Часть 2

      Чжоу, а именно ей она и стала, когда получила собственное тело после стольких лет мучений в единоличное пользование, радостно вздыхает. Ей кажется, что она чувствует вкус свободы, но в то же время осознаёт, насколько это чувство ненастоящее.       Просто иллюзия.       Ведь будь всё наоборот, она бы сейчас наверняка постигала магические премудрости под рукой какого-нибудь мастера, как его ученица. А возможно, её бы отдали на обучение в японскую магическую школу или храм, в котором обучают детей магов.       Вообще, с этим миром забавная ситуация вышла: что среди пламенных, что среди магов те, кому нужно знать, всё знают, другие же… Ну, тут всё понятно.       Это будто играть в игру «ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь… И так до бесконечности».       Конечно, её знания, часть из которых является её собственными домыслами, могут быть ошибочны или простым самообманом. Возможно, её не отдали учиться куда-нибудь ещё по каким-то другим… Неизвестным ей соображениям.       Возвращаясь к её знаниям, мыслям и частично домыслам, можно было сказать, что если каждый обладатель проснувшейся посмертной воли — мафиози, то вот маги — нет. Только те, кто сами вляпались в это дерьмо или чья семья тем или иным боком принадлежит к миру мафии.       Что же касается статуса пламенных в мире магии, то фактически их можно считать обладателями магии, чем-то похожей на стихийную. Кажется, Фонг называл её специализированной.       Впрочем… Не важно.       Важно то, что фактически все мафиози негласно считаются магами, если так посмотреть. Пускай большинство из них или около того о таком факте собственной биографии даже не догадываются.       И их «волшебство» не способен отследить практически ни один стандартный магический сканер. Правда, в последнем она не так уж уверена. Всё-таки что пламя, что магия — это, по сути, как электричество — энергия. Они тоже подчиняются определённым законам мира, в котором она живёт.       Наверное, именно потому, что пламенники не совсем обычные люди, они и могут иногда видеть сквозь маглоотталкивающие чары и имеют большее сопротивление перед магическим воздействием. Хотя среди пламенных только люди, достигшие определённого уровня, могут без проблем проигнорировать чары вроде маглоотталкивающих. Ну, или те, кто на самом деле являются сквибами со способностями пламенных.       Её мысли текли лениво и неторопливо. Они совсем не были связаны с тем, о чём ей стоило бы беспокоиться в ближайшее время.       О чём же ей стоило беспокоиться?       Ну, например, о том, что она поступила в один год со всем известным, в будущем, естественно, Золотым Трио. Это значило, что у них в программе минимум на пять лет: одержимый, гигантский василиск, ползающий по школе, беглый преступник, смертельный турнир и розовая жаба.       Мамочки, а можно ей сразу свалить куда подальше?       Нет?       Беда, печаль…       Вообще, её бы ноги в этой школе, скорее всего, не было, если бы не хитроумное изобретение четвёрки основателей. Оно способно зафиксировать рождение нового мага в тот самый момент, когда у него случается первый магический выброс.       На этом всё могло бы и закончиться, но была одна такая «маленькая» проблемка. Существовал то ли слух, то ли оно реально так было, но поговаривали, что в момент, когда у ребёнка младше одиннадцати лет случается магический выброс, школа автоматически заключает с ним контракт на обучение длиной в пять лет.       Оставшиеся два года являются платными и, как по секрету ей позже поведала мадам Пинс — смотрительница библиотеки, раньше являлись профильными.       В случае, когда ученик не является на учёбу в обозначенный срок, магия упрямца запечатывается сама собой. Естественно, проверять что-то, звучащее настолько сюрреалистично, рискнул бы не каждый.       А вдруг это окажется правдой и ребёнок навсегда останется с запечатанной магией?       Впрочем, куда больше она склонялась к теории, в которой существовал артефакт, записывающий имена всех возможных первокурсников. Контракт же был чем-то, что родители ещё совсем молодого волшебника заключали на его имя до того, как он пойдёт в школу. Учитывая, что подобный контракт могли заключить ещё задолго до того самого момента, как юный волшебник достигнет школьного возраста, отсюда и могли взяться подобные байки.       В таком случае, когда контракт магический, было бы неудивительно, если при отказе от учёбы у ребёнка пропадала магия и он становился неким подобием сквиба.       Откат — штука серьёзная. С ней не смеют шутить даже пламенные, которых за нарушение клятвы может сжечь живьём на том же месте. Но клятвы бывают разные, а потому, если подстраховаться как следует, можно выбраться из воды сухим или без каких-либо особых последствий.       Совсем другое дело, что в мафиозном мире славятся этим в основном туманы, с которыми нужно быть очень и очень осторожным в таких случаях. Ведь никогда не знаешь, что тем может взбрести в голову.       Так каким же это Мерлином (ей пришлось учиться на волшебный манер обитателей оловянных островов) это касается её? Если она всё это время вместе с родичами в Китае жила?       Всё просто.       Когда она была мелкой, они с семьёй проживали на Туманном Альбионе. Никто не ожидал, что она будет счастливой обладательницей нехилого магического потенциала. От неё вообще фигни вроде магического выброса не ожидали.       Поэтому родственники были чуточку в ахуе, когда подозрительному мужику в лицо прилетела сковородка. А сверху на него ещё грохнулся графин, который, по идее, должен был быть наполнен водой. Но почему-то вместо воды в ёмкости оказалась странного цвета жижа, своей консистенцией чем-то напоминавшая клей.       Бессознательного беднягу пришлось чуть ли не отдирать от ковра на полу. Настолько уж крепкими казались их объятия. Ну, или по крайней мере именно такую ехидную мысль выдало её подсознание в тот момент времени, пока она наблюдала за попытками отодрать того от мягкого друга.       На самом деле мужика, у которого на голове начали подозрительно быстро расти ядовитые грибочки, скатали вместе с тем несчастным ковриком после того, как несколько попыток отодрать несчастного с треском провалились, и оперативненько унесли прочь. Это был один из немногих моментов, когда так и хотелось закричать: «И в битве ковёр против подозрительного типа победил ковёр!»       Судьба этих обоих и по сей день остаётся для неё загадкой.       Ещё, кажется, она начала жалеть, что выбрала Когтевран вместо того же Пуффендуя, скорее всего напоминавшего нору хоббита. Загадки, конечно, были неплохим способом провести время, когда тебе нечего делать. Вот только это явно не помогало, когда тебе нужно срочно заскочить для того, чтобы взять парочку вещичек, а времени не хватает.       Чувствует она, что сумка с расширенным пространством, которую ей купили вместо обычной, станет её постоянным спутником. Потому что, кажется, в ней всегда будут лежать все её учебные принадлежности и некоторые другие вещи.       А ещё ей придётся надеяться, что она не станет второй Лавгуд на факультете. Учитывая, что за последние лет двенадцать она практически ни с кем не общалась, это было возможно.       Ей не очень хочется, чтобы родственникам отсылали уведомления о её «отвратительном» поведении.

***

      Первый вечер в Хогвартсе неожиданно даже для неё самой закончился на депрессивной ноте.       Ну, тут любого может передёрнуть от того, насколько всё-таки оказалась неблагонадёжной школа, в которой ей предстоит учиться пять лет. Возникает чувство, будто бы она постоянно рядом с тихо тикающей бомбой, которая взорвётся в любой момент. Тут даже не помогали доводы о том, что эта самая бомба учится на другом, отличном от её факультете.       До тех пор, пока она не лезет к Поттеру и его компашке, всё должно быть относительно нормально.       Наверное… Она не уверена.       Впрочем, насколько бы хреновые мысли ни терзали её разум, тело, приученное многими годами к фокусу с моментальным засыпанием, отрубилось ещё на подлёте к кровати.       Сознание уже привычно погрузилось в странное состояние между сном и явью, когда ты вот вроде спишь, но не совсем, ускользнув куда-то вглубь. Это происходило точно так же, как и в прошлые разы, когда уже точно её тушка погружалась в сон. И вот… Это происходило даже теперь.       Очутившись в месте, которое она называла подсознанием, её руки протянулись к самым обычным печатным листам бумаги, на которых был напечатан какой-то текст. Эти листы были её сегодняшними воспоминаниями. После недолгой проверки те превратились в белое облачко информации и скользнули в сторону экрана ноутбука.       В этом месте она была и царицей, и богиней одновременно. Здесь у неё было тело. Пускай иллюзорное и ненастоящее, но она могла делать тут практически всё, что захочет.       Конечно, это было ограничено её собственными знаниями и фантазией. Например, если бы она захотела воссоздать в своём внутреннем мире книгу, которую ни разу не открывала, то единственное, что у неё получилось бы воспроизвести, так это пустышку. Внешне та вряд ли была бы отличима от оригинала, таким, каким он был в её воспоминаниях. Но вот страницы рукописи были девственно чисты из-за того, что она не была знакома с содержанием.       За все годы, что Чжоу проводила в этом пространстве вместо сна, то успело кучу раз преобразиться, начиная с самых маленьких и незначительных изменений и заканчивая масштабными.       Единственное, что никогда не менялось тут, — это ядро этого места. Им выступал милый двухэтажный домик, огороженный высоким забором. Именно в таком в своей прошлой жизни она и жила вместе с семьёй.       Правда, она не могла гарантировать, что если кто-нибудь, кто сможет до него добраться, будет способен нормально ориентироваться в этом месте. Так уж вышло, что вещи внутри самой постройки частенько меняли своё место дислокации, создавая иллюзию чужого присутствия.       Если ей в этом подобии творческого хаоса удавалось ориентироваться без проблем, то про других такое вряд ли можно сказать. Впрочем, что-то она сомневается в том, что теперь так уж будет рада гостям, как в прошлом, когда она была, по сути, заперта, если те вдруг решат заглянуть к ней на огонёк.       Что же касалось её памяти, кусочек которой стал частью данных компьютера, то та имела множество копий, записанных на картах памяти. Те были спрятаны по всему подсознанию. Оригинал же хранился на ноутбуке, аккуратно расфасованный по папочкам с категориями.       Вообще, забавная эта штука — память. Стоило только навести порядок в своих воспоминаниях, во внутреннем мире, так те сразу же стали всплывать куда охотнее. Новая информация усваивалась в разы быстрее по сравнению с прошлыми темпами.       Теперь стоило ей только раз прочесть какую-либо информацию, так та сразу оказывалась во внутреннем мире в виде рукописного документа. А проверка и загрузка того в ноутбук позволяли закрепить её раз и навсегда.       Конечно же, помимо ноутбука, у неё были ещё компьютер, планшет и телефон. Как истинный перестраховщик, она позаботилась о том, чтобы при уничтожении ноутбука те были способны выполнять ту же функцию. Правда, она даже не могла вообразить, что вообще могло повредить объекту, который был наделён статусом из видеоигр — «неразрушимый объект».       Что, в общем-то, совсем не мешало ей попытаться перестраховаться от всего, чего только можно и нельзя. То, как работала в этом мире ментальная магия или пламя тумана, для неё до сих пор было загадкой. Ограниченность так нужной для неё информации раздражала.       Какой смысл во всех её знаниях, если ей интересно совсем не то?       Пламя… Магия… Чудесная и таинственная сила, что тянет к себе словно магнитом. Буквально просит разгадать все её тайны и наконец понять, что же она на самом деле. Действительно ли просто ещё один вид материи, из которого состоит наш мир, которому нередко добавляют человеческие черты, делая из неё живое существо, или действительно что-то куда большее, чем мы можем представить.       Она уже обыденно прячет ноутбук в нише под матрасом кровати, в которой раньше пряталась старая одежда, а теперь валялись всякие безделушки, которые она сделала своими руками от скуки.       По её мнению, это место идеально для того, чтобы спрятать среди горы хлама пока ещё нечто столь необычное для этого. В этом мире технологии не были настолько развиты, как в её. Поэтому приманкой служил на первый взгляд самый обычный книжный шкаф с помещёнными туда книгами. Для того чтобы никто не обнаружил обманку, те сгорали с неистовым воплем в исполнении её тушки, стоило только кому-то постороннему прикоснуться к ним или попытаться переместить их любым другим образом.       Паранойя внутри неё цветёт и пахнет, чему она рада больше, чем наивности, как у какой-нибудь главной героини сопливого романа. Именно поэтому даже гаджеты не избежали установки на каждый из них универсального пароля и сигналки. Пускай она и не до конца уверена, но по крайней мере она будет осведомлена о том, что кто-то заинтересовался её гаджетами, если неизвестный проникнет ей в голову без её на то ведома.       В этом ненормальном мире всё может быть.

***

      Следующее утро началось отнюдь не с кофе, о котором она только и могла мечтать уже больше десяти лет, а с традиционной зарядки, которую приходилось делать в немного стеснённых условиях комнаты, в которой находилось две кровати.       Соседки у неё не было, что безмерно радовало, ведь, как оказалось, к наличию собственного пространства она уже успела привыкнуть. Действительно, как тут не привыкнешь, когда у тебя есть собственное подсознание, в котором царит творческий беспорядок и вещи всё время меняют своё место дислокации?       Впрочем, будь это не так, то она бы не очень на это обиделась. Просто в таком случае пришлось бы находить компромисс с новой соседкой, а помня, какими дети были… Скажем так, слишком впечатлительными и достаточно часто неуправляемыми, становилось грустно, что Хогвартс — это закрытая школа-пансионат.       Фанатская теория о том, что на балдахинах, которыми задёргивают кровать, действительно были какие-то чары, не подтвердилась. Шторка как шторка. Вероятнее всего, что-то вроде заглушающего должны были накладывать сами студенты, которым хочется побыть наедине с собой. Осталось только нужное заклинание выпытать у кого-то из старшекурсников.       Обязательно… Как-нибудь… Как-нибудь…       Куда интереснее было с проходом, ведущим в сторону девочек, и дверями, являвшимися входом в комнаты. На тех, как милостиво пояснила староста прежде, чем отправить их всех спать, было что-то вроде защиты от незаконного проникновения на чужую территорию. Конечно, не сильной, а самой простенькой, чтобы в случае ЧП кто-то из старших смог в случае чего сломать дверь и пройти внутрь.       Впрочем, никто не запрещал им, когда они поднатореют в магическом искусстве, поставить свою. Главное, чтобы потом, когда выселяться будут, сняли и не убили никого из тех, кто обладает слишком любопытным нравом в отношении других. Кстати, из-за этого им советовали даже не пытаться лезть в комнаты к старшекурсникам. Убить не убьёт. Зато пришибить может знатно. В особенности если кто-то обладает незаурядным чувством юмора, из-за которого от последствий придётся долго избавляться.       Как оказалось, большинство воронов были не только личностями увлекающимися, но ещё и любили своё личное пространство. Вход в которое был заказан практически всем нарушителям. Опробовать своё новое изобретение-выдумку или проверить что-то интересное те были всегда рады. Потому что подопытных крысок зачастую не хватало. Не хотели добровольно соглашаться — так соглашались добровольно-принудительно, если был достойный предлог.       После зарядки последовало некое подобие попыток привести себя в порядок. Ну, там умыться, одеться, расчесаться, заплестись. Последнее вообще было отдельной темой, потому что всяких заколочек, резиночек, ленточек, шпилек и другого рода украшений у неё было навалом.       Братья с сестрой частенько не могли выполнить данное ей обещание приехать, которое давали на каком-нибудь празднике. Из-за чего время от времени отдаривались самыми разнообразными подарками, если не считать тех, которые она получала на праздниках. Естественно, те всегда были с письмом, которое её сосуд даже не читал, так и оставляя конверты с красивыми марками неоткрытыми, и даже не отвечал. Она сама до сих пор не прочла ни одного письма из всего того обилия, которое хранилось у неё в шкатулке для писем, зачем-то притащенной с собой в школу.       Среди всего этого обилия разнообразия, которое она тем не менее регулярно носила, было несколько украшений с «сюрпризом», подаренных ей матерью и отцом. Зачастую эти двое отдаривались деньгами, которые ей, понятное дело, было негде тратить, и практичными, как и вся их семья, подарками.       Именно поэтому ей слабо верилось, что украшения, которые она получила от братьев с сестрой, были такими простыми, как казались на первый взгляд. Без сомнений, они были утончёнными и изысканными, ничуть не громоздкими и хорошо смотрелись с чёрным чонсамом — другим названием ципао, на котором зачастую наличествовала серебряная или, реже, белоснежная, а может, и золотая вышивка.       В традиционном китайском искусстве и культуре чёрный, красный, цин — сочетание идеи зелёного и синего, белого и жёлтого рассматриваются как стандартные цвета. Эти цвета соответствуют пяти элементам: воде, огню, дереву, металлу и земле, которые преподаются в традиционной китайской физике.       Пытаться разделить эти пять цветов между атрибутами было в некоторой мере глупо, а ещё не имело смысла в данный момент. Из-за того, что все пламенные, которых она видела, носили свою одежду в цвете под стать атрибуту.       Ну, в любом случае отсутствие информации не мешало ей делать предположения, которые со временем опровергались или находили своё подтверждение. Так она уже умудрилась надумать, что тут, как и в развлекательных романах из её прошлой жизни.       То есть тут были тайные группы одарённых наподобие сект или школ боевых искусств. Вряд ли Триада способна контролировать абсолютно всех сверхъестественных существ в Китае.       Возвращаясь к теме причёски, то заморачиваться желания не было совершенно, но пришлось. Оставить волосы распущенными было плохой идеей. Как итог — аккуратный пучок с красивой на вид, но не менее опасной шпилькой, относившейся к тем самым с припиской «сюрприз».       Магия магией, но со скрытым оружием как-то спокойнее. Именно поэтому, помимо оставшейся на виду шпильки, есть ещё красивый расписной веер со стальными спицами, спрятанный в чехле под юбкой.       Будь её воля, она бы ещё отравленные иглы куда-нибудь присобачила. Но вовремя остановилась, напомнив себе, что никого убивать не собирается. Пришлось переделывать пучок, заменив шпильку на самую обычную из всех тех, которые у неё были. Обычные, в понимании гражданских, шпильки у неё водились. Вот только даже они могли представлять угрозу при наличии эффекта неожиданности и достаточного количества приложенной силы.       А вот веер остался на своём месте. На всякий случай. Потому что с ним ей спокойнее.       После наконец наступил всеобщий сбор. Если быть точнее, то мамы-утки в виде старост начали будить маленьких утят в лице первогодок. После следовала прогулка до Большого зала, в котором обычно и проходили приёмы пищи.       После завтрака им раздали листочки с расписанием и отправили обратно в башню. Нужно было взять учебники и собрать сумку.       Можно было сказать, что учебные будни начались.

***

      Старосты присматривали за ними первые две недели, пока срок, выделенный на адаптацию, не подошёл к концу.       Что можно было сказать о преподавателях?       В Хогвартсе на первом курсе было семь предметов: астрономия, заклинания (чары), защита от тёмных искусств, зельеварение, история магии, трансфигурация, полёты на мётлах. Со всеми из них, не считая последнего, они успели ознакомиться в первые же две недели.       И что можно сказать? Каждый преподаватель вёл свой предмет по-своему. Например, профессор Синистра очень интересно рассказывала о звёздах. Сразу было видно, что этот предмет ей небезразличен, поскольку она разбавляла свой рассказ интересными фактами и легендами. Было бы неудивительно, если бы профессор оказалась потерянной родственницей Блэков. Если там не только называли детей в честь звёзд, но и так же, как эта женщина, любили небесные тела, то профессор была бы там как своя.       Заклинания, как и в каноне, вёл их декан профессор Флитвик. Как и профессор астрономии, он обожал свой предмет и, несмотря на то, что они в основном разучивали движения палочкой, каждый урок узнавали что-то новое о заклинаниях.       Защиту от тёмных искусств вёл профессор Кривелль. Профессор-заика, как его прозвали ученики из-за постоянных заиканий, но, стоило признать, что-то в его лекциях всё-таки было. В особенности когда профессор забывался и начинал говорить нормально — тогда-то его слушать было одно удовольствие. К сожалению, происходило это достаточно редко.       Профессор Снейп напомнил училку зарубежной литературы и русского языка по совместительству из её прошлой жизни. Та тоже умела поставить свой предмет так, чтобы им искренне заинтересовались, как у неё было с литературой, либо чтобы не смели отлынивать и что-то в их пустых головах да осталось, как было с языком.       История была одним из тех самых уроков, на которых можно было побездельничать. Вот только готовиться к зачёту было необходимо самостоятельно. Вёл её профессор Бинс — призрак, слово в слово цитирующий учебник. Мамаша Роулинг не преувеличивала, когда говорила о гоблинских войнах.       Трансфигурация проходила у декана Гриффиндора — профессора Макгонагалл. Маг-кошка заставляла заучивать словесные формулы, толком ничего не объясняя. Вот где приходилось скрипеть мозгами и пытаться понять, как это работает. Отчего-то в учебнике по трансфигурации опускали тот факт, что необходимо представлять конечный результат, иначе ничего не выйдет и получится пшик.