Я твою маму

Пролог: — Знаешь, чего я хочу больше всего? — спросил как-то Феликс, провожая взглядом уходящий за горизонт солнце. — Чего? — Чтобы это лето никогда не кончалось. Он не сказал главного: вместе с летом закончится и он сам. Феликс всегда любил жару, но этим летом он пытается впитать её каждой клеткой, зная, что осенью многие из этих клеток уже будут мертвы. Диагноз «глиобластома» не оставляет шансов, но дарит последний подарок — свободу. Свободу быть счастливым. И судьба дарит ему Хёнджина — вихрь, катастрофу, солнечное цунами. Они купаются в реке, пока не посинеют, смотрят рассветы, едят клубнику прямо с грядки. Феликс смеётся громче всех, потому что боится, что этот смех — последний. Но опухоль не дремлет. В самые неподходящие моменты мир вокруг Феликса искажается: знакомые лица становятся чужими, а тени обретают голоса. Самые страшные галлюцинации — те, в которых Хёнджин говорит ему «прощай» раньше срока. Любить страшно, когда у тебя есть всего 3 месяца. Страшно, когда есть таймер. 3, 2, 1. - Эта ночь была особенной. Прошло ровно 6 лет, 86 часов и 13 секунд с того момента, как Феликс узнал о конце своей жизни. Уже 14 секунд. Глиобластома не оставляет шансов и надежд. Она как рыбка в отцовском аквариуме: спрячется в декорированных камнях и будет незаметно поедать корм. Феликс — как звезда. Вы видите его, но, возможно, его уже нет. Он светит ярко, пока может. Вокруг него переплывали воздух разноцветные рыбки и с неба сыпались блестки. Радужные цветочки перекрестились на его запястьях. Солнце ярко светилось за его спиной, заставляя его бледный каскад светиться и блестеть, как ангел на фоне солнечных ворот рая. Последние лучи заката цеплялись за горизонт. 1 июня. Темнело поздно, но было довольно прохладно. Феликс сжался на диване, рассматривая блестящий и слегка тяжелый от украшений браслет, подаренный старым другом. Эти браслеты пару лет назад они с Хенджином нашли на лавочке, когда возвращались с заброшенной территории какого-то здания. Их браслеты были парными. У Хенджина — красный, с разными фигурками и украшениями. Он был уже потертый и с царапиной на маленьком котенке. У Феликса — желтый, с фигурками разных цветов и таким же маленьким котенком на брелке. Они прикольно тряслись при беге, а еще ярко светились на свету. Его кухня была совмещена с гостиной, что оставляло большое пространство там, где по факту должны были быть стены. Все использовали это пространство по-разному. Все — это Феликс и его отец. Их осталось двое. 1+1. Отец часто терялся на работе и редко бывал дома, а Феликс, в свою очередь, использовал это пространство для своего диагноза, а точнее — чтобы уменьшить боль в голове. Это было сложно: щеки горели, а голова тряслась, наверное, пытаясь взорваться изнутри. Во рту сухо, губы потресканы так, что не открыть рот. В своих галлюцинациях он видел, как бежит по траве двора своего старого дома. Он счастлив. Они счастливы. Каждый раз Феликс ложился спать с замиранием сердца и изнуряющей головной болью. Мысли — главные враги. Они тонкими черными нитями обплетают мозг и медленно развиваются. Этой ночью был один герой — Хенджин. Он заменил отца, семью, жизнь. Их глаза парно блестели, когда они встречались друг с другом. Они были разными: Хенджин — уравновешенный и добрый, из обеспеченной семьи. А Феликс — из социального дна. Нет, он не жил на улице и не питался секонд-хэнд едой. Его мать умерла еще при его рождении, видимо, почувствовала приближение сына-деграданта. Психика оставляла желать лучшего: панические атаки через день и пара попыток суицида. Они были звездами круглосуточного магазина. Феликс — желтая звезда. Желтые звезды не являются ни холодными, ни очень горячими, их температура поверхности — около 6000 °С. Хенджин — красная звезда. Красные звезды светятся красным цветом из-за низкой температуры поверхности — примерно 1500–3000 °C. Они сияли, пока могут. Правда, Хенджин мог делать это 24/7 и ближайшие 50 лет не собирается останавливаться. Феликса же, в свою очередь, ограничили в излучении энергии. Ему осталось три месяца. Ровно, без поблажек. Как экзамен на права, только с одной попыткой. Либо доживаешь лучшую жизнь, либо жалеешь даже после смерти. Одна попытка. Один шанс. Одна надежда. Без права на ошибку. Смерть. Все говорят о смерти. Но есть ли она, смерть? Может, когда его глаза закроются, он увидит множество летающих бабочек в поле, вокруг будут летать мыльные пузыри, где-то сзади его будет звать мама на обед, а вот и он сам — маленький мальчик в беззаботном порыве. Может, смерть — это путь к счастью? Ведь только через боль можно прийти к счастью. Ведь чтобы выпить воды, нужно заплакать. Ведь чтобы вдохнуть, нужно разрезать грудную клетку и достать легкие. Ведь чтобы сделать шаг, нужно иметь крылья за спиной. Ведь чтобы заснуть, нужно вырезать себе глаза. Это было похоже на суд — адвокат из галлюцинаций каждый день из последних сил защищал право Феликса оставаться живым. Со временем он ослабеет и превратится в звездную пыль, расщепляясь на мелкие осколки звезд и развиваясь где-то в воображаемом поле. 91 статья его личного жизненного кодекса — системный сбой. Хаос в голове, сбои в поведении. Чрезвычайная опасность для мозга: перегрузка, которая жрёт развитие и любые шансы на нормальную жизнь. Отказ в сознании. Кровообращение врёт, кислород не доходит до цели. Жизненный процесс тормозит, мозг засыпает на ходу, память рассыпается, галлюцинации лезут из всех щелей. Срок — 3 месяца. Дальше — смерть. 3 2 1 -