В другом магазинчике купил пива, бритвенный станок, пену для бритья и ножницы. Снял номер в убогом мотеле и, потягивая пиво, принял душ, побрился и, насколько умел, обрезал волосы. Не узнал себя в зеркале. Вернее, он попросту забыл, как выглядит. Забыл, что ему всего лишь чуть за сорок и когда-то он умел нравиться и женщинам, и мужчинам. "У тебя взгляд ангела", - с улыбкой сказала ему та странная женщина. Ей виднее. Джон допил пиво и лёг спать на простыни, пахшие дешёвым стиральным порошком. На следующее утро, ровно в девять, выспавшийся и трезвый он переступил порог Нью-Йоркской публичной библиотеки…