Сладкая горечь редких встреч.

      Несколько месяцев прошло с общей встречи всех членов Норы. Время сейчас, по всеобщему мнению, очень неспокойное. Да и зима в этом году слишком затянулась. Снег до сих пор не оставлял в покое. Тучи не дали еще ни дня насладиться солнцем с самого начала декабря.       Немаловажную роль в этом беспокойстве сыграл Гарри, что так боится за свою жизнь и жизни своих близких людей. Ежедневно он ловит на своей спине чужие взгляды, чьи обладатели так и мечтают плюнуть в него. А из головы не вылезают слова Анны, что доверять нельзя никому. Это ввело его в некоторую паранойю… Настолько, что, когда Сэдрик посоветовал сходить с «орущим яйцом» в ванну старост, мальчик долго сомневался не хочет ли Диггори подставить его.       Он не трогал даже Рона, который то и дело хмурился при виде него, выражая свою обиду на Гарри. Неужели он действительно думает, что Гарри сам бросил свое имя в Кубок, обойдя запрет Дамблдора?       Гермиона, хоть и пыталась изо всех сил помочь другу, понимала, что в данный отрезок жизни Поттера лучше оставить в покое и не донимать с лишними опросами. Когда Гарри сам осмеливался подходить к ней с вопросами, тогда и протягивала руку помощи. Да и она была занята другими делами. На просторах замаячил красивый болгар Виктор Крам. И как бы девушка не пыталась отогнать от себя эти ненужные мысли, он всегда, как специально, попадался на глаза.       Больше всех в стенах школы, как казалось, переживала Макгонагалл. Посему долго уговаривала Директора собрать совет, несмотря на то, что на носу, не менее важное Кубка Трех Волшебников, мероприятие: Святочный Бал.       Ей удалось уговорить Дамблдора, хоть тот и не видел большого смысла обсуждать всё по кругу, считал, что сейчас лучше сосредоточится на здоровье и безопасности участвующих, нежели портить воздух никуда не ведущими диалогами взрослых. Дети не должны бояться, дети не должны подвергаться опасности. Они знали, что хотят одного и того же, но разными методами. Минерва то и дело толковала о том, что лучше повременить с таким событием. Дамблдор же говорил обратное: «Детям нужна разгрузка мыслей, иначе негативные эмоции дадут последствия».       Собрание, всё таки, состоится. Услышать мнение присутствующих «умных взрослых» нужно. Еще нужнее, чтобы никто из участников об этом не узнал, что сделать было совсем непросто.       — Гарри! — Анна распахнула руки в стороны, — Как ты?       Мальчик, от удивления, осмотрелся по сторонам. Убедившись, что рядом, в такой час, никого нет, кинулся на девушку.       — Ты чего гуляешь так поздно? — Анна выглядела озадаченной, поглядывая на спящие картины. Они явно не будут рады их присутствию в темных коридорах, — А если старосты заметят? А Филч? На одном из поворотов я слышала мяуканье… Тебе бы поосторожнее.       — У меня к тебе аналогичный вопрос, — Поттер улыбнулся, убрав руки с ее тела, — Последнее время я всё хуже и хуже сплю. Кажется, скоро начну бродить и бредить, лишь бы не засыпать.       — Что тебя тревожит?       Они медленно шагали по коридорам школы, заглядывая в каждый угол, чтобы не попасться под горячую руку проверяющих. Гарри не умолкал, подстраивался под короткий шаг девушки. Рассказывал ей всё, что происходит с ним последнее время.       — Не могу спокойно поесть. Ком в горле. Я чувствую, как мне смотрят в рот.       Поттер, не унимаясь, постоянно теребил сильно отросшие волосы. Сказать что он выглядел нервно - ничего не сказать. Девушка время от времени клала ладонь на его плечо, только так он переставал себя дергать.       — Я постоянно думаю о твоих словах, что никому нельзя доверять. Все, кто пытается мне помочь… Я им не верю. Я перестал верить даже себе, своим мыслям. Они без конца крутятся и путаются…       — Дамблдор назначил собрание… — Анна наконец - то смогла вставить свои пять копеек в его речь, отчего Гарри опешил.       — Поэтому ты здесь? Мы думали, что нескоро увидим тебя. Не говоря уже о стенах школы.       — Сейчас это самое безопасное для меня место, Гарри, — девушка подала знак, что можно идти. Дальше по коридору пусто. Она присела у огромного окна под винтовой лестницей, — Даже для тебя. Никто не защитит тебя лучше этих стен, — Поттер плюхнулся рядом, опираясь о холодную бетонную стену, — Но я здесь из-за собрания. Беккер приехал вместе с Каркаровым. Тебе, кстати, про это ничего не известно.       — Я могила, — парень наконец - то улыбнулся, что не могло не радовать, — А повод?       — Минерва против Святочного Бала в такое неспокойное время, считает, что все внимание должно уйти на безопасность участвующих и остальных учеников, — Гарри не удивлен. Это вполне в ее репертуаре. Но Анна врала. Она догадывалась, что совет совсем не по этому поводу, — А Дамблдор же считает, что Святочный Бал - хороший повод отвлечься от всего происходящего. Ты напрямую фигурируешь в двух мнениях сразу.       — Даже не знаю с кем соглашаться…       — Не думаю, что твое мнение учтут, но я - да! — девушка толкнула его по плечу, чтобы он немного расшевелился, — Пригласил кого - нибудь?       Он отрицательно замотал головой, снова опустив взгляд.       — Зато Джинни, наверное, светится от счастья.              — Представляешь её глаза, когда она узнает, что Бала не будет? — Гарри рассмеялся, вспоминая насколько смешное лицо у младшей Уизли, когда та злится, — Мы видели, как Невилл тренировался… Очень забавно.       — Не злорадствуй! — Анна подловила его смешок, пытаясь уйти от этих представлений, — У него есть характер! Пригласил ту, что нравится! — улыбка почти сразу сошла на нет, — Я переживаю за тебя, Гарри… Совсем скоро второе испытание. Не знаю, что можно было придумать опаснее… Еще тогда, ты сказал, что видел своего дракона.       —Да, Чарли всё показал, — преимущество ли это? — Я в ужасном положении. Не знаю даже половины заклинаний… Есть ли вообще заклинания от драконов?       — Думаю, дело совсем не в заклинаниях, — девушка нагнулась чуть ближе к его ногам, — Дело в смекалке, в хитрости, в умении выходить из сложных ситуаций. Сколько раз ты в них попадал… И каждый раз выходил… В этом твое преимущество перед остальными. Ты умеешь вовремя выключить страхи, включив голову.       — Спасибо… — Гарри прижался к холодному стеклу, — Мне важно было услышать это… — еще несколько секунд и парень уже вскочил с места, напоминая себе о том, что не спать совсем - плохая идея. Такого же мнения была и девушка напротив, — Ты останешься?       — Да, — Анна поправила свитер у горла, — Будь осторожен, Гарри. Я буду поддерживать тебя, даже если мне тоже начнут смотреть в рот, — он улыбнулся и, помахав рукой, растворился на темной лестнице.       Утро этого дня выдалось суматошным. Беккер, только вскочив со скрипучей кровати, помчался собираться. Спрашивать о чем - то было совершенно бесполезно. Он не скажет ни слова в ответ. Говорит тогда, когда ему самому это нужно. И сегодня снова не тот день, когда Анна удостоилась диалога с ним.       Мужчина, почти полностью готовый выходить, глянул на невесту. Девушка смотрела ему в след, будто провожая взглядом. Ей хотелось совсем не этого. Не такой жизни.       — Не задерживайся, — сухо выпалил он, поправляя галстук, — Ты должна быть рядом.       Она почти зарыдала, но не стала показывать эмоций при нем. Эти слова резали уши. То и дело в голове крутилось: «Я не вещь. Я не вещь.» Но, нет. Она - та самая сумочка, в которой всегда всё самое необходимое. Она - та самая красивая картинка рядом, что всегда будет в почете у мужчин. Мужчин, которые не упускают момента похвалить Беккера за выбор красивой невесты. Но нужно молчать. Впитывать тупые шутки, намеки от высших чинов и улыбаться. Без фальшивой улыбки ничего хорошего не выйдет.       — Хорошо? — Беккер готов выходить, но не может сделать этого без одобрительного кивка, — Надень что - нибудь красивое.       Собрание только вечером, а указания прилетают с самого утра, успела Анна только открыть глаза. Да, она очень хотела выглядеть красиво. Но не для такого мероприятия, где будут обсуждаться важные темы, касающиеся Турнира Трех Волшебников. Не там, где она просто будет улыбаться, не имея права выразить своего мнения. Но Дамблдор, как и Крауч старший, решили, что муж всегда с женой.       Он растворился за дверью. Ей было совсем неинтересно куда мужчина уходит так рано. Она редко задавала лишних вопросов. Редко интересовалась как прошел его день. Еще реже узнавала о планах. Да и своих уже не строила. В любой момент ей нужно будет сорваться куда - то, главное быть рядом с ним.       Люпин сидел в своем кабинете, в одном из поворотов огромного Министерства. Пил кофе, потряхивал ногами. Смотрел куда - то глубоко в стену, будто пытался просверлить взглядом дыру. Дел мало, да и новые придумать не удавалось. Пока все бегают, то и дело дергая ручку его кабинета, он был удивительно спокоен.       Мужчина вытащил из кармана черного пальто небольшой конверт, о котором думает с самого утра. Ему впервые, за долгое время, пришла почта. И только увидев оформление письма, как обычно его оформляет Дамблдор, сильно удивился.

Здравствуй, Римус. Знаю, что дел в Министерстве сейчас хватает. Поэтому, нагло прошу появиться в Хогвартсе этим вечером. Мне будет важно твое присутствие и мнение. Я доверяю тебе. И верю в то, что именно ты поможешь совету поступить правильно. Кстати, прими поздравления с наступающим повышением.

      — Как всегда, в своем репертуаре… — Римус улыбался, перечитывая письмо вновь и вновь.       И он знал, что прилетит. Вот только дождется нужного времени, когда можно будет выйти из дверей душного кабинета.       Люпин успел соскучиться по Хогвартсу, по его окрестностям. С радостью погулять поздним вечером по коридорам. Спуститься в цветущий сад, откуда в любое время года пахнет свежестью. Побродить вдоль огромного моста, впитывая запах холодного озера.       Он уткнулся головой в стол, смотря на свои вычищенные до блеска ботинки, вспоминая в каком виде преподавал уроки. Жизнь так резко и бесповоротно изменилась. И от этого осознания становилось страшно. Он и мечтать не мог о хорошей работе, хорошем заработке, о своем кабинете в Министерстве. А теперь, когда всё это есть, он начал мечтать о большем. Задирать нос, думая о том, чего ему не хватает.       Точнее, кого…       Время, как ему казалось, совсем не лечит. Оно не убрало её из мыслей, а только аккуратно разложило воспоминания по полочкам, чтобы он мог находить их в самые неподходящие моменты.       Он вспоминал, как тяжело читались строчки в газете. Он не мог воспринимать информацию о ее будущей свадьбе всерьез. Это до сих пор не оставляет в покое.       Иногда ему казалось, что если бы он тогда выбрал иначе - сказал бы нужные слова, не испугался, не предал её доверие - всё сложилось бы по-другому. Не идеально, нет. Они оба никогда не были идеальными. Но она казалась ему живой, эмоциональной, где - то немного наивной, что вполне оправдано возрастом.       Ссорились бы, мирились, строили что-то настоящее, живое. А не это… пустое пространство внутри него, где её имя звучит эхом.       Он с болью в груди представлял её в белом платье. Представлял, как бывший преступник, ныне влиятельный человек, держит её за руку. Как она фальшиво улыбается. Выглядит, может быть, чуть иначе, взрослее, спокойнее. Без него. И от этой мысли становилось больно.       Он не имел права на эту боль. Он сам закрыл ту дверь, даже не поняв, что за ней останется. Теперь остается только надеяться на те мимолетные встречи. Цепляться в них за каждую возможность поговорить с ней. Может, даже что - то большее. Но и принуждать её к жизни, наполненной вечной неверностью - глупо. Не по - мужски, если говорить о чести.       — Пора… — Люпин аккуратно поднялся с места, хотя ноги почти не слушались его. Насиделся.       Комната, куда все участники заходили по очереди, была невелика, почти камерная, будто созданная для споров. Каменные стены хранили прохладу даже летом, но множество свечей, зависших в воздухе, мягко согревали пространство золотистым светом.       В центре стоял длинный стол из тёмного дерева, отполированный до блеска. Стулья были разными. Будто их приносили сюда из разных эпох и кабинетов.       На стенах висели портреты - не самые разговорчивые обитатели замка, но и они иногда открывали глаза, когда разговор становился слишком громким или слишком важным. Тогда их взгляды скользили по лицам присутствующих, оценивающе, почти с укором за нарушение давней тишины.       Все присутствующие вели скользящие диалоги друг с другом. Интересовались неинтересным, оценивали обстановку. И с самого начала всё казалось напряженным. Будто то, о чем всех уведомил Дамблдор, далеко не самая важная тема их присутствия.       Анна прошла вслед за Беккером, ловя на себе всевозможные взгляды его коллег и знакомых. Уловила маленькую возможность поздороваться с теми, в ком была уверена и по кому сильно скучала.       — Здравствуй, дорогая… — тихо прошептала Минерва, поправляя огромную шляпу на голове. Женщина выглядела очень встревожена. Казалось, ищет моментальной поддержки от девушки напротив, — Как ты?       — Случилось что - то серьезное? — Анна не стала говорить в пустоту, — Нас же не из - за Бала собрали, верно? — женщина лишь грустно кивнула, уводя её подальше от мужчин, совсем в другой конец прохладной комнаты.       — Директор… — уверенно начал Крауч старший, — Мы же все понимаем, что такой срочный сбор требует срочного решения.       — Совершенно верно, Барти. Именно поэтому вы все здесь…       Анна облокотилась о холодную бетонную стену, выискивая удобное положение для головы. Мало что улавливала из громких диалогов, где все спорят друг с другом. Думала о чем - то своем, о том, как побыстрее уйти. Поздороваться с ранее привычными стенами школы, прогуляться по коридорам. Но не находиться здесь. Столько шумных людей вокруг. Толпятся. Будто нет возможности сесть, стулья стоят как декорации.       Ей пришлось выпрыгнуть из мыслей. Девушка услышала знакомый голос, который, к ее счастью, говорил один в этих стенах.       — Всё - таки, я останусь при мнении Дамблдора, — его взгляд грустно опустился на Минерву, что совсем была не рада этому, — Думаю, в такое время школьникам, как и участника турнира, нужно давать шанс выдохнуть. А не бетонировать их негативные мысли, лишая последних хороших событий.       Она улыбалась его присутствию. Мягко и легко водила взглядом по лицу, одежде. Все такие же пышные, можно сказать, неприлично роскошные, приятно уложенные волосы. Говорил, привычно двигая указательным пальцем очки на переносицу, чтобы не спали окончательно. Поджимал нижнюю губу, если не соглашался с мнением собеседника, поднимая руку вверх, дабы не перебивать. Выражал молчаливое несогласие.       — Гарри не бросал свое имя в Кубок, — Люпин усмехнулся услышанной глупости от Крауча, — Он бы просто не смог! Мальчик не знает сложных заклинаний… И не по силам ему убрать чары Дамблдора.       — Это ваше мнение, Люпин. И оно, наверное, единственное такого рода в Министерстве… — в разговор резко вступил Эдвард. Перебирал в руках серебрянное кольцо, будто издеваясь над собеседником. Что несколько разозлило Римуса. Вновь поджав губы, мужчина хотел начать говорить, но был перебит, — Понятия не имею, как вы с такими суждениями сумели прижиться в столь давящем обществе… — Беккер выглядел довольным, не скрывал улыбки за сказанное, — В любом случае, в школе сейчас, кажется, неспокойно… Встает вопрос о том, сможет ли Хогвартс продолжить принимать турнир?       — А что вас смущает? Возможное отсутствие Святочного Бала? — Римус не унимался, что стало большим удивлением для всех, кто находился в комнате, — Это место всегда охранялось, и будет охраняться должным образом. Или вы можете предложить альтернативу?       — Я могу предложить отложить турнир… Или перенести проведение в другую, более готовую для этого школу, — Бэккер ухмыльнулся, переглянувшись с Каркаровым.       — Предлагаете создать еще большую шумиху среди школ и Министерства, правильно понимаю, Бэккер? — Анна не помнила, когда видела Римуса таким агрессивным, каким видит сейчас.       В разговор быстро встряли все остальные. Видимо, почувствовали накал, что витал в воздухе между мужчинами.       Девушка продолжала стоять, как ни в чем не бывало, поглядывая в маленькое окно кабинета.       А Люпин все больше отстранялся от диалога. Смотрел на неё. Пытался, если быть честным. Сейчас не тот момент, когда можно было открыто вглядываться в её опечаленные глаза.       Он ловит себя на том, что уже давно не слушает разговор. Голоса вокруг сливаются в глухой шум. Спор разгорается, кто-то повышает голос, кто-то смеётся слишком громко, но всё это происходит где-то в стороне, за пределами его внимания. Потому что здесь - она.       Стоит поодаль, и кажется, будто не в этой комнате вовсе. В её взгляде нет ни участия, ни раздражения. Только привычная ему рассеяность, как у человека, который давно ушёл в свои мысли и не собирается возвращаться.       Он старается незаметно подмечать всё. Как она чуть склоняет голову, как кончики её пальцев едва касаются холодной стены, как её мысли не совпадают с находящимися здесь людьми. Она не играет заинтересованность, не притворяется. Она просто не здесь.       Рядом с Люпином, почти напротив, сидит тот, кто недавно пытался уколоть его. Даже не подозревая о том, что слова, сказанные Бэккером совсем не обидели. Он не подозревает какую боль приносит видеть в нём её будущего мужа.       Римус, ни на что не обращая внимания, как маленький ребенок, переводил взгляд с неё на него. Словно проверял реальность. Неужели он действительно здесь? В присутствии этих людей. Два разных мира. Неужели он лучше?       И вдруг, натянутая им нить между ними дрогнула. Она медленно перевела свой взгляд с окна, будто вернулась в эту реальность. И глаза поймали его. Он не успевает отвести взгляд.       Всё внутри сжимается, как если бы его поймали на чём-то слишком личном, почти запретном. Он ведь просто смотрел… слишком долго, слишком внимательно.       В её взгляде нет упрёка. Нет удивления. Он думает, что должен отвернуться. Улыбнуться, хотя бы из вежливости. Но не делает ничего.       Потому что в этот момент она здесь. Не в своих мыслях, не в другой реальности, не рядом с будущим мужем. Здесь. С ним. В одном взгляде.       Кто-то снова громко говорит, её внимание ускользает, словно она и не хотела ловить на себе взглядов. Она моргает, отворачивается.       Но Люпин не унимается. Настойчиво, уже без всякого стеснения, продолжает пилить её своим взглядом. Даже когда она уже отвернулась, даже когда её внимание снова растворилось в разговоре рядом. Он продолжает смотреть, будто боится, что если моргнёт, она исчезнет.       Она красива. Её волосы - белоснежные, почти до самой поясницы. Мягко ложатся по спине, ловят свет и отдают холодным блеском. Слишком идеальные, почти нереальные.       Чёрное платье подчёркивает каждую линию. Обтягивающее, аккуратно короткое. Чуть больше, чем позволяют приличия для такого вечера, но ровно настолько, чтобы никто не сказал ничего вслух. Она выглядит безупречно. Слишком безупречно, чтобы это было простой случайностью. Последний раз, когда мужчина видел её такой - вечеринка по случаю победы в Кубке Квиддича.       Это платье выбрала не она. Девушка бы не посмотрела на такие короткие, как у футболки рукава. Длина, которую вечно хотелось поправить, опустить вниз. Ей нравилось, когда руки и колени закрыты. Она комплексовала.       Он переводит взгляд чуть в сторону. На того, кто сидит недалеко от него. Уверенный, немного нахальный, буйный, вовлечённый в разговор. Всё в нём говорит о праве. О владении. О том, что ему не нужно смотреть так, как смотрит он. Эдварду уже принадлежит всё, что нужно. Её выбор. Или его отсутствие…       Римус снова смотрит на неё. На то, как она держит спину - прямо, почти выученно, даже вымученно. Как пальцы иногда сжимаются сильнее, чем нужно, прежде чем снова расслабиться. Он замечает всё. И всегда её. Это его тихое преимущество. Болезненное преимущество. Видит чуть больше, чем должен. Она бы не позволила. Ни говорить, ни смотреть в присутствии будущего мужа.       — Римус, — тихо отвлек его Дамблдор, оторвавшись от диалога с Грозным Глазом, — Думаю, вы не будете против остаться до окончания турнира. Министерство уведомлено о вашем присутствии здесь.       Бэккер усмехнулся, как обычно не один, вместе с Каркаровым. Словно продолжали издеваться над ним. Будто видели в нем немощного соперника.       — Министерству, возможно, вовсе плевать, — снова влез Эдвард, — Какое им дело…       — Эдвард, — Анна грозно подняла голос. Не боялась. Это вырвалось так резко, что все взгляды переведены в угол комнаты, где она одиноко стояла, — Дамблдор обратился не к тебе.       Бэккер, будто ничего не услышал, отвернулся к общему столу, переглядываясь с Игорем, явно недоумевая от такого поступка. Её слова были для него неуместны, грубы и непозволительны.       — Мисс Дан, — начала Дамблдор, совсем забыв о своих словах Римусу, — Что скажете вы? — Минерва хитро улыбалась, поглядывая на Олимпию, что сидела рядом с ней. Женщины были довольными этим всплеском эмоций.       — Думаю, что школа, как и все учащиеся, прекрасно защищены. Нет никакой нужды отменять или переносить турнир, — девушка явно смеялась в лицо своему мужу, о чем все сразу поняли. Приняла не его сторону, — Если появится какая - либо опасность… Или же намек на ее появление… Такие вещи нужно решать быстро и, не думаю, что вы, Директор, с этим не справитесь…       Римус готов был расплыться в улыбке. Но приходилось лишь прикрываться рукавом темного пиджака, чтобы не словить на себе взгляды. Его переполняло чувство гордости. Чувство благодарности для Дамблдора.       Обсудив всё и одновременно ничего, все начали разбиваться на маленькие группы, продолжая делиться более личными мнениями между собой. Анна вышла одна из первых, почти следом за Северусом. Тот, кстати, за всю встречу не произнес ни слова, только слушал, иногда косо поглядывал на Каркарова.       Римус следил за ней. Как ненормальный. Он и сам начал так считать. Вечно выискивает её. Остальное - белый шум.       Мужчина глянул на Бэккера, что стоял у холодных окон с Краучем и Каркаровым. О чём - то перешептывались, поглядывая по сторонам, словно осуждали всех за их сказанные здесь слова.       Резко покинул переговорную, осматриваясь вокруг, не давая лишним взглядам что - то заподозрить. Зашел за угол коридора. Там - она. Он уже почти окликнул её. Вдохнул, набрал в грудь слова, которые собирал, смотря на неё в переговорной. Но девушка лишь на секунду задержала взгляд, и в этом взгляде было всё: и просьба молчать, и тревога.       Где-то дальше по коридору раздались шаги. Тяжелые, уверенные. Тот самый голос, что упрекал за столом, посмеиваясь.       Она резко отвела глаза, подошла к двери. Ключ тихо щёлкнул. Она скользнула внутрь и закрылась.       Римус остался стоять. Слова так и не прозвучали - повисли где-то внутри. Он смотрел на эту дверь, как будто за ней было что-то большее, чем просто комната с окном и кроватью.       Заставил себя отвернуться, пошёл дальше по коридору, делая вид, что спешит по своим делам. Но внутри всё сжалось от ощущения упущенного.       — Люпин, — Снейп стоял в проходе одной из отрытых дверей, явно подметив странное присутствие Римуса в этом коридоре, — Разве ваша комната не этажом ниже?       — Верно, — тихо ответил он, — Решил прогуляться. Не беспокойся, Северус.       Он и не беспокоился. Подозрительно провел с ног до головы глазами, как умеет, бросил последний взгляд на дверь, куда совсем недавно зашла девушка и, тут же, скрылся в комнате.       А за дверью Анна, прислонившись лбом к холодному дереву, слушала, как его шаги удаляются.