Глава 17: Рождественские каникулы

      Последние недели перед каникулами тянулись невыносимо медленно. Харольд ловил себя на том, что считает дни, часы, минуты до отъезда. Люциус писал ему каждый день, иногда по два письма, и в каждом было одно и то же: «Я так скучаю, что не могу есть», «Считаю дни до твоего приезда», «Ты мне снишься каждую ночь». Эти письма были единственным, что согревало в холодных коридорах Хогвартса, но они же и усиливали тоску.       Северус замечал это состояние Харольда и старался быть рядом. Он уже не прятался, не отводил глаза — после того разговора в пустом классе между ними установилась особая связь. Они могли молчать часами, и это молчание было наполнено смыслом. Северус не умел выражать чувства словами, но он научился быть рядом — и этого было достаточно.       Корделия тоже ждала каникул. Близнецы Блэк писали ей не так часто, как Люциус, но каждое их письмо было маленьким сокровищем. Сириус рисовал каракули и подписывал их корявыми буквами: «Я тебя люлю». Регулус выводил аккуратным почерком: «Мы очень ждем тебя. Я приготовил для тебя подарок». Она перечитывала эти письма по несколько раз и улыбалась.       Наконец наступило утро отъезда. Поезд «Хогвартс-экспресс» стоял на платформе, пыхтя паром и готовый умчать их домой. В купе они сидели втроем, но почти не разговаривали — каждый думал о своем. Харольд смотрел в окно на проплывающие мимо заснеженные поля и представлял, как через несколько часов увидит Люциуса.       — Волнуешься? — тихо спросил Северус.       — Очень, — признался Харольд. — Четыре месяца — это так долго.       — Я понимаю, — Северус помолчал. — Я по маме тоже скучал. Но мы переписывались.       — Это не то, — Харольд покачал головой. — Письма — это хорошо, но когда любимый человек рядом… это совсем другое.       Северус кивнул. Он начинал понимать, о чем речь. Потому что рядом с Харольдом ему самому становилось спокойно и тепло. Но говорить об этом вслух он пока не решался.       Корделия, сидевшая напротив, оторвалась от книги и улыбнулась им обоим.       — Скоро увидитесь, — сказала она. — И все будет хорошо. Люциус, конечно, будет ревновать к Северусу, но мы это переживем.       — Ты думаешь? — с сомнением спросил Харольд.       — Я знаю. Он тебя любит. А любовь учит терпимости.

***

      Платформа 9¾ была заполнена встречающими. Родители, братья, сестры, домовики с табличками — все смешалось в пеструю толпу. Харольд вышел из поезда и сразу начал искать глазами знакомые лица.       Он увидел их почти сразу. Том и Абраксас стояли в первых рядах — высокие, элегантные, в дорожных мантиях, отделанных мехом. Том держал Абраксаса за руку, и на их лицах играли теплые улыбки.       А рядом с ними, подпрыгивая на месте от нетерпения, стоял Люциус.       Заметив Харольда, он сорвался с места и побежал так быстро, что едва не споткнулся о чей-то чемодан. Он врезался в Харольда, обхватив его руками за шею, и прижался изо всех сил.       — Я скучал, — прошептал Люциус, уткнувшись лицом ему в плечо. Голос его дрожал. — Так скучал. Ты даже не представляешь.       Харольд обнял его в ответ, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Знакомый запах, знакомое тепло, знакомые светлые волосы под пальцами. Четыре месяца разлуки закончились.       — Представляю, — ответил он тихо, вдыхая аромат его духов. — Я тоже скучал. Каждый день.       — Каждый? — Люциус поднял голову, и его серые глаза сияли.       — Каждый час, — улыбнулся Харольд. — Каждую минуту.       Люциус довольно зажмурился и снова прижался к нему.       — Ты мой, — пробормотал он. — Мой. Никому не отдам.       — Я твой, — согласился Харольд.       Рядом кашлянул Абраксас.       — Люциус, дай им хотя бы выдохнуть. Харольд, Северус, Корделия — мы очень рады вас видеть. Как доехали?       — Хорошо, — ответила Корделия, обнимая сначала Тома, потом Абраксаса. — Скучали по дому.       — А я по вам, — Том поцеловал ее в макушку и перевел взгляд на Северуса.       Северус стоял чуть поодаль, чувствуя себя неловко. Он не знал, как себя вести в этой семье, где все обнимались и целовались. Но Том подошел к нему и положил руку на плечо.       — Северус, — просто сказал он. — Рад тебя видеть. Твоя мать передавала привет, она приедет послезавтра.       — Спасибо, — выдавил Северус.       Абраксас тоже подошел и протянул руку.       — Слышал, ты выиграл турнир по зельям. Поздравляю. Мы гордимся тобой.       Северус пожал протянутую руку и почувствовал, как к горлу подступает комок. Гордятся? Им? Это было так непривычно.       В этот момент Люциус наконец отпустил Харольда и повернулся к Северусу. На его лице появилось странное выражение — смесь ревности и решимости.       — Привет, Снейп, — буркнул он, глядя куда-то в сторону. — Не обижал там Гарри?       — Я его не обижаю, — нахмурился Северус. Снова этот разговор.       — Ладно, — Люциус протянул руку. — Мир? Хотя бы на каникулы.       Северус удивленно поднял бровь, но руку пожал. И в этот момент между ними словно пробежала искра — не вражды, а странного понимания. Ради Харольда они готовы были терпеть друг друга. Хотя бы на каникулы.       — Идемте домой, — сказал Том, беря всех за руки. — Нас ждет рождественский ужин и куча подарков.       Аппарация перенесла их прямо в холл Малфой-мэнора. Харольд огляделся — все было как прежде, но еще красивее. К потолку поднималась огромная ель, украшенная живыми мерцающими снежинками, которые кружились в воздухе и опускались на ветки. Гигантские золотые шары отражали свет тысяч свечей. В воздухе пахло хвоей, корицей и мандаринами.       — Красиво, — выдохнул Северус, оглядываясь.       — Это бабушка постаралась, — улыбнулся Люциус. — Она каждый год придумывает что-то новое.       Из гостиной выплыла Лумия Малфой — элегантная, с высокой прической и неизменной доброй улыбкой.       — Мои дорогие! — воскликнула она, раскрывая объятия. — Наконец-то вы дома! Идите же сюда, дайте я на вас посмотрю.       Она обняла каждого по очереди, задержавшись на Северусе чуть дольше.       — А ты вырос, — сказала она ласково. — Возмужал. Совсем взрослый.       Северус покраснел, но не отдернулся. К нему здесь относились с такой теплотой, что он начинал привыкать.       — А где близнецы? — спросила Корделия, оглядываясь.       — В детской, — ответила Лумия. — Приехали час назад и уже успели перевернуть там все вверх дном. Вальбурга будет в ярости, когда узнает, что они опять лазали по шкафам.       Корделия рассмеялась и побежала наверх. Люциус схватил Харольда за руку.       — Пойдем, я тебе кое-что покажу, — загадочно сказал он и потащил его в противоположную сторону.       Северус остался стоять в холле, чувствуя себя немного потерянным. Но Том положил руку ему на плечо.       — Пойдем, Северус. Я покажу тебе твою комнату. И заодно расскажу, что нового в мире зелий. Мне есть чем поделиться.       Северус благодарно кивнул и пошел за ним.

***

      В детской Корделию встретил настоящий ураган. Сириус носился по комнате с игрушечной метлой, изображая полет, и орал во все горло:       — Я лучший ловец в мире! Я поймаю снитч!       — Сириус, уймись! — кричал Регулус, пытаясь поймать брата за мантию. — Ты опять все сломал!       В комнате царил хаос. Игрушки валялись на полу, подушки были сброшены с кроватей, а на люстре болтался чей-то носок.       — Что здесь происходит? — спросила Корделия, появляясь в дверях.       Сириус замер на месте, метла выпала из его рук.       — Корди! — заорал он и бросился к ней, сбивая с ног по дороге стул.       Он вцепился в нее так же крепко, как Люциус в Харольда. Регулус подошел следом, более сдержанно, но в его глазах тоже горела радость.       — Ты приехала, — выдохнул он. — Мы так ждали.       — Я тоже ждала, — Корделия обняла их обоих сразу. — Рассказывайте, как вы без меня?       Сириус тут же начал тараторить, перескакивая с одного на другое:       — Я научился летать! Ну почти. Упал только три раза. Рег говорит, что я разобьюсь, но я же Блэк, мы не разбиваемся! А еще мы нашли в сарае старую метлу, папа сказал, что она его дедушкина, и мы на ней летали! А еще у нас новый домовой эльф, он злой, все время ворчит, но пирожные печет вкусные! А еще…       — Сириус, дай ей вдохнуть, — перебил Регулус, закатывая глаза. — Ты опять несешься как метла.       — А ты опять командуешь! — огрызнулся Сириус.       Корделия рассмеялась. Эти двое были неразлучны в своих ссорах.       — Идемте вниз, — сказала она, беря их за руки. — Там, кажется, готовят горячий шоколад.       — С маршмеллоу? — тут же спросил Сириус.       — С маршмеллоу, — подтвердила Корделия.       — Ура!       Они побежали вниз, и вскоре вся компания собралась в гостиной. В огромном камине весело потрескивал огонь, на столиках стояли чашки с дымящимся шоколадом, вазочки с печеньем и пирожными.       Люциус сидел рядом с Харольдом, прижавшись к его боку, и не отпускал его руку. Северус устроился в кресле напротив, делая вид, что читает книгу, но на самом деле наблюдал за ними. Корделия сидела на диване, и близнецы устроились по бокам от нее — Сириус тут же начал рассказывать новую историю, а Регулус просто держал ее за руку и молчал.       — Северус, — позвал Люциус неожиданно. — Иди сюда.       Северус удивленно поднял голову.       — Чего?       — Садись рядом, — Люциус кивнул на место рядом с Харольдом. — Хватит там в углу сидеть.       Северус поколебался, но потом подошел и сел. Люциус, к его удивлению, подвинулся, освобождая место.       — Спасибо, — буркнул Северус.       — Не за что, — ответил Люциус, но в его голосе не было привычной язвительности. — Харри сказал, что ты победил в турнире. Поздравляю.       — Откуда ты знаешь? — удивился Северус.       — Он мне писал, — Люциус пожал плечами. — Каждый день. И про тебя тоже.       Северус посмотрел на Харольда. Тот чуть заметно улыбнулся.       — Он много про тебя рассказывал, — продолжил Люциус. — Что ты гений, что профессор Слизнорт от тебя без ума. Я даже ревновал сначала.       — А сейчас?       — А сейчас думаю, что если ты ему нужен, значит, ты мне тоже нужен, — Люциус сказал это так, словно делал огромное одолжение. — Но не надейся, что я буду с тобой нянчиться.       Северус фыркнул.       — Я и не надеялся.       Они обменялись взглядами — и в этом взгляде было что-то новое. Не дружба, но перемирие. Начало чего-то, что могло стать дружбой.       — Кстати, — Люциус вдруг вскочил и убежал куда-то. Вернулся он через минуту с книгой в руках. — Это тебе.       Северус взял книгу и ахнул. Это было редчайшее издание — «Яды и противоядия: полное собрание рецептов» в оригинальном переплете восемнадцатого века.       — Откуда?.. — выдохнул он.       — Из библиотеки отца стащил, — гордо заявил Люциус. — Он всё равно ее не читает. А тебе пригодится. Чтобы ты там лучше варил и меньше отвлекал Гарри.       — Люциус, — Харольд укоризненно покачал головой, но в глазах его плясали смешинки.       — Что? Я же по-доброму, — надулся Люциус.       Северус смотрел на книгу, и в его груди разливалось тепло. Никто никогда не дарил ему таких подарков. Никто не думал о нем.       — Спасибо, — сказал он, и голос его дрогнул. — Это... очень ценно.       — Конечно ценно! — Люциус вернулся на место рядом с Харольдом. — Я Малфой, я дарю только лучшее.       Харольд обнял его и чмокнул в макушку.       — Ты у меня лучший, — прошептал он.       Люциус довольно зажмурился.       В дверях гостиной стояли Том и Абраксас, наблюдая за этой сценой. Абраксас положил голову на плечо любимого.       — Смотри, — тихо сказал он. — У них все налаживается.       — Должно, — ответил Том, притягивая его ближе. — Мы сделаем для этого все.       — Я люблю тебя, — прошептал Абраксас.       — И я тебя, — ответил Том, целуя его в висок.       За окнами кружился снег, в камине весело трещал огонь, а в гостиной собрались те, кто был дороже всего на свете. Семья. Настоящая, любящая, готовая на все ради друг друга.       И это Рождество обещало стать самым счастливым в их жизни.

Конец семнадцатой главы