Ветер перемен.

      Дверь огромного дома распахнулась. Свет не горел. Тихо, как на кладбище. Только топот каблуков в коридоре и тяжелое дыхание.       — Эдвард? Ты дома? — низкий голос, обойдя все углы первого этажа, остановился около двери туалета, — Анна? — мужчина потянулся открыть дверь, но та открылась самостоятельно, чуть не ударив его по лбу, — Господи, Дан, что за мрачная обстановка? — он достал из кармана палочку, осветив туалетную комнату.       Девушка, забившись в углу, сидела с закатанным левым рукавом, по-тупому улыбаясь пришедшему в дом мужчине. Бледное лицо тут же покрылось румянцем от нахлынувшего стыда. Она занервничала, пытаясь вернуть рукав в нужное положение, но было поздно. Он оглядел ее с ног до головы. С отвращением фыркнул и грубо схватил за запястье. Посиневшая от укола, с выраженными венами, рука. Красные, с расширенными зрачками, глаза. Анна сомкнула ноги вместе, прильнув к коленями. Не желала смотреть в глаза незваному гостю. Ждала и надеялась, что он закроет дверь. Уйдет.       — За идиота меня держишь, Дан? — мужчина дернул ее, заставив подняться, на что девушка недовольно завопила, — Беккер знает?       — Он ничего не знает, — она заревела, пытаясь вытереть лицо рукавом старого свитера, но из-за сильной хватки не смогла даже двинуться, — Он никогда ничего не знал…       — Прекрати! — он грубо бросил тело на диван, забежав на кухню, чтобы набрать стакан воды, — Я не стану уведомлять его об этом, но…       — Делай, что хочешь, — Анна с головой накрылась пледом, не хотела слушать чужие наставления, — Он сделал мне предложение, — девушка выставила руку с помолвочным кольцом, — Как тебе? — на безымянном пальце красовалось серебряное колечко с маленьким бриллиантом, — Даже имя мое выгравировал, — с долей сарказма вкинула она, убирая руку назад.       — Мне это неинтересно, — сухо бросил мужчина, оставив стакан воды рядом с диваном, — Мне нужно поговорить с ним.       — Его тут нет, — она выглянула, рассматривая лицо пришедшего. Все такой же строгий взгляд… грозная походка и руки сложенные на груди, — Не знаю когда появится.       Мужчина бросил на прикроватный столик конверт и хотел уйти, но в последний момент развернулся.       — Хватит вести себя как ребенок. Не нравится? Меняй. Не меняешь? Не ной.       Анна за весь день так и не притронулась к воде, еде, и даже к тому самому конверту. Она догадывалась, что это очередное письмо из Норы. Вдоволь наплакавшись за сегодня, ей не хотелось погружаться в это состояние вновь. Но и быть счастливой с иглой в руке не удавалось. Ее бросало из одного настроения в другое. Сначала она плачет, вспоминает всё, что было до «этой» жизни, после, задорно смеется… и еще долго не понимает почему.       Именно тогда, ей пришла в голову гениальная идея уехать отсюда. Достав из сумки одну сигарету, она все - таки взяла в руки письмо. Только по лицевой стороне девушка поняла от кого оно. Поймала почерк. Разглядела неряшливую подпись. ЭдБк.       Я понимаю, что сейчас всё не так хорошо, как ты этого хочешь. Но, прошу, не уезжай из дома. Я переживаю о твоей безопасности. Я приеду так быстро, как только смогу. Матчи перенесли на неопределенный срок. Может быть, моя пропажа кажется тебе странной, но я никак не связан с меткой в небе.       Девушка взяла свою палочку, пришла в себя небыстро, пришлось изрядно постараться, чтобы собраться с мыслями. Анна схватила со стола сумку и мигом вылетела на улицу. Она бежала. Долго гналась непонятно за чем. Пока не выключилась. Последнее, что девушка почувствовала: давящая на виски боль. А перед лицом, расплывчатым взглядом, поймала чьи-то глаза, обладателя которых не успела рассмотреть.       Очнулась уже под утро. Холодное, как показалось, утро. Особенно ледяным его делало почти полное отсутствие одежды. На дворе крепкая зима. А она лежала на деревянном полу. Руки и ноги перевязаны. Туго и крепко. Крючилась от боли внизу живота. Хваталась за голову, стараясь приглушить покалывания сторонними мыслями.       Анна услышала рядом с собой мужские голоса. Кто-то смеялся, кто-то разговаривал настолько громко, что ушные перепонки не выдерживали таких визгов. Только после того, как девушка открыла глаза, она поняла кому они были адресованы. Один из них ударил тяжелым ботинком под ребро, отнимая последнюю возможность двинуться. Другие бросили пару смешков в ее сторону. Высокий худой мужчина наклонился над телом, приближаясь все ближе и ближе к уху, попутно поглаживая ее голое плечо.       — Куда-то собралась? — он, с язвивой улыбкой на лице, повернулся к своим товарищам, махнув рукой на девушку.       Те, после недолгих раздумий, окружили ее. Если до этого она не могла пошевелиться из-за боли в животе, то теперь, ей показалось, что она никогда не двинется вовсе. Шестеро мужчин бросались отвратительными словами, тоскали за волосы почти через всю комнату, в оконцовке то ударяя головой о вятхлую доску, то поднимая в воздух.       — Нужно дождаться… — уловила девушка, стараясь не отключаться, пока кто-то будто топтался по ней ногами, — Он скажет что делать.       — Почему бы нам не поразвлекаться, пока его нет? — все тот же мужской голос, — Давай-ка, малышка, мы немного поиграемся.       Его руки тут же заползли под майку. Анна отбивалась как могла, на что взамен получала по лицу. Всё тело горело от бесконечных ударов. Ей до невозможности хотелось взглянуть на того, кто старается больше всех. Мужчина бесцеремонно снял с нее шорты, пока второй держал ноги, чтобы девушка не смела вырываться. Анне удалось разглядеть как один из них начал избавляться от узких брюк. Но, в эту же секунду, надавил ботинком на шею, отчего первая начала задыхаться, мысленно прощаясь с миром живых.       — Эй, Эй! —остановил его «помощник» — Убьешь же! Прекрати!       — Успокойся, — шикнул он, продолжая начатое, — Лучше помоги, — девушка почувствовала, что на ее теле совсем не осталось никакой одежды, — Я первый, — молчание, после которого Анна залила лицо слезами. Крики помогали ей оттолкнуть от себя всю ту боль, которую она сейчас ощущала.       К ней резко кто-то подбежал, накрыв глаза рукой. Уши заложило. Она почти ничего не слышала. Но голос, что был так близко к ней, показался ужасно знакомым.       — Ты будешь должен мне.       — Я? — рассмеялся мужчина, — Я один раз это сделаю, ты же, сможешь целую тысячу!       — Я ухожу, не хочу в этом участвовать.       — Нам больше достанется! Удачи! — откликнулся второй, раздвигая ноги девушки все шире и шире, попутно избавляясь от веревки.       Она все чувствовала. Все, что происходило внутри, все, что происходило снаружи. Схватив за грязные волосы, ударял о пол, показывая кто здесь главный. Девушка не могла понять. Кому, за такую короткую жизнь, она перешла дорогу. Да настолько, что сейчас с ней происходит это. Ее глаза закрылись, когда мужчина решил запретить дышать. Заблокировал рукой и нос, и рот. Анна, несколько раз попала ему по лицу, оставив еле видные царапины от ногтей, и отключилась. Ненадолго. Белый свет быстро сменился на привычную ей картину. Девушка смотрела куда-то в угол. Где стоял он.       — Ты же знаешь, что я убью их? — Римус подошел чуть ближе. Его слова заставили Анну улыбнуться. Она будто и не чувствовала боли, — Этому, — мужчина указал пальцем на того, что сейчас измывался над ней, — Я оторву голову, повесим в гостиной, — указательный переместился чуть ниже, — А этому можно вспороть живот… Или ноги оторвем?       Она почти начала смеяться, стараясь забыться. Не думать о том, что происходит чуть правее. Она думала только о нем. Он пришел. Анна плохо понимала зачем. Но была рада тому, что сейчас вспоминает его. Видит таким, каким запомнила. Легкая грустная улыбка. Старая темно-зеленая мантия. И руки, заправленные в карманы брюк. Стоял так близко, но одновременно так далеко. Девушка вытянула руку настолько, насколько это возможно. Но он не реагировал. Просто стоял, смотря на все, что делал насильник. Из-за чего взгляд менялся. Становился грубым, с бесконечной ненавистью в глазах.       — Сейчас все это закончится, милая… Потерпи.       Мужчина, что нависал над девушкой, улетел в стену. Она дернулась, испугавшись, что будет следующей. Анна слегка подняла голову, рассматривая как второй схватился за шею, издавая тошные уху звуки. Он задыхался. И, спустя некоторое время, упал на пол, рядом с ней. Кто-то пробежал над ее лицом. Поднял ее на руки, накинув покрывало.       — Боже мой! Твою мать! — закричал мужчина. Девушка повернулась к нему, — Я убью вас…       — Отец?       — Кто еще трогал ее?! — завопил Сивый, укладывая дочь на стол. Он быстро поднял с пола ее одежду, — Кто из вас?! А?!       — Сэр, мы не знали…       Мужчина обернулся, оторвавшись от дочери. Достал из кармана палочку. Направил на обладателя слов. Но ничего не предпринял. Тот, забившись в углу, начал плакать, умолял пощадить.       Девушка в миг оказалась вновь одетой. Но кровь на ее лице, затяжки на запястьях и увядшие глаза никуда не делись.       — Я… — начал Сивый, мысленно извиняясь за произошедшее, — Не хотел, чтобы так получилось. Идиоты!       — Я хочу умереть… — протянула девушка. Она аккуратно прикоснулась к отцу, — Убей меня…       — Ты должна стать одной из нас. Это не обсуждается.       — Нет…       Мужчина ударил кулаком возле ее лица. На мгновение Анна вспомнила свое детство. Как он, за ужином, отбивал этим же кулаком стол, показывая свое превосходство. Что его мнение всегда важнее, чем мнение матери. Последний раз он сделал так, после того как убил дедушку. Обозначая, что все сделал правильно. И обычный писатель сильно мешал семье развиваться.       — Я не спрашивал, Анна. Я привез тебя для этого.       Девушка оживилась. Открыла в себе второе дыхание. Ей казалось, что сейчас нужно еще пожить, чтобы наконец-то все сказать.       — Привез? И что из этого вышло?       — Что с руками? — Сивый грубо схватил ее за запястье, отчего Анна слегка взвизгнула. До сих пор больно, — Ты вся в… — он понял. Отошел от ее тела на пару шагов назад и, подняв в сидячее положение, треснул по щеке огромными когтями, — Я никуда тебя не отпущу! Даже не думай отходить хоть на метр!       — Просто убей меня! — во весь голос завопила девушка, — Хватит преследовать!       — Как ты выбралась? — Люпин сидел в кресле напротив, стараясь не показывать покрасневшие глаза. Анна же, с каждым последующим словом, бледнела. Прикрывала лицо руками, уводя взгляд в сторону, — Кто твой отец? Почему ты видела меня? Боже… У меня море вопросов.       — Я не могу раскрыть личность отца. Не сейчас, Римус…       — Что это? — Анна не могла пошевелиться. Лишь иногда дергала головой, отводя все плохие мысли подальше. Сивый держал в руке золотой кулон. Мужчина быстро разобрался как его открыть. В нем - фотография жены. Женщина презрительно смотрела в его сторону. В глазах читалась ненависть за свою испорченную жизнь. Страх за жизнь дочери, — Мать подарила? — ухмыльнулся он. Неожиданно для девушки из кулона выпрыгнул второй, секретный отсек. Фенрир напрягся. Резко обернулся на дочь, — Почему тут он?       Там давно твоя фотография. Наша фотография. Правда, моего лица там больше нет. Я вырезала его перед отъездом. Когда ты написал мне то письмо. И обида, и злоба. За то, что так просто оставил меня… Но твердо решила, что никогда не забуду как ты выглядишь. Даже тогда, когда наши пути разошлись. Иногда, я открываю кулон перед сном, чтобы в очередной раз напомнить себе о прошлом. Делаю то, за что тебя ругала. Смешно, правда? Воспоминания ускользают из моих глаз и скатываются по щекам.       — Анна! — заорал он, поглядывая то на фотографию, то на дочь, — Какого черта здесь…       Я не говорю тебе о том, кто мой отец. Не потому, что боюсь, что он убьет тебя. А потому что боюсь, что ты навсегда отвернешься от меня. Я знаю, что именно Фенрир Сивый, мой отец, испортил тебе жизнь. Именно он сделал тебя оборотнем. Именно его ты ненавидишь. Мне тяжело тебе в этом признаться. Поэтому, придет время, и ты сам обо всем узнаешь. А пока …       — Ладно, — девушка поднялась с подоконника, — Пора проводить ребят, пока они не уехали.       Римус, после этих слов, тут же встал с кресла, направляясь к Анне. Мужчина крепко схватил ее. Прижал к себе. Она слышала, как бьется его сердце. Ему стыдно, что ей приходится скрывать все то, что с ней происходит. Люпин глотал запах только что выкуренной сигареты от ее волос. Она же, не знала зачем рассказала ему все это. Возможно, это было необходимо. А сейчас, хотелось провалиться под землю и забыть все это. Почувствовать себя счастливой. И она почувствовала. Пока находилась в его руках. Пока он целовал ее в макушку, смотря куда-то в окно. Но признаться в этом ему - значит проиграть.       — Прости меня, милая…       — Ничего уже не исправить, Римус. Не вернуть. Я навсегда в заточении своего будущего мужа. Навсегда в преследовании своего отца.       Анна, отвернувшись от его рук, вновь села на подоконник, ожидая пока он начнет уходить.       — Пообещай мне, что никому об этом не расскажешь… — вздохнула она, взглянув в его глаза напоследок, — Стыдно о таком говорить.       — Стыдно? Об этом нужно кричать, — мужчина повернул дверную ручку, — Прости… За вчерашнее. Я и так всю ночь винил себя. Теперь, после всего того, что ты поведела… Мне хочется раствориться на месте.       — Анна! — крикнули ей ребята. Девушка увидела их в окне. В теплой одежде и чемоданами рядом, — Мы уезжаем!       Быстро спустившись вниз, она, у порога, встретилась с Фредом и Джорджем. Близнецы, также как и троица, спешили улететь из этих мест.       — Пора возвращаться к работе, — кивнул Фред, — Заниматься магазином.       — Провожать вышла? — рассмеялся Джордж, завязывая на шее шарф.       — Я думала, вы останетесь на Рождество.       — Фред всю ночь не мог спокойно спать, — улыбнулся зашедший в дом Гарри, — Не доверяет нанятым продавцам.       Девушка накинула на плечи черное пальто. Вышла на улицу, поймав взглядом всех остальных. Молли упаковывала чемодан Рона, тот лишь краснел от стыда, поглядывая на хихикающую в рукав Гермиону.       — Ты знаешь имя того, о ком говорила? — встревоженно поинтересовался Поттер.       — Нет, — вздохнула Анна, — В твоем положении, я бы доверяла только тем, кто всегда рядом, — она улыбнулась, все также смотря на его друзей, — Удачи, Гарри, — наконец, обернувшись к нему лицом, девушка приняла его в свои объятия, — Пока, Рон! Пока, Гермиона! Счастливого Рождества!       — Правильно! — хлопнула в ладоши Миссис Уизли, поправляя шапку младшего сына, — А мы тут останемся!       Из входной двери выбежала Джинни, чуть не упав в ноги Анны. Девушка успела поймать и ее, и маленький чемодан.       — Ты тоже? — Дан подняла девочку на ноги, — Тебе то чего там делать?       — Соскучилась по школе! — Джинни тут же была поймана на лжи Фредом. Парень шлепнул ее по плечу, — Ай!       — Кого-то, — Джордж глазами намекал на сестру, — Невилл пригласил на Бал, — девочка резко нахмурилась, задумавшись, кого из братьев ударить первым, — Мы не правы? — хором спросили близнецы.       — Отстаньте! И не стоит лезть в мою личную жизнь. Без зависти, пожалуйста! — Джинни подбежала к Молли.       — Всё, хватит донимать сестру, — Миссис Уизли последний раз одарила всех улыбкой и поцеловала всех детей, — Пишите письма!       Через несколько часов полной тишины, всем хотелось лезть на стену. Скука и тоска.       Молли сидела на кухне в одиночестве, слушая по радио какое-то шоу. Без Артура и детей ей всегда скучно. Женщина не могла найти себе места, чтобы занять себя чем-то интересным. Необходимость в разговоре с любимым мужем.       Сириус сидел в гостиной, читал книгу с горячим кофе в руке. Тишина. За окном идет сильный снег. Мужчина порой выходил на кухню, чтобы поинтересоваться у Миссис Уизли о приезде Артура. Успеют ли они к вечеру.       Мистер Уизли и Нимфадора с самого утра сорвались в Министерство. Там, как сказано в письме, случилось что то нехорошее...       Римус бодро спустился по лестнице. Настроение его непривычно хорошее. На лице мягкая улыбка. Волосы мокрые, только вышел с ванной. Сириус услышал его топот и вынырнул из гостиной, оставив книгу на диванном столике.       — Это, наверное, самое скучное Рождество из всех, — выпалил он, заметив сидящую на стуле Молли.       — Поэтому ты, чёрт старый, такой счастливый? — Блэк толкнул его плечом.       — Люблю спокойствие… — Мужчина оглядел кухню, переметнув взгляд на гостиную, — Я думал она с вами.       Сириус, ухмыльнувшись, глазами указал на входную дверь.       — Она снаружи? — удивился Римус, — Погода ужасная.       — Спокойная, Лунатик, спокойная! — подколол его друг, после чего побрел вверх по лестнице. Следующим занимать ванную комнату.       Анна сидела на лавочке у дома, смотрела на падающий снег. Ей хорошо. Она, впервые за такое длительное время, чувствовала себя безопасно. Хотя знала о том, что ничего безопасного в этих старых стенах нет. Дверь открылась. Люпин, сразу найдя ее взглядом, присел рядом. Мужчина чуть съежился от холода. Потер руки.       — Ты так и не ответила, — осторожно начал он, — Как ты выбралась?       Анна лежала все на том же столе, разглядывая потолок. Девушка, тяжело дыша, попыталась перевернуться на бок, пока отец и его помощники очищали комнату от тел. Один из них, судя по хрипам, остался жив. Ему, в последствии, перерезали глотку. Он не хотел оставлять в живых ни одного человека, что причинил его дочери физическую боль. Но почему сам до сих пор ходит по этой земле? Анна, вытирая каждую слезу, что стекала по ее щекам, старалась не смотреть в сторону Сивого, чтобы не привлекать внимания. Плакала тихо, почти бесшумно. Дальше девушка не помнила ничего. Единственное, что она припомнила с той ночи, как ее отец кричал на кого-то. На черный, словно дементор, силуэт. Как по всей комнате были разбросаны тела людей. В голове еще долгое время стояли эти вопли. И, вновь закрыв глаза, Анна проснулась только в Норе.       — Я ничего не помню, Римус, — она отмахнулась от него, явно соврав, — Не хочу сейчас это вспоминать. Хватит с меня плохого. Зачем вышел?       — Узнать как ты, — Люпин подвинулся чуть ближе, нахально обняв ее плечи, — Чувствую свою вину за произошедшее.       — Сейчас все хорошо, — Анна легко улыбнулась, стараясь не встречаться с ним глазами, — Завтра утром уеду.       — Все же решила уехать?       Римус поднялся с места, протягивая ей руку.       — Пойдем со мной.       — Иди в дом, — Анна встала, для того, чтобы загнать его назад, — У тебя волосы не высохли. Заболеешь же.       — Возьми мою руку, — мужчина улыбнулся, — Тогда и подумаю над твоим предложением.       Люпин повел ее куда-то вглубь той самой травы, покрытой доверху снегом. Ничего не видно. Всё бело. Как чистый лист. Пройдя совсем немного, он остановился, развернувшись к ней лицом. Но она переиграла его, по пути набрав в руку снега. Анна выставила его напоказ, явно бросая вызов.       — Либо ты идешь в дом… Либо получаешь!       — Я слишком стар для таких игр… — взвыл он, — Давай без…       Она засмеялась, что всегда бледное лицо тут же покрылось румянцем. А ему было не до смеха. Римус жевал снег, дышал снегом, видел перед глазами только снег. Белая пелена накрыла его волосы, брови, бороду. Пока девушка корчилась от смеха, Люпин избавлялся от лишнего на лице. Ему зябко. Даже холодно. Но… Так хорошо?       Ты, наконец-то, улыбаешься, смеешься мне в лицо. Пусть я до дрожи замерз, пусть я стою, как дурак, слизываю холодную воду. Твоя улыбка греет меня, как самый теплый плед. Я так счастлив с тобой. И, надеюсь, ты тоже.       — Ты не послушалась меня… — грозно глянул мужчина, — Издеваешься, да?       — Ты больше не мой учитель, чтобы я тебя слушалась.       Она успокоилась. От былой розовизны на лице не осталось и следа. Анна смотрела в его глаза. Вновь погрузившись в воспоминания. Она, хоть и не говорила об этом, всегда скучала. Ее не устраивали спокойные, «соседские» отношения. Ей хотелось вернуться назад. Туда, где были не только чувства, но и ссоры, обиды, угрызения. Но, немного подумав, девушка начала копать настолько глубоко, что вспомнился ей не только Римус. Но и причина конца. Она понимала, что могла бы простить его. Полгода назад. Отказаться от будущего.       Я часто думаю о том, как могло бы сложиться, если бы, пол года назад, отказалась от предложения вступить в клуб? Неужели ты навсегда бы отказался от Тонкс, выбрав меня? Взрослый, зрелый мужчина действительно предпочел не такую же взрослую девушку, а, только начавшую жизнь, меня? В твоих глазах я вижу, ты хочешь, чтобы все вернулось. Но надо ли? Надо ли возвращаться туда, где ничего не ясно?       Мужчина сделал шаг навстречу, пока она витала в облаках. Забрался ладонями в ее волосы. Прижал к груди. Анна не стала отбиваться. Как и вчера, девушка не отстранялась от него. Не боялась и, даже, не думала о плохом.       — Римус, я… — захрипела она, беспомощно пытаясь найти в себе силы отступить. Просто сделать пару шагов назад. Он прильнул к ней. Почти невесомое прикосновение к ее губам.       — Я люблю тебя… — продолжал целовать, старался не давить на нее, лишь легко касался нужных точек на лице, — И знаю, что это взаимно…       Они долго не отрывались друг от друга. Отстранялись от губ, смотрели в глаза. Разглядывали так, чтобы запомнить всё, что сейчас происходит. Поцелуи продолжительные. Полное смятение и усталость от несчастливой жизни. И, наконец-то, отойдя друг от друга на безопасное расстояние, поняли, что нужно что-то решать. Ставить точку. Не вечность же ходить вокруг да около.       — Даже если так… Есть ли в этом смысл? Одной любви никогда не хватает… — девушка смотрела на него, пытаясь найти ответ в его голубых глазах, пока он морщил нос от холода и по-пацански улыбался ей.       — Почему ты пытаешься найти смысл в чувствах? — Римус сложил руки на груди, — Я совершил самую глупую ошибку, когда посмел потерять тебя. И, если ты позволяешь мне подходить так близко, значит видишь в этом свой, тот самый, смысл.       — Я не могу понять, что мне нужно на самом деле. Не могу разобраться какая жизнь моя. Где настоящая я, а где лишь притворство. Сейчас я нигде не чувствую себя «своей».       — Единственное о чем я тебя попрошу. Пожалуйста, не пропадай. Отвечай на письма, если не мне, то Уизли. То, что ты рассказала - ужасно, и я готов грызть землю, чтобы подобного больше не происходило.       — Даже я к такому не готова…, — девушка улыбнулась.       Следующим утром, обойдя каждую комнату дома, включая её, Люпин не нашел Анну. Она уехала, вновь, не попрощавшись. Но в этот раз мужчина не злился. Лишь остался в некотором непонимании от их последнего диалога. Да и проснулся он этим утром, снова, не с той…       — Я не люблю тебя, — Римус обернулся к дверям, собирая свои вещи, — Я попрошу больше никогда не появляться в моей жизни. Не портить ее ни себе, ни мне. Я не отвечу ни на одно твое письмо. Не ищи меня.       Нимфадора открыла рот не в силах выдавить из себя ни слова. Девушка смотрела на то, как он собирает одежду в чемодан. Она опустошена. А он, будто избавился от камня на плечах, легче задышал.       — Прощай.       — Ты так просто уходишь?       — Нет. Не просто. Я уходил много раз до этого, но ты не отпускала.        Тонкс попыталась остановить его, дернув за плечо, но в ответ получила лишь отмашку.       Анна лежала в холодном снегу. В тонкой майке и шортах. В том, во что успел одеть отец. Она открыла глаза, рассмотрев рядом с собой все тот же черный, как уголь, силуэт. В руках у него - ее сумка, которую, чуть позже, он положил рядом. Девушка не могла говорить. Ей холодно, мокро и дурно. Черная мантия начала отдаляться. В руках у него - маленький камень, через пару минут раздумий, полетевший в плечо Сириуса.