2. «Его вселенная»

Харучи Санзу, носящий также фамилию Акаши, которую он старается не вспоминать, — парень шестнадцати лет, чья внешность запоминается с первого взгляда. У него длинные белые волосы, спадающие до середины спины — редкий, почти неестественный цвет, который делает его похожим на призрака или героя старых легенд. На свету они отливают серебром, и в сочетании с зелено-голубыми глазами, холодными и глубокими, как горное озеро, создают образ кого-то не совсем реального. Рост под 175 сантиметров, худощавое, но жилистое телосложение — он быстр и опасен в драке, хотя со стороны кажется почти хрупким. Но главное в нем — не внешность. Главное — это тишина. Санзу разговаривает редко. Настолько редко, что новые знакомые иногда думают, что он немой. Он не тратит слова на пустоту, на вежливость, на тех, кто ему не интересен. Его голос — низкий, чуть хрипловатый — можно услышать, только если он среди своих. А «своих» в этом мире можно пересчитать по пальцам одной руки. Тот, кто назвал его своим. Первый и главный в этом коротком списке — Манджиро Сано, Майки. Они дружат с детства, но слово «дружба» здесь слишком простое. Для Санзу Майки — не просто друг. Он король. Тот, кто однажды протянул руку, когда мир вокруг рушился, и с тех пор Санзу идет за ним, не задавая вопросов. Он готов убивать, умирать, исчезнуть — если Майки скажет. Это не рабская покорность, это осознанный выбор человека, который однажды решил, что его жизнь принадлежит кому-то другому. Их отношения странные даже для тех, кто знает их годами. Майки может наорать на Санзу, ударить, прогнать — Санзу уйдет молча и будет ждать за углом, пока король не позовет обратно. Майки может не разговаривать с ним неделями — Санзу будет просто сидеть рядом, курить и смотреть в одну точку. Ему не нужны слова. Ему нужно просто быть там. Второй, кто выдержал тишину Ясухиро Муто — человек, похожий на большого угрюмого медведя, который непонятно каким образом стал для Санзу кем-то вроде старшего брата (настоящего брата у него нет, есть только тот, кого он знать не желает). Муто — командир пятого дивизиона, а Санзу — его заместитель. Они вместе управляют отрядом, вместе ввязываются в драки, вместе зализывают раны. Муто — один из немногих, кто может сидеть с Санзу в полной тишине часами, и это не будет неловко. Он не лезет в душу, не задает вопросов, не пытается «исцелить» его разговорами. Он просто есть. Иногда Санзу ловит себя на мысли, что, если бы у него был старший брат, которого он мог бы уважать, он хотел бы, чтобы тот был похож на Муто. У Харучи есть семья. Формально. Старший брат Такеоми Акаши и младшая сестра Сенджу Кавараги (она же Акаши, но тоже предпочитает не вспоминать). Сенджу — единственная ниточка, которая еще связывает его с прошлым. Иногда, очень редко, он отвечает на ее сообщения. Иногда приходит на нейтральную территорию, чтобы молча посидеть рядом, пока она говорит, говорит, говорит — заполняет его тишину своими историями, руганью, попытками достучаться. Она злится на него. Он видит это в ее глазах. Но она не уходит. И это странным образом греет что-то внутри, хотя Санзу никогда не признается в этом даже себе. Такеоми для него пустое место. Брат, который мог бы быть, но не стал. Они не разговаривают, не пересекаются, делают вид, что друг друга не существует. Санзу не помнит, с чего именно началась эта война молчания, но он знает точно: перемирия не будет. Живет он один. Где берет деньги — вопрос, на который он пожал бы плечами. Иногда подработки, иногда дела банды, иногда Муто сует ему несколько купюр, говоря: «Отдашь, когда будет». Не отдает никто и никогда. Токийское общество банд — это его второй дом. Здесь есть свои правила, свои запахи (бензин, кровь, дешевый табак), свои люди. Кейске Баджи, который вечно лезет на рожон и так же вечно вытаскивает всех из передряг. Казутора Ханемия, слишком умный для всей этой мясорубки. Кен Рюгуджи, который смотрит на мир так, будто уже все знает наперед. Такаши Мицуя — тихий, надежный, единственный, кто иногда спрашивает: «Ты ел сегодня?». Харуки Хаяшида, Па-чин, который дерется как бешеный, а после драк молча протягивает пластырь. Они близки настолько, насколько это вообще возможно для человека вроде Санзу. Они гуляют вместе, катаются на мотоциклах, ввязываются в истории. Санзу не говорит с ними о важном, но он знает: если что, они придут. И этого достаточно. В принципе, Харуче ничего больше и не нужно. Он сыт, одет, при деле, у него есть король, есть отряд, есть мотоцикл. Но назвать это счастьем нельзя. Скорее — удовлетворенность. Как у человека, который поел дешевой лапши: голод утолил, но удовольствия не получил. Иногда, проходя мимо парка, он видит парочки. Девчонка смеется, парень дурачится, они держатся за руки, как будто это что-то значит. В такие моменты в груди что-то екает. Но Санзу не обманывается — он слишком хорошо изучил свое тело, чтобы принимать желание за симптом. «Межреберная невралгия», — думает он, отворачиваясь. Потому что признать, что это может быть тоска по чему-то несбыточному, значит открыть ящик Пандоры, который он заколотил много лет назад. Он просто живет. День за днем. Драка за дракой. Затяжка за затяжкой. И если кто-то спросит, счастлив ли он, Санзу даже не поймет вопроса. Потому что для того, чтобы спрашивать о счастье, нужно сначала знать, что это такое. А он знает только преданность, тишину и холодный ветер, бьющий в лицо, когда мотоцикл выжимает максимум на пустой трассе.