Глава 4. Любовь, рождённая из дружбы

Глава 4. Любовь, рождённая из дружбы

      Гермиона оказалась в гостиной дома у Гарри. Она уже приготовилась к удару от падения в камин, но его не последовало: она плавно слевитировала на диван.       – Добро пожаловать, мисс Гермиона, – необычно вежливо поздоровался домовой эльф.       – Фффмфм! – промычала Гермиона и снова начала извиваться.       Из камина вышагнул Гарри.       – Не развязывай! – рявкнул он на эльфа, потянувшего к гостье руку.       – И вам добрый день, хозяин, – ответил Кричер, отдёргивая руку.       Гарри тряхнул головой, смахивая с волос пепел.       – Ага. Добрый. Подавай обед, я голодный.       – И грязный, как нюхлер! Хозяин, опять наследили! А бедному Кричеру убирать! Заляпали любимый ковер моей несчастной покойной госпожи! Хозяин! Шли бы вы в ванную! От вас смердит как от тролля!       Домовой эльф ворчал, нарезая вокруг Гарри круги. Он щёлкнул пальцами.       – Ванна готова.       – Я двое суток по канавам лазил и гонялся за этой падалью! – в своё оправдание сказал Гарри и исчез, переместившись в ванную.       Эльф ещё раз щёлкнул пальцами, и в гостиной снова стало чисто. Кричер посмотрел на Гермиону.       – Фсфмнф! – промычала она.       Эльф развёл руками.       – Простите. Приказ хозяина нерушим. Могу только переложить в место поудобнее.       Гермиона не успела моргнуть глазами, как оказалась на кровати в спальне Гарри.       Давящую тишину дома нарушали только звуки льющейся за стенкой воды. Вскоре дверь в ванную открылась, и из неё вышел Гарри в одном полотенце, повязанном вокруг бёдер.       – Зачем он тебя сюда переместил? – спросил он сам у себя, заметив Гермиону. – Вот же несносный эльф.       Гермионе от его вида стало неловко. К тому же она моментально подметила упругие накачанные мышцы, перекатывающиеся под кожей.       “Что с ним сделали в аврорате, что он так изменился?” – подумала Гермиона.       А вот Гарри нисколько не смутился своего вида.       “Это что, и был его план?” – мелькнула мысль в голове Гермионы и тут же потерялась: Гарри подошёл и присел на край кровати. От него повеяло свежестью и приятным ароматом мужского шампуня. Гермиона заметила, как на его коже поблескивали капельки воды.       – Фмффмнф! – промычала Гермиона.       Гарри покачал головой и достал кляп.       – Гарри! Развяжи меня немедленно!!! – потребовала Гермиона.       Гарри сделал вид, что задумался.       – Нет. Ты наказана.       – Наказана? За что?       Гарри встал, достал из комода небольшую стопочку маленьких листов пергамента и бросил их в Гермиону.       – За письма! Это что за ответы? “Всё хорошо”! Это, по-твоему, тот ответ, которого я ждал? Пока я переодеваюсь, придумай правильную причину этих отписок!       Гарри вернулся к комоду и взял одежду.       – Долго же до тебя доходит, Гарри Поттер! – выкрикнула Гермиона.       Гарри ушёл в ванную и вылетел из неё меньше чем через минуту, одетый в домашние штаны, на ходу натягивая футболку.       Он взял палочку. Одно движение – и Гермиона почувствовала свободу.       – Я думала, ты сразу поймёшь, что всё ужасно! – бросила в него претензию Гермиона.       – Я не силён в шифрах такого рода!       Гермиона соскочила с кровати и кинулась к нему. Она постучала кулаками по твёрдой груди и крепко обняла, пряча лицо. Гарри опешил и машинально её обнял.       – Настолько всё плохо?       Гермиона кивнула. Она с наслаждением вдыхала его запах, ставший родным и любимым. Его тёплые объятия согревали и успокаивали.       – Едва поезд тронулся, я поняла, почему ты просил не появляться среди волшебников, – пожаловалась Гермиона.       Он прижал её к себе сильнее и провёл рукой по лохматым, взъерошенным волосам. Как Гарри и предполагал, к Гермионе пристали сразу же, стоило ей остаться одной.       – И это только ученики школы, причем не все, младшие однозначно побоялись подойти, – предположил он и угадал.       – Они… Они. Они! Они спрашивали такое! – возмутилась Гермиона, щёки её вспыхнули вместе с ушами. – Их больше интересовала не сама метка и как она появилась, а то чем мы всё лето якобы занимались. Как и сколько и… и… – Гермиона всхлипнула и сильнее спрятала лицо.       Обычно она довольно равнодушно относилась к таким разговорам. Возможно, дело было в том, что когда девушки в школе обсуждали интимные вопросы, она пряталась за очередной книгой, отгораживаясь ей, и не вникала в подробности. Но, скорее всего, потому, что те обсуждения были не о ней. А вот когда её обступили в поезде и стали задавать неприличные вопросы прямо в лоб, Гермиона смутилась и растерялась.       Гарри погладил её по растрепанным волосам.       – И о размерах, да? – закончил он её мысль.       – Откуда ты…       Неловкость и стыд не позволяли ей поднять голову. Сама мысль разговора с Гарри о таких интимных вещах, как секс и всё, что с ним связано, казалась Гермионе абсурдной. Это же Гарри, её лучший друг, почти брат. Но промолчать и утаить от него всё, что с ней случилось, Гермиона не могла. Они оба заложники ситуации. И он её поймёт. Всегда понимал.       Именно от подобного Гарри и стремился уберечь Гермиону, когда настоятельно потребовал не появляться среди волшебников. Основную массу пересудов он принял на себя. Но кто же запретит юным любопытным девушкам и парням задавать каверзные и неприличные вопросы, когда рядом нет того, кто мог бы их приструнить? Никто.       Гарри вздохнул, глубоко вдыхая аромат её волос.       – Я уже всего этого наслушался от коллег и от разного рода “доброжелателей”. И получил, сам того не желая, кучу ненужных советов. Настолько много, что можно написать целую книгу.       Гермиона крепче его сжала и чуть гнусаво пожаловалась:       – Они меня обступили в коридоре вагона, не давая никуда пройти. Целой толпой, представляешь? Я так растерялась от таких вопросов и откровенных неприличных издёвок. Мерлин, побери! С пожирателями было легче сражаться! Я остолбенела и не знала, как их разогнать – такой ступор случился. Как ни странно, меня спасли Джинни и Луна. Они припугнули их всех и затащили меня в купе, подальше от любопытных. А всех заглядывающих прогоняли... Ты был прав, не стоило мне ехать на поезде.       Гарри напрягся при упоминании бывшей девушки. Больше всего он переживал, как бы она чего не выкинула. Вроде бы не должна, не в её характере. Но Мерлин его знает, что творится в головах у девушек. Особенно обиженных. Гарри никогда не мог их понять.       – Джинни… она… нормально себя вела?       – Она смирилась. Сказала, что предпочла бы узнать всё от тебя лично, чем из газеты и из письма. Но когда я сказала, что Рон запретил нам появляться в «Норе», злилась уже на него. Ей же, наоборот, запретили покидать дом… Не волнуйся. Мы с ней сейчас нормально общаемся.       Гермиона замолчала, вспомнив просьбы Джинни. Она просила Гермиону позаботиться о Гарри, не противиться предназначению и принять Гарри, посмотреть на него как на мужчину, а не как на друга. С последним было сложнее и страшнее всего. И пусть они провели много времени наедине, ходили на прогулки, хотя правильнее было бы назвать их встречи свиданиями, но они ещё даже ни разу не поцеловались. Они привыкали к мысли, что теперь будут вместе, но не торопились переходить к более интимным отношениям. За время разлуки Гермиона поняла, что ей очень не хватало тепла, заботы и объятий Гарри.       – Гарри, почему ты не пришёл раньше? Ты ведь должен был догадаться, что всё плохо, – обиженно спросила Гермиона.       Она его ждала. Ждала, что он напишет что-нибудь утешающее, даст советы, как справиться с таким вниманием, помимо надоевшего “не обращай внимания”, а не будет писать только о себе и забрасывать её вопросами. И ещё больше ждала, что он приедет: в Хогвартсе ему всегда рады.       – Прости. Я думал, что ты сама позовёшь. Да и работы навалилось… Но не дождался. Пришлось тебя воровать.       Гермиона подняла голову и всмотрелась в лучащиеся лукавым блеском глаза.       – Что это было за представление? – нахмурилась Гермиона. – Захотелось новых пересудов? И директор Макгонагал… она не была удивлена твоему появлению.       – Идём на кухню, и я всё тебе расскажу, – сказал Гарри и состроил жалобное лицо очень голодного человека.       Она согласилась.       Гермиона терпеливо ждала его объяснений. Но только разделавшись с обедом, Гарри заговорил:       – Я договорился с директором Макгонагалл, чтобы ты могла покидать Хогвартс каждую субботу и возвращаться в воскресенье. Уходить будешь через камин в её кабинете сюда, в этот дом. И возвращаться также. Я постараюсь освобождаться на работе, чтобы проводить это время вместе. Если не смогу, сообщу. В это время можешь навестить родителей или оставаться здесь.       Новость огорошила её. Гермиона с приоткрытым ртом слушала Гарри.       – Гарри, у меня вообще-то учёба! Нам много всего задают! – воскликнула она.       Но Гарри уже всё решил за них обоих. Он был непреклонен. Гермиона видела решимость на его лице.       – А у меня работа, и сейчас её много! Но я всё равно оставлю это время свободным. Потому что хочу видеться с тобой. Я и не думал, что так будет. Но, Гермиона, я безумно по тебе соскучился.       Он смотрел ей прямо в глаза, проникновенно и с нежностью, от которой у Гермионы в душе всё сжалось и вздрогнуло.       Она сидела напротив него, и Гарри видел, как увлажнились её глаза. Гермиона часто поморгала, смахивая выступившие слёзы. Она тоже до дрожи соскучилась по нему. Но не думала, что увидит свои чувства в его глазах.       – Гарри… – сдавленно проронила Гермиона.       – Не спорь, пожалуйста, – мягко перебил Гарри. – Можешь брать своё домашнее задание с собой. Только приходи, – он не хотел, но не смог совладать с голосом, и мольба вышла жалкой.       Она хотела сказать, что согласна, но лишь покорно кивнула. Она будет приходить к нему каждую неделю.       “Каждую неделю… это ведь посреди семестра… но ведь… разве так можно?” – подумала       Гермиона и вслух спросила:       – Что такого ты пообещал Макгонагалл, что она согласилась отпускать меня? Ученикам так просто школу не покинуть.       Гарри не ответил, он устремил взгляд в чашку с чаем. Гермиона почувствовала неладное. На что он пошёл, чтобы они могли видеться? Это же Макгонагалл! Она так просто не пошла бы навстречу даже ему!       – Отвечай! – потребовала Гермиона, и её голос дрогнул: – Гарри, не пугай меня. Чем ты пожертвовал? Макгонагалл не из тех, кто просто так пошла бы на уступки. Тем более в таком вопросе. Это может бросить тень на школу!       Гарри с удивлением посмотрел на Гермиону. Она так распереживалась.       – Ничего такого, – он поспешил её успокоить. – Просто несколько раз в год буду вести лекции.       – Ты? Преподавать?!       Глаза Гермионы стали круглыми от удивления.       – Не совсем преподавать, – пояснил Гарри, в смятении почесывая затылок. – Просто лекции по защите от тёмных искусств.       Гермиона недоверчиво на него посмотрела. Гарри это задело.       – Не ожидал, что ты будешь сомневаться в моих обучающих способностях. Обидно, знаешь ли. Напомни мне, кто обучил «Отряд Дамблдора»?       – Я как раз в тебя и верю больше всех. Но ты сам отказался от предложения остаться в Хогвартсе и преподавать, – напомнила Гермиона, что она часто была единственной, кто безоговорочно верил ему и всегда поддерживала в любой, даже самой глупой, бредовой и абсурдной ситуации.       – И не передумаю, – упрямо заявил Гарри. – На своём месте я принесу больше пользы. Это всего несколько лекций в год, переживу.       Она пораженно ахнула:       – Ты пошёл на это ради меня…       Гарри не отвёл взгляда, продолжая рассматривать подругу. Что он сейчас ей должен был ответить? Да? Потому, что ему хотелось видеть её почаще и проводить время вместе? Он ведь уже сказал, что скучал. Разве этого мало?       – Ради нас обоих, – спустя минуту раздумий выдал Гарри наиболее правильный вариант.       Он заметил, как Гермиона судорожно сглотнула и глубоко вздохнула.       – Гарри …       – Давай погуляем подальше от волшебников? Давно никуда не выбирались, – снова перебил её Гарри и сменил тему. Потому что не хотел сейчас слышать ни упрёков, что он повёл себя импульсивно, ни оправданий, что она не готова так часто видеться, ни что-либо другое. Им нужно принять друг друга как пару, а на расстоянии этого не сделать.       Гермиона с радостью согласилась, ей необходима смена обстановки.       Гарри и Гермиона отправились в парк, гуляли, наслаждались последними тёплыми деньками. Они подробно рассказывали друг другу обо всём, что с ними происходило после того, как Гермиона уехала учиться. Гермиона поведала, как она игнорировала смешки и издёвки от учеников, делала вид, что не слышала пошлых вопросов, а если не получалось и выдержка сдавала – применяла магию, наказывая особо болтливых. Со временем многим надоело над ней подтрунивать, заставляя заливаться краской от смущения или злости. Но извечные соперники их факультета отличались особым упорством, когда дело касалось кого-то из Гриффиндора.       – Может, мне заявиться и проучить их? – спросил Гарри.       – Спасибо, уже заявился, – недовольно проворчала Гермиона. – Обеспечил весь Хогвартс сплетнями ещё на месяц вперёд.       – Я был очень зол на твоё молчание и не подумал…       – Не переживай, разберусь, – заверила Гермиона. – Я только в поезде растерялась. А потом уже была готова противостоять им. Но как же это сложно! Очень выматывает. Даже в гостиной Гриффиндора не могу расслабиться.       Гарри взял её за руку и бережно сжал. Гермиона крепко сжала его ладонь.       Они ещё немного погуляли и, проголодавшись, зашли поужинать в небольшое уютное кафе. Заведение встретило ароматами кофе, выпечки и жареного мяса. Они выбрали столик на двоих у окна и сделали заказ.       Звучала негромкая лиричная песня:

Com'è cominciata io non saprei

La storia infinita con te

Che sei diventata la mia lei

Di tutta una vita per me…

      Пока Гермиона рассматривала кафе, Гарри любовался Гермионой. Она отвлеклась от проблем и учёбы и выглядела сейчас расслабленной и довольной. Губы и глаза тронула улыбка. Гарри и раньше знал, что Гермиона очень красивая девушка, сейчас же к этому добавилось осознание, что она его девушка. Самая умная, самая красивая, самая добрая, самая лучшая, верная и преданная. Его.       Гермиона повернулась и заметила пристальный, тёплый, обволакивающий взгляд. Он смутил её.       – Что-то не так? Ты так смотришь… Я испачкалась? – занервничала она.       – Засмотрелся. Тебе очень идёт улыбка, – ответил Гарри и с трудом перевёл взгляд на окно.       Сердце Гермионы встрепенулось. Теперь она смотрела с интересом на Гарри. Он так повзрослел за последние несколько месяцев. Возмужал. Её взгляд остановился на его губах. Мысль, что однажды эти губы будут целовать её, заставила сердце сбиться с ритма и застучать быстрее. Гермиона опустила взгляд, будто бы боялась, что Гарри догадается, о чём она подумала. А песня всё ещё звучала:

Più bella cosa non c'è

Più bella cosa di te

Unica come sei

Immensa quando vuoi

Grazie di esistere…

      После ужина они ещё немного погуляли и вернулись в дом Гарри. *              – Обещай, что обязательно придёшь через неделю, – снова требовал Гарри. – Иначе я опять заявлюсь в Хогвартс и наделаю ещё большего шума.       – Я приду, – снова согласилась Гермиона.       Они прощались у камина в гостиной уже минут десять. Гермионе пора было возвращаться в Хогвартс. Гарри чувствовал, что ему вовсе не хотелось её отпускать, но всячески гнал это прочь.       Гермиона не хотела уходить. С Гарри было так тепло и спокойно. Не нужно было держать лицо, слушать пошлые шуточки от других учеников, ловить завистливые взгляды. Они стояли, неловко молчали, то глядя друг другу в глаза, то отводя взгляды.       – Ну… мне… надо… пора, – Гермиона отчего-то не могла собраться с мыслями.       – Да… пора… пиши мне, – попросил Гарри.       Взгляд Гермионы метался. Она замерла, принимая решение. Резко подалась вперёд и легко коснулась губами его щеки.       – До встречи через неделю!       Гермиона поторопилась к камину, зачерпнула летучий порох и, чётко обозначив пункт назначения, исчезла в зелёном пламени.       Гарри опешил от её поцелуя. Он смотрел в оцепенении, как Гермиона сбежала. Потому что это было бегство.       Но всё равно на душе разлилось тепло. Он мечтательно улыбнулся. **              Гермиона исправно приходила каждую субботу. Гарри продолжать работать всю неделю, чтобы освободить выходной, но это не всегда получалось. Они по-прежнему сбегали подальше от мира волшебников, чтобы погулять спокойно, без лишнего внимания. Им обоим требовалось немного отдохнуть от суеты и расслабиться. Когда позволяла погода, они гуляли в парках, ходили в кафе и кино, которого не существовало в волшебном мире. Для них, выросших в мире маглов, это не было чем-то необычным. Они хорошо во всём ориентировались и умело растворялись в толпе. В плохую погоду Гермиона предпочитала остаться дома, а Гарри с ней соглашался. Они проводили тихие, спокойные вечера вдвоём, иногда Гермиона приносила с собой кучу домашних заданий, но такое случалось нечасто.       С каждым разом Гарри чувствовал, что ему всё сложнее сдерживаться, чтобы не прикоснуться к Гермионе, а когда обнимал – делал это дольше. Отпускать её становилось всё труднее, а радость, когда она приходила, была всё больше. Гарри хотел постоянно ощущать присутствие Гермионы рядом, чувствовать тепло, слышать голос и дыхание.       В один из вечеров, когда Гермиона трудилась над длинным докладом по трансфигурации и, задумываясь, покусывала кончик пера, Гарри неотрывно следил за ней и только и мог думать о том, что хотел сейчас бы стать этим пером, чтобы её губы касались его. Эта мысль поразила его и стала навязчивой. Он мечтал поцеловать её, смять эти сочные губы, впиться до боли и целовать, целовать, целовать, пока не останется сил продолжать.       Он стал подмечать, как она легко закусывала губу, когда задумывалась, и это действовало на него возбуждающе. Плавные движения, взмахи ресниц, тихие вздохи – каждая деталь стала значимой и сводящей с ума. *       Гермиона плавно провела языком по верхней губе и краем глаза заметила, как у Гарри дёрнулся кадык. Он молча сидел рядом и смотрел на неё. Ей захотелось ухмыльнуться, но Гермиона продолжала сосредоточенно писать очередную заданную работу. Близился конец семестра и прогулками пришлось пожертвовать.       “Потому что задали ну о-о-очень много!”, – так она сказала Гарри, когда опять пришла, нагруженная книгами.       На самом деле, Гермиона спокойно могла обойтись и без этого: она всё успевала сделать вовремя. Но только так она могла проверить его реакцию. Поцеловав Гарри в щёку в тот раз, когда впервые провела выходные с ним, Гермиона немного опешила от своих действий. Она просто сделала, что захотела.       Но, видимо, у неё на лице всё было написано, когда она вернулась в Хогвартс, раз Джинни быстро увела её прогуляться из переполненной башни Гриффиндора. Гермиона была в растерянности от нового ростка чувств, понемногу растущего в ней. Она ничего не говорила Джинни. Они просто молча шли вдоль озера. Вдруг Джинни остановилась и сказала:       – Не повторяй мою ошибку. Не бросайся ему на шею. Пусть он сам сделает первый шаг. Ты только осторожно подтолкни его к этому, но так, чтобы не заметил. Мужчина по природе своей охотник. Ему нужно чувствовать себя главным, – посоветовала она. – Я поздно это поняла, но ни о чём не жалею.       Гермиона сомневалась в её совете, но на всякий случай решила не проявлять инициативу первой. И не зря. На следующей неделе Гарри вёл себя как раньше: как очень хороший, заботливый и оберегающий друг, и не больше. Это задело. А вот её чувства с каждым днём росли и крепли. Гермиона стала ловить себя на том, что рассматривала Гарри, жаждала его прикосновений и жила от выходных до выходных. Обнять, прижаться к груди и послушать, как бьётся его сердце, вдохнуть родной запах, покрыться мурашками от мягкого бархатного голоса – всё это наполняло её радостью и счастьем. Она почти не замечала, как бросала на него мимолётные, но очень многозначительные взгляды, что движения стали пластичнее, а голос тише. Но вот нечаянные касания, лёгкая мечтательная улыбка, кокетливые жесты, которыми она поправляла непослушные волосы, были осознанными, направленными на привлечение внимания. В один прекрасный выходной ей отчаянно захотелось поцеловать Гарри. Но она не решилась. Гермиона, борясь с желанием, закусила губу и заметила, как потемнел его взгляд, как нервно он сглотнул.       И больше ничего.       Он ничего не предпринял.       Наоборот, стал более осторожным и сдержанным в их отношениях, что ещё больше озадачило Гермиону. Он стал реже её обнимать и тщательно обдумывал ответы. Гермионе хотелось дать ему хорошую затрещину, схватить за ворот рубашки, встряхнуть и узнать, в чём дело. Она осторожно спросила, не случилось ли что-нибудь странное на работе, и, получив отрицательный ответ, решила немного подождать и дать ему возможность самому разобраться в себе. ***       Ни рождество, ни каникулы, проведённые частично дома с родителями, частично с Гарри, ничего в их отношениях внешне не изменили. Однако сердце Гермионы сильнее сжималось при расставании, когда она отправилась на учёбу.       Прощаясь у камина, Гарри внезапно крепко обнял её и быстро отпустил. Он выглядел чересчур отстранённо и прохладно.       – Гарри, что-то случилось? – заволновалась Гермиона.       – Нет, – поспешно ответил он.       Гарри отвёл взгляд и спрятал руки в карманы.       – Ты сам не свой. Какой-то нервный, – не отставала Гермиона.       – Всё хорошо. Правда, – сдержанно сказал Гарри.       Он судорожно сглотнул. Резко приблизился и прикоснулся горячими губами к её щеке. А затем резко сделал шаг назад.       – Иди! – требовательно бросил он и кивнул на камин.       Сам же сжал руки в кулаки и вовсе отвернулся.       – Пока, – проглотив обиду, ответила Гермиона и шагнула в камин.       Гермиона не понимала, что пошло не так, но между ними стало ощущаться напряжение, словно кто-то невидимый натягивал струну. Тянул и тянул. Однажды она должна была лопнуть.       Когда Гермиона пришла к нему через неделю, Гарри стал ещё замкнутее и отсранённее. На все вопросы он только отмахивался. А потом и вовсе пропал, ссылаясь на работу. Гермиона провела одна несколько выходных подряд в тихом, прохладном доме. Она могла бы вернуться в Хогвартс, но настолько привыкла к этим спокойным передышкам, что не стала этого делать.       В свете этих событий для Гермионы стало большой неожиданностью, когда в середине февраля, утром в воскресенье, она проснулась и обнаружила на кровати рядом записку и коробку.       “Не стал будить. Ушёл на работу. Встретимся вечером в этом месте”. Дальше шёл адрес и время. И приписка в конце: “Надень, пожалуйста, то, что в коробке”.       Гермиона быстро раскрыла коробку и обнаружила красивое вечернее платье и туфли.       “Такое красивое. Он однозначно позвал на свидание… Неужели это и есть первый шаг с его стороны? Решился, наконец?”       Сердце сильно забилось, дыхание свело. Гермиона постаралась успокоиться. У неё впереди был целый день, чтобы подготовиться. *              Ровно в назначенное время она вошла в небольшое уютное кафе, в котором они однажды ужинали. По случаю дня Святого Валентина кафе было тематически украшено сердечками разных оттенков красного и розового. Негромкая, знакомая музыка разливалась по залу. Гермиона вспомнила её.

Cantare d'amore non basta mai

Ne servirà di più

Per dirtelo ancora per dirti che

Più bella cosa non c'è

Più bella cosa di te

Unica come sei

Immensa quando vuoi

Grazie di esistere

      Хостес любезно проводил её к отгороженному столику. Гарри уже был на месте, увидев Гермиону он встал и скромно улыбнулся.       От её вида у Гарри захватило дыхание: какая же Гермиона была красивая! Он застыл, как от оглушающего заклятия, и еле смог выдавить из себя:       – Какая ты красивая.       Она чуть смущённо улыбнулась и ответила:       – Спасибо.       Гарри чувствовал себя крайне неловко, и дело было не в классическом костюме, который он надел на свидание. Он просто не знал, с чего начать разговор и как его перевести в нужное русло. Таких проблем у него в общении с Гермионой раньше не наблюдалось. Но раньше он и не испытывал того, что творилось с ним сейчас. Он нервничал, паниковал, отвечал невпопад и выглядел глупо. Но ужин подошёл к концу, а значит, и время отведённое ему, чтобы хоть как-то набраться смелости, ушло.       – Гермиона! – голос Гарри был строже, чем ему бы хотелось.       Она с интересом посмотрела на него.       Его ладони вспотели от переживаний. Он вытер их об брюки.       – Слушай. Мы с тобой всё равно неотрывно связаны… поэтому не вижу смысла тянуть с тем, что и так случится… – Он достал из кармана маленькую коробочку в виде сердечка, обитую красным бархатом. – Давай поженимся, как ты закончишь Хогвартс…       Гермиона застыла, глядя на изысканное золотое колечко.       Она глубоко выдохнула.       – Гарри…       Он в ожидании смотрел на неё, как осуждённый в ожидании вердикта судьи: казнить или помиловать.       – Только… из-за связи?... Потому что должны? – её голос зазвенел от напряжения, а в глазах застыли слёзы.       – Что? – не понял Гарри. – А почему нет?       На лице Гермионы отразилась боль. Она всматривалась в растерянное, ничего не понимающее лицо Гарри, и от его озадаченности стало ещё больнее.       – А как же чувства? Я думала, у нас есть хороший шанс, чтобы возникли чувства. Но ты… ты отдалился. И сейчас ты говоришь только о неразрывной связи… о долге…       Гермиона глубоко дышала, стараясь унять слёзы.       – Ты даже не попытался сблизиться! Не поцеловал даже ни разу! – Она задрожала.       Гарри понял, что всё пошло не по плану, начиная с забытой, заранее подготовленной речи.       – Я… Мне лучше уйти! – Гермиона встала.       Он вскочил и поймал её за плечи.       – Гермиона! Посмотри на меня!       Она взглянула на него глазами, полными непролитых слёз, и удивилась тому, что в его глазах увидела боль, испуг и целую гамму невысказанных чувств.       – Что за ерунду ты говоришь? Уйти? – осевшим, напуганным голосом спросил Гарри. А потом его прорвало, и он быстро заговорил: – Да, я отдалился. Но лишь потому, что не могу больше так! Не могу находиться рядом и не касаться! Не могу не думать о тебе! Постоянно ловлю себя на мысли, что хочу тебя поцеловать, что сейчас сорвусь и наброшусь. Я влюбился. По самую макушку. Я думал, что уже любил, но то было лишь увлечение. Меня всего разрывает от желания быть рядом с тобой. Видеть. Трогать. Слышать. Дышать с тобой одним воздухом. Я не могу больше молчать и терпеть эти муки! Гермиона опешила. От всего. От его полного отчаяния взгляда, от признания, от потока слов и больше всего от его глупого поведения в последние пару месяцев.       – Почему ты вообще молчал? Почему раньше ничего не сказал, не предпринял? – спросила она.       – Так ты от меня шарахалась, как от больного драконьей оспой! Как я мог? Я боялся напугать тебя своими чувствами ещё сильнее. Ты даже от моих прикосновений вздрагивала! Я боялся даже дотрагиваться...       Это настолько поразило её, что Гермиона заплакала. Её терпеливое ожидание он расценил как шаг назад в их отношениях.       – Я ждала от тебя первого шага. Слова, жеста, поцелуя – хоть чего-нибудь. Сдерживалась, чтобы самой не проявлять инициативу, – призналась Гермиона.       – Прости. Я трусливый дурак.       Гарри чувствовал себя сейчас большим идиотом. Её спешное отступление после порывистого поцелуя у камина и дальнейшая отстранённость запутали его. Он решил, что Гермиона испугалась того, что они стали заметно ближе, и старался держать дистанцию, давая ей время привыкнуть, но это было всё труднее. Мучился, изводил сам себя мыслями, что он для неё никогда не станет больше, чем друг. Довёл себя до невменяемого состояния, в котором решил, что раз им суждено быть вместе, то сначала им стоит пожениться, а потом у него будет всё время мира, чтобы завоевать её любовь.       А оказалось, что Гермиона ждала от него действий.       Все его страхи и поведение показались ему очень глупыми.       Гарри не мог насмотреться на Гермиону. Он пожирал её глазами. Исследовал каждую черту, каждый изгиб. Осознание того, что просто другом он не останется, окрылило. На душе стало тепло, светло и легко. В любимых глазах Гермионы отразилось всё, что испытывал он сам.       Руки Гарри переместились с плеч Гермионы на шею. Большими пальцами он осторожно стёр дорожки слёз. Он больше не позволит ей плакать.       – Можно? – осевшим голосом спросил Гарри, глядя ей в глаза.       – Нужно, – выдохнула Гермиона.       Гарри припал к её губам: сначала нежно и осторожно, пробуя на вкус, и с каждым вдохом всё напористее. Всё, что копилось в нём, выплеснулось в страстный, жадный, неистовый поцелуй. Гермиона отвечала с не меньшей страстью.       Он с трудом оторвался от неё и снова всмотрелся в глаза.       – Гермиона… – от волнения голос Гарри совсем осип. – Я тебя безумно люблю. Выходи за меня.       Она широко улыбнулась и кивнула.       – Я тоже тебя люблю… И да. Да! Я выйду за тебя!       Он снова её требовательно и жадно поцеловал. Гермиона обняла его за шею, а потом запустила руки в лохматые волосы, как давно хотела сделать. Теперь можно. *** Гермиона не представляла и не могла помыслить, что однажды её сердце будет так трепетать только от одного его взгляда, от одного его слова, от одного прикосновения. Сегодня она в белоснежном платье кружилась в объятиях ставшего мужем любимого человека. Зал ресторана, в котором проходило торжество, был наполнен чарующей мелодией:

Com'è cominciata io non saprei

La storia infinita con te

Che sei diventata la mia lei

Di tutta una vita per me

Ci vuole passione con te

E un briciolo di pazzia

Lavoro di fantasia

      Гарри в белом смокинге смотрел на неё с восхищением и безграничной любовью. Он держал её очень бережно, как самое ценное сокровище, каким она для него и была.

Ricordi la volta che ti cantai

Fu subito brivido sì

Ti dico una cosa se non la sai

Per me vale ancora così

Ci vuole passione con te

Non deve mancar mai

Ci vuole mestiere perché

Lavoro di cuore lo sai

      Гарри уверенно вёл Гермиону в танце. Это был уже не первый танец молодожёнов, но им захотелось его повторить. Поздравления и торжественная часть близилась к завершению, можно было расслабиться.

Cantare d'amore non basta mai

Ne servirà di più

Per dirtelo ancora per dirti che

Più bella cosa non c'è

Più bella cosa di te

Unica come sei

Immensa quando vuoi

Grazie di esistere

      Гермиона бросила взгляд на счастливых родителей. Мама украдкой вытирала слёзы, а папа держал её за руку. На глаза самой Гермионы навернулись слёзы. Она прислонилась щекой к груди Гарри.       – Люблю тебя, – нежно прошептал он.       – И я тебя люблю, – так же тихо ответила Гермиона.       – Grazie di esistere, – фальшиво пропел Гарри и Гермиона усмехнулась.

Com'è che non passa con gli anni miei

La voglia infinita di te

Cos'è quel mistero che ancora sei

Che porto qui dentro di me

Saranno i momenti che ho

Quegli attimi che mi dai

Saranno parole però

Lavoro di voce lo sai

Cantare d'amore non basta mai

Ne servirà di più

Per dirtelo ancora per dirti che

      После того как год назад артефакт неожиданно признал их парой, предназначенной друг другу, эта новость произвела фурор в мире волшебников. Ими восхищались, им завидовали и не давали нигде спокойно появиться, особенно вдвоём. Всем было интересно, как они стали ожившей сказкой, и ещё больше – подробности их жизни. Чтобы хоть немного побыть вдали от внимания, Гарри и Гермиона устраивали свидания в мире маглов.

Più bella cosa non c'è

Più bella cosa di te

Unica come sei

Immensa quando vuoi

Grazie di esistere

      – Grazie di esistere, – повторила Гермиона.       Под эту самую песню полгода назад они танцевали в небольшом уютном кафе, когда Гарри сделал ей предложение.       Очень многое изменилось за прошедший год: из лучших друзей они стали возлюбленными, единственными друг для друга в целом мире. Они пережили совместную неловкость, когда поняли, что теперь они вместе не как друзья, а как пара; непонимание себя и друг друга, когда их чувства стали меняться; скомканное, но искренне признание и последующие, ещё большие испытания разлукой.       Со временем даже Рон и Джинни, пострадавшие от решения древней магии, приняли их новые отношения.

Più bella cosa non c'è

Più bella cosa di te

Unica come sei

Immensa quando vuoi

Grazie di esistere

Grazie di esistere

Più bella cosa non c'è

Di te

Grazie di esistere

      Музыка стихла. Гарри повёл Гермиону с танцпола. Сегодня их день. Чистый и светлый. День без магии. Родители Гермионы настояли на свадьбе единственной дочери в их мире, с родственниками и друзьями. Гарри с ними не спорил. Спорила Гермиона, но быстро сдалась. Свадьба получилась традиционной и спокойной. Но завтра их ждёт торжество в мире, к которому они принадлежат сейчас – в мире волшебников. И оно точно не будет лиричным и спокойным, ведь их свадьбу вызвался организовать Джордж Уизли, известный на весь волшебный мир Британии балагур. Неожиданно к нему присоединился Рон, который ко всему прочему, будет шафером, и взял слово с Гарри, что станет крёстным отцом их с Гермионой первенца, хоть это ещё не скоро предвидится.       – Спаси нас всех Мерлин! – пробормотал Гарри.       – Что это ты? – удивилась Гермиона и оглянулась, не подслушивала ли её любопытная бабушка Маргарет их разговор.       – Представил, какой насыщенный день нас ждёт завтра.       Гермиона вздрогнула.       – Лишь бы Луна не надела свои серёжки-редиски! Они ужасные.       Гарри прыснул. Он заметил, что щуплая, но бойкая бабушка Маргарет, тётушка миссис Грейнджер, на них подозрительно посмотрела и уже направилась к ним, но её задержал мистер Грейнджер, за что Гарри был ему благодарен. Неожиданно он подумал, что она точно бы нашла общий язык с эксцентричной тётушкой Рона, если бы два мира можно было объединить хоть ненадолго. Но это делать категорически запрещено.       Гарри встретился глазами с миссис Грейнджер и кивнул ей. Она улыбнулась и кивнула в ответ. Они увидятся завтра. Родители невесты единственные её родственники, которым можно появляться в мире магов.       – Нам пора, – шепнул Гарри и увёл Гермиону из ресторана.       На улице было темно. Он подхватил жену на руки.       – Никого? – спросил Гарри.       – Никого, – ответила Гермиона, удостоверившись, что они одни.       Гарри аппарировал домой. Прямо к крыльцу.       – Миссис Поттер, будьте любезны, откройте дверь, у меня руки заняты, – попросил Гарри.       – Конечно, мистер Поттер, – усмехнулась Гермиона.       Для того чтобы достать палочку, Гермионе пришлось закинуть подол платья и оголить бедро.       Гарри жадно облизнулся.       – Наконец-то я до тебя доберусь! – низким от накатившего желания голосом проговорил он.       – Мог добраться ещё полгода назад, – подразнила его Гермиона. – Сам не стал.       – Потому что потом не отпустил бы. Тебе пришлось бы возвращаться из Хогвартса каждый день, а за такое несколькими лекциями в год я бы точно не отделался. Эти полгода были невероятно трудными. Но теперь… – Гарри приблизился к её уху и томно прошептал:       – Мы быстро всё наверстаем.       Гермиона выдохнула и с вожделением посмотрела на мужа.       – Для начала занеси меня домой.       Она навела палочку на дверь, и та открылась. Гарри внёс новобрачную в дом. Дверь за ними закрылась. ***              С самых древних времён и по сей день существовало и поныне существует множество сказаний, легенд и преданий. Одни из них знает каждый ребенок, другие же – забыты, покрытые пылью веков, а третьи – специально стёрты со страниц книг.       И так ещё бывает, что древние сказания оживают и меняют судьбы людей, вносят суматоху и беспорядок. Но вместе с тем дарят глубокие чувства, искреннюю вечную любовь. Любовь, способную преодолеть любые преграды, пройти сквозь века и воссиять в сердцах.       -Хихик, – прозвенел женский смех на тихой тёмной площади.       С противоположной стороны от дома номер двенадцать на площади Гриммо стояла светлая, никем не замеченная фигура.       – Надо бы надоумить кое-кого принести завтра на свадьбу артефакт, – хихикала она. – Кто тут у меня следующий в списке? – в её руке появился свиток пергамента. – Та-ак, вот тебе придётся подождать, пусть твоя родственная душа подрастёт немного... А вот для тебя, пожалуй, можно устроить сюрприз, но как заманить твою половинку?       – Бригит! – раздался позади мужской строгий голос. – Чем ты занимаешься? Ты серьёзная богиня! Это вот не твой уровень!       – Мой, не мой, – погруснела она. – Но надо же что-то делать, пока ещё можем. Ты сам видишь, что магия стала слабее. Когда в последний раз рождался поистине великий светлый волшебник? Даже у этого мальчика лишь малая часть силы предков. Люди нас больше не видят и не слышат. Наши голоса слабы. Я столько лет указывала этим двоим друг на друга, но они не замечали этого! Я так рада, что последний сохранившийся из подаренных людям артефактов нашёлся! – воспряла духом богиня. – Теперь я не выпущу его из вида! Не доверю больше никому! Аонгус не уследил за артефактами! И глупые люди их уничтожили. А всё из-за того, что мой брат перепутал людей, и Салазар не повстречал ту, что была ему предначертана, и, как следствие, зациклился на чистоте крови.       – Если бы люди знали о настоящем предназначении сакрального союза...       – То давно бы уничтожили этот мир! Всё должно быть в меру! – возразила она. – Иди, Дагда, не мешай!       – Как знаешь.       Бог исчез. Бригит тоже растворилась в воздухе, но не исчезла, она отправилась устраивать судьбу ещё одной паре.       В далёкие-далёкие времена, когда магия была первородной, непобедимой и неуправляемой, боги подарили её людям. И магия подчинилась людям, но со временем стала истончаться. И тогда боги нашли способ сберечь её: для того, чтобы магия не иссякла, периодически должны появляться очень сильные, великие волшебники, способные подчинить себе ту самую первородную магию. А рождались такие волшебники только у пар, идеально дополняющих друг друга, образующих единое целое и в единстве становящимися сильнее. Сакральный союз – это идеальное единение двух противоположностей: мужского и женского начал, земного и небесного, материального и духовного, постоянства и возрождения, силы и нежности – это идеальная гармония.