Вместо заключения

Вечером дворец Виллемстада утопал в запахе воска и бумаги. В узком кабинете, где стены были завешаны картами морей и конторами с журналами судовых отчётов, губернатор он же директор местного подразделения VOC Ян ван Рейссен сидел в кресле, глядя в мутное стекло окна. Перед ним — только один собеседник, его секретарь и доверенный писарь, сухопарый человек по имени Дирк ван Хорн. — Дирк, — начал губернатор, медленно перебирая в пальцах перстень. — Знаешь, кто настоящий хозяин этого города? Секретарь вскинул глаза, смутился, но честно ответил: — Формально — вы, минхер губернатор. Но на улицах всё чаще называют имя ван Страатена. Ван Рейссен криво усмехнулся: — Вот именно. Амстердам держит меня здесь лишь как фигуру на шахматной доске, а он — этот пронырливый купец — тянет к себе все нити. Долгое время я закрывал глаза на его сделки, но когда его едва не уличили в продаже корабельного шелка англичанам… — губернатор резко сжал перстень в кулаке. — И что? Ни петли, ни позора. Напротив: он стал ещё сильнее и вышел сухим из воды. Если бы только папка с доказательства не сгорела тогда при осаде англичан… Дирк понизил голос: — Говорят, в Совете директоров у него могущественные союзники. — Уверен в этом, — глухо произнёс губернатор. — Бумаги и приказы здесь бессильны. Но есть другое оружие. Золото. Если у меня будут собственные средства, не зависимые от казны VOC, я смогу купить нужных людей и раздавить Страатена его же оружием. Секретарь осторожно спросил: — И как… как вы намерены раздобыть такие средства? Ван Рейссен наклонился вперёд, его глаза блеснули в свете свечи: — У меня есть люди. Верные. Морские волки, которые за правильную долю привезут мне больше, чем любой караван с Амстердама. Но сперва мне нужно подготовить почву: корабль, команда, слухи в городе. Всё должно выглядеть как обычный рейд за добычей, а не поручение губернатора. Он замолчал, потом резко добавил: — И запомни, Дирк: если мы проиграем, то следующий губернатор в этом доме будет носить фамилию ван Страатен, а не ван Рейссен, а это недопустимо. Секретарь низко склонил голову, а губернатор вновь отвернулся к окну. В темноте бухты качались огни кораблей и в каждом из них он видел будущую монету в сундуке и кирпич в стене против амбициозного соперника. *** Особняк ван Страатена в Виллемстаде гудел, как улей. В зале, где потолочные балки были обиты резным деревом, а на стенах висели карты Карибского моря, горели масляные лампы. Сам хозяин сидел в кресле у стола, заваленного письмами, чернильницами и печатями. Напротив него — его приближённый, купец Матис Крон. — Ну, Матис, — протянул ван Страатен, лениво вертя бокал с вином. — В городе опять шепчутся обо мне. И, разумеется, не без участия нашего доблестного губернатора. Крон улыбнулся криво: — Люди говорят, будто ван Рейссен готовит какую-то хитрость. Что он ищет деньги, много денег. Гиллис рассмеялся негромко, чуть прищурив глаза: — Деньги… вот единственное, чего у него нет и не будет. Власть без золота — лишь пустая печать на бумаге. А печати можно подделать, а вот золото звонит одинаково при любом имени. Он откинулся в кресле, стал серьёзен: — Запомни, Матис, его слабость в том, что он играет по правилам Компании. Я же знаю: правила, что дышло, куда повернул, туда и вышло. Сегодня ты — верный директор VOC, завтра — хозяин половины Виллемстада. Всё решает кошелёк. — Но, минхер, — осторожно вставил Крон, — губернатор всё же имеет власть. У него стража, крепость, поддержка Амстердама… Ван Страатен перебил его мягким, почти ласковым тоном, в котором сквозила холодная уверенность: — Амстердам далеко. Здесь решает тот, у кого в руках порт и рынок. Стража? Она служит тому, кто кормит её семьи. Крепость? Без людей это просто пустая груда камней. Я кормлю этот город — ромом, специями, тканями. Я, а не он, черт бы его побрал! Я сделал для этой колонии больше чем он за весь свой губернаторский срок! Он встал, подошёл к окну. За ним в темноте мерцали огни бухты. — Ван Рейссен держится за кресло, как старик за посох. Но я не спешу. Пусть думает, что ещё управляет. Пусть тратит силы на бумаги и пустые приказы. Когда придёт время, его место будет моим, и никто не осмелится возразить. — Говорят ещё… будто губернатор ищет союзников среди моряков. Называют имя Штарка. Капитан пинаса, «Певчая птица». Его команда будто готова на всё за щедрую долю. Бокал в руке ван Страатена качнулся, тёмное вино плеснуло на скатерть. На миг он замолчал, но в глазах мелькнуло что-то жёсткое, едва сдерживаемая злость. — Штарк, — протянул он глухо, словно пробуя вкус имени. — Этот австриец с голубыми глазами и холодным ухмылом… Я слишком хорошо помню его корабль. «Певчая птица» захватила мою бригатину, думаю не без указания директора, благо я успел рассчитать с англичанами за корабельный шелк, но этот подлец все-равно продержал меня добрую неделю в сыром трюме, а затем сдал меня губернатору. Если бы не помощь моих влиятельных друзей — сейчас я бы висел на виселице, а губернатор читал бы проповеди о верности Компании. Он резко поставил бокал на стол, и тонкое стекло жалобно звякнуло. — Нет, Матис. Этот человек опасен. В море он не хуже акулы: чует кровь на мили, а в бою не знает жалости. Если ван Рейссен и вправду связал с ним свои надежды, значит, он решил играть отчаянно. Крон осторожно спросил: — Что же прикажете, минхер? Ван Страатен снова подошёл к окну, но теперь его спина была напряжена, словно струна. — Прикажу одно: вывести его из игры. «Певчая птица» должна исчезнуть с рейда. Утонуть в буре, сгореть от случайного выстрела, пропасть в рифах Барбадоса — мне всё равно. Главное, чтобы капитан Штарк не вернулся в Виллемстад. Он обернулся к Крону, и голос его стал мягким, почти шелковым, но за этой мягкостью слышался хищный металл: — Пустите слухи, наймите людей. В этих водах хватает тех, кто с радостью всадит ядро в чужой борт ради золотого дуката. А если понадобится, я сам найму пиратов, лишь бы они отправили «Певчую птицу» на дно. Крон склонил голову. В комнате повисла тишина, и только за окнами бухта мерцала огнями, будто сама слушала, как в сердце Виллемстада плетутся новые сети. — И надеюсь сделаете всё в лучшем виде. Штарк и его люди — трудный соперник. Особенно этот его новый квартирмейстер. Прошло всего ничего как он тут появился, а уже оброс молвой будто бы в одиночку задержал или вовсе смял наступление на целом фланге во время осады города. — Добавил Страатен. — Разумеется, — ответил Крон. — Как ни крути, они всего лишь люди, а все люди как известно — смертны. *** Капитан Роберт МакАллистер, как его знали в городе, был представлен губернатору как «путешественник-натуралист». Он уверял, что прибыл из Лондона для изучения тропических видов, и в разговорах мог часами рассуждать о крыльях морфо или редкой Антилии. Но когда дверь за ним закрывалась, улыбка сходила с лица. В маленькой комнате над лавкой аптекаря, где пахло сушёными травами и солью, МакАллистер собрал своих людей. Деревянные ставни были плотно закрыты, лампа едва освещала стол, на котором лежала карта Карибского моря. Капитан сидел прямо, положив ладонь на рукоять шпаги, и говорил негромко, отчётливо, так, что каждое слово будто впечатывалось в сознание слушателей. Он вынул из кармана тонкий конверт, аккуратно надорвал край и извлёк сложенный вчетверо лист с печатью VOC. Бумага пахла сургучом и чужими руками. МакАллистер медленно пробежался глазами по строчкам и чуть скривился. — Значит, губернатор хочет раздобыть собственное золото, — пробормотал он. — Любопытно… очень любопытно. В углу комнаты тихо шелохнулась тень. Это был его человек, ирландец О’Брайен, переодетый в портового грузчика. Он поднял голову: — Капитан, слуга из дворца снова передал весточку. Говорит, губернатор слишком часто зовёт к себе этого Штарка. — Этот Штарк — не простой капер. Для Англии он опасный враг. Он уже давно пускает ко дну наши суда, грабит купцов Его Величества и наживает себе славу «австрийской акулы». Но самое худшее — совсем недавно он помог голландской эскадре отбить нападение наших кораблей на Виллемстад. В комнате повисла тяжёлая пауза. О’Брайен выругался сквозь зубы: — Чёртова удача… Один чужак испортил весь рейд. МакАллистер кивнул, и в его глазах вспыхнул холодный огонёк: — Удача, говоришь? Нет. Это расчёт и умение. Именно поэтому он опасен. Голландцы теперь носят его на руках, губернатор зовёт к себе как доверенного человека, а простые матросы шепчут его имя в кабаках. Такой человек становится символом и если его не остановить, через год он превратится в легенду. Он медленно провёл пальцем по карте, обводя Кюрасао и Барбадос. — Для короны он уже приговорён и потому у нас развязаны руки. Если Штарка устранить, мы одновременно ослабим губернатора и возьмём под контроль те маршруты, где он промышляет. Золото, которое он ищет, должно достаться не Компании и не местным купцам, а нам. О’Брайен наклонился вперёд: — Как прикажете действовать, капитан? Пули? Засада на рейде? МакАллистер покачал головой: — Глупо. Такой волк чувствует запах погони за лигу. И в открытом бою он всё ещё слишком опасен. Нет, мы подождём. Пусть «Певчая птица» выйдет в море. Пусть ослабнет от штормов и боёв. А мы ударим тогда, когда он меньше всего этого ждёт. МакАллистер на миг замер, потом с холодной усмешкой откинулся на спинку стула. — Однако… Штарк… австриец, капер, капитан «Певчей птицы». Слишком прямой человек, чтобы играть в интриги. Но именно такие и нужны губернатору. И именно такие могут оказаться мне поперёк дороги. Он щёлкнул ногтем по краю стола, глядя на колышущиеся в коробке крылья бабочек. — Эти двое, губернатор и ван Страатен, думают, что делят власть. Губернатор с его амбициями и купец со своими сундуками. Но золото… золото принадлежит тому, кто сможет увезти его первым. А я, О’Брайен, умею приходить вовремя. — Нам действовать, сэр? — Спросил ирландец, нетерпеливо перехватив ремень с ножом. — Пока нет. — МакАллистер поднял палец. — Сначала пусть они выведут друг друга на чистую воду. А мы — мы соберём крохи их секретов, перехватим нужные письма, подслушаем лишние слова. И когда они схлестнутся, мы ударим. Он снова взял в руки коробку с бабочкой и бережно закрыл её, словно драгоценный сундук. — Никто не подумает, что человек, гоняющийся за мотыльками, держит в руках нити Виллемстада. Лампа в углу тихо потрескивала, а в полумраке лица людей МакАллистера казались тенями. Они знали: это решение — не просто очередное задание, а начало охоты на человека, чьё имя уже вызывало страх и уважение по всему архипелагу.