Глава 26. Прощание

— Это какая-то чушь! Меня подставили! - начал оправдываться Акиф, пока ему надевали наручники. - Кто это сделал? Кто посмел так поступить? Асийе была не в силах справиться с оглушившей ее болью от осознания того, что ее предал человек, которому она так доверяла, которого так сильно любила. Она продолжала смотреть на Дорука, а он был не в силах посмотреть на нее в ответ. — А ты думал, что сможешь избежать наказания? - послышалось откуда-то из толпы. Резкая реплика заставила обратить на себя внимание. Асийе повернула голову в сторону и заметила знакомое лицо. Она уже видела этого человека, но не могла вспомнить его имени. Кажется, он работал на господина Акифа. — Эрхан?! Это ты устроил? Ты организовал этот цирк? - продолжал негодовать мужчина. — Люди заслуживают увидеть твое настоящее лицо. А ты заслуживаешь того, что с тобой сейчас происходит. Хотя не хватает последней детали, - Эрхан вышел вперед, поближе к Акифу. - Да, это я вызвал полицию и показал те видео. Но поиск доказательств, заявление и вся эта затея - не моих рук дело. Это все твой сын. Эрхан кивнул в сторону Дорука, и все взгляды обратились к парню. Тот, в свою очередь, сам становился раздраженным всей этой ситуации. Он не понимал, почему его “партнер” отклонился от их плана, почему рассказал обо всем раньше? Почему он вообще представил все публично? Все было совсем не так, как он хотел. — Дорук?! - дрожащим голосом произнесла госпожа Небахат. Парень взглянул на побледневшую мать, поджав губы. Ему еще только предстоит объясниться с ней. Господин Акиф хотел что-то сказать, но не смог - его уже вывели из зала полицейские. Эрхан вышел следом вместе с частью гостей, которые поспешили покинуть мероприятие. Первым порывом Дорука было догнать его и вытрясти всю правду, высвобождая злость, которая сидела все эти дни где-то очень глубоко. Но тонкий голосок перетянул на себя его внимание: — Ты все знал, - Асийе утверждала, не спрашивала. Дьявол. Он не был готов справляться с этим. Точно не так, не при таких обстоятельствах. — Прости, - это было все на что он способен. Асийе стояла, так и не сдвинувшись с места, смотрела на него и плакала, еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать в полную силу. В ту минуту Дорук понял, как сильно ненавидит ее слезы, насколько невыносимо видеть ее такой уязвимой. Он сделал пару шагов, чтобы подойти к ней и убрать влагу с ее по-прежнему прекрасного лица, но она отшатнулась от его протянутой руки. — Я все объясню! - вырвалось само собой у него. Такая банальная фраза, но ему действительно нужно было все сказать. Однако Асийе не хотела слышать его оправданий. Не сейчас, не в эту минуту. Ей было так безумно больно, что нужно было как-то заглушить это чувство. Она не знала, как это сделать, но девушка отчаянно нуждалась в ком-нибудь, кто мог бы быть рядом. Ей не хотелось оставаться с Доруком сейчас. — Мне нужно найти Айбике, - Асийе развернулась и направилась к выходу. — Постой, сначала мы поговорим, - Дорук пошел за ней, пытаясь схватить за руку, но Асийе ускорила шаг. На этот раз она не желала быть пойманной. — Нет. Я хочу уйти, - отмахнулась она, продолжая искать глазами кузину. — Поговори со мной. — Нет. — Прошу тебя, выслушай меня! — Она же сказала, что не хочет! - не скрывая ярости в голосе, воскликнула Айбике. - Отстань от нее! Девушка прорывалась галдящей толпы, а за ней следовал растерянный Берк. Асийе, увидев сестру, испытала облегчение. Та сразу же взяла ее за руку и продолжила идти к выходу. — Я отвезу их домой, позже поговорите. Дай ей время, - проговорил Берк, хлопая друга по плечу. Затем он тоже вышел из зала. Дорук остался один.

***

— Ну здравствуй, сын, - поприветствовал Дорука господин Акиф, когда парень вошел в комнату для допроса. На следующий день им с матерью и Мелисой пришлось отправиться в полицейский участок, где держали отца семейства, чтобы дать часть показаний. После всех процедур им позволялось поговорить с обвиняемым десять минут. Сначала Дорук решил, что не пойдет, но госпожа Небахат настояла, чтобы он навестил отца. Неизвестно, когда представится возможность сделать это в следующий раз. — Привет, - сухо ответил Дорук, не взглянув на мужчину. — Я думал, у них для таких вещей отдельные помещения. А они сначала тебя допрашивают, потом приводят семью поговорить. Забавно, - улыбался господин Акиф. — Забавно? Тебе забавно? - непонимающе вопрошал парень. - Ты виноват в смерти людей, тебя посадят на кучу лет. Мама и Мелиса всю ночь не спали, а мне пришлось слышать, как они рыдают за стенкой. Скажи мне, что тут забавного? — Ты прав, сынок, - мужчина слишком быстро убрал улыбку с лица и опустил голову, изобразив виноватого. - Но я не хотел. Клянусь тебе. Дорук откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Знаешь, я тоже не хотел, чтобы так вышло. — Если бы только я не делал этого… — Если бы только я не был твоим сыном. Вот о чем я жалею последние сутки, - голос Дорука был чуть ли не ледяным от отсутствия эмоций. Акиф с печалью посмотрел на парня. — Не надо так, сынок. Я понимаю, ты очень сильно злишься, и ты прав. Ты правильно сделал, что собрал улики и все прочее… — Пытаешься меня задобрить? - пренебрежительно произнес Дорук. - Не выйдет. Я больше не куплюсь ни на твою жалкую ложь, ни на твои театральные оправдания. Акиф закивал головой, проводя руками по волосам. Затем он резко поставил локти на стол и скрестил руки в замок. Подняв глаза, он взглядом буквально впился в своего сына. — Дорук, может хватит, а? Давай начистоту. Все мои преступления - стечение обстоятельств. Я столкнул Вели на стройке, но это вышло случайно. Мы просто ругались. А в аварии с Хатидже я сам пострадал. В нас врезалась машина. Я был в состоянии шока и не понимал, что делаю, - говорил он достаточно спокойно и уверенно, чтобы убедить себя слушать. - Хорошо, меня сейчас осудят на пять, десять, двадцать лет. Не знаю. Но тебе придется жить с этими последствиями. Теперь наша семья, наше состояние, наш холдинг - все будет на тебе. Тебе придется нести ответственность. Я по-отцовски советую не тратить время на ненависть ко мне, а разобраться с тем, что нужно делать дальше. Весь монолог Дорук смотрел на своего отца и пытался понять его мотивацию. Что двигало этим человеком все это время? Деньги? У него их куры не клюют. Власть? Но он не рвался в политику, ограничиваясь бизнесом. Возможно собственные комплексы, которые развились еще в бедном детстве. Возможно тогда возникла эта неугасаемая потребность в признании, чтобы все считали тебя хорошим человеком, достойным человеком. Идеальным. Главное - казаться, не быть. В этом и был просчет со стороны Акифа Атакюля. За всей этой речью о последствиях и ответственности скрывались банальные страхи, в которых мужчине было сложно признаться. Он же не мог сказать, что совершил ошибки. Идеальные люди не поступают неправильно. Он же не мог сказать, что переживает из-за вероятности потерять все, что имеет. Идеальные люди не лишаются своего. Он же не мог сказать, что его мир разрушился. Идеальные люди не проигрывают. Несмотря на твердый голос и гордо поднятую голову Акифа, его пальцы на руках слегка тряслись, а плечи едва заметно подрагивали. Дорук еще секунду смотрел на него, чтобы запомнить отца именно таким. Сломленным. — Мы закончили. Я могу выйти? - обратился парень к конвоиру. Закрывая за собой дверь комнаты для допросов, Дорук почувствовал холод на щеке. Последняя слеза покатилась по его лицу, и он сразу же смахнул ее. В этот день он окончательно потерял своего папу.

***

Дорук ждал ответа от Асийе несколько дней. Но все его звонки сбрасывались, а сообщения оставались непрочитанными. Отчаявшись, он сел в машину и поехал к ее дому. Ему нужно было ей рассказать. Или хотя бы просто увидеть ее. Подгадав время, когда ее братья уйдут на работу, он приехал к ней и вышел из машины. Подойдя к курятнику, он нерешительно постучал в дверь. — Минуту, - родной голос моментально согрел его раненую душу. Асийе резко открыла дверь, но увидев гостя, тут же попыталась ее закрыть. — Нет, постой, - Дорук помешал ей, начав удерживать дверь. — Уходи. Я не хочу тебя видеть, - закричала она, продолжая тщетные попытки. — Асийе, дай мне пять минут. Я понимаю, что тебе ужасно больно и все такое, но, блин, ты даже не дала мне возможность высказаться, - искренне говорил парень. - Прояви человечность. Она посмотрела на него с неприкрытой яростью в глазах. — Человечность? А ты проявил ко мне человечность? Как же это было сложно. Дорук знал, что Асийе будет злиться, но что с этим делать, он понятия не имел. — Я хотел тебе все рассказать. Я хотел все выяснить и тебе рассказать. Должен был сделать это после благотворительного вечера, но Эрхан не захотел ждать и выложил все раньше времени. В тот вечер, когда все произошло, Дорук разыскал мужчину, который сказал, что ему осточертело выжидать непонятно чего, и он решился на эту аферу с открытой демонстрацией видео и публичным арестом, чтобы прилюдно задеть господина Акифа. Так что здесь Дорук говорил абсолютно искренне. — Значит этот Эрхан виноват в том, что ты не смог рассказать? - с упреком в голосе задала вопрос Асийе. — Нет, не совсем. Все сложнее. Так ты дашь мне все объяснить? Хотя бы ради того, чтобы ты знала всю правду, - Дорук был настойчив. Асийе пристально посмотрела на него и задумалась. — Пять минут? — Пять минут. Она посмотрела по сторонам, надеясь, что кто-нибудь из родных не появится посреди их разговора. — Давай куда-нибудь поедем, чтобы нас не побеспокоили? - предложил парень. Асийе поколебалась несколько секунд, затем кивнула и пошла в сторону его машины. — Только никаких ресторанов и кафе. У тебя будет только пять минут.

***

— Я слушаю, - Асийе прозвучала достаточно жестко и холодно. За этим мнимым равнодушием скрывалась боль и обида, и Дорук знал, потому что сам прошел через это. Несмотря на то, что он прекрасно понимал свою девочку, видеть ее такой отстраненной было тяжело для его сердца. Он не знал, с чего начать и что вообще стоит рассказывать. Дорук даже не предполагал, что она даст шанс поговорить. И когда этот шанс все же выпал, парень рисковал потерять его понапрасну. В итоге он решил, что лучшим инструментом будет честность. — Я узнал обо всем в первый день работы в холдинге. Случайно подслушал, как папа разговаривал с Эрханом. Сначала я места себе не находил. Я не знал, как смириться с тем, что мой отец - убийца. Еще и твоих родителей… - его голос дрожал, но Дорук не останавливался. - Сначала я хотел тебе рассказать, я даже пытался. Тогда в школе, помнишь? Ты спросила меня, что со мной, а я придумал какую-то чушь. Асийе ничего не сказала, но по ее глазам Дорук видел, что она помнила. — В общем, мне тогда было очень плохо. Я боялся, что если все скажу, то могу тебя потерять. В итоге мне пришла идея отомстить папе за все, что он сделал. Сделал с нами. Я даже успел кое-что воплотить в жизнь, но потом передумал. Мы договорились с Эрханом, что соберем доказательства, с которыми я бы пришел к тебе, чтобы ты сама решила, как поступить дальше. Я собирался рассказать все после того благотворительного вечера, но Эрхан опередил нас. Потом он сказал, что устал ждать и хотел прилюдного наказания, чтобы все узнали о грехах отца. — Почему ты передумал? - спросила она, скрестив руки и продолжая буравить его взглядом. — Что? — Почему ты передумал мстить? Дорук надеялся избежать этой части истории, потому что понимал, что Асийе не придет в восторг, когда узнает, что он смог открыться своему другу, но не ей. Однако лгать еще раз он не был намерен. — Берк меня убедил, что не стоит делать этого. — Ну конечно, - Асийе горько ухмыльнулась. - Ему ты рассказал. Ее реакция была ожидаемой, но ощущалось все равно болезненно. — Он тогда пришел ко мне домой и начал допытываться, - пытался объяснить Дорук. — Прямо пытки организовал? - издевательски произнесла девушка. Он ненавидел то, насколько упрямой она могла быть. Но нужно было сохранять самообладание, иначе он все испортит, и Асийе больше никогда не захочет его видеть. — Асийе, мне было тошно от того, что я не мог все тебе рассказать. Я не хотел, чтобы ты испытала ту боль, которую испытал я. Не хотел разбивать тебе сердце. Я не скрою, отчасти я был эгоистом, который боялся тебя потерять, - Дорук подошел к ней чуть ближе, но она тут же сделала шаг назад. - Вот видишь. Этого я пытался избежать. Я знал, что все станет другим, как только я раскрою правду, но я не собирался скрывать от тебя ее всю жизнь. Ты не должна была повторить моей ошибки, поэтому план состоял в том, чтобы собрать все доказательства, всю историю воедино и дать тебе полную картину. Асийе молча смотрела на него, но не пыталась перебить, давая высказаться, чем Дорук и пользовался. — Прости меня за то, что я сын этого негодяя. Прости за то, что не поступил правильно сразу. Я об этом жалею. Пожалуйста, не позволяй одной ошибке все разрушить. Мы же по-прежнему любим друг друга, наши чувства не изменились. — Я уже не уверена в этом, - тихо сказала девушка. Дорук не мог поверить своим ушам. Как это она не уверена? Неужели его самый большой страх сбылся, и Асийе остыла к нему после произошедшего? — Что это значит? - он отказывался в это верить. Асийе обняла себя руками и поджала губы. — То есть… я не знаю. Это сложно, - она закрывалась. — Скажи, что ты чувствуешь. Это просто. Асийе так и не казалось. После всего, что Дорук сказал, мысли в голове перемешались, и она уже не понимала, чему стоит верить - его словам или своим ощущениям. Прошлая ночь была одной из худших в ее жизни. Ей пришлось справляться не только со своими кошмарами, но и с состоянием своей семьи, которую о произошедшем на вечере сразу же оповестила полиция. Кадир был в ярости, Омер рыдал как тогда, в больнице, а маленькая Эмель плохо понимала, что происходит, и Асийе пришлось ее успокаивать, когда у нее самой зияла дыра в душе. И сейчас, когда перед ней возник Дорук, пытающийся оправдаться, становилось только хуже. — Мое сердце, как бы я не хотела, не перестало любить тебя. Мне сейчас безумно тяжело. Столько навалилось разом, что я не знаю, как со всем этим справляться, - слезы покатились по ее щекам. - Я не знаю, как поступить правильно в моей ситуации. Но я знаю, как было правильно поступить в твоей - рассказать все сразу. Да, мне было бы плохо, хотя, знаешь, сейчас мне не легче. Честно, не понимаю, как ты мог все это время держать такое в тайне и продолжать со мной встречаться как ни в чем не бывало. — Это не так. — Да ну? А как часто ты вспоминал об этом в Анталье? - она переходила на повышенный тон. - Когда мы были у моря? Рядом с водопадами? На яхте? Или, может, когда я отдавалась тебе, доверяя всю себя? Она сделала паузу, чтобы отдышаться и вытереть слезы. — Я рада, что ты сожалеешь. Но боюсь, этого мало. Дорук смотрел на нее и понимал, что у него не осталось больше аргументов. Он не знал, что еще можно сказать, чтобы переубедить Асийе. — Это все? Конец? - пересилив себя, спросил он. — Я не могу сказать. Мне нужно время, - она достала телефон и посмотрела на вспыхнувший экран. - Пять минут давно прошли. Провожать меня не нужно.

***

Две недели. Прошло две недели, как его жизнь превратилась в ад. Дорук чуть ли не ежедневно ездил в полицейский участок, чтобы давать показания, подписывать какие-то бумаги или подбросить Мелису и мать. Помимо этого, ему приходилось регулярно наведываться в холдинг, чтобы заниматься делами компании, акции которой упали после ареста генерального директора. Это были меньшие проблемы. От Асийе не было ни звонков, ни сообщений. Ни одной весточки от Эренов с их разговора на набережной. Единственное, что узнал Дорук от Берка, это то, что их семью тоже затаскала полиция, и сейчас они претендуют на серьезную денежную компенсацию. Большего он сказать не мог, так как сам находился не в лучших отношениях с Айбике, которая выяснила, что ее новоиспеченный парень тоже был в курсе. Тем не менее, Дорук не стал больше вмешиваться в их дела. Он уважал желание Асийе и давал ей время с надеждой, что рано или поздно она почувствует такую же тоску, которую испытывает он, и вернется. Пока приходилось заглушать свою печаль доступными способами: спорт, сон, изредка алкоголь. После ареста мужа госпожа Небахат перестала контролировать количество спиртного в доме, нередко прибегая к бутылке в одинокие вечера. Хуже всех выглядела Мелиса. Она была буквально разбита, когда увидела те видео вместе с другими гостями злополучного вечера. А после того, как отношения с Кадиром стали натянутыми, она перестала выходить из комнаты, отказываясь от еды. Это не на шутку беспокоило Дорука, и в очередной раз, когда у сестры случился приступ плача, он зашел к ней в комнату. — Эй, Мелиса, ты как? - осторожно позвал он ее, закрывая за собой дверь. Мелиса полулежала на кровати, завернувшись в плед. От постоянных слез ее глаза распухли, нос покраснел, а губы дрожали. Выглядела девушка так, что ее хотелось пожалеть. — Лучше не становится, - тихо проговорила она, кладя голову на плечо присевшего рядом брата. - Не знаю, станет ли. — Время лечит. Так говорят, - хотя самому Доруку легче не становилось. Наоборот, будто с каждым днем пустота внутри только увеличивалась. — Если бы, - Мелиса всхлипнула. - Разом я потеряла все. Папа оказался ужасным человеком. И я не представляю, как смогу жить без Кадира. — У тебя по-прежнему есть мы с мамой, - Дорук прижал Мелису к себе и поцеловал в макушку. - Правда о папе все равно вскрылась бы, и хорошо, что это случилось сейчас. А с Кадиром вы помиритесь. Неделя-две, и вы снова будете кататься на этом несчастном мотоцикле вместе. Мелиса отстранилась и недоуменно посмотрела на брата. — Ты не знаешь? Дорук не понял, что она имела в виду. Чего еще он мог не знать во всем этом хаосе? — Ты о чем? — Не будет никаких поездок на мотоцикле. Они же уезжают из Стамбула. Сердце упало. Как это они уезжают? Куда? Почему? Надолго? — Постой. Все они? — Кадир, Омер, Асийе и Эмель. Они переезжают в другой город. Адыяман, кажется, - Мелиса снова начала плакать. - Сегодня Кадир мне позвонил и сказал, что мы расстаемся, потому что они уезжают. Дорук не мог в это поверить. Асийе сказала, что ей нужно время, но он не думал, что речь идет о чем-то большем чем пара недель, может месяц. Но переезд?! Еще и так далеко?! — Прости, Мелиса, но мне надо торопиться, - не думая ни о чем, Дорук вихрем помчался к своей машине. Он ехал, безбожно нарушая скоростной режим, но ему было плевать. Он должен успеть поговорить с Асийе и переубедить ее остаться. Дорук не мог вынести мысль о том, чтобы навсегда расстаться с ней. Пусть она его ненавидит. Пусть презирает. Пусть говорит ему все, что хочет. Его сердце все равно будет гореть только по ней до конца его чертовой жизни. Такой неправильной жизни с его неправильными поступками, зато с ней. Он не мог представить, что в его жизни больше не будет этой гордой, дерзкой и одновременно стеснительной и наивной девушки. Его девочки. Дорук не думал о том, что дома могут быть Кадир и Омер, которые наверняка с удовольствием вышвырнули его бы куда подальше. Парень не мог не попытаться остановить ее. Едва он подъехал к двору Эренов, Дорук тут же заметил стоявшую на улице Асийе, которая с кем-то говорила по телефону. Поблизости никого не было. Он успел. — … поняла, Кадир. Соберу Эмель, и мы приедем к вам на автобусе, - говорила она в трубку, но Доруку было все равно. — Ты уезжаешь? - громко, можно сказать беспардонно, спросил он, не обращая внимание на ее разговор. Асийе отключилась от вызова и убрала телефон в задний карман джинс. — Что ты тут делаешь? - с упреком задала свой вопрос она. — Ответь мне. Ты уезжаешь? - Дорук был настойчив. — Да. Мы переезжаем из Стамбула в Адыяман к дяде, - сквозь зубы ответила девушка. - Что ты тут забыл? Асийе не ожидала, что Дорук ввалится к ней вот так, нагло и самоуверенно, с неприкрытым гневом. — Ты ничего не забыла? Например, сказать мне? - его глаза пылали яростью, отчего Асийе стало не по себе. Она хотела ему позвонить, хотела сказать, но не была уверена, что он отреагирует должным образом. Поэтому ей показалось, что лучшим решением было просто уехать, не попрощавшись. Асийе было сложно себе признаться, что она не могла вынести мысль о прощании с любимым. Она и вправду все еще любила Дорука. Но признаться во всем этом она вот так сразу не могла. — Я об этом как-то не подумала. У меня было много дел, полицейские вызывали нас на допрос и… — Мне плевать, - Дорук взял ее за руку и заставил обратить все ее внимание на себя. - Сейчас я тут, и ты объяснишь, что происходит. Ты просила дать время - я дал тебе две недели. Не писал, не звонил, не приезжал. А теперь ты переезжаешь в другой конец Турции?! Асийе опустила голову, не в силах справиться с его взглядом. — Смотри мне в глаза, - твердо произнес он, но она не сдвинулась ни на миллиметр. - Посмотри мне в глаза, Асийе. Она несмело подняла взгляд. Вопреки ее ожиданиям, его лицо выражало не бешенство и злость, а беспокойство и тоску. — Ты так и не смогла простить меня? — Я давно тебя простила. Постепенно смогла, - сняв все маски, призналась девушка. - Мне все еще больно, но я больше не держу на тебя зла. Не могу долго злиться на тебя. Дорук выдохнул с облегчением. Вот она, его девочка. Несмотря ни на что, она смогла простить его. Она все еще с ним. От избытка чувств Дорук прижал Асийе к себе, крепко обнимая. Он так скучал по ее запаху. — Это не значит, что все по-старому, Дорук. Он отстранился и непонимающе уставился на девушку. — Мы многое пережили и устали от всего, что было за последние полгода. Кадир предложил уехать из Стамбула, чтобы начать все с чистого листа. Новое место, новые люди. Все по-новому. — Нет… - Дорук не мог поверить, что Асийе это говорит. — Слушай, у нас все равно бы ничего не получилось, - с горькой улыбкой на устах она сжала его руки в своих ладонях. - Я ни о чем не жалею. Мне было хорошо с тобой. — Ты сейчас меня бросаешь? Девушка не дала прямого ответ на его вопрос, и Доруку казалось, что еще чуть-чуть, и он потеряет способность дышать. Асийе была его кислородом, и она уходила. Уходила от него. — Посмотри правде в глаза. Мы из разных миров. Совсем разных. Ты сейчас возглавишь холдинг, будешь заботиться о своей семье. Я закончу школу и поступлю на какой-нибудь юридический и буду заботиться о своей. — Ты же хотела поступать на литературный. Ты хотела стать критиком. — На этом много не заработаешь, а мои родные очень нуждаются, - грустно сказала она. - Все нормально. Я справлюсь. Доруку хотелось разнести все вокруг. Все, что было у него, рушилось на глазах. Он отказывался принимать новую реальность, в которой не было Асийе. В которой Асийе забрасывала свою мечту в угоду каким-то финансовым выгодам. Это не могло происходить наяву. Дорук уже все давным-давно спланировал: окончание школы, учеба в университете, семейная жизнь. Во всех пунктах неизменно присутствовала Асийе. Она должна была быть с ним до самого конца. Иначе быть не могло. — А потом? После университета? - Дорук не хотел принимать то, что ему пришлось потом услышать. — Каждый пойдет своей дорогой. Ты женишься на какой-нибудь достойной девушке… — Нет, - отрезал он. — Ты будешь счастлив, я тоже. Дорук, как мы после всего, что с нами произошло сможем быть вместе? Он не знал ответа на этот вопрос. Как его мать сможет принять Асийе? Как они будут потом собираться все вместе? Как он наладит отношения с ее братьями? Все это оставалось огромным белым пятном неизвестности. Дорук начал понемногу понимать мысли Асийе, но ему по-прежнему было сложно с этим смириться. — Ты действительно хочешь уехать? - ему было важно понять, было ли это ее желанием или это навязано Кадиром. — Мне больно здесь находиться. Я не смогу ходить в школу, которая принадлежит твоему отцу, а потом приходить домой, где повсюду фотографии мамы с папой. Здесь так много воспоминаний, с которыми я устала бороться. Я хочу уехать, - она говорила честно, и Дорук это видел. — Я не хочу жить без тебя. Асийе посмотрела на него и нежным поцелуем коснулась его губ. — Это пройдет. Со временем, - она обняла его, положив голову на его широкую грудь. Дорук ужасно не желал, чтобы этот момент заканчивался. Как только он ее отпустит, она уйдет навсегда. Но Дорук не хотел удерживать ее силой. Как бы ему ни было плохо, он не станет больше убеждать Асийе остаться. Если так ей будет легче, он отступит. — Когда вы уезжаете? - спросил он, продолжая гладить любимые кудри. — Через час. Я соберу Эмель, и мы поедем. Подвозить не нужно, - девушка предвосхитила его вопрос. - Прощаться на вокзале станет еще тяжелее. Дорук кивнул и еле отстранился от нее. В последний раз он посмотрел в ее лицо, пытаясь запомнить каждую деталь. — Что бы ты ни говорила, я знаю, что всегда буду любить только тебя, - Дорук поцеловал ее в лоб. Асийе медленно подошла к курятнику, остановилась у двери и развернулась на одно мгновение. — Прощай, Асийе Эрен. — Прощай, Дорук Атакюль.