Часть 16

      – Фарамир. Дитя Гондора. Преломивший судьбу. Рада знакомству с тобой. – Будто пропела ему госпожа Галадриэль.       – Здравствуйте, Госпожа. Не думал, что достоин такой встречи. – Едва смог прошептать он.       – Вздор! – Резко молвила она. – Я дозволила вам быть гостями этих земель. Моими гостями. Значит, я знаю достаточно о каждом из вас. И каждый из вас достоин быть членом братства кольца. Это уже говорит о многом.       – Как пожелаете, Госпожа. – Фарамир, хоть и предпочел остаться при своем мнении, не считал, что в праве спорить с ней. И лишь потом сообразил, что здешняя владчица способна уличить его во лжи. Однако… Она лишь рассмеялась.       – Переговорщик… – Молвила она ласково. – Я чувствую течение хода судьбы. И что-то в ней изменилось. Иная судьба была тебе уготована. Но и нынешний путь хорош. Так, пожалуй, даже лучше.       И в Фарамире загорелось любопытство.       Какого это? Видеть то, что иным видеть не дано? И что было ему предначертано? Возможно ли, что после этого похода он останется в живых? Что будет с Гондором и с его семьей?       – Как много у тебя вопросов… – Радостно продолжила Галадриэль. – И ни одного про кольцо… Это весьма занятно.       Послушай меня, Фарамир, сын Денэтора. Судьба ткется словно паутина – тронь одну ниточку и множество других задето. В наш мир явилась сила, переписавшая исход… К добру или к худу пока никому знать не дано. Но твой путь она явно переписала. Иначе полагалось. Ты не должен был вообще оказаться в этих землях. Однако, мне отрадно тебя видеть. Ты достойный сын своего народа. Твои испытания начнутся очень скоро… И пока всех остальных будет испытывать кольцо, ты повстречаешь для себя иное испытание. Оно раскроет в тебе лучшее и худшее.       Она взглянула пристально на него и Фарамир осознал, что будто и не дышал, пока она говорила.       Ему странно было слышать эти слова. Да, кольцо не прельщяло его – с самого детства ему внушали, что лучшим ему не быть никогда, и никакие кольца тут не помощники. И все же он терпеливо ждал, когда же этот жуткий артефакт начнет его искушать, когда свершиться его падение – а то, что оно предрешено он не сомневался ни на миг.       И потому он и помыслить не мог, что его проблемы вовсе не в кольце могут скрываться. Возможно ли, что мудрая эльфийка и вправду видит в нем что-то большее?       – Конечно, вижу. – Молвила она, будто прочитав его мысли. – Подойди ближе…       И Фарамир пошел, будто в спину его подтолкнула невидимая сила.       – Взгляни, сын Гондора. Здесь, в этой воде – владычица указала на большую чашу, наполненную кристально чистой водой – в моем зеркале ты сам сможешь увидеть…       И Фарамир не сдержал любопытства и наклонился к самой воде…       И виделась ему прекрасная всадница на быстром коне. Она вздымала меч перед собой и что-то кричала – слов он не мог разобрать, но по решительному выражению ее лица понял, что это боевой клич.       Возможно, если бы он видел это вживую, он бы удивился куда сильнее тому, что дева ведет за собой армию. Но сейчас…       – Как нечто, столь прекрасное, может стать испытанием?..       – Чем же она так прекрасна? – С живым интересом спросила Галадриэль.       В вопросе чувствовалось, что от его ответа многое зависит, однако, Фарамир не уловил и толики женского соперничества или язвительности.       – Она красивая. – Бесхитростно промолвил он. – А еще способная вести за собой. Яростная. Быстрая…       – И как же нечто подобное может стать испытанием… – Лукаво промолвила эльфийка.       – Скажи, о Владычица… Ты много знаешь… Есть ли надежда на то, что каждый из нас пройдет свои испытания? – Фарамир решил попытаться узнать хоть что-то. Ведь сама Владчица явно узнала то, что хотела.       – Надежда есть всегда, сын Гондора. Помни об этом…       И прекрасное видение растаяло, будто и не было ничего.       Но Фарамир глупцом не был. Он понял: ничего еще не решено, все зависит от их действий. Действий братства, ведьмы, Гондора и других – всех, кому суждено бороться за судьбу этого мира.       И он, Фарамир, сыграет в этой битве не последнюю роль. Лишь только сердце предательски ныло при мысли о том, что их с братством пути могут и разойтись, для того, чтобы это произошло. И при мысли о прекрасно золотоволосой воительнице…

***

      Когда с первым лучом солнца хранители кольца проснулись – каждый из них знатно удивился. Все они были бодрыми, отдохнувшими и даже сытыми. Казалось, будто груз пройденных дорог и потеря Гендальфа были сняты с их плеч заботливой рукой.       Переглянувшись, они единогласно решили это не обсуждать, ибо храбрым мужам не позволено показаться расчувствовавшимися. Приютившие их эльфы будто бы подобрели, рассказали, что их прекрасноликая госпожа дозволила братству пройти по этим землям, чтобы сократить путь и уберечься от орков. И бодрым шагом сопровождали отряд к лодкам, на которых им предстояло продолжить дальше путь по реке.       Хотя их провожатые сменили «нет», на «да, но очень быстро и вас тут не было», весь отряд, в удивительном повторном порыве единодушия, принял решение особо с эльфами не общаться. Даже Леголас, хоть и шагал грустно, но решительно не проронил ни слова после вчерашних переговоров. Только хоббиты трещали между собой будто ничего и не было. Впрочем, остальных это только обрадовало, все лучше, чем смотреть на их скорбь.       Бывалые воины привыкли к крови, слезам и тяжести на душе. Казалось, потерями их не проймешь. Боль, конечно, не утихала, они носили ее на плечах своих, однако привыкли действовать во имя всеобщего выживания. Самому Арагорну случалось иной раз во время битвы брать меч из рук только что павшего товарища. Ибо его смерть не должна пройти даром – он должен защититься сам и защитить тех, кто еще жив. Чтобы никто больше не оплакивал свои потери.       Так он утешал себя еще давно, во время первых своих битв, когда юнцом сражался за Гондор и людей.       Но сейчас, чистая, будто детская, скорбь полуросликов напомнила бывалым воинам о том, как потери принимают те, кто не живет всю жизнь посвятив битвам. До чего горько… До чего страшно…       Арагорн шел по тихой лесной тропе размышляя, ноги сами вели его, он знал эти места. Леголас и Гимли чуть поотстали и первое время с опаской смотрели на друга. Кто бы что ни говорил, про то, что эльфы и гномы терпеть друг друга не могут, однако, оба народа изо всех сил старались быть в курсе дел друг друга – мало ли что? И о слухах, что в этих лесах некий странник просил руки дочери Элронда оба были наслышаны. Впрочем, Арагорн молча шел впереди и, через какое-то время и эльф и гном успокоились. Ровно на столько чтобы вновь с деланым подозрением посматривать друг на друга. Фарамир, шедший следом за ними, даже ненароком позволил себе улыбку. Первую после долгих дней путешествий.