Глава 3. Оберегая с заботой и нежностью

Глава 3. Оберегая с заботой и нежностью

      Как и предполагал Кингсли, вокруг новости про Гарри и Гермиону поднялась немалая шумиха. Дом на площади Гриммо в стремлении увидеть самую знаменитую пару в Британии из ныне живущих волшебников, поговорить, задать вопросы, лишенные всякого стыда и такта, осаждали и журналисты, и обычные маги.       Кричер постарался на славу, превратив дом в крепость: никто не мог в него проникнуть. Эльф продолжал держать оборону, пока хозяин отсутствовал.       А тем временем Гарри, взяв недельный отпуск, отправился вместе с Гермионой в Австралию. Он не мог отпустить её одну: всё в нём воспротивилось такой мысли. Таким образом, они одновременно и избегали встреч со взволнованными волшебниками, и делали необходимое, а именно: искали родителей Гермионы.       Разыскать их смогли быстро: Гермиона, отправляя родителей в Австралию, нашла им жилье, родители там и обнаружились. Но трудности возникли в другом: она так хорошо их заколдовала, что не смогла снять чары. Гермиона расстроилась. Гарри уговорил её попробовать ещё раз, и у неё снова ничего не вышло: родители её не узнавали.       – Я так благодарна тебе, что ты сейчас со мной, – сказала Гермиона, снова рыдая у Гарри груди.       Он сидел на диване в гостиничном номере, обнимал расстроенную Гермиону и чувствовал себя паршиво. В душе стало тоскливо от её слез и печали. Вины и ответственности Гарри в этой ситуации не было никакой, но состояние Гермионы его очень беспокоило.       – Тебе нужно отдохнуть, – мягко, но настойчиво сказал Гарри. – Выспаться и набраться сил.       – Что я наделала? – сетовала Гермиона. – Нужно было просто уговорить их уехать…       Всё это Гарри уже слышал. Он бережно погладил её по спине.       – Тебе нужно поспать, – терпеливо попросил он.       – Не хочу…       – Не заставляй меня прибегать к сонным чарам, – ласково пригрозил Гарри.       – Ты вредина, – возмутилась Гермиона.       Он усмехнулся.       – Какой уж есть. Забирай полностью, всё, что дали, и не привередничай, – ляпнул, не подумав, Гарри.       Гермиона смутилась. Гарри действительно теперь принадлежал ей. Странно было думать о нём, как о своём парне. С момента получения метки сакрального союза пошла неделя, а между ними ничего существенно не изменилось. Разве что заботы и теплоты в отношениях стало больше.       – Хватит убиваться. Завтра ещё раз попробуешь, – утвердительно заверил Гарри.       Гермиона хотела ответить, что всё бессмысленно, но не успела: Гарри подхватил её на руки и унёс на кровать. Он осторожно уложил её.       – Не уходи, – попросила Гермиона.       – Не уйду. Не оставлю тебя в таком состоянии. Спи давай. Не заставляй тебя усыплять.       – Раскомандовался, – проворчала Гермиона.       Она отвернулась и постаралась побыстрее уснуть. Забота друга ей была приятна. Гермиона всегда была сильной, но иногда даже у неё случались моменты слабости. Порой Гермионе казалось, что метка действительно повлияла на них. Она не могла объяснить, почему Гарри вдруг брал и делал именно то, что ей в тот момент было необходимо больше всего. Неужели он всегда таким был, а она просто не замечала этого? *       – Я боюсь, а вдруг не получится, – прошептала Гермиона.       – Отбрось сомнения и страх, – в ответ прошептал Гарри.       Они стояли в комнате спящих родителей Гермионы, на всякий случай укрытые мантией-невидимкой. Гарри прижал Гермиону к себе, положив левую руку ей на живот, а правой обхватил её дрожащую руку, удерживающую палочку.       – Сосредоточься, – уверенно сказал он. – Ты сможешь. У тебя всё получится.       У них было немало моментов, когда Гермиона учила и наставляла Гарри. Теперь они как будто поменялись ролями. Она почувствовала себя нерадивой студенткой рядом с уверенным в себе преподавателем.       Уверенность Гарри передалась и ей через обжигающие прикосновения.       Гермиона подняла руку с палочкой. Гарри не отпустил рук, продолжая придерживать Гермиону.       Сердце её застучало, как сумасшедшее. Перед тем, как отправиться к родителям, Гермиона сказала, что это будет последняя попытка. Заклинание забвения и опасно тем, что снять его можно не всегда.       – Тише. Тише. Успокойся, – тихим, обволакивающим, умиротворяющим, голосом говорил Гарри, крепче сжимая её правую руку, удерживающую палочку.       Гермиона поддалась ему, как гипнозу. Она постаралась успокоиться. Заклинание легко слетело с её губ. Осталось только немного подождать, когда проснутся родители, чтобы узнать результат.       Гарри и Гермиона ушли в гостиную и присели на диван, дожидаясь её родителей.       – Гермиона? – обеспокоенно спросила миссис Грейнджер, входя в гостиную.       – Гарри! У нас получилось!       Гермиона порывисто обняла Гарри за шею и жарко чмокнула в щёку. Сердце Гарри ёкнуло. Гермиона также быстро отпустила его и бросилась обнимать маму. На шум прибежал её отец.       Гарри почувствовал себя тут лишним. Он дождался момента, когда взволнованная и радостная Гермиона отошла от родителей, и сказал:       – Мне нужно возвращаться в Лондон.       Радость Гермионы сразу же поумерилась. Она понимала, что Гарри нужно на работу. Но на душе стало печальнее.       – Напиши мне, когда вы вернётесь, я приду в гости. И, пожалуйста, не ходи пока по волшебному Лондону, – попросил Гарри и с мольбой посмотрел на неё.       – Хорошо. Спасибо тебе за всё, – согласилась Гермиона.       Гарри подался немного вперёд и нежно поцеловал её в щёку.       – До встречи, – прошептал Гарри.       – До встречи, – заторможенно, эхом повторила Гермиона.       Она опешила и замерла, приложив ладонь к щеке, и смотрела, как он уходил. *       Гарри вернулся в Лондон и сразу отправился на работу. Его пропажа не осталась незамеченной, и теперь Гарри всюду сопровождали любопытные взгляды, каждый хотел что-нибудь узнать из подробностей его жизни. Весь вчерашний день ему досаждали. Под разными предлогами в аврорат наведались, наверное, все работники министерства. Больше всего досталось внимания от коллег, в силу профдеформации привыкших говорить прямо и без обиняков. Гарри пришлось вкратце рассказать о случившемся. Коллеги подбодрили и пожелали счастья. Лишь один человек морщился и не подходил к нему – Рон.       Сегодня, следуя на своё рабочее место, Гарри заметил, что на него только странно косились, но с расспросами не приставали. Он уже обрадовался, что легко отделался, пока не добрался до аврората.       Дело в том, что его недельное отсутствие Рита Скитер расценила по-своему. Свежий номер «Ежедневного пророка» Гарри ещё не читал и поэтому не мог понять причину столь глумливых ухмылок коллег, похлопываний по плечу с загадочными понимающими улыбками от мужчин в их отделе и фразочек, обращённых к нему в стиле: “да ты как вечный двигатель”, “неустанный боец”, “марафонец” и много подобного.       – Кто бы мог подумать, что наш скромняга Поттер окажется таким неутомимым жеребцом! – заржал на весь отдел Доулиш, и все моментально подхватили шутку дружным смехом.       После этих слов Гарри понял, что пропустил что-то важное. Рон, взглянувший на него как на врага, лишь подтвердил догадку.       Гарри взял «Ежедневный пророк», лежавший перед Роном. Его глаза расширились, а челюсть отпадала.       Рита Скитер в новой статье глумилась над ним и Гермионой, связав недельное отсутствие с тем, что всё это время они предавались любовным утехам и не вылезали из постели. Приплела сюда действие парной метки, выдумала какую-то якобы древнюю необходимость немедленной физической близости для усиления связи между избранными, и всё в таком духе.       Все, кто находится сейчас неподалеку, притихли и с интересом смотрели на Гарри.       – Ого! А я и не знал, чем занимался всю неделю! – с сарказмом сказал Гарри и понял, что все прислушивались к его словам. – Я заберу газету, отдам Гермионе, когда она вернётся из Австралии. Пусть тоже знает, что она вытворяла, а то ведь не в курсе.       – Гермиона в Австралии? – удивился Рон настолько, что забыл о том, что он с Гарри не разговаривал.       – Да. Я вчера вернулся, она ещё осталась. Мы родителей её отыскали.       Рон понимающе покивал и неожиданно повеселел.       – Я сразу понял, что это неправда, – оправдывался Уизли. – Но вас действительно не было видно целую неделю. Получилось довольно правдоподобно.       Гарри удивился, что он вдруг заговорил с ним. Но раздувать драму, по обыкновению, не стал.       – Кингсли посоветовал переждать волну, – рассказал Гарри. – Гермиона ещё какое-то время не будет появляться. Не хочу, чтобы она ещё из-за таких вот статей расстраивалась.       Рон согласился с мнением Гарри и добавил:       – Она скорее взорвет издательство газеты за такие статьи.       Гарри подумал, что и такое тоже вероятно. ***       Гермиона с родителями вернулась через неделю. Гарри, как и обещал, пришёл в гости с официальным визитом как её парень. Он ожидал худшего, но встретили его тепло, вероятно, Гермиона уже всё рассказала родителям.       А после семейного ужина, оставшись с Гермионой наедине, Гарри показал ей статью. Разумеется, Гермиона разозлилась.       – Ты как хочешь, а её проучу! – сказала Гермиона.       Её глаза загорелись недобрым лукавством.       Гарри подумал, что отпускать одну Гермиону не стоит. Вряд ли она в этот раз ограничится зачарованной банкой. Мстить – так вместе.       – Что мы будем делать? – спросил Гарри.       – Мы? – переспросила Гермиона и лукаво улыбнулась, недобро прищурившись. – Значит, план такой… *       Через десять дней Магическое сообщество всколыхнула новая скандальная статья. На этот раз про известную журналистку Риту Скитер.       – Ну ничего себе! – выкрикнул Рон.       Он вспотел и покраснел, читая статью.       – Что я сделал на этот раз? – с ухмылкой спросил Гарри.       Что было в статье, ему было известно. Гермиона целую неделю сочиняла её и выверяла каждое слово.       – Да ты то тут причём? Вот! Посмотри, чем увлекается Рита Скитер! Ох! Вот это снимки! И эта старуха ещё про вас что-то посмела написать?! – взволнованно выкрикивал Рон.       Гарри взял газету.       Да. Постарались они с Гермионой на славу! Сначала Гермиона пожелала дать журналистке интервью, само собой, тет-а-тет и в полной секретности. Рита Скитер погналась за новой сенсацией, а угодила в ловушку: сидит теперь в банке у Гермионы дома, любуется солнышком строго по часам, питается по расписанию, а в остальное время спит, так как в ящике комода больше делать нечего.       А после десятидневного отсутствия журналистки вышла развесёленькая статья о том, как она проводит досуг, с приложением весьма откровенных компрометирующих колдографий. Гермиона под оборотным зельем превзошла саму себя, позируя на камеру. Гарри же исправно снимал.       Но больше ему понравился момент, когда эффект от зелья прошёл, и Гермиона снова стала собой. Смущенная, в откровенном наряде, она была бесподобна. Он не сделал ни одного компрометирующего снимка своей девушки, просто застыл глядя на неё настоящую. Жар разлился по телу мгновенно. Спохватившись Гарри, отвернулся, чтобы ещё больше не смущать Гермиону.       – Ты дочитал? – нетерпеливо спросил Рон.       Гарри вынырнул из воспоминаний и отдал газету. Всё равно он знал эту статью, Гермиона зачитывала ему её и спрашивала совета в тех местах, где сомневалась.       – Да, – ответил Гарри. – Оказывается, когда она сочиняла статью про нас с Гермионой, то с себя пример брала.       Рон заржал.       Гарри вернулся к работе, в голове мелькнула мысль, что Рон понемногу снова стал с ним разговаривать и, кажется, принял новую действительность. *       С возвращением Гермионы жизнь Гарри изменилась: он перестал пропадать на работе сутками. Теперь вечерами он спешил к Гермионе, изолированной от волшебного мира. Он мог этого не делать, Гермиона и так не скучала: вернувшиеся родители навещали родственников, друзей, приглашали их к себе домой. Но Гарри чувствовал, что ей не хватало привычного волшебного мира, как в летние каникулы в доме тётки магии всегда не хватало ему. И Гарри стремился заполнить эту брешь своим присутствием, не признаваясь самому себе, что просто скучал и хотел увидеться с Гермионой.       Они много гуляли в парках и скверах, заходили в небольшие уютные кафе. Гарри рассказывал о том, что происходило в мире волшебников, а Гермиона внимательно слушала.       Остаток лета пролетел очень быстро.       – Наверное, не стоило мне тебя слушаться и отсиживаться в мире маглов, – вздохнула Гермиона.       Они стояли в парке у небольшого пруда и смотрели как в воде плавали утки.       – Побереги нервы. Тебе в одиночку предстоит отбиваться от всех в Хогвартсе, – ответил Гарри.       – Мог бы тоже окончить школу! – в привычной нравоучительной манере сказала Гермиона.       – Мне и так хорошо, – упрямо возразил Гарри.       Еще по-летнему тёплый ветер растрепал их волосы. Гарри залюбовался тем, как отдельные волосинки выбились из пышной каштановой гривы и колыхались, подсвеченные вечерним солнцем.       – Всё же появиться в Косом переулке придётся: мне нужно купить всё для школы, – уведомила Гермиона.       – Не беспокойся об этом. Новый собранный чемодан ждёт тебя у меня дома. Там есть всё необходимое… Если что-то понадобится, напиши, я куплю и отправлю.       Она перестала рассматривать ныряющих уток и повернулась к нему.       – Мне запретил, а сам носился по магазинам, – упрекнула Гермиона.       На её лице появилось недовольство.       – Это не я. Я попросил Кричера помочь. Он купил всё нужное, – как само собой разумеющееся ответил Гарри.       – Не стоило ему приказывать такое, наверное, пакость сделал, – нахмурилась Гермиона.       – Я не приказывал. Спросил, сможет ли он помочь. Он согласился. Я проверил всё, что он принёс. Никаких пакостей. Сам удивлён, – рассказал Гарри и очаровательно улыбнулся.       Гермиона смутилась. Обычно все заботились о Гарри, оберегали его. Но сейчас именно он защищал её от любой проблемы. Она не знала, как ей к этому относиться. Гермионе была приятна его забота, но она начинала чувствовать себя беспомощной барышней.       – Сколько я должна за всё? – спросила Гермиона.       – Нисколько! – отрезал Гарри.       Гермиона с удивлением посмотрела на него, отмечая, что Гарри очень изменился за короткий период и внутренне, и внешне. Он стал шире в плечах и как будто бы чуточку выше, осанка стала прямой, плечи развернутыми и больше не сутулились, голова гордо приподнята. Взгляд стал прямым, спокойным, открытым и ясным. За несколько месяцев в нём появилась стать и выправка. Он вёл себя намного увереннее. От неуверенного в себе подростка не осталось ни следа. Гермиона поняла, что ей нравится видеть его таким.       – Но…       – Гермиона… – строго сказал Гарри и посмотрел ей в глаза. – Ещё слово об этом, и я тебя заставлю отрабатывать на кухне: пироги готовить будешь!       Угроза показалась реальной. Глаза Гермионы от испуга расширились.       – Что? Ты же обещал… ты сам сказал, что не будешь есть…       – Я и сейчас не говорил, что буду есть…       Гермиона вздохнула, мысленно настраиваясь на ненавистную готовку. Ради него она готова на это. Гарри расценил её вздох иначе. Он обнял её, прижимая к себе.       – Правильное решение. Не спорь со мной хотя бы в этом. Если я что-то покупаю тебе, ты это принимаешь без возражений. Даже если это будет дом. Поняла? Считай это подарком. Знаешь, оказывается, это приятно – заботиться о ком-то дорогом. Она растерялась. В душе всколыхнулась буря из чувств: признательности, доверия, теплоты и нахлынувшей нежности. Она порадовалась, что Гарри сейчас её обнимал и не видел, как вспыхнули щёки.       – Гарри…       – Тема закрыта. Все вокруг считают меня тираном и деспотом. Могу я действительно побыть им хоть в чём-то? – непримиримо заявил он.       – Тираном? – ухватилась за новую тему Гермиона. – Похоже, ты не всё мне рассказал.       Она отстранилась и заглянула ему в лицо. Виноватое выражение её насторожило. Что ещё произошло, от чего он решил её уберечь?       – Ты все равно с этим столкнёшься… – повинно пробормотал Гарри. – В общем, болтают всякое, почему ты не появляешься среди магов... Самая распространенная версия, что я насильно тебя удерживаю в доме и никуда не выпускаю.       – И ты молчал? – с претензией сказала Гермиона.       – Ну не расстраивать же тебя заранее.       Он принял наигранный невинный вид.       – Ладно, – кивнула Гермиона и прищурила глаза. – Если меня спросят, я скажу, что ты приковал меня к постели и не отпускал, – засмеялась она.       Теперь он выглядел удивлённым и смущённым одновременно. Гермиону это позабавило.       – В это действительно поверят охотнее, чем в то, что ты была у родителей. Но давай без этого. Я и так в глазах общественности псих, ревнивый собственник, тиран. Наверное, в дракона скоро обращусь, чтобы не подпускать к тебе никого.       Брови Гермионы взлетели вверх. В “Еженедельном пророке” Рита Скитер после их мести ничего больше про них не писала: не до того было – пыталась отмыть свою репутацию, не прибегая к раскрытию настоящей причины своего отсутствия. В Азкабан ей не хотелось. А вот о чём судачили волшебники, Гарри ей не передавал.       – А тебе не всё ли равно на мнение чужих людей? – спросила Гермиона, припоминая Гарри, что он сам заявил: “Неважно, что обо мне говорят, я привык уже, но вот полоскать твоё имя не позволю”.       Гарри задумался.       – Ты права. Я лишь о тебе беспокоюсь, – согласился он.       – Я справлюсь, – заверила Гермиона.       Опомнившись, что так и удерживал её в объятиях, Гарри отпустил Гермиону и предложил пойти домой, дособирать чемодан, ведь через два дня начинался новый учебный год. ***       На вокзале Кингс‑Кросс было многолюдно, как всегда. Люди сновали туда-сюда, не глядя по сторонам: уезжающие торопились успеть на поезд, приезжающие спешили уйти с вокзала, толпы провожающих и встречающих бегали во всех направлениях. Ежеминутно диктор что-нибудь объявлял. Ото всюду слышался шум: свистки локомотивов, гудение моторов, стук колёс, тарахтение тележек с вещами, крики зазывал, разговоры людей. От поездов пахло дизельным топливом и маслами, из-за моросящего дождя усилился запах бетона и асфальта, он почти заглушил запахи выпечки и жареного мяса, доносящиеся из ларьков и кафетериев.       Среди этой суматохи и какофонии звуков шли Гарри и Гермиона. Гарри в правой руке катил за собой большой и тяжёлый чемодан, а Гермиона несла переноску с котом в левой руке. Левой рукой Гарри бережно, но крепко удерживал правую руку Гермионы. На его: “А то потеряешься”, – она лишь сдержанно улыбнулась и не стала спорить.       Они с разбегом выбежали на платформу девять и три четверти и тут же привлекли к себе внимание. Гарри потянул за собой Гермиону к поезду. На них не смотрели – на них пялились абсолютно все. Гарри заметил оценивающие взгляды, направленные на Гермиону. И как он раньше не обращал на них внимание? Ему это не понравилось. Что-то раздражённое, жадное и ворчливое зашевелилось в душе.       Они остановились у крайнего вагона. Гермиона взглянула на Гарри.       – Что с тобой? Выглядишь так, будто убить всех хочешь, – удивилась она.       Гарри и не заметил этого, пока она не сказала. Но Гермиона была права: он бы с превеликим удовлетворением сейчас бы подрался. И с теми, кто смотрел с пренебрежением и отвращением, и с теми, кто смотрел оценивающе, и с теми, кто смотрел похотливо. Ему было всё равно, как смотрели на него. Он вообще герой войны и контуженый псих, а ещё домашний тиран, диктатор и деспот. Что-то ещё про него сочиняли, но Гарри забыл, что именно. Но вот обижать единственного во всем этом многомиллионном мире дорого ему человека он не позволит.       Гермиона положила ладонь ему на щёку, заставляя посмотреть на себя. Гарри перевёл на неё хмурый взгляд, от которого волшебники, пожелавшие к ним подойти, отпрянули и передумали.       – Не делай из меня кисейную барышню. Я могу постоять за себя. И с магией, и без неё, – тихо попросила Гермиона.       Он посмотрел на нахмуренные брови и требовательный взгляд.       – Знаю, – пробурчал Гарри.       – Вот и хорошо. Но чего они на нас так пялятся, как будто ждут чего-то?       Она заметила, что волшебники, окружавшие их, прислушивались и присматривались к ним с затаённым от ожидания дыханием.       Гарри недовольно фыркнул:       – Ясное дело, чего они ждут: они хотят увидеть, как мы будем целоваться. Желательно так, как будто пытаемся высосать души друг друга, как будто тренируем поцелуй дементора.       Гермиона опешила. Она посмотрела по сторонам. Но ни взрослые волшебники, ни их дети и не подумали отвернуться или постыдиться.       – Вот надо было тебе ехать на поезде, могли аппарировать сразу в Хогсмид, – ворчал Гарри.       – Все в школу едут на поезде, – заупрямилась Гермиона.       Паровоз засвистел. Все вокруг них засуетились, вспомнили, зачем вообще пришли сюда, и стали прощаться со своими детьми. Гарри закинул чемодан Гермионы в вагон и поставил сверху переноску с Криволапом.       – Головой за неё отвечаешь, – наказал он рыжему коту. Кот в ответ недовольно фыркнул, мол, без тебя, балбеса, знаю.       Гарри повернулся к Гермионе, пора было прощаться.       – Не забывай писать мне. Я буду ждать, – сказал Гарри.       – Хорошо, – кивнула Гермиона.       Он заметил, что все опять на них смотрели. Детский сад! Идея, как всех разочаровать, пришла мгновенно. Гарри взял правую руку Гермионы в свою и, склонившись, прижался губами к тыльной стороне ладони.       Гермиона старательно сохраняла серьёзное лицо, услыхав разочарованные вздохи вокруг себя.       Паровоз снова подал сигнал к отправлению.       – Тебе пора. Пока, – попрощался Гарри.       – Пока, Гарри, – ответила Гермиона и заскочила в вагон.       Меньше чем через минуту состав тронулся. Волшебники, проводившие детей, быстро покидали платформу, так и не решившись подойти к хмурому и злому Поттеру.       – Гарри Поттер! – услышал он знакомый голос с повышенной интонацией и обернулся.       К нему спешно шла миссис Уизли. Гарри остался стоять на месте, несмотря на острое желание сбежать. Рано или поздно эта встреча должна была произойти.       – Негодный мальчишка! – выкрикнула она, подойдя ближе.       Она укоризненно на него смотрела.       – Добрый день, миссис Уизли, – сдержанно поздоровался Гарри.       Было ли ему стыдно и неловко? Отчасти да.       – Это ещё как понимать?!       – Миссис Уизли, ни моей вины, ни вины Гермионы в произошедшем нет. Я всё подробно объяснил в письмах и извинился…       – Письма? Ты почему сам за всё лето ни разу не навестил меня?!       – Не навестил? Так Рон же запретил появляться в «Норе», – растерялся Гарри.       Когда Рон сказал не появляться в «Норе», Гарри трусливо ухватился за эту фразу. Молли Уизли очень любила своих детей и могла за них убить, особенно из-за единственной девочки в семье, и это не метафора. Ей для этого даже нет необходимости использовать магию, достаточно было вспомнить о большой медной сковороде, висящей на кухне. А Гарри, так или иначе, был виновен в несбывшихся мечтах Джинни и разрушенных отношениях Рона. Поэтому он написал и Джинни, и миссис Уизли длинные письма с разъяснением всего произошедшего.       Неожиданно Молли Уизли, желавшая ещё что-то сказать и уже приоткрывшая рот, закрыла его. Она поняла, что ответил Гарри. И поверила ему. Он не стал бы прятаться специально. Она и сама могла прийти к нему. Однако Гарри был в центре внимания, а она не желала напоминать волшебникам своим визитом о его романе с её дочерью. Она не хотела давать сплетникам лишний повод полоскать имя Джинни.       Молли немного успокоилась.       – Негодник. Нашёл, кого слушать. Мы же не чужие друг другу люди, – пожурила она.       Ей, как любящей матери, было обидно за детей, но есть вещи им не подвластные.       – Простите… – начал Гарри.       Но Молли покачала головой. Она бесцеремонно схватила его за левую руку и посмотрела светлый золотистый узор.       – Вот она какая…       Гарри растерялся.       – Миссис Уизли, я…       – Будешь большим идиотом, если не примешь этот дар! Джинни, конечно, расстроилась, да и все мы... Но ничего тут не поделаешь. Переживём.       – Спасибо, – смутился Гарри.       – Заглядывай как-нибудь в гости. Не забывай о нас, – миролюбиво сказала она.       – Хорошо…       Она ещё раз на него посмотрела, вздохнула и отошла, а через мгновение аппарировала. ***       Гарри злился. Сегодня сова принесла ответное письмо от Гермионы. В нём снова было написано всего два слова: “Всё хорошо”. И такой ответ она присыла уже на протяжении шести недель. Сначала Гарри писал Гермионе дважды в неделю короткие послания и получал в ответ скупые, сухие отписки в два слова. Потом его письма стали длиннее, он писал их во время ночных дежурств, потому что опять почти всё время проводил на работе. Гарри рассказывал о том, что у него происходило, и спрашивал, как дела у Гермионы, как учёба, не донимают ли её. Но в ответ опять получал лишь два слова.       И это ему надоело. Он злился и хотел с ней встретиться. Он сорвался бы в Хогвартс раньше, но его задержала работа: как раз вышли на след одного из сторонников Волдеморта, которому удалось сбежать после битвы за Хогвартс и успешно залечь на дно. Две недели кропотливых и осторожных выслеживаний принесли результат: они выяснили все точки, куда враг перемещался. А потом началась охота.       И вот Гарри, наконец, освободился после двух суток погонь, заманиваний в ловушку, боёв и долгожданного задержания преступника. Гарри прибыл в Хогвартс сразу же после обеда в субботу, прямиком с работы, как был: помятый, с новой ссадиной и шишкой на лбу, небритый, голодный и злой на Гермиону. Филч проворчал для приличия, что ходят тут всякие, и пропустил его.       Гарри шёл по знакомым коридорам широкими шагами, с каждым шагом накручивал себя всё больше и от этого становился только злее.       Ученики, закончившие обед сначала с восхищением на него смотрели, бежали навстречу, но видели недовольное и злое лицо и, испуганные, отступали в стороны. Шепот: «Гарри Поттер» следовал за ним по пятам и бежал впереди него.       Гермиону он увидел у самых дверей в Большой зал. Она вышла вместе с Джинни. Услышав гомон, они остановились и обернулись.       Гермиона не поверила своим ушам, когда услышала взволнованный шёпот:       – Гарри Поттер здесь!       Сердце радостно забилось. Она успела по нему очень соскучиться. Гермиона обернулась и замерла. Улыбка погасла, не успев расцвести. Гарри шествовал по коридору широкими резкими шагами и выглядел так, будто шёл убивать. Судя по пристальному, прилипшему к ней взгляду – убивать будут её. Гермиона сглотнула, рассматривая Гарри. Плащ из драконьей кожи был расстёгнут и сидел на нём как влитой, подчёркивая широкие плечи и накачанную грудь, длинные полы разлетались при каждом шаге. В руке зажата волшебная палочка, словно он действительно намеревался ею воспользоваться. Двухдневная щетина делала его старше, строже и, Гермиона с удивлением отметила, сексуальнее. Плотно стиснутые губы кривились в недовольстве. Он глубоко дышал, от чего грудь сильно вздымалась. Казалось, со следующим выдохом из ноздрей повалит пар или дым. Горящий взгляд зелёных глаз сковал её.       – А чего это он такой жуткий? – сглотнув, спросила Джинни и отступила от Гермионы подальше. – Первый раз вижу его таким злым.       “Спасибо, подбодрила!” – хотела ответить Гермиона, но Гарри слишком быстро оказался рядом. Не говоря ни слова, он схватил её за запястье правой руки и потащил дальше по коридору, не сбавляя шага.       – Гарри! – позвала Гермиона. – Я не успеваю! Иди медленнее!       Гарри резко остановился, обернулся и взмахнул палочкой.       В следующее мгновение Гермиону плотно обвила веревка.       – Что ты делаешь? Гар… мф-гмф!       При следующем взмахе палочкой во рту Гермионы появился кляп. Она мотала головой и извивалась, пробуя освободиться, но это было бесполезно.       Гарри перекинул Гермиону через плечо и пошёл дальше такими же широкими шагами.       Никто из учеников не рискнул к нему приблизиться.       – С дороги! – громыхнул Гарри.       Он снова взмахнул палочкой, и тех учеников, которые не успели сбежать, оттеснил к стенам плотный поток воздуха.       – Мистер Поттер, что вы вытворяете? – строго спросила Минерва Макгонагалл.       Гарри обернулся к ней и расплылся в идиотской ухмылке.       – Директор…       – Это что, мисс Грейнджер? Немедленно поставьте её на пол и развяжите, – потребовала Макгонагалл.       – Мисс Грейнджер задержана до выяснения обстоятельств! -       – Мфф? – промычала Гермиона.       Директор удивилась.       – А-а-а. Оу. Думаю, нам стоит поговорить об этом в моём кабинете.       Профессор Макгонагалл проводила Гарри в знакомый ему кабинет.       – Поттер, зачем же было устраивать такое представление? – мягко, без тени строгости спросила Макгонагалл.       – Мф-фмфмм! – промычала Гермиона.       – Поддерживаю образ невменяемого, контуженного войной психа, – с нескрываемым удовольствием от собственной выходки ответил Гарри. – Наш договор остаётся в силе?       – Разумеется, – подтвердила директор.       – Тогда позвольте воспользоваться вашим камином, директор.       Макгонагалл махнула рукой в сторону камина: вот он, пользуйтесь.       Гарри поставил Гермиону в камин, зачерпнул летучий порох и бросил его в Гермиону, называя нужный адрес. Гермиона исчезла.       – Верну завтра, – сказал Гарри. – Спасибо, профессор.       Через пару мгновений исчез и Гарри.