Финал

Утро выдалось ясным и морозным. Солнце только поднялось над холмами, окрашивая виноградники в золотисто-розовые тона. Франсиско, уже одетый и при параде, стоял у машины и нетерпеливо постукивал ногой. — Ну где они там? — ворчал он. — Вечно копаются. — Мариви вышла из дома, поправляя сумку на плече. — Иду я, иду. Не кричи. За ней показалась Лаура — в своих обычных наушниках, с равнодушным лицом, но без телефона в руках. Видимо, отец всё-таки заставил убрать. Луиза вышла последней, элегантная даже в дорожном пальто. — Спасибо, что подбросите, сеньор Мурильо, — сказала она, улыбаясь. — Да не за что, — отмахнулся Франсиско. — Нам по пути. Садитесь. — Он оглянулся на дом. — А эти двое? — кивнул он в сторону дома. — Остаются, — ответила ему жена с лёгкой улыбкой. — Хотят погулять по Толедо. Вдвоём. Мужчина хмыкнул, но ничего не сказал. Только покачал головой и сел за руль. Машина тронулась, увозя старшее поколение и Лауру в Мадрид. --- Андрес вышел на крыльцо, зевая и потягиваясь. — Ну что, — сказал он Серхио и Ракель, которые стояли тут же, держась за руки. — Я тоже в город. Дела. А вы гуляйте, наслаждайтесь. — Спасибо за всё, — поблагодарил его брат. — Да ладно. — Он подмигнул. — Это только начало. Он сел в свой внедорожник и уехал. Ракель повернулась к нему. — Ну что, профессор, покажете мне Толедо? — С удовольствием, сеньорита. Они взялись за руки и поехали в сторону города, оставляя позади виноградники и дом, где, кажется, началась их новая жизнь. --- Они оставили машину на парковке у подножия старого города и пошли пешком. Толедо встречал их узкими мощёными улочками, средневековыми стенами и запахом истории, который, казалось, въелся в каждый камень. Ракель держала Серхио за руку и вертела головой во все стороны. — Я никогда здесь не была, — призналась она. — Даже не представляла, что здесь так красиво. — Толедо — это музей под открытым небом, — улыбнулся Маркина. — Здесь перемешалось всё: христианство, ислам, иудаизм. Каждая улица дышит историей. Они вышли на небольшую площадь, где возвышался собор Санта-Мария-ла-Бланка. — Это синагога, — пояснил мужчина. — Одна из старейших в Европе. Построена в XII веке, а потом стала церковью. — Как это? — Тогда так было. Завоеватели перестраивали храмы под свою веру. — Он обнял её за плечи. — Зайдём? — Конечно. Внутри было прохладно и тихо. Белые стены, резные потолки, арки в мавританском стиле. Ракель заворожённо разглядывала детали. — Это невероятно, — прошептала она. — Столько истории в одном месте. — Подожди, дальше будет ещё интереснее. Они вышли и направились дальше. Серхио показывал ей город, как опытный гид — рассказывал о каждой церкви, о каждом повороте, о легендах, связанных с этими местами. — А это монастырь Сан-Хуан-де-лос-Рейес, — сказал он, когда они подошли к величественному зданию с ажурными башенками. — Его построили католические короли в честь победы в битве при Торо. — Красиво, — выдохнула Ракель. — Можно зайти? — Конечно. Внутри монастыря было тихо и торжественно. Высокие своды, витражи, резные скамьи для монахов. Ракель остановилась посреди зала, задрав голову. — Я когда-нибудь смогу здесь работать? — Мечтательно спросила она. — Изучать такие места? — Сможешь. — Он подошёл сзади, обнял её за талию. — Ты будешь лучшим экспертом по искусству в Испании. — Обещаешь? — Обещаю. Она повернулась к нему, и они поцеловались прямо посреди пустого монастыря. Потом они гуляли ещё долго. Поднимались на смотровую площадку, откуда открывался вид на всю долину, заходили в сувенирные лавки. Пообедали в местном кафе. — Смотри, — девушка показала ему маленькую керамическую тарелку с росписью. — Давай купим? На память. — Давай. Он купил тарелку, и они пошли дальше. --- К вечеру они вернулись в машину и поехали в Мадрид. Солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. — Я знаю одно место, — сказал Серхио, сворачивая в центр города. — Там будет красиво. Они остановились у старинного здания в районе Ла-Латина. Снаружи ничего особенного, но внутри… Ресторан назывался «Casa de la Lectura». Это был настоящий рай для книголюбов. Высокие потолки, старинные книжные шкафы от пола до потолка, тысячи томов на испанском, французском, английском. Мягкий свет торшеров, уютные диваны, длинные деревянные столы, за которыми можно было не только есть, но и читать. — О боже, — выдохнула Мурильо, оглядываясь. — Это не ресторан, это мечта. — Я знал, что тебе понравится. — Преподаватель улыбнулся. — Здесь можно заказать что угодно, а потом сидеть с книгой сколько хочешь. Их провели к столику у окна. Ракель взяла меню, но глаза её то и дело возвращались к полкам. — Ты выбирай, — сказал Серхио. — А я пока схожу за вином. Он вернулся с бутылкой красного и застал её уже с книгой в руках — старым изданием стихов Гарсиа Лорки. — Прости, — смутилась она. — Не удержалась. — Это прекрасно. — Он поцеловал её в щёку. — Читай вслух. И она читала. Стихи о любви, о свободе, о Гранаде. А он слушал и думал о том, что жизнь, кажется, налаживается. --- Ужин подходил к концу. Вино почти допили, книги были перелистаны и отложены, а официанты уже начинали поглядывать на них с намёком, что пора бы и честь знать. Студентка откинулась на спинку дивана, счастливая и расслабленная. — Это был лучший день в моей жизни, — сказала она. — Толедо, этот ресторан… Спасибо тебе. Мужчина смотрел на неё, и сердце колотилось где-то в горле. Он знал, что сейчас или никогда. — Ракель, — начал он, и голос его дрогнул. — Я хочу тебя кое о чём спросить. Она насторожилась, но улыбнулась: — О чём? — Он взял её руку в свои. — Рождество через пару недель. И я подумал… может, отметим его вместе? — Вместе? — Да. — Он говорил быстро, боясь, что она перебьёт. — Приходи ко мне в квартиру. Я приглашу маму, Андреса. Ты пригласишь своих родителей и Лауру. Отметим все вместе. Она моргнула, переваривая. — Но мы же только что познакомили их… — Именно. — Он улыбнулся. — Это будет наш первый общий праздник. Как настоящая семья. — А подарки? — Спросила она с улыбкой. — Купим. Завернём. Будет ёлка. — Ёлка у тебя в квартире? — Куплю, — пообещал он. — Самую красивую. — Она рассмеялась. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Он сжал её пальцы. — А на утро двадцать пятого… — Что? — Мы уедем. Только ты и я. На два-три дня. Куда захочешь — в горы, на море, в Париж. — Она замерла. — То есть… Рождество с семьями, а потом — наш первый отпуск? — Да. — Она смотрела на него, и в её глазах загорался огонёк. — Ты правда хочешь этого? — Очень. — Она вдруг улыбнулась — широко, счастливо, как ребёнок. — Тогда поехали. — Правда? — Правда. — Она наклонилась и поцеловала его прямо за столиком. — Я согласна. — Он выдохнул с таким облегчением, что она рассмеялась. — Ты что, боялся, что я откажусь? — Боялся, — честно признался он. — Очень. — Дурак. — Она чмокнула его в нос. — Я с тобой хоть на край света. И Рождество с тобой — тоже. — Он обнял её, прижал к себе. — Значит, решено. Готовься к празднику. — Угу. — Она уткнулась лицом в его плечо. — Но сегодня — давай просто радоваться. — Давай. Они вышли из ресторана под звёздное небо Мадрида. Впереди было Рождество. А потом — их первый отпуск. --- Серхио припарковал свой старенький пикап на привычном месте у входа в университет. Вышел первым, обошёл машину и открыл дверцу перед Ракель, подавая ей руку. Она взяла его ладонь, выбираясь из кабины, поправила сумку на плече. — Спасибо, профессор, — улыбнулась она. — Всегда пожалуйста, сеньорита. В этот момент с противоположной стороны парковки раздался громкий, насмешливый свист. Они обернулись. Алисия стояла, прислонившись к колонне у входа, с сигаретой в руке и такой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Рыжие волосы сегодня были особенно дикими, зелёные глаза сверкали любопытством. — Ну надо же! — Протянула она, выпуская дым. — Наконец-то вижу это своими глазами! Мурильо улыбнулась, чувствуя, как щёки всё равно заливает краской, несмотря на то, что подруга уже всё знала. — Привет, Али. — Привет-привет. — Сьерра уже шагала к ним, разглядывая Серхио с ног до головы. — Профессор Маркина. И рядом с моей подругой. Картина маслом. — Алисия, — представила Ракель, — моя лучшая подруга. Серхио протянул руку. — Вы как бы знакомы, она моя студентка. — Улыбнулся он. — Но ты не знал её, как мою подругу. — Настаивала Мурильо. — Очень приятно, — усмехнулась Алисия, пожимая его руку. — Ракель мне всё уши прожужжала про ваш роман. Но видеть — совсем другое дело. — Надеюсь, только хорошее? — с лёгкой улыбкой спросил профессор. — Всякое, — подмигнула она. — Но в основном хорошее. Она вас любит, это сразу видно. — Ракель покраснела. — Она весь прошлый год вынашивала план о соблазнении. — Али! — Что? Я правду говорю. — Рыжая оглядела их обоих и довольно кивнула. — Красивая пара. Одобряю. — Серхио рассмеялся. — Спасибо за одобрение. — Пожалуйста. — Сьерра затушила сигарету и уже собралась уходить, но мужчина остановил её: — Алисия, — сказал он. — Вне университета можешь звать меня просто по имени. И на «ты». Девушка замерла, удивлённо подняв бровь, потом расплылась в довольной улыбке. — Ого! Профессор Маркина предлагает перейти на неформальное общение. Ракелита, он точно влюблён. — Али! — Снова возмутилась подруга. — Ладно-ладно, — она подмигнула Серхио. — Договорились, Серхио. Тогда ты тоже можешь звать меня просто Алисия. И на «ты», конечно. — Договорились. — Ладно, пойду я. А то на пару опоздаю. — Она уже отошла, но обернулась. — Ракель! — Что? — Мы потом поговорим. Я хочу подробности. — Я знаю, — закатила глаза Мурильо. Рыжая скрылась в дверях университета. Серхио повернулся к Ракель. — Она мне нравится. — Правда? Обычно она всех бесит. — Она искренняя. Это редкость. И, кажется, она тебя любит. - Она улыбнулась. — Ты прав. Она безумная, но отличная подруга. - Он поцеловал её в щёку. — Иди на пары. Увидимся вечером. — Увидимся. Она пошла к входу, чувствуя на себе его взгляд. На душе было легко и тепло. --- Рождество. Рождественский вечер в квартире Серхио на Гран-Виа удался на славу. Ёлка, которую он купил за два дня до праздника, стояла в углу гостиной, украшенная старыми игрушками Луизы и новыми,которые Ракель выбрала сама. Под ней громоздились подарки для всех. Мать Серхио приехала с традиционным печеньем и сияющей улыбкой. Франсиско и Мариви привезли шампанское и огромную тарелку с закусками. Лаура, удивив всех, снова надела платье. Андрес опоздал, но ворвался с бутылкой своего лучшего вина и шумными поздравлениями. Ужинали долго. Говорили обо всём — о планах, о работе, о смешных случаях из жизни. Франсиско с Луизой нашли общий язык и обсуждали политику, пока Мариви не попросила их «прекратить этот балаган». Ракель с Серхио сидели рядом, держась за руки почти весь вечер. — Счастливого Рождества, — шепнул он ей, когда часы пробили полночь. — Счастливого, — ответила она. А утром двадцать пятого, едва рассвело, они уже сидели в такси по дороге в аэропорт. --- Сан-Себастьян. Отпуск. Самолёт приземлился в аэропорту Сан-Себастьяна через час. Город встретил их прохладным, но солнечным декабрьским утром. Пахло морем и свежей выпечкой из ближайших кафе. Они взяли такси до отеля — маленького, уютного, с видом на бухту Ла Конча. Комната оказалась светлой, с балконом и огромной кроватью. — Ну что, — сказал Серхио, бросая сумки. — С чего начнём? Ракель подошла к окну, глядя на море. — С прогулки, — ответила она. — Хочу надышаться этим воздухом. — Тогда пошли. Они вышли из отеля и направились к набережной. Сан-Себастьян был прекрасен даже зимой. Редкие прохожие, чайки над водой, золотистый песок пустого пляжа. — Здесь снимали какой-то фильм? — спросила девушка, щурясь на солнце. — «Дневники мотоциклиста»? Не помню, — улыбнулся профессор. — Но точно знаю, что здесь лучшие пинчос в мире. — Пинчос? — Это как тапас, только баскские. Маленькие закуски на шпажках. Объедение. — Тогда вечером идём их пробовать. — Договорились. Они гуляли долго. Зашли в старый город, рассматривали узкие улочки, заглядывали в маленькие магазинчики. Ракель купила смешную керамическую рыбу на память, Серхио — бутылку местного сидра. К вечеру, уставшие, но счастливые, они сидели в маленьком баре на улице 31 de Agosto, ели пинчос и пили холодное белое вино. — Я так давно этого хотел, — сказал Маркина. — Просто быть с тобой. Никуда не спешить. — Я тоже, — ответила она. — Спасибо, что придумал это. — Спасибо, что согласилась. Они чокнулись бокалами, и в этот момент Ракель поняла — это только начало. Начало их настоящей, взрослой, совместной жизни. --- Они вернулись в отель около полуночи. В голове приятно шумело от вина, в животе — от пинчос, а в груди разливалось такое тепло, что хотелось петь. Студентка смеялась, пытаясь попасть ключом в замок, Серхио стоял сзади, обнимая её за талию, и целовал в шею. — Ты мешаешь, — хихикнула она. — Я помогаю. — Чем? — Создаю романтическую атмосферу. И заодно пытаюсь сделать так, чтобы ты забыла, как открываются двери. — Это у тебя хорошо получается. Дверь наконец поддалась. Они ввалились в номер, даже не включив свет — хватило лунного сияния, заливающего комнату через панорамное окно. Море внизу мерцало серебром, отблески играли на потолке. Ракель развернулась, упёрлась ладонями ему в грудь. — Ты невероятный, — прошептала она. — Это ты невероятная. И я собираюсь доказать тебе это сегодня ночью. — Обещаешь? — Слово профессора. Он поцеловал её. Медленно, смакуя, будто пробовал дорогое вино. Она ответила, запуская пальцы в его волосы, прижимаясь всем телом. Его руки скользнули по её спине, нащупали молнию платья. — Я так хочу тебя, — произнёс он ей в губы. — Весь вечер только об этом и думал. — О чём именно? — О том, как сниму это платье. Как буду целовать тебя везде. Как ты будешь стонать. — Громко? — Надеюсь. Но придётся потише — стены здесь тонкие. — Тогда будем импровизировать. Ткань упала к ногам, открывая кружевное бельё — чёрное, почти прозрачное. — Боже, — выдохнул он, глядя на неё. — Ты специально это надела? — А ты думал, я просто так в ресторан собиралась? — Я думал, что ты самая красивая женщина в мире. А теперь… теперь я просто хочу тебя съесть. — Ешь. Он шагнул к ней, прижал к стене. Целовал шею, плечи, спускаясь к груди. Руки скользнули под кружево, сжали, погладили. — Помоги, — прошептала она, потянувшись к его рубашке. Пуговицы поддавались с трудом — пальцы дрожали от нетерпения и вина. Профессор помог, стянул рубашку через голову, отбросил в сторону. Она провела ладонями по его груди, по животу, задержалась на ремне. — Я хочу тебя почувствовать, — сказала она. — Всего. — Ты почувствуешь. Обещаю. Он расстегнул ремень, стянул брюки вместе с боксерами. Она смотрела на него, облизывая губы. — Иди сюда, — прошептал он, подхватывая её на руки. Он опустил её на кровать — белые простыни, лунный свет, её разметавшиеся волосы. Она смотрела на него снизу вверх, и в глазах горел огонь. — Знаешь, о чём я мечтала весь вечер? — спросила она. — О чём? — Чтобы ты делал со мной всё, что захочешь. — Всё? — Всё. Он наклонился, поцеловал её в губы, потом ниже. Шея, ключицы, грудь. Кружево мешало — он стянул лиф, освобождая её. — Какая же ты красивая, — выдохнул он, беря сосок в рот. - Она выгнулась, застонав. — Серхио… — Что? — Не останавливайся. Он не останавливался. Целовал живот, спускаясь всё ниже. Пальцы зацепились за кружево трусиков, потянули вниз. — Приподнимись. - Она послушалась. Трусики полетели на пол. Он целовал её бёдра, внутреннюю сторону бёдер, дразня, не касаясь самого главного. — Ты специально, — выдохнула она. — Конечно. — Это жестоко. — Я люблю тебя мучить. - Она застонала от нетерпения. — Серхио, пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — Возьми меня в рот. - Он улыбнулся и наконец сделал то, о чём она просила. Его язык нашёл её клитор — медленно, мучительно медленно обвёл по кругу. Она вцепилась в простыни, кусая губы. — Да… вот так… Он ускорился. Язык работал ритмично, то дразня, то углубляясь. Девушка чувствовала, как приближается волна. — Я сейчас… — выдохнула она. Он оторвался. — Нет! — Да. Я хочу, чтобы ты кончила на моём члене. Он поднялся, навис сверху. Она обвила его ногами, притягивая ближе. — Ты готова? — Я готова уже час. Он вошёл медленно. Бесконечно медленно. Смотрел ей в глаза, видел, как расширяются её зрачки, как приоткрываются губы. — Чёрт, какая же ты узкая, — выдохнул он. — А ты большой. — Нравится? — Очень. Они двигались в одном ритме. Медленно, глубоко, не торопясь. Он целовал её — в губы, в веки, в щёки. Она гладила его спину, впивалась ногтями, когда становилось слишком хорошо. — Быстрее, — попросила она. — Не торопись. — Серхио… — Хочу растянуть удовольствие. - Мужчина замедлился ещё больше, выходя почти полностью и снова входя. Она сходила с ума. — Ты невыносим. — Я люблю тебя. — Докажи. - Он ускорился. Ритм стал жёстче, глубже. Она стонала, забыв о тонких стенах. — Я сейчас, — прошептала она. — Я с тобой. Оргазм накрыл их одновременно — долгой, тягучей волной, вышибающей дыхание. Мурм в её волосы. Потом они лежали, переплетённые, тяжело дыша. — Это было… — начала она. — Лучше не бывает. — Лучше не бывает. — А ты говорила, стены тонкие. — Плевать. - Он рассмеялся, поцеловал её в лоб. — Я люблю тебя. — Я знаю. — Я серьёзно. Люблю. Безумно. — Я тоже тебя люблю. А теперь дай мне поспать. Завтра ещё один день рая. — Спокойной ночи, любимая. — Спокойной ночи. - За окном шумело море. А они засыпали в объятиях друг друга, счастливые и пьяные от любви. --- Ракель проснулась первой. Солнце уже пробивалось сквозь плотные шторы, золотистыми полосами ложилось на пол. За окном кричали чайки, где-то вдалеке шумело море. Она повернула голову. Серхио спал рядом — расслабленный, тёплый, с лёгкой улыбкой на губах. Волосы растрёпаны, грудь мерно вздымается. Она смотрела на него несколько минут, не в силах отвести взгляд. А потом у неё созрел план. Она осторожно откинула одеяло, скользнула вниз по кровати. Замерла, глядя на него. Член спал — мягкий, расслабленный, но даже в таком состоянии впечатляющий. Она коснулась его губами. Легко, почти невесомо. Просто поцелуй в головку. Преподаватель вздохнул во сне, но не проснулся. Девушка повторила. Теперь языком — обвела по кругу, собирая утреннюю влагу. Потом взяла в рот — не глубоко, только головку, посасывая, дразня. Член начал оживать. Твердеть, расти, наливаться кровью прямо у неё на языке. Ракель улыбнулась — насколько это было возможно — и продолжила. Она брала его глубже, теперь уже почти полностью. Рука массировала то, что не помещалось, вторая гладила яйца. Она работала ритмично, не торопясь, смакуя каждое движение. Серхио застонал во сне. Его рука сама собой легла ей на затылок — не направляя, просто касаясь. Она ускорилась. Член был уже твёрдым, пульсирующим, готовым. Она чувствовала, как он приближается к грани, как напрягаются мышцы его живота, как дыхание становится чаще. — Чёрт… — выдохнул он, просыпаясь. — Ракель? - Она подняла глаза, встречаясь с ним взглядом, не выпуская член изо рта. — Доброе утро, — прошептала она одними губами. — Ты с ума меня сводишь. Она усмехнулась и взяла глубже — до самого основания, носом уткнувшись в его лобок. Замерла на секунду, чувствуя, как пульсирует член у неё в горле. — Чёрт… если ты не остановишься, я… Она не останавливалась. Двигала головой вверх-вниз, ускоряя ритм, сжимая губы плотнее. — Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот, — прошептала она, отрываясь на секунду. — Хочу чувствовать тебя. — Ракель… — Давай. Она снова взяла в рот. Глубоко. Быстро. Жадно. Оргазм накрыл его волной. Мужчина кончил ей в рот, выкрикивая что-то нечленораздельное, вцепившись в простыни. Она глотала, не отрываясь, чувствуя, как пульсирует член на языке. Когда он затих, она отпустила. Облизнулась, вытерла губы тыльной стороной ладони. — Неплохое начало дня, — улыбнулась она. Он притянул её к себе, поцеловал — долго, глубоко, чувствуя свой вкус на её губах. — А теперь — в душ, — сказал он, поднимаясь. — Ты со мной. — Командуешь? — Настаиваю. - Он подхватил её на руки и понёс в ванную. --- В душе было тесно, жарко, пар застилал глаза. Маркина поставил её под струи воды, помог намылить спину, потом развернул к себе лицом. Горячая вода обрушилась на них, заливая лица, волосы, тела. Она прижалась к нему, чувствуя, как его член снова твердеет, упираясь ей в живот. — Ты неугомонный, — усмехнулась она. — Это ты виновата. — Я? — Ты. Завела — теперь расхлёбывай. — И как я буду расхлёбывать? — Повернись. Она послушно развернулась, упёрлась ладонями в прохладный кафель. Вода стекала по спине, по ягодицам, по ногам. Он встал сзади, провёл руками по её бёдрам, сжимая. — Какая ты красивая, — прошептал он ей на ухо. — Хочу смотреть, как я вхожу в тебя. — Так смотри. Он вошёл медленно — вода делала скользким каждое движение. Она застонала, запрокинув голову. — Да… — выдохнула студентка. — Какая же ты узкая, — прошептал он, двигаясь в ней. — Горячая… мокрая… И дело не в воде. — Заткнись и трахай меня. Серхио ускорился. Ритм стал жёстче, глубже. Одна рука держала её за талию, вторая скользнула вперёд, к клитору. — Ты чувствуешь? — Прошептал он. — Как я вхожу в тебя? — Да… — стонала она. — Ещё… — Как глубоко? — Очень… глубже… Он ускорился, пальцы массировали клитор в такт движениям. Вода лилась сверху, смешиваясь с их стонами. — Сильнее, — просила она. — Ещё. — Хочешь, чтобы я кончил в тебя? — Да… хочу… Он вбивался в неё снова и снова. Мурильо кричала, не сдерживаясь, вцепившись в кафель. Оргазм накрыл её быстро — горячей, мощной волной. Она закричала, выгибаясь. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её мокрую шею, тяжело дыша. Несколько минут они стояли под водой, не в силах пошевелиться. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Ты — лучшее, что было в моей жизни. — Взаимно. Он поцеловал её в плечо и выключил воду. Впереди был ещё один день в раю. --- В начале нового года Серхио наконец уговорил Ракель переехать к нему насовсем. Она долго сопротивлялась — боялась, что это слишком быстро, слишком серьёзно, слишком… по-взрослому. Но он смотрел на неё этими своими глазами за очками, и она сдалась. — Только без фанатизма, — сказала она, занося первую коробку в квартиру на Гран-Виа. — Уже поздно, — улыбнулся он. Он освободил для неё половину шкафа. Пришлось выкинуть кучу старых вещей, но оно того стоило. Они вместе ездили в ИКЕЮ за мелочами — свечи, подушки, смешные таблички на кухню. Она настаивала на своём, профессор спорил, но в итоге соглашался. Квартира постепенно становилась их. --- В июне Ракель получила диплом. Церемония была пышной, но она почти ничего не запомнила — слишком волновалась. Серхио сидел в зале с Луизой, Франсиско, Мариви и даже Лаурой, которая, к удивлению всех, не вернулась к розовым волосам. Когда её имя объявили, она вышла на сцену и поймала его взгляд. Он улыбался так, будто это его личная победа. А через неделю ей позвонили. Аукционный дом. Тот самый, о котором она мечтала. Ей предложили должность младшего эксперта по искусству XIX века. — Я не верю, — сказала она Серхио, положив трубку. — А зря. — Он обнял её. — Ты этого заслужила. --- Днём она была серьёзным сотрудником. Строгие костюмы, очки для чтения, деловой взгляд. Коллеги уважали её, начальство ценило. Никто не знал, что эта собранная девушка с идеальным маникюром ночами… Ночами она кончала, прыгая на члене своего бывшего профессора. Он любил раздевать её медленно, снимая с неё этот строгий образ слой за слоем. А она любила брать инициативу, садясь сверху и глядя, как он теряет контроль. — Ты сводишь меня с ума, — шептал он. — Я знаю. А потом они голышом готовили ужин или пили вино перед телевизором. Прошёл ровно год с их первого раза. С той самой ночи в его кабинете, когда она сама пришла к нему, дрожа, но решительная. И она по-прежнему текла от одного лишь его взгляда. От того, как Серхио поправляет очки. От того, как улыбается только ей. От того, как шепчет её имя в темноте. — Я люблю тебя, — сказал он однажды, когда они лежали, переплетённые, глядя на огни ночного Мадрида. — Я знаю, — улыбнулась она. — И это взаимно. За окном шумел город. А в их маленьком мире было тихо и тепло. Конец.