Семейная идиллия в Толедо

Серхио заехал за матерью около десяти утра. Луиза уже ждала у подъезда — нарядная, в элегантном тёмно-синем платье и теплом пальто, с небольшой сумкой в руках. Она явно готовилась к этому дню не меньше, чем семья Ракель. — Доброе утро, мама, — он открыл перед ней дверцу пикапа. — Доброе, сынок. — Она устроилась на пассажирском сиденье, поправила сумку. — Трогай. Машина выехала со двора и направилась к выезду из Мадрида. Дорога до Толедо занимала около часа — достаточно времени, чтобы поговорить. Первые минут десять ехали молча. Серхио смотрел на дорогу, Луиза — в окно на проплывающие мимо поля и холмы. — Нервничаешь? —Спросила она наконец. — Немного. — Я тоже. — Она вздохнула. — Но знаешь, когда я вчера вечером перебирала вещи, вдруг поняла одну вещь. — Какую? — Она мне действительно понравилась, сынок. — Женщина повернулась к нему. — Ракель. Несмотря на всё, что я думала раньше. Она… настоящая. — Маркина улыбнулся. — Я рад, что ты это говоришь. — А её родители? — Луиза прищурилась. — Какие они? — Отец — Франсиско, политик. Довольно суровый с виду, но, кажется, внутри добряк. Мать — Мариви, домохозяйка. Очень тёплая женщина. — А сестра? Она говорила, есть младшая сестра. — Лаура. — Серхио усмехнулся. — Раньше у неё были розовые волосы и пирсинг по всему лицу. — Были? — Отец велел привести себя в порядок к сегодняшнему дню. Представляешь? — Она рассмеялась. — Это хороший знак. Значит, он серьёзно относится к встрече. — Очень, — кивнул Серхио. — Ракель сказала, он вчера галстук выбирал полчаса. — Ох уж эти мужчины. — Луиза покачала головой, но в голосе звучало тепло. Она помолчала, потом спросила тише: — Сынок, а ты… ты действительно счастлив с ней? Мужчина посмотрел на мать. В её глазах было столько искреннего беспокойства, что у него сжалось сердце. — Да, мама. Очень. — Ну и хорошо. — Она кивнула, отворачиваясь к окну. — Тогда я за вас рада. Они ехали дальше. Впереди показались холмы Толедо. --- Франсиско вывел из гаража свою старую BMW — тёмно-синюю, ещё в хорошем состоянии, но уже с потёртостями на сиденьях и лёгким дребезжанием в двигателе. Машину он любил, холил её и лелеял, но сегодня волновался так, что даже не заметил, как привычно погладил руль перед выездом. — Ну чего ты копаешься? — Крикнул он в окно. — Мы опоздаем! Из подъезда выпорхнула Мариви. На ней было нарядное бордовое платье с длинным рукавом, жемчужные серёжки, которые она надевала только по большим праздникам, и пальто поверх. Волосы уложены, губы чуть тронуты помадой. — Иду я, иду, — пропела она, усаживаясь на переднее сиденье. — Не кричи. Следом вышла Лаура. Русые волосы, аккуратно уложенные, спадали на плечи. Простое, но элегантное чёрное платье чуть выше колена, туфли на небольшом каблуке и куртка. Из пирсинга — только колечко в носу, которое она всё равно не сняла, и шарик на языке, о котором никто не узнает, если она не будет улыбаться слишком широко. Франсиско оглядел дочь и одобрительно крякнул. — Молодец, — буркнул он. — Садись. Лаура закатила глаза, но послушно села за матерью. Последней вышла Ракель. На ней было светло-жёлтое вязаное платье, которое она купила ещё в начале осени и всё не решалась надеть. Длинное, почти до пола, а сверху белое пальто. Волосы распущены, мягкими волнами спадали на плечи. Макияж — нежный, почти незаметный, только подчёркивающий глаза. Отец семейства присвистнул. — Ну ты и красавица, дочка. — Пап, — смутилась она, садясь рядом с сестрой. — Что «пап»? Правду говорю. Машина тронулась. Старая BMW мягко урчала, выруливая на трассу. Первые минут десять ехали молча. Франсиско сосредоточенно смотрел на дорогу, Мариви поправляла платье, Лаура пялилась в телефон. — Ну и что это за виноградник? — Спросил он наконец. — У них там что, своя винодельня? — Да, — ответила Ракель. — Андрес, брат Серхио, владеет винодельней. У него там дом большой, веранда, вид на холмы. — Богато живут, — хмыкнул Мурильо. — Пап, — одёрнула его старшая дочь. — Пожалуйста, без этих твоих… ну, ты понимаешь. — Да знаю я, знаю. — Он отмахнулся. — Буду паинькой. — Мариви улыбнулась. — А мать его какая? — спросила она. — Луиза, кажется? — Да. Она… своеобразная. — Девушка подбирала слова. — Консервативная. Но вроде бы мы поладили. — Это хорошо, — кивнула она. — Главное, чтобы сына любила, а к тебе привыкнет. — Она уже привыкает, — улыбнулась Ракель. — А брат? — Подала голос Лаура из телефона. — Андрес? Он ничего? — Лаура! — прикрикнула мать. — Он взрослый для тебя! — Что? Я просто спросила. — Он… интересный, — осторожно ответила студентка. — Весёлый. Любит девушек. — То есть, — Девочка оживилась, — он… — Лаура! — теперь уже рявкнул Франсиско. — Хватит, ему за сорок! — Ладно-ладно. Я просто спросила… Они снова замолчали. Впереди показались холмы Толедо, покрытые ровными рядами виноградников. — Красиво, — тихо сказала Мариви. — Да, — согласилась Ракель. Франсиско сжал руль крепче. — Ну, с Богом, девочки, — сказал он. — Поехали знакомиться. --- Холмы, покрытые рядами виноградников, теперь стояли голые, серые под декабрьским небом. Но в этом была своя суровая красота — линии, уходящие к горизонту, чистое холодное небо, прозрачный воздух. Андрес стоял на крыльце своего дома, зябко кутаясь в тёплую куртку. На нём были джинсы, свитер грубой вязки и высокие ботинки — вид расслабленный, но гостеприимный. Рядом с ним, чуть в стороне, застыли Серхио и Луиза. Маркина выбрал сегодня тёмно-серый свитер и чёрные брюки — тепло и элегантно. Он заметно нервничал, хоть и старался этого не показывать. Руки то и дело тянулись поправить очки. Женщина была в своём лучшем платье и с тёплым платком на плечах. Держалась она с королевским достоинством, но в глазах читалось лёгкое волнение. — Едут, — сказал Андрес, вглядываясь в даль. По грунтовой дороге, поднимая лёгкую пыль, приближалась старая тёмно-синяя BMW. Машина слегка дребезжала, но уверенно катила к дому. Профессор сглотнул. — Спокойно, брат, — хлопнул его по плечу винодел. — Это просто знакомство. Не бойся. — Я не боюсь, — ответил Серхио, но голос предательски дрогнул. Луиза чуть улыбнулась. BMW остановилась в нескольких метрах от крыльца. Двигатель заглох. Наступила тишина. Только ветер шелестел сухими листьями, застрявшими в кустах. Дверца открылась. Первым вышел Франсиско. В парадном костюме, при галстуке, который он так долго завязывал вчера, начищенных туфлях. Поверх пиджака было накинуто тёплое пальто. Он выглядел торжественно и чуть напряжённо. — Сеньор Мурильо? — Андрес шагнул навстречу, первым протягивая руку. — Андрес, брат Серхио. Рад познакомиться. Франсиско руку пожал, окинул его быстрым взглядом. — Взаимно. Красиво тут у вас. — Спасибо. Проходите, располагайтесь. Из машины вышла Мариви. В нарядном пальто, с аккуратной укладкой. Огляделась, всплеснула руками: — Ах, какая красота! Даже зимой! За ней — Лаура. В чёрном платье, тёплых колготках и короткой куртке. Андрес задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало, и улыбнулся. — А это, видимо, Лаура, — сказал он. — Наслышан. — Девушка фыркнула, но в глазах мелькнул интерес. Симпатичный, хоть и староват для неё. И наконец, вышла Ракель, и Серхио забыл, как дышать. В этом светло-жёлтом платье, поверх которого было накинуто пальто, с распущенными волосами, она была похожа на солнце среди декабрьской серости. Он видел её разной — дерзкой, испуганной, страстной, уставшей. Но такой — нежной, почти неземной — не видел никогда. Луиза рядом с ним чуть наклонила голову. — Красивая, — тихо сказала она. — Очень, — выдохнул Серхио. Ракель подошла к нему, чуть смущаясь. — Привет. — Привет, — ответил он, и в голосе было столько тепла, что даже его мать улыбнулась. Андрес провел Франсиско и Мариви к дому, показывая на виноградники и рассказывая про своё вино, которое сейчас отдыхало в погребах. Лаура пошла за ними, но на пороге остановилась, Андрес обернулся и они снова встретились взглядом. — Ну что, — сказал тот, подмигивая. — Добро пожаловать в Толедо. Когда все уже были внутри дома, де Фонойоса повел отца Ракель к зоне барбекю — огромному навесу с мангалом, коптильней и длинным столом под крышей. — Пойдёмте, сеньор Мурильо, — он хлопнул Франсиско по плечу. — Там мясо заждалось. Покажу, что у меня за маринады. Серхио, ты с нами? Тот кивнул, чмокнул Ракель в щёку и пошёл за мужчинами. Лаура, оглядевшись, заметила в углу диван и, ни слова не говоря, плюхнулась на него, уткнувшись в телефон. Её дело было маленькое. — Я помогу с готовкой, — сказала Мариви, снимая пальто и закатывая рукава. — И я, — добавила Ракель. Луиза улыбнулась: — Тогда идёмте на кухню. Андрес закупил всё необходимое, но порядок там, конечно, мужской. Без нас не разобраться. Они прошли в просторную кухню, совмещённую с гостиной. В камине весело потрескивали дрова, создавая уют. На столешницах громоздились пакеты с продуктами, фрукты, овощи, несколько видов сыра, зелень. — Ну что, — Луиза огляделась, — давайте распределим. Я обычно отвечаю за закуски. — А я за салаты, — подхватила Мариви. — Дома всегда ими занимаюсь. — А я научусь, — улыбнулась Ракель. — Пока просто буду делать, что скажете. — Они засмеялись. Сеньора Эспиноса взяла нож и ловко принялась нарезать сыр. — Скажите, Мариви, — начала она. — А чем вы увлекаетесь помимо домашних дел? — Ой, да что там увлекаться, — женщина пожала плечами. — Дом, семья. Но я очень люблю готовить. Особенно выпечку. — Правда? — Та оживилась. — Я тоже. У меня даже рецепт фирменного печенья есть, от бабушки остался. — Передадите? — с интересом спросила она. — Обязательно. Они разговорились. Оказалось, что обе любят одни и те же сериалы, обе считают, что лучший отдых — это тихий вечер дома с книгой, и обе терпеть не могут, когда мужчины спорят о политике. — Франсиско вечно телевизор на футбол переключает, — жаловалась Мариви. — И орёт так, будто сам на поле. — А мой бывший то же самое, — вздохнула Луиза. — Хесус. Мы развелись, когда Серхио было десять. — Ой, простите, я не знала, — смутилась мать Ракель. — Да ничего, — отмахнулась та. — Давно дело было. Он увлёкся молодой итальянкой, моделью. Уехал с ней в Милан. — И что, так и живёт там? — Живёт. Иногда пишет Серхио на праздники. Но отношения у них… прохладные. — Луиза пожала плечами. — Честно говоря, я даже рада, что он уехал. Спокойнее. — Понимаю, — кивнула Мариви. — Иногда лучше одной, чем с таким. — Вот именно. Они переглянулись и понимающе улыбнулись. Мурильо смотрела на них и не верила своим глазам. Ещё пару недель назад Луиза была готова защищать Кристину до последнего. А сейчас они с её матерью болтали о жизни, как старые подруги. — Мам, — тихо сказала Ракель. — Вы так быстро нашли общий язык. — А чего его искать? — Улыбнулась она. — Мы с Луизой одного поколения. У нас и проблемы одни. — И радости, — добавила другая. — Например, дети. — Она посмотрела на девушку с теплом. — Ты хорошая девочка, Ракель. Я это уже поняла. Она покраснела. — Спасибо, сеньора Эспиноса. — Зови меня Луизой, — улыбнулась та. — Мы теперь почти родня. --- Мужчины расположились под навесом, где стоял огромный каменный мангал, рядом — длинный деревянный стол, заваленный пакетами с мясом, маринадами и приправами. Андрес хозяйничал как заправский шеф-повар. Он уже успел надеть фартук с весёлой надписью «Кто не пьёт вино — тот не мужчина» и теперь колдовал над углями. — Сеньор Мурильо, — обратился он к отцу Ракель, — вы как любите? С кровью или прожаренное? — Прожаренное, — уверенно ответил Франсиско. — Чтобы никакой крови. Я не француз. — Правильно, — кивнул Андрес. — Серхио тоже прожаренное любит. Видно, порода. Серхио закатил глаза, но улыбнулся. Он устроился на скамье, наблюдая за братом. Франсиско тем временем осматривался. Виноградники, уходящие к горизонту, аккуратные постройки, дорогая техника для барбекю — всё говорило о том, что у Андреса дела идут хорошо. — Слушай, Андрес, — начал мужчина, — а это всё твоё? В смысле, виноградники, дом? — Моё, — кивнул тот, переворачивая стейки. — Я вообще-то в Мадриде живу, у меня квартира в Усере, но сюда часто приезжаю. Это моя отдушина. — А Серхио при деле? — Мужчина перевёл взгляд на профессора. — Ну, кроме того, что мою дочку охмуряет? — У меня всё хорошо, сеньор Мурильо. Работа, жилье, планы на будущее. — Ну-ну, — довольно кивнул Франсиско. — Смотрю, вы люди серьёзные. Это хорошо. Андрес фыркнул, но быстро сделал вид, что закашлялся. — Ты чего? — Подозрительно спросил он. — Ничего, дым в глаз попал. - Серхио едва сдержал улыбку. — А вы, сеньор Мурильо, кем работаете? — спросил де Фонойоса, чтобы сменить тему. — Я политик. Местного масштаба, но всё же. — Ого! — Андрес присвистнул. — А ну-ка, расскажите. Случаи какие-нибудь интересные были? Франсиско оживился. — О, было дело. Как-то раз на выборах… И он понёсся. Рассказывал о своих политических баталиях, о том, как оппоненты подставляли, как он выкручивался, как однажды чуть не подрался с конкурентом прямо в прямом эфире. Винодел слушал, поддакивал, вовремя подкладывал новые стейки на решётку. Серхио просто наслаждался моментом. — А ты, Андрес, — спросил Франсиско, когда история закончилась, — жениться не собираешься? Вон сколько лет уже. — Э, нет, — отмахнулся он. — Я человек свободный. Мне семья не нужна. — Это ты зря, — наставительно сказал он. — Семья — это главное. Вот я без своей семьи никуда. Хотя они меня иногда бесят, конечно. — Понимаю, — усмехнулся Андрес. — Но я пока погуляю. — Ну-ну, — покачал головой Мурильо. — Смотри, не загуляйся. Серхио слушал этот диалог и чувствовал, как внутри разливается тепло. Его брат и отец Ракель обсуждают жизнь, как старые знакомые. — Мясо готово, — объявил хозяин дома. — Пошли накрывать на стол. — Он снял с решётки шипящие стейки, выложил на большое блюдо. — Понесли, мужики, — скомандовал Франциско. И они втроём, с мясом, запахом дыма и хорошим настроением, направились в дом. --- Стол ломился от угощений. В центре возвышалось огромное блюдо с мясом — стейки, колбаски для барбекю, запечённые рёбрышки. Рядом расположились салаты, которые приготовили Мариви и Ракель, тарелки с сырной нарезкой от Луизы, свежие овощи, несколько видов соусов и, конечно, бутылки вина — красного и белого, которые Андрес с гордостью достал из своего погреба. — Это наш эксклюзив, — объявил он, разливая красное по бокалам. — «Темпранильо» прошлогоднего урожая. Ещё молодое, но уже с характером. Франсиско с интересом взял бокал, покрутил, понюхал. — Ну, посмотрим, что за вино у вас тут делают, — сказал он и сделал солидный глоток. На лице его отразилось сначала удивление, потом удовольствие. — А ничего так, — одобрительно кивнул он. — С характером, говоришь? Правда. Чувствуется. Андрес просиял. — Я же говорю! Лучшее в округе. - Мариви попробовала белое и зажмурилась. — Какое лёгкое, — сказала она. — Прямо как лимонад, только взрослый. Луиза рассмеялась: — Это самое опасное, Мариви. Легко пьётся, а потом — раз! — и голова кружится. — Ой, не пугайте, — отмахнулась та, но от бокала не отказалась. Ракель и Серхио сидели рядом, почти касаясь друг друга плечами. Он то и дело поправлял очки и поглядывал на неё с такой нежностью, что даже Луиза заметила и одобрительно покачала головой. Лаура тоже взяла бокал — красное, как отец. Сделала глоток, поморщилась. — Терпкое, — сказала она. — Не нравится — не пей, — буркнул Франсиско, но вдруг добавил строго: — И вообще, не увлекайся. Тебе ещё восемнадцати нет. — Пап, мне девятнадцать, — закатила глаза она. — Тем более. Девятнадцать — вообще ребёнок. Один бокал и хватит. — Мариви прыснула со смеху, прикрывая рот салфеткой. — Пако, она уже взрослая. — Молчи, женщина. Я лучше знаю. Де Фонойоса подмигнул Лауре и тихо сказал: — Если что, у меня есть виноградный сок. Тоже вкусный. — Девушка фыркнула, но в глазах мелькнула благодарность. Разговор постепенно разгорался. Франсиско рассказывал о своих политических буднях, Андрес — о винодельне и планах на будущее. Луиза и Мариви обсуждали рецепты и обменивались кулинарными секретами. Ракель с Серхио просто наслаждались моментом, изредка переглядываясь и улыбаясь. — А ты, Лаура, — вдруг обратилась Луиза к девушке, — кем хочешь стать? Учишься где-то? Та замерла с вилкой в руке. Вопрос был неожиданным. — Я… ну… пока не решила, — пробормотала она. — Ничего страшного, — мягко сказала женщина. — В твоём возрасте Серхио тоже не знал, чего хочет. Метался между историей и культурологией. — Мам! — Возмутился он. — А что? Правда. — Лаура вдруг улыбнулась — искренне, без обычной своей дерзости. — Спасибо, — тихо сказала она. — За что? — удивилась Луиза. — За то, что не давите. - Та понимающе кивнула. Обед продолжался. Солнце стояло высоко, а за столом всё звучал смех и звон бокалов. После обеда Андрес, довольный и слегка раскрасневшийся от вина, хлопнул в ладоши. — А теперь, дорогие гости, прошу на экскурсию! — Объявил он. — Покажу вам свои владения. Виноградники, погреба, может, даже дегустацию прямо в подвале устроим. Франсиско оживился. Он уже явно проникся атмосферой и был не против продолжить знакомство с местными достопримечательностями. — А пойдём, — сказал он, поднимаясь. — Мариви, ты с нами? — Конечно, — засуетилась жена. — Лаура, идём. — Девочка, которая всё это время молча сидела в углу, лениво поднялась. — Иду-иду. Серхио вопросительно посмотрел на Ракель. — Иди, — шепнула она. — Я тут помогу. — Он кивнул, поцеловал её в щёку и отправился за остальными. Компания вышла на улицу, и в доме воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине и звоном посуды. Ракель и Луиза остались вдвоём. Они молча принялись убирать со стола. Сеньора Эспиноса ловко собирала тарелки, Мурильо относила их в кухню. Работа спорилась, но в воздухе висело что-то невысказанное. Когда стол опустел, а посуда была загружена в посудомоечную машину, Луиза вытерла руки полотенцем и повернулась к ней. — Пойдём, присядем, — сказала она, кивая на диван у камина. Ракель почувствовала, как сердце забилось чаще. Послушно села. Мать Серхио устроилась рядом, на расстоянии, но не чужом, а скорее доверительном. Помолчала, собираясь с мыслями. — Ракель, — начала она, — я хочу извиниться перед тобой. — За что? — Удивилась Мурильо. — За то, что не хотела тебя принимать. — Она смотрела на огонь. — Когда узнала, что ты младше Серхио на одиннадцать лет. Что ты его студентка. Я думала… мало ли что. Та молчала, давая ей высказаться. — А теперь я вижу, — продолжила она, поворачиваясь к ней, — какая ты. Образованная, целеустремлённая. И главное — ты хорошо относишься к моему сыну. Это для меня важнее всего. У Ракель защипало в глазах. — Спасибо, — прошептала она. — Погоди, это ещё не всё. Женщина потянулась к своей сумке, стоящей рядом на диване. Покопалась и достала небольшую бархатную шкатулку тёмно-синего цвета. Ракель замерла. Луиза открыла шкатулку. На белом атласе лежало золотое колье с крупным голубым топазом в центре. Камень переливался в свете камина, отбрасывая мягкие блики. — Это семейная реликвия, — тихо сказала она. — Мне подарила его мама на моё первое причастие. Она хотела, чтобы я передала это колье своей дочери. Девушка перевела взгляд с колье на мать Серхио. — Но у меня только сын, — улыбнулась она. — И я хочу подарить его тебе. — Что? — выдохнула Ракель. — Луиза, я не могу… — Можешь. — Женщина взяла её руку и вложила шкатулку в ладонь. — Я принимаю тебя, дочка. Ты уже часть нашей семьи. - Слёзы брызнули из глаз. — Луиза… — Тихо-тихо. — Она обняла её. — Не плачь. Это просто украшение. Главное — что ты есть у моего сына. — Девушка прижалась к ней, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Я не знаю, что сказать, — прошептала она. — Ничего не говори. — Луиза погладила её по спине. — Просто знай, что я рада. А насчёт свадьбы… это ваше дело. Не спешите. Главное, чтобы вы были счастливы. — Она кивнула, вытирая слёзы. — Спасибо, — сказала студентка. — Я… я обещаю, что буду беречь его. И вас. — Знаю, деточка. Знаю. Они сидели так, обнявшись, у камина, пока за окном голоса экскурсионной группы не стали приближаться. --- Андрес вышел на крыльцо, потянулся и с довольным видом оглядел свою компанию: Франсиско, Мариви, Лауру и Серхио. — Ну что, народ, готовы к приключениям? — объявил он. — Сейчас я покажу вам, как рождается лучшее вино в округе. — Лучшее в округе? — хмыкнул Франсиско. — Ну-ну, посмотрим. — Увидите, увидите. Он повёл их сначала к виноградникам. Ряды голых лоз тянулись до горизонта, уходя в серое декабрьское небо. — Красиво даже зимой, — заметила Мариви, кутаясь в пальто. — А летом здесь вообще сказка, — подхватил Андрес. — Всё зелёное, виноград висит гроздьями, воздух сладкий. Приезжайте в августе — сами увидите. — Обязательно, — кивнула она. Лаура шла чуть позади, натянув капюшон и уткнувшись в телефон. Де Фонойоса обернулся. — Эй, младшенькая, — окликнул он. — Телефон там же, где и был. А тут, между прочим, уникальный вид. — Видела я уже виноградники, — буркнула она, но телефон убрала. — Не виноградники, а философию! — засмеялся брюнет. — Ладно, пошли дальше. Они спустились в подвал. Здесь было прохладно, пахло дубом и сыростью. Вдоль стен тянулись огромные дубовые бочки, в углу стояли стеллажи с бутылками, покрытыми пылью. — Ого, — присвистнул сеньор Мурильо. — Это всё твоё? — Моё. — Андрес с гордостью обвёл рукой подвал. — Здесь выдерживается самое лучшее. Некоторые бочки ещё от деда остались. Он подошёл к одной из бочек, открыл краник и налил немного вина в небольшой стаканчик. — Попробуйте, — протянул он отцу Ракель. — Прямо из бочки. — Франсиско взял, осторожно понюхал, глотнул. На лице появилось выражение глубокого удовольствия. — Да… это тебе не в магазине покупать. — А вы как думали! — довольно улыбнулся Андрес. — Мариви? Лаура? Хотите? — Мне чуть-чуть, — попросила сеньора Фуэнтес. — А мне нет, — отрезала девушка. — Ну как хочешь. Серхио стоял чуть в стороне, наблюдая за ними. Брат был в своей стихии — рассказывал, шутил, угощал. И Франсиско, кажется, проникся. — А скажи, Андрес, — вдруг спросил он снова, — все не пойму, почему ты не женишься? Вон какой молодец, хозяйство, дом, а один. — Ой, сеньор Мурильо, — отмахнулся Андрес. — Говорю же, женитьба — это не моё. Я свободный человек. — Зря, — наставительно сказал мужчина. — Семья — это счастье. — Ну, у каждого своё, — улыбнулся он. — Может, когда-нибудь и созрею. Он подмигнул Лауре, но та только закатила глаза. — Ладно, идём дальше, — сказал Андрес. — Там у меня ещё кое-что припасено. — Экскурсия продолжилась. После лёгкого ужина все разбрелись по комнатам. Андрес, как гостеприимный хозяин, распределил гостей: свою спальню на втором этаже он уступил родителям Ракель — просторную, с большой кроватью и видом на виноградники. Рядом, в гостевой комнате, разместили Лауру. Чуть дальше по коридору — уютную комнату с отдельной ванной получила Луиза. Серхио и Ракель досталась комната на первом этаже, рядом с гостиной. Франсиско, узнав об этом, нахмурился: — А почему это они отдельно? Пусть Ракель с сестрой спит. — Пако, — мягко остановила его Мариви, положив руку на плечо, — они уже взрослые. И точно не просто за ручки держатся. Франсиско побагровел, хотел возразить, но под взглядом жены сдался. — Ладно, — буркнул он. — Но смотри у меня, профессор. — Серхио только улыбнулся и кивнул. Сам Андрес, оставшись без спальни, с энтузиазмом разложил огромный диван в гостиной — тот самый, где они обедали. Набросал подушек, достал плед и с довольным видом устроился. — Как король, — объявил он. — Всем спокойной ночи! --- Франсиско и Мариви поднялись в спальню. Комната оказалась просторной, с высоким потолком и большим окном, выходящим на виноградники. Луна уже поднялась, заливая ряды лоз серебристым светом. — Красота-то какая, — выдохнул мужчина, подходя к окну. — Ты посмотри, дорогая. Женщина подошла, встала рядом. — Да, — тихо сказала она. — Очень красиво. Франсиско развернулся, осмотрел комнату. Мебель из тёмного дерева, пушистый ковёр, картины с видами Тосканы на стенах. — И как они живут, а? — покачал головой он. — Андрес вон какой молодец. Своё дело, дом, вино… — Ты тоже молодец, — мягко сказала ему жена. — Ага, молодец. — Он вздохнул. — Всю жизнь на этих выборах просидел, а толку? — Он сел на кровать, пружинистый матрас приятно прогнулся. — Слушай, а что Андрес говорил сегодня? — Вдруг оживился он. — Про то, что готов взять в долю? — Говорил, — улыбнулась Мариви, присаживаясь рядом. — А ведь я думаю… — он задумчиво посмотрел в окно. — Может, и правда уйти на пенсию? Политика эта… надоело. Крики, скандалы, вечные разборки. А тут — виноградники, тишина, вино своё делать. — Ты серьёзно? — А почему нет? — Он повернулся к жене. — Парень вон предлагает. Не просто так, а по-честному. Говорит, что ему помощник нужен, бизнес расширяется. Я мог бы помогать с документами, с организацией. Опыт у меня есть. Мариви смотрела на него и видела в его глазах что-то, чего не было давно — огонёк. — Ты правда этого хочешь? — Хочу, — твёрдо сказал Мурильо. — Надоело быть вечно злым и недовольным. Посмотри на эту семью. На Серхио, на Ракель. Они счастливы. И мы можем быть. — Жена обняла его. — Тогда давай, — прошептала она. — Я с тобой. — Франсиско поцеловал её в лоб. — Спасибо, старуха. — Сам ты старуха, — фыркнула она. — Ложись давай, завтра рано вставать. Они улеглись, и вскоре в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только дыханием и далёким шумом ветра за окном. --- Комната на первом этаже оказалась маленькой, но уютной. Деревянная кровать с белоснежным бельём, старый комод, пара картин с теми же видами Тосканы на стенах. Единственное окно выходило в сад, и лунный свет серебрил ветви деревьев. Ракель сидела на краю кровати, расчёсывая волосы. Серхио уже лёг, подложив руку под голову, и смотрел на неё с той особенной нежностью, которая появлялась у него только рядом с ней. — Иди сюда, — позвал он тихо. Она улыбнулась, отложила расчёску и нырнула под одеяло. Прижалась к нему, положив голову ему на грудь. — Я так боюсь, что папа ворвётся, — прошептала она. — Не ворвётся. — Профессор поцеловал её в макушку. — Андрес сказал, у них на втором этаже двери толстые. — А если всё-таки? — Тогда придётся объяснять, почему мы просто разговариваем. - Она фыркнула, ткнула его кулаком в плечо. — Дурак. — Люблю тебя тоже. Они лежали молча, слушая тишину. Где-то вдали ухнула сова, ветер шелестел ветвями. — Серхио, — вдруг сказала Ракель. — Я должна тебе кое-что показать. Она приподнялась, потянулась к своей сумке, стоящей на полу. Достала бархатную шкатулку. — Что это? — спросил он. Она открыла. Голубой топаз блеснул в лунном свете. — Твоя мама подарила мне сегодня, — тихо сказала она. — Сказала, что это семейная реликвия. Ей её мама подарила на первое причастие. Серхио сел на кровати, взял шкатулку в руки. — Я знаю это колье, — сказал он. — Она всегда его берегла. Говорила, что передаст своей дочери. — А у неё только сын. — Теперь у неё есть ты. — Ракель почувствовала, как к горлу подступают слёзы. — Я не знаю, заслужила ли я… — Заслужила. — Он закрыл шкатулку и отложил в сторону, потом притянул её к себе. — Ты заслужила всё. — Она прижалась к нему, чувствуя тепло его тела. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я тебя тоже. Он поцеловал её — сначала нежно, почти робко, потом смелее. Его руки скользнули под её футболку, погладили спину, поднялись выше, коснулись груди. — Серхио… — выдохнула она. — Тш-ш-ш, — прошептал он, целуя её шею. — Тихо. Она улыбнулась в темноте. Он стянул с неё футболку, отбросил на пол. Его губы находили каждый сантиметр её тела — шею, ключицы, грудь. Она выгибалась навстречу, закусывая губу, чтобы не застонать слишком громко. — Осторожнее, — шепнула она, когда его пальцы скользнули к резинке её трусов. — Я помню. Они двигались медленно, почти невесомо. Каждое движение — как признание. Каждый вздох — как обещание. Он входил в неё плавно, не торопясь, давая время привыкнуть, насладиться. Ракель прижимала ладонь к его рту, когда собственные стоны становились слишком громкими. Он смеялся одними глазами и целовал её пальцы. Наверху скрипнула половица. Они замерли, прислушиваясь. Тишина. — Чёрт, — выдохнула она. — Я сейчас умру от страха. — Не умрёшь. — Он поцеловал её в нос. — Расслабься. Они продолжили. Медленно, осторожно, но с каждой минутой всё глубже, всё отчаяннее. Оргазм накрыл их почти одновременно — тихий, долгий, вышибающий дыхание. Ракель уткнулась лицом ему в плечо, заглушая стон. Он обнял её, гладя по спине. Потом они лежали, переплетённые, и слушали, как за стеной тикают часы. — Давай никогда не уходить отсюда, — прошептала она. — Давай, — улыбнулся он. — Но завтра нам придётся. — Завтра — это потом. Она закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя, как его рука обнимает её, охраняя сон.