7. «Канун Рождества»

POV: Автор Два месяца. Два месяца, как они встречались, и каждый день был похож на маленькое чудо. Октябрь сменился ноябрём, ноябрь — декабрём, и вот уже город засверкал огнями, готовясь к самому волшебному празднику в году. Их отношения стали тёплыми, привычными, но от этого не менее трепетными. Санзу дарил ей цветы — не слишком часто, чтобы не смущать, но регулярно. Иногда это был скромный букет хризантем, иногда — несколько веточек эустомы, которые, как он узнал от Мицуи, символизируют долгую любовь. А ещё он подсовывал ей конфеты — те самые, с фруктовой начинкой, которые она однажды похвалила в кафе. Такемичи в ответ рисовала ему открытки. Милые, немного неуклюжие, но такие искренние. На одной был нарисован рояль и белые волосы, развевающиеся на ветру. На другой — они вдвоём на скамейке в парке, над головой — сердечко. Санзу хранил их в ящике стола, пересматривая перед сном. Родители Такемичи уже знали о нём. Ещё с того самого вечера, когда она привела его домой обрабатывать разбитые в драке костяшки. Мама — Сакура — тогда накормила его пирогом. А сейчас, на ужине с семьей Такемичи, смотрела с такой благодарностью, что Санзу до сих пор чувствовал себя неловко, вспоминая этот взгляд. Отец был более сдержан, но кивнул, когда дочь объявила, что они теперь встречаются. Сказал только: «Береги её». И Санзу пообещал. --- POV: Такемичи Познакомить Хару с подругами я решилась через пару недель после того, как мы официально стали парой. С Хинатой всё прошло легко — она была в восторге, засыпала его вопросами, от которых он слегка краснел, но отвечал терпеливо. С Чифую было сложнее — они с Кейске уже встречались, и Хару знал его как буйного типа, который вечно влипал в истории. Но Чифую оказалась спокойной и рассудительной, она просто кивнула ему, как старой знакомой, и сказала: — Смотри, Мичи хорошая. Не обижай. — Не собирался, — ответил он. Чифую усмехнулась. — Тогда добро пожаловать в клуб девчонок, чьи парни из Тосвы. Мы рассмеялись, и напряжение ушло. --- POV: Автор За неделю до Рождества Такемичи вместе с Хинатой и Чифую отправилась в торговый центр выбирать подарок для Санзу. — Может, шарф? — предложила Хината, крутя в руках серый кашне. — Тёплый, уютный. Он же вечно ходит в одной толстовке. — Шарф — это слишком… обычно, — задумчиво сказала Чифую. — Надо что-то личное. — Что-то, что напомнит ему о тебе, — добавила Хината. Такемичи ходила между витринами, перебирая варианты. Часы? Нет, он не носит. Украшения? Он снимает их перед драками. Парфюм? Слишком интимно, ещё не время. И вдруг она увидела это. В витрине музыкального магазина лежал брелок. Маленькое пианино, чёрное, с открывающейся крышкой. Под крышкой — крошечные клавиши, которые можно нажимать. — Это! — выдохнула она. — Что? — Хината подошла ближе. — О, мило. Это же рояль? — Он слышал, как я играю, — тихо сказала Такемичи. — В филармонии. Это… это наша первая встреча. Чифую понимающе кивнула. — Бери. Он оценит. Такемичи купила брелок, упаковала в маленькую коробочку и перевязала красной лентой. К нему она добавила открытку, на которой нарисовала их обоих на фоне рояля. --- POV: Санзу Свой подарок для Мичи я выбирал долго. Перерыл кучу магазинов, пока не наткнулся на серебряный кулон. Тонкая цепочка, а на ней — крошечная нотка. Просто, элегантно, без пафоса. Я представил, как она улыбнётся, и сразу стало тепло на душе. Плюс к этому — букет белых роз, её любимых. И коробка тех самых конфет, которые она ела в кафе в нашу первую встречу. — Ты романтик, Санзу, — усмехнулся Мицуя, когда я показал ему покупки. — Кто бы мог подумать. — Заткнись, — буркнул я, но беззлобно. --- POV: Автор В канун Рождества они договорились погулять по ночному Токио. Город сиял огнями, повсюду висели гирлянды, витрины магазинов сверкали, как витрины сказочных замков. Они встретились у вокзала, как всегда. Такемичи была в белом пуховике и красном шарфе, который связала её мама. Санзу — в своей неизменной чёрной толстовке, но с новыми ботинками, которые купил специально к празднику. — Подарок, — сказал он, протягивая ей маленькую коробочку и букет. — Хару… — она взяла цветы, прижала к груди. — Спасибо. — Открывай. Она развязала ленточку, открыла коробку и замерла. — Это… — она подняла на него глаза, в которых блестели слёзы. — Нотка? — Ты играешь, — он пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. — Я подумал… чтобы всегда помнила. — Я и так помню, — прошептала она. — Помоги застегнуть. Он застегнул цепочку у неё на шее, и кулон легонько стукнулся о ключицу. Такемичи прижала его пальцами, улыбнулась. — Теперь моя очередь. Она протянула ему маленькую коробочку. Санзу открыл и… замер. — Это… — он достал брелок, покрутил в руках. — Рояль? — Помнишь филармонию? — она смущённо улыбнулась. — Это наш первый разговор. И то, как ты сказал, что я красиво играю. — Ты и играла красиво, — хрипло сказал он. — И сейчас тоже. Он прицепил брелок к ключам, и тот тихо звякнул. Маленькое пианино, которое всегда будет с ним. — Пойдём? — он протянул ей руку. — Пойдём. --- POV: Автор Они пошли в кино — на старую рождественскую мелодраму, которую Такемичи хотела посмотреть уже давно. В зале было почти пусто, и они сидели в последнем ряду, держась за руки. Санзу почти не смотрел на экран — он смотрел на неё. На то, как её глаза блестят в свете проектора, как она смеётся в смешных местах и шмыгает носом в трогательных. После кино они вышли на улицу, и тут пошёл снег. Крупные, пушистые хлопья кружились в воздухе, мягко ложились на плечи, на волосы, на ресницы. — Смотри, — Такемичи подняла лицо к небу, раскинув руки. — Настоящее рождественское чудо. Санзу смотрел на неё — белую, сияющую, счастливую — и чувствовал, как в груди разливается что-то огромное, тёплое, невыразимое. — Мичи, — позвал он. Она опустила руки, повернулась. Он шагнул ближе, обхватил её лицо ладонями, заглянул в глаза. — Ты… ты лучше любого чуда, — прошептал он и поцеловал. Снег падал на них, кружился в воздухе, а они стояли посреди заснеженной улицы, и время для них остановилось. --- POV: Автор Они бродили по ночному городу, наслаждаясь тишиной и редкими прохожими. Вокруг всё сияло: ёлки в витринах, гирлянды на деревьях, огоньки на зданиях. Такемичи держала Санзу за руку, чувствуя, как его пальцы переплетены с её, и улыбалась без причины. — Давай загадаем желание? — предложила она, остановившись у большой ёлки на главной площади. — Зачем? — На Рождество принято, — она зажмурилась. — Я первая. Она прошептала что-то, открыла глаза и посмотрела на него. — Теперь ты. Санзу не стал закрывать глаза. Он просто смотрел на неё — на снежинки в её волосах, на румянец на щеках, на счастливую улыбку. — Моё желание уже сбылось, — тихо сказал он. Такемичи покраснела, ударила его по плечу. — Ты должен загадать! Так нельзя! — Можно, — он улыбнулся. — Я загадал, чтобы ты всегда так улыбалась. — Хару… Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент зазвонил телефон. Санзу взглянул на экран и нахмурился. — Дракен? Сейчас? — он принял вызов. — Алло? Голос в трубке был резким, напряжённым. Такемичи не разбирала слов, но видела, как меняется лицо Санзу. Брови сошлись, губы сжались, взгляд стал жёстким, почти чужим. — Понял, — коротко сказал он и сбросил звонок. — Хару? Что случилось? — обеспокоенно спросила Мичи. Он повернулся к ней, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то, от чего у неё похолодело внутри. Не страх — нет. Но что-то тяжёлое, опасное. — Нужно съездить в одно место, — сказал он, беря её за руку. — Поехали со мной. Но… Мичи, ты должна делать то, что я скажу. Хорошо? — Хорошо, — она кивнула, не задавая лишних вопросов. Он подвёл её к своему мотоциклу — чёрному, низкому, с рёвом, который всегда казался ей слишком громким. Но сейчас она села сзади, обхватила его за талию и прижалась щекой к спине. Мотор взревел, и они понеслись по ночным улицам. Снег хлестал в лицо, ветер свистел в ушах, но Такемичи не открывала глаз. Она только крепче сжимала куртку Хару и чувствовала, как напряжены его мышцы. Они остановились у старой церкви на окраине города. Место было пустынным, освещённым только тусклыми фонарями и светом, льющимся из окон здания. У входа стояли мотоциклы — много мотоциклов. Чёрные, зелёные, белые. И люди. Много людей. Но не тех, кого она ожидала увидеть. Рядом с церковью толпились парни в белых формах. Белые куртки, белые штаны, чёрные драконы на спинах. Их было много — десятки, может, больше. Они стояли плотной стеной, и в воздухе висело напряжение, которое можно было резать ножом. Напротив них, в нескольких шагах, расположились те, кого Такемичи узнала сразу. Чёрные формы Токийской Свастики, знакомые лица — Майки, Дракен, Муто, Кейске, Казутора, Хаккай, Соя, Нахоя, Пачин, Пе-ян. Все командиры отрядов были здесь. И посреди этого моря чёрного и белого стоял Мицуя. Один. Напротив высокого парня с длинными светлыми волосами и тяжёлым, холодным взглядом. Санзу заглушил двигатель, соскочил с мотоцикла и помог ей спуститься. — Что происходит? — спросила она, оглядываясь. — Это Черные Драконы, — коротко ответил он, и в его голосе прозвучало что-то, чего она никогда раньше не слышала. — Их лидер — Тайджу Шиба. Мицуя будет с ним драться. Один на один. — Зачем? — прошептала она, чувствуя, как страх сжимает горло. — Это их битва, — Санзу сжал её руку. — Никто не может вмешиваться. Он огляделся, нашёл взглядом неприметный закуток между зданием и забором, подальше от толпы. — Иди туда, — он кивнул в сторону. — Сядь на мотоцикл, никуда не уходи. И что бы ни случилось — не высовывайся. Поняла? — Поняла, — она взяла его за руку. — Хару, будь осторожен. — Буду, — он на мгновение прижал её к себе, поцеловал в макушку и отпустил. — Жди меня. Он развернулся и быстрым шагом направился к своим. Такемичи смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В свете фонарей она видела, как Санзу встал рядом с Дракеном и Майки. Как Майки что-то сказал ему, и тот кивнул. Как все они замерли в ожидании. На другой стороне белые фигуры Черных Драконов стояли молча, и в центре этого белого моря возвышался Тайджу Шиба. Высокий, с длинными двухцветными волосами, он смотрел на Мицую с холодным спокойствием. А Мицуя — обычно такой спокойный— сейчас стоял напротив, и во всём его облике чувствовалась какая-то странная решимость.Такемичи впервые увидела его глаза — серьёзные, сосредоточенные. Тишину разрезал голос Тайджу: — Ты пришёл. — Пришёл, — ответил Мицуя. — Ты знаешь правила? — Знаю. Тайджу кивнул, и кто-то из Черных Драконов шагнул вперёд, очертив на снегу круг. — Бой до тех пор, пока один не поднимется, — объявил Тайджу. — Без оружия. Без помощи. Только ты и я. Мицуя шагнул в круг. Тайджу — следом. Снег всё падал, мягко укрывая землю, и белые хлопья ложились на плечи обоих, делая их похожими на статуи. Такемичи сидела на мотоцикле, вцепившись в сиденье, и смотрела, как двое парней замерли друг напротив друга. Ей было страшно. Не за себя — за Мицую, за Хару, за всех этих людей, которые сейчас стояли в снегу, готовые к чему-то, чего она не могла понять. Первый удар — и тишина взорвалась.