Часть 5. "Дым весны". Глава 18.

К вечеру «Гриф и лоза» перестал быть постоялым двором и превратился в передовой штаб небольшого военного подразделения. Воздух стал плотнее, тише, люди внизу шёпотом переговаривались, чувствуя, что приближается кто-то, с кем лучше не сталкиваться лишний раз. Полностью экипированный эскорт вошёл в ворота примерно за час до заката, не торопясь, без шума, но с той выверенной мощью, которая принадлежит только элитным отрядам Рэвельна. Чёрные плащи со знаком Ордена, матовые наплечники, аккуратно уложенные арбалеты. Лошади – одинаково выдрессированные, подчиняющиеся одному жесту. Каждый из бойцов выглядел так, словно мог в одиночку задержать деревню, и не особо напрячься. Ну а впереди ехал тот, от чьего присутствия даже Каэлинтра на миг почувствовала то самое неприятное, плотное покалывание под рёбрами, когда хочется стоять ровнее, говорить чётче и помнить каждую мелочь в собственных документах. Главный инспектор Рэвельна. Не обычный командир отряда и не очередной офицер – человек, который подписывает акты о роспуске отделений и при необходимости – акты о казни. Высокий, сухой, с гладко зачёсанными назад волосами с серебряными нитями в них и со взглядом человека, который видел слишком много ошибок, чтобы удивляться новым. Он поднялся на крыльцо «Грифа и лозы», и Каэ поняла: даже её отец говорил бы с этим человеком уважительно. Вслух – уважительно. Внутренне – осторожно. Она вышла ему навстречу, как было положено по уставу. Риаркас за её спиной стоял абсолютно бесшумно, как тень, хоть и чувствовал себя неприятно. Слишком знакомая порода властных людей стояла перед ним, та, что умеет ломать жизни так же методично, как палица – кости. Инспектор коротко поклонился Каэ.       - Капитан Мор’Валдар, ваши бумаги я получил. Дело Вистора рассматривается как потенциальная халатность, приведшая к гибели подданных Империи. До трибунала его необходимо изолировать. Голос у него был ровный, без намёка на эмоции. Каэ кивнула:       - Вистор находится в отделении Ордена. Сопротивляться не должен… хотя характер у него сложный. Инспектор чуть приподнял бровь, едва заметно.       - Сложный характер – не препятствие для процедуры задержания. Проблемы возникнут, если он начнёт отпираться от документов и отрицать факты. Тогда мы примем соответствующие меры. Каэ уловила подтекст – меры там были далеко не мягкие. Риаркас молчал, всё так же стоя чуть позади, но инспектор его, конечно же, заметил. Этот человек замечал всех и каждого оценивал.       - Заклеймённый, – произнёс он спокойно, без капли презрения. – Вы участвовали в нейтрализации сущности?       - Да, господин инспектор, – ровно ответил Риаркас.       - В отчёте указано, что вы утратили способность дать второй сигнал. Причина? Это был вопрос, от которого даже Каэ чуть напряглась. Риаркас выдержал этот взгляд; переглядываться с инспектором было как стоять под градом невидимых игл.       - Сущность работала через психическую проекцию, и воздействие оказалось тоньше, чем я предполагал. Момент удержания я просчитал. Инспектор изучал его ещё секунду.       - Вы живы, значит, вашему командиру пришлось вмешаться в ваши расчёты, – сухо заметил он. – Хорошо, что вмешательство было своевременным. Каэ почувствовала, как внутри что-то коротко дёрнулось, от раздражения или от того, что прибывший офицер слишком легко охарактеризовал её поступок, как будто она собирала травы на лесной опушке, а не вытаскивала заклеймённого из лап сущности. Но спорить с инспектором – не тот случай.       - Каковы ваши дальнейшие действия? – спросила она у него. Главный инспектор слегка кивнул в сторону отделения.       - Этим вечером мы заберём Вистора. Завтра при первом свете выезжаем в Рэвельн. Трибунал назначат быстро, две недели, максимум три, ведь по вашей сводке у него нет ни единого смягчающего фактора, – он достал из папки бумаги, перевязанные лентой с печатью Ордена. – Вам, капитан, предстоит составить полный отчёт после возвращения. Все заявления старосты Карли, все письма, все ответы Вистора – приложить. Карту исчезновений – обязательно. Заключение заклеймённого о природе сущности – тоже. На последней фразе он мельком посмотрел на Риаркаса, без подозрений и без уважения, скорее с оценкой инструмента, который пока работает исправно. Каэ кивнула:       - Всё уже оформлено и готово к передаче. Инспектор закрыл папку:       - Тогда ждите, я вышлю за вами вестового, когда будем готовы идти в отделение. Вистор сейчас под стражей? Каэ еле заметно хмыкнула:       - Да, его охраняют два местных бойца и капитан Фарен Арнсаар. Думаю, никуда он не денется. В лице инспектора что-то едва заметно дрогнуло, возможно, это был намёк на одобрение. Он развернулся к своему отряду, и «Гриф и лоза» будто стал ещё теснее. Слишком много власти в одном помещении. И только когда все поднялись в свои комнаты, Каэ позволила себе короткий выдох, мысленно признавая: даже ей рядом с этим человеком становится неприятно. Риаркас же отчётливо чувствовал, как цепь под кожей будто бы холодеет, и ему стало не по себе: так цепенеют звери, когда рядом появляется хищник пострашнее их самих. И он, заклеймённый маг, отчётливо понял, что этот инспектор – человек, способный раскусить его быстрее, чем он успеет придумать даже половину лжи. ❖❖❖ Они вышли к везенвальдскому отделению спустя час с небольшим, когда солнце уже коснулось крыш города, и тени стали длиннее. Отряд инспектора шёл ровно, тихо: шаги в одинаковом ритме, плащи едва колышутся, нет ни единого лишнего звука. Каэлинтра чувствовала себя странно – не командиром, а просто человеком, который сопровождает инспектора, и это ощущение бесило её на каком-то глубинном уровне. Она привыкла быть той, кто ведёт, а не просто идёт «рядом». Риаркас шёл по правую руку от неё, чуть сзади. Он был резким, молчаливым, неуловимо закрытым, и сейчас девушку это даже устраивало. У входа в отделение стоял Фарен. Лицо у него было хоть и напряжённое, но в целом, спокойное – капитан второго отряда умел выглядеть так, будто всё под контролем. Завидев Каэ и отряд инспектора, он выпрямился в полный рост и чётко щёлкнул каблуками.       - Командир, господин инспектор. Обстановка прежняя: капитан Вистор Лиеннар из зоны для задержанных. Бумаги, журнал входа и выхода, списки дежурств – всё готово. Инспектор даже не кивнул, просто прошёл мимо него так, словно Фарен был частью интерьера. Зато Каэлинтра приняла сообщение, коротко ответив:       - Хорошо, капитан Арнсаар. Работаем по плану. Внутри везенвальдского отделения стоял тот самый запах запущенности, от которого у Каэ снова начинало зудеть где-то под кожей. Пыль и сырость, давно немытые стены, трещины на штукатурке, затхлый воздух... Инспектор остановился всего на секунду, и по этой секунде стало понятно: он уже вынес приговор всей структуре, не только Вистору.       - Документы, – сухо бросил он. Фарен подал аккуратно связанный блок бумаг – те самые сводки, книги регистрации, жалобы, которые Каэ с Риаркасом нашли в архиве, в общем, всё, что должно было быть в идеальном порядке, а было… ну, было так, как и выглядело здание. Инспектор перелистывал листы быстро, но внимательно: взгляд проходил по строчкам, улавливая ошибки, нестыковки, факты преступлений, спрятанные под «бумажный порядок».       - То, что указано в донесении капитана Мор’Валдар, подтверждается, – наконец сказал он. – Несоответствия явные. Ключевые записи отсутствуют. Фиксация жалоб подделана. Подписи Вистора… в трёх местах разные, – он повернулся к Каэ. – У вас здесь… мягко говоря… гниение. Каэ слегка напряглась. Её отец использовал ровно такое же слово, когда говорил о внутренних проблемах отделений Ордена.       - Я указывала на это в донесении, – спокойно ответила она. Инспектор коротко кивнул – признание того, что её сводка оказалась точной. Риаркас стоял сбоку, внимательно наблюдая за всем, в его взгляде скользили знакомые оттенки – почти профессиональный интерес. Ему, человеку, который привык разбирать системы поэлементно, всё происходящее было даже интересно. Фарен, между тем, провёл инспектора и Каэ в две комнаты справа от входа. В первой был журнал караулов, во второй – список личного состава. Оба выглядели так, будто их вел ребёнок, которого заставили писать «для галочки». Инспектор поднёс один из журналов ближе к лампе.       - Караулы по факту отсутствовали. Списки не сверялись. Дежурные подменяли друг друга без разрешения. Подозрения о пьянстве подтверждены, – он перевернул страницу. – А вот это… – он ткнул пальцем в пустой лист. – Здесь должен быть отчёт о ночных патрулях, которые Вистор обязан был проводить после первых жалоб из Карли. Здесь должна стоять подпись. Её нет. Каэлинтра коротко выдохнула: это был её вариант крепкого выражения при виде бюрократической катастрофы. Инспектор положил бумаги на стол.       - Капитан Мор’Валдар, вы всё описали верно. Я пройду по зданию, сверю фактическое состояние казарм и оружейной, ваша группа идёт со мной, – мужчина повернулся к Фарену. – Капитан Арнсаар, обеспечьте доступ к каждому помещению. Всё должно быть открыто. Если что-то закрыто – вскрывайте. Фарен ровно кивнул:       - Понял. Инспектор шагнул к коридору, но задержался на миг и повернулся к Риаркасу, с тем типом интереса, в котором скрывалось узнавание «опытного инструмента».       - Заклеймённый Ар-Хаэль. Риаркас едва заметно напряг плечи.       - Господин инспектор?..       - В донесении указано, что вы участвовали в предварительной проверке и в составлении сводки нарушений. Присутствуйте при осмотре, ваш взгляд может пригодиться. Это было… Почтительно? Нет. Скорее – практично. Инспектор Ордена прекрасно понимал, что пусть заклеймённый и находится под цепью, польза от него вполне реальна. Каэ уловила в словах инспектора странный оттенок. Риаркас – тоже, но ничего не сказал. И отряд двинулся вглубь коридора. Везенвальдское отделение замерло в мёртвой тишине, там было так тихо, будто само здание понимало: сейчас его вскроют, слой за слоем, и оно покажет всё, что прятало, и никто уже не сможет сделать вид, что «не видел», «не знал», что «так вышло».  Фарен открыл дверь инвентарной и посторонился, пропуская вперёд инспектора. Остальные бойцы эскорта встали у входа в комнату, словно живые колонны. Инспектор вошёл в помещение, совершенно не торопясь. Его взгляд пробежал по шкафам, по плохо закрытым ящикам, по слоям пыли на полках, по перекошенным коробам с личным имуществом.       - Потрясающе, – тихо сказал он, не восхищённо – холодно, как тот, кто хоть и видел много плохого, но вот такое видел достаточно редко. Каэ молчала. Она уже здесь была и знала, что именно сейчас увидит инспектор. Риаркас лишь слегка опустил взгляд, его губы дрогнули едва заметно, он точно так же предвкушал реакцию, как и Элина. Инспектор медленно открыл один из ящиков: старые ремни, ржавые пряжки, потрёпанные записи инвентаря. Ткань, которая не должна храниться рядом с оружием. Он открыл второй. Там лежали обломки рукояти и что-то, что вообще не подлежало хранению в орденском помещении: амулеты сомнительного происхождения, пара костей, то ли куриных, то ли человеческих (они были в таком состоянии, что разбираться было неприятно).       - Интересный набор, – сказал инспектор, всё тем же тоном, как будто он обсуждал погоду. А потом он открыл тот самый третий ящик, тот, о котором Каэ и Риаркас уже знали, тот, который они пару дней назад закрыли обратно и решили, что пояснения впишут в отчёт. Именно он хранил в себе коллекцию довольно откровенных карточек с весьма подробными рисунками женщин в позах, которые приличные люди обычно не изображают на бумаге. Инспектор остановился, и его пальцы замерли на краю коробки. Он не дрогнул, не выругался, не отшатнулся. Он просто посмотрел на содержимое и перевёл взгляд на Каэ, потом – на Риаркаса. Молчание было оглушающим.       - Инвентарь, говорите, – произнёс он наконец. – Хранится в помещении, где по инструкции должны находиться списанные артефакты, боевые ремни и запасные рукояти. Он взял одну карточку двумя пальцами, как что-то липкое. На ней была женщина, нарисованная с таким рвением, что становилось ясно – автор явно проводил много времени, наблюдая натуру, ну, или мечтая наблюдать. Инспектор чуть наклонил голову набок.       - Какой художественный талант в отделении, – резюмировал он. – Хоть что-то здесь выше среднего… Риаркас тихо выдохнул через нос, чтобы не рассмеяться, а Каэ покраснела так, как не краснела в принципе никогда. Инспектор аккуратно положил карточку в коробку к остальным с тем же выражением лица, с которым ритуалист кладёт в мешок заражённый артефакт.       - Я так понимаю, – продолжил он, – это тоже указано в отчёте, капитан? Каэ кивнула:       - Да. Под формулировкой: «неуставные материалы личного пользования, обнаруженные в инвентарной». Я отметила их как нарушение этики и регламента хранения имущества. Инспектор тихо фыркнул, он определённо видел много человеческих глупостей, но эта вошла в число лучших.       - Нарушение этики, – повторил он. – Очень… щадящая формулировка… – он закрыл ящик. – Это будет включено в обвинительный акт. На фоне гибели четырнадцати человек данное нарушение выглядит незначительным, но… Оно подчёркивает общий моральный уровень командира Вистора. Считаю необходимым упомянуть. Продолжаем осмотр казарм. Капитан Арнсаар, ведите. Когда они выходили, Риаркас тихонько наклонился к Каэ:       - Вы заметили, командир, что он даже не удивился? Такое ощущение, что это не первый набор «художественного инвентаря», который он видит в отделениях. Каэ только выдохнула:       - Колдун… просто молчи. Риаркас едва заметно, с самым тонким намёком на усмешку, мотнул головой, ну а инспектор шёл впереди, холодный, собранный, и уже мысленно составлявший акт о полном административном развале везенвальдского отделения. И в этом перечне, рядом с халатностью, пьянством и подделкой отчётов, аккуратными строчками теперь значилось: «Неуставные порнографические материалы, хранившиеся в служебных помещениях». Чуть позже эскорт выстроился изнутри, у входа в главное помещение отделения: трое впереди, двое сзади, и ещё один держал дверь. Тяжёлые шаги сапог по каменному порогу отдавались глухим эхом, и Вистора вывели к дверям. Руки его были связаны за спиной, хоть и без излишнего унижения; всё-таки формально он ещё был капитаном Ордена. Лицо серое, мятое, с проснувшейся злостью, которая теперь уже никому не была страшна. Он понимал, что спектакль заканчивается, но, кажется, понимал это плохо. Инспектор шагнул вперёд, наконец-то назвав себя:       - Инспектор Ардан Тэйр, полномочный представитель Рэвельнского отделения Ордена. Капитан Лиеннар, вам будут предъявлены обвинения. Каэ стояла чуть в стороне, держа руки за спиной. Тэйр развернул документы, те самые, что готовили Каэ и её отряд. Голос у инспектора казался слишком спокойным для тех слов, что он сейчас читал:       - На основании проведённой проверки и изучения предоставленных материалов, вы, капитан Вистор Лиеннар, обвиняетесь в следующем: халатность, приведшая к гибели четырнадцати граждан Империи; сокрытие обстоятельств исчезновений; игнорирование прямых обращений жителей; фальсификация отчётов; нарушение устава хранения имущества; грубое несоответствие занимаемой должности. С каждым пунктом Вистор дергался сильнее, но когда Ардан Тэйр произнёс «грубое несоответствие», он рывком поднял голову, как будто именно эта формулировка ударила сильней всего. Инспектор же продолжал:       - По решению Совета Ордена, вы освобождаетесь от должности капитана. С этого момента ваши полномочия исчерпаны. Вистор сделал вдох, резкий и слишком громкий, словно сейчас бросится на них, что-то скажет, что-то потребует. Но Тэйр смотрел сквозь него.       - С этой минуты, – уточнил инспектор, – вы являетесь гражданским лицом, временно задержанным до рассмотрения дела трибуналом. И вот тут Вистора повело, его лицо исказилось, словно он проглотил что-то горькое. Он перевёл взгляд на Каэ:       - Это ты… – хрипло выдавил он. – Ты, Мор’Валдар. Всё ты. Каэ не изменилась в лице ни на йоту.       - Нет, – тихо сказала она. – Это ты сам. Риаркас при этих словах слегка повернул голову, как хищник, уловивший запах крови. "Отдача пришла, – подумал он. – И поздно тявкать, капитан." Инспектор Тэйр закрыл папку и произнёс всё таким же ровным, спокойным тоном:       - Капитан Лиеннар, ваше слово до передачи под стражу? Вистор вдохнул коротко и рвано. Каэ смотрела на него прямо, без единой тени эмоции, этим она его и бесила. Его перекосило – весь яд, вся жалкая злость, которую он копил годами, пошла наружу.       - Мор’Валдар… – прошипел он. – Думаешь, ты командир? Да ты держишься только на имени отца. Без него ты бы бегала по кухне, посуду мыла, а не… командовала мужиками. Хотя… – он оскалился, – судя по тому, как ты их ведёшь, я совсем не удивлюсь, если ты и в постели такая же. Вся твоя хвалёная дисциплина – через одно место. Да и это место, я уверен, у тебя работает куда лучше, чем голо… Он не успел договорить, а инспектор Ардан даже не успел моргнуть – его глаза лишь едва расширились, как если бы на секунду нарушился его идеально выстроенный профессиональный фасад. А вот у колдуна, напротив, не возникло ни момента на обдумывание, ни даже внутреннего отсчёта. Он просто шагнул вперёд. Чётко, спокойно, почти красиво, будто это была часть давно отработанного движения. И в следующую долю секунды кулак врезался Вистору в лицо. Бывшего командира отделения отбросило к стене, и только крепкая хватка офицера эскорта не дала ему окончательно рухнуть на пол. В комнате разом стихло всё. Ни один человек в комнате не вмешался. Ни один. Инспектор не сделал замечания, даже не нахмурился, он лишь слегка повернул голову, словно отмечал про себя: «реакция обоснована». Фарен выдохнул коротко, с облегчением, удовлетворением и «давно пора» в одном звуке. Нен же вообще выглядел так, будто мысленно поставил галочку: «всё честно». Каэ вдохнула, её взгляд на мгновение вспыхнул – не от того, что Риаркас ударил. От того, почему он это сделал, потому что это была не ярость, не оскорблённая честь и не мужская бравада. Это был поступок человека, которому плевать на последствия, когда речь идёт о ней. Риаркас между тем стоял с опущенной рукой, дышал ровно, как будто ему было совершенно всё равно, что сейчас произошло. Только пальцы на секунду дрогнули, то ли от боли в костяшках, то ли от того, что он позволил себе то, что обычно подавлял.       - Я закончил, – сказал он Вистору тихо. – А ты можешь продолжать, если тебе ещё нужны зубы. Но Вистор уже не мог продолжать, кровь текла из разбитого рта, гордость хлюпала где-то под сапогами, а взгляд застыл между страхом и животной злобой. Инспектор наконец заговорил, не повышая голоса:       - Учитывая сказанное вами, бывший капитан, этот удар был… неизбежен. Продолжаем. Вистор сипло выдохнул, кровь тонкой струйкой пошла из рассечённой губы, но выругаться он не успел, сопровождающий резко подтянул его, заломив руки за спиной так, что тот зарычал от боли. А инспектор Тэйр абсолютно ровно велел своему адъютанту:       - Запишите: задержанный сопротивлялся, был усмирён. Риаркас даже не дёрнулся. Он выпрямился рядом с Элиной, возвращая себе идеальную холодную осанку и, не глядя на Вистора, произнёс так тихо, что слышали только свои:       - Извините, господин Тэйр. Рука сорвалась. И инспектор – Тьма его знает, почему – коротко ответил:       - Бывает. Эскорт увёл Вистора, повозку закрыли наглухо, и звяканье решётки стихло почти сразу. Инспектор коротко кивнул своим людям и жестом приказал им остаться на улице, а затем развернулся к Каэ и Риаркасу.       - Капитан Мор’Валдар, заклеймённый, пройдите со мной, пожалуйста. Тон у него был вежливый, абсолютно ровный, но такой, от которого даже стены почувствовали субординацию. Он не повышал голос, но у обоих мгновенно сработал рефлекс: это не просьба. Они прошли в сторону малой канцелярской комнаты, тесной, лишённой мебели, пахнувшей старой бумагой и холодным камнем. Ардан Тэйр вошёл первым, дождался, пока закроется дверь, и только тогда позволил себе чуть расслабить плечи.        - Итак, – начал он спокойно. – Теперь поговорим о вчерашнем инциденте в Карли. Каэ ощутимо напряглась, Риаркас стал неподвижным, как статуя, он прекрасно знал, о чём пойдёт речь. Старший инспектор Ордена провёл ладонью по папке, словно расставлял невидимые акценты.       - Я прочёл ваше подробное донесение о сущности. Но такие вещи я предпочитаю слышать лично, особенно когда заклеймённый маг, который должен был подать ещё два сигнала, не подал ни одного. Риаркас даже не моргнул. Каэ чуть повернула голову к нему, едва заметно, но Тэйр уловил это.       - Для начала, – продолжил инспектор, – мне нужно услышать версию вашего командира. Каэ выпрямилась, как на строевом построении.       - Сущность действовала быстрее, чем мы предполагали. Она захватила сознание колдуна в первые секунды контакта, реагировала на эмоциональные якоря. Мы вмешались, когда стало ясно, что сигнала не будет.       - «Эмоциональные якоря», – повторил инспектор, переводя взгляд на Риаркаса. – Любопытная формулировка. Командир, уточните: вы считаете, что сущность использовала личные уязвимости заклеймённого? Каэ сжала пальцы за спиной. Риаркас стоял так ровно, что это уже было почти вызывающе.       - Считаю, что да, – произнесла она.  Тэйр повернулся к колдуну.       - Верно? Риаркас ответил без эмоций, но голос был слегка раздражённым:       - Верно. Сущность выбрала форму, рассчитанную на воздействие. Я недооценил скорость внушения. "И переоценил себя", – добавил он мысленно, но вслух этого не сказал. Инспектор смотрел на него долго, изучающе.       - Заклеймённый, вы понимаете, что подобная ошибка может стоить жизни не только вам?       - Понимаю.       - Тогда почему не подали сигнал? В комнате повисла короткая пауза, такая, в которой остаются только правда и то, что пытаешься спрятать.       - Не мог, – сказал Риаркас. – Сущность заблокировала произвольные действия. Я осознавал необходимость сигнала, но тело не подчинялось. Ардан чуть приподнял брови.       - То есть вы были под глубоким психическим воздействием. Риаркас напрягся. Это слово он ненавидел.       - Да. Инспектор повернулся к Каэ:       - Вы знали, что сущность нацелится именно на него?       - Мы предполагали, что она, естественно, выберет мужчину, – сказала Каэ честно. – Колдун подходил по профилю для приманки лучше остальных. Ардан вновь перевёл взгляд на Риаркаса, в этот раз он был чуть мягче.       - Ар-Хаэль, в вашем отчёте указано на то, что вы осознавали риски. Почему вы не запросили помощь заранее? Паузы не было. Колдун ответил сразу:       - Не хотел подвергать их опасности. Каэ едва заметно дёрнулась. Ардан это увидел.       - Понимаю, – сказал инспектор. – И всё же… В следующий раз прошу помнить, что отряд – это слаженная боевая единица, а не три человека вокруг одного героя, – он закрыл папку. – Формально претензий к действиям группы нет. Сущность уничтожена, потерь нет. Но… – Тэйр посмотрел на обоих, – я настоятельно рекомендую вам вдвоём обсудить методы взаимодействия перед следующими операциями. У вас наблюдается… некая несогласованность реакций. Каэ покраснела. Инспектор сделал шаг назад, освобождая проход.       - На этом всё. Он вышел, мягко закрыв за собой дверь. Каэ смотрела на Риаркаса так, будто слова уже стояли у неё в горле, но она их всё ещё удерживала. А у Риаркаса в голове звучало только одно: "Несогласованность реакций» – это он ещё очень деликатно сказал..." Когда дверь за Арданом Тэйром закрылась, комната по ощущениям стала ещё меньше: пространство стянулось, воздух сгустился, и Каэ с Риаркасом оказались лицом к лицу в той самой тишине, от которой нельзя уклониться. Каэ первой отвела взгляд, давая ему возможность хоть что-то сказать. Колдун понимал намёки и прекрасно понимал необходимость разговора. Он понимал, что после вчерашней выходки и утреннего молчаливого дистанцирования нормальные люди – люди – приносят извинения. И всё равно ему понадобилось несколько секунд, чтобы выдохнуть.       - Командир… – начал Риаркас, и было слышно, что это стоило ему усилий. – Вчера… мои слова… были лишними. Каэ медленно подняла взгляд. Холодный, острый – как клинок, который ещё не решил, рубить или нет.       - Лишними? – повторила она негромко. Он не моргнул.       - Да. Недопустимыми. И… – боги, как ему было тяжело это произносить, – я приношу       извинения за тон и реакцию. Колдун стоял прямо, словно хотел телом компенсировать то, что не мог выразить словами. А внутри… Внутри его ломало. "Прекрасно. На этот раз не сущность, а ты сам себя утопил, молодец, Риаркас. Сначала ведёшь себя, как бесконтрольная тварь, потом – как мальчишка, который не смог выдержать, теперь – как идиот, который пытается выглядеть достойно. Какая прелесть. Тебе должны, наверное, медаль выдать за стабильность." Каэ не торопилась отвечать, она не принимала извинения автоматически. Она смотрела на него внимательно, изучающе, пытаясь понять, насколько глубоко он позволил себе вчера сорваться, и только потом медленно выдохнула.       - Принято, – сказала она. – Но это не отменяет того факта, что ты мог погибнуть. И не потому что сущность была сильна, а потому что ты ей… Поддался. Риаркас дернулся так незаметно, что это можно было принять за тень от лампы.       - Я поддался воздействию, – сухо уточнил он, почти профессионально. – Она использовала магические механизмы внушения, построенные на психическом резонансе.       - Не надо, – перебила Каэ, не повышая голоса. – Я была там. Я видела. И я знаю, что это сделал не только резонанс. Он отвёл взгляд чуть в сторону. Малейший жест, но для него это был почти шаг назад.       - Не обсуждается, – произнёс он тихо. – Но выводы я сделал. "Выводы? Я?! Да я до сих пор не могу решить, что хуже – то, что меня взяли туманом за горло, или то, что взяли точным попаданием в слабое место. И что именно оказалось слабым местом... Ну, Риаркас, продолжай в том же духе, может, тебе вручат премию «Лучшее поведение заклеймённого идиота года»" Каэ смотрела на него так, как будто слышала половину этих мыслей, и вдруг спросила, чуть мягче:       - Почему ты ушёл утром? Он ожидал этого вопроса. Он боялся этого вопроса. Он готовил ответы – все из них были плохими. Он выбрал тот, который не был ложью:       - Мне нужно было… привести мысли в порядок. Каэ кивнула, слишком спокойно и понимающе.       - Привёл? Колдун промолчал, потому что нормальный ответ – «нет» – звучал бы как признание слабости, а ложь она бы услышала, поэтому он сказал:       - Частично. Элина неожиданно приняла это. Она вздохнула и опёрлась ладонью о край стола, наконец позволив плечам чуть опуститься.       - Хорошо, – произнесла она. – Тогда следующую операцию мы выстроим иначе. Ты не будешь работать в одиночку, даже если снова окажешься идеальной приманкой. Мы подстроимся, мы подстрахуем, теперь мы знаем, что сущности могут использовать… – она запнулась, но закончила, – любую слабость. Риаркас приподнял голову с выражением той благодарность, которую он, казалось. не собирался показывать.       - Принято, командир, – сказал он. А внутри звучало: "Слабость. Чудесное слово. Особенно когда твоя слабость стоит в двух шагах и смотрит так, что хочется… да, Риаркас, продолжай, цепь тебя за это ещё поблагодарит." Каэ чуть заметно напряглась, собираясь что-то сказать, но шаги эскорта в коридоре сорвали момент. Она коротко бросила:       - Поговорим позже. Она вышла первой. А Риаркас остался ещё на пару секунд, чтобы вернуть себе лицо, дыхание и выражение глаз, которое не выдало бы, что он только что пережил худший и самый честный разговор за последние пять лет. ❖❖❖ Крыльцо везенвальдского отделения выглядело так, словно по нему последние десять лет ходили исключительно в грязных сапогах и исключительно в плохом настроении. Но воздух, прохладный, вечерний, пахнущий мокрой землёй и дымом от деревенских печей, был хоть немного чище того, что творилось внутри. Каэ вышла, сразу остановилась и вдохнула, долго, до боли в рёбрах, до ясности в голове. Хотя какая там ясность… День был слишком длинный и слишком нервный. Изгнание сущности, крики из тумана, её сломавшийся кинжал. Потом Вистор, который всё же умудрился пробраться под кожу одной мерзкой, бесстыдной фразой. Инспектор Ардан и его холодное спокойствие, его ожидание от них зрелости, которой она сама у себя порой не чувствовала. Ну, и колдун. Лучше бы он держался в стороне. Лучше бы не смел вмешиваться и не бил Вистора так красиво и так правильно, что Каэ до сих пор внутри трясло от слишком яркого и слишком ясного «Да, спасибо тебе, Риаркас. Хоть кто-то донёс ему то, что я не смогла.» Элина опёрлась ладонями о перила крыльца и позволила себе полминуты тишины. Голова слегка гудела от усталости, в сердце громоздилась смесь всего сразу: раздражение, благодарность, остатки страха за Риаркаса, когда она увидела, как туман тянет его, как он падает на колени и исчезает среди серого света. "И он ещё пытается извиняться, как будто главное – это его вчерашняя реакция, а не то, что он мог исчезнуть навсегда." Она прикрыла глаза и слушала звуки вечернего Везенвальда: далёкие шаги, шум повозки, разговоры во дворе ближайшего дома. Чуть ближе – гул голосов эскорта, короткие команды. Где-то впереди – тихое ржание привязанной лошади. Всё живое, всё привычное, всё земное. "И всё это могло пройти мимо, если бы я опоздала на три шага. Всего три." - Молодец, колдун, – пробормотала она себе под нос, чтобы выпустить остаток напряжения. – Вмазал этому придурку так, что никто бы не справился лучше. Она почти улыбнулась. "Идиот. Заклеймённый идиот… который всё равно встал между мной и этой мерзостью и который извиняется так, словно его заставляют снимать с себя кожу." Каэ шагнула к ступенькам, чтобы немного снять остаток злости. Ладонь всё ещё пульсировала после вчерашнего пореза, но боль была рабочей, правильной, напоминала, что она жива. Охотница вдохнула глубже, заставляя себя собраться. Расслабляться было рано, столичный эскорт здесь, скоро начнётся этапирование Вистора. Ей нужно будет идти с Арданом Тэйром и нужно будет снова смотреть в глаза Риаркасу, сейчас уже без злости, но с тем неприятным, почти щекочущим чувством, которое она так старательно загоняла внутрь. "Договориться… да. Инспектор сказал «несогласованность реакций». Мы оба знаем, что это ещё мягко сказано." Она чуть откинула голову назад:       - Ладно. Потом. Каэ уже собралась спуститься по ступеням, когда за её спиной дверь тихо открылась, и ровный голос произнёс:       - Командир Мор’Валдар. Разрешите? Она обернулась. Инспектор Тэйр – Ардан, да, именно так он назвался – стоял в дверях так, будто пространство само подстраивалось под его ненавязчивое, но весомое и уверенное присутствие. Он чуть приподнял руку, показывая тонкий резной портсигар.       - Мне бы перекурить. Если не возражаете, госпожа. Каэ жестом указала на крыльцо:       - Конечно, здесь можно. Тэйр вышел, закрыв за собой дверь почти бесшумно. Он щёлкнул крышкой портсигара, достал аккуратно свернутую сигарету и поднёс к ней огниво. Оранжевый огонёк высветил чёткие линии его лица, усталость, которую он скрывал лучше большинства, и лёгкий след ночёвки в дороге. Он сделал первую затяжку, спокойную, без показного наслаждения, выпустил дым в сторону дороги и только потом заговорил:       - Хранитель высоко оценил ваш доклад. Каэ вздёрнула бровь. Она не ожидала, что разговор начнётся именно так. Инспектор же продолжил:       - Я получил от него не только указание прибыть сюда, но и комментарий. Дословно: «Каэлинтра действовала строго по протоколу, но с той скоростью и решительностью, на которую способен не каждый командир. Работа образцовая. Угроза ликвидирована. Виновные будут наказаны». Она опустила взгляд, определённо не желая, чтобы инспектор видел эмоции, промелькнувшие у неё в глазах, чтобы никто не видел, как странно для неё звучат слова отцовской похвалы – сухой, профессиональной, и всё же обращённой именно в её адрес.       - Это неожиданно, – признала она. – Обычно отец придерживает комментарии до возвращения группы.       - Именно поэтому, – мягко сказал Ардан, затушив окурок о камень, – я решил сообщить лично. И ещё по одной причине. Он чуть отвернулся, прислонился плечом к перилам – расслабленная поза, но не до конца. Этот человек, видимо, никогда не позволял себе становиться полностью безопасным.       - Из Рэвельна нечасто отправляют усиленный эскорт, – произнёс он. – А ещё реже – меня. Каэ прищурилась:       - То есть дело сочли критическим?       - И не только дело, – кивнул Тэйр. – Хранитель считает, что в везенвальдском отделении ситуация могла выйти за рамки локальной халатности. Он попросил меня оценить не только нарушения, но и… – он на секунду задумался над словом, – обстановку. Потенциальные риски. Характеры участников событий. Каэ слегка напряглась:       - Характеры? Ардан бросил на неё короткий, внимательный взгляд, тот самый, от которого даже у уверенного человека может возникнуть ощущение, что тебя читают по строкам.       - Капитан Вистор Лиеннар – не просто плохой офицер. Он опасный офицер. И его поведение вчера, сегодня, да и в прошлом… вызывает вопросы.       - Какие именно? – тихо спросила Каэ.       - О том, – сказал Тэйр спокойно, – насколько глубоко его методы искажали работу подразделения, и мог ли он сознательно игнорировать угрозу, чтобы скрыть собственные слабости. Она молчала. Она тоже думала об этом, ещё вчера.       - И ещё, – добавил инспектор, выпрямившись, – господин Хранитель заметил, что ваш заклеймённый выжил после контакта с сущностью, с которой не справились бы трое обычных боевых магов. Каэ ощутила, как внутри что-то неприятно дрогнуло, словно кто-то слишком точно ткнул в то, о чём она сама не готова была думать вслух.       - Что вы хотите этим сказать?..       - Только то, что ваш колдун представляет особый интерес, – Тэйр говорил без тени осуждения, абсолютно объективно, как эксперт. – И что Хранитель попросил меня присмотреться к динамике внутри отряда. С его слов: «Элина – умная девочка, но иногда ей нужен кто-то, кто вовремя скажет, когда она перегружает себя или недооценивает риски». Каэ скривила губы в полуулыбке:       - Он так и сказал?       - Почти, – хмыкнул инспектор. – С поправкой на формальности. Она выдохнула, глядя на тёмное небо. Стало легче, но и тяжелее одновременно. Слова отца всегда так действовали на неё: как удар и как поддержка одновременно. Ардан же продолжил, немного смягчив тон:       - И да, госпожа… – он выдержал паузу. – Поступок заклеймённого по отношению к Лиеннару был абсолютно оправдан. Каэ резко взглянула на него:       - Это… официальная позиция?       - Это личная оценка инспектора, который слышал, что сказал вам Вистор, – глаза Тэйра блеснули. – Я бы ударил сильнее. И Каэ впервые за весь день позволила себе тёплый, короткий смешок, который никогда бы не выдала в помещении. Тэйр стряхнул пепел с перил, запах табака растворился в прохладном воздухе.       - Отдохните немного, – тихо сказал он. – Вечер ещё длинный, а после всего, что вы здесь пережили – вы это заслужили. Он направился вниз по ступеням, к бойцам эскорта, оставив её на крыльце. Дверь в отделении снова чуть дрогнула. Каэ даже повернулась не сразу, а лишь когда услышала знакомый, осторожно-сдержанный голос:       - Командир, позвольте… Она обернулась и увидела Риаркаса. Он стоял на пороге, держа в руках её плащ, тот самый, который она оставила на крючке, когда они разговаривали с инспектором. Колдун держал его двумя руками, аккуратно, словно вещь была чем-то хрупким, важным и личным, и при этом выглядел он так, будто стоять с плащом было сложнее, чем стоять перед сущностью в тумане.       - Вы… забыли, – сказал он, выбирая тон, в котором не было ни фамильярности, ни сухости, только деликатность, от которой у неё странно сжалось внутри. – Здесь стало прохладно. Я подумал… Он не договорил. Он никогда не договаривал, когда дело касалось её. Каэ подняла бровь, собираясь сказать что-то резкое, чисто для поддержания привычной дистанции, но Риаркас уже сделал шаг вперёд и накинул плащ ей на плечи. Колдун отступил на шаг, на выдохе, будто что-то внутри него наконец встало на место.       - Благодарю, – сказала Каэ тихо, иначе было нельзя, голос мог сорваться. – Я действительно… забыла. Риаркас кивнул.       - Такое бывает, командир, особенно после тяжёлого дня. Инспектор сказал, что отъезд завтра на рассвете. Эскорт уже готовит место для задержанного. Нам стоит вернуться в «Грифа и лозу», собрать вещи, закончить отчёты… если нужно. Каэ поймала себя на том, что изучает его взгляд, и что в первый раз за долгое время он не скрывал усталость. Недавний удар цепи дался ему тяжелее, чем Риаркас показывал, а сущность ударила по слабому, глубоко запрятанному, и хоть он стоял ровно, взгляд был чуть темнее обычного. Профессионал бы сказал: «постэффект», женщина внутри неё сказала бы: «ему хреново». Командир же выбрал середину:       - Да. Пора идти. Элина сделала шаг к ступеням и заметила, что колдун автоматически оказался чуть сбоку, на полкорпуса позади, не навязываясь и не демонстрируя защиту, но этот жест был настолько естественным и настолько привычным из боевых ситуаций, что Каэ вдруг поймала себя на мысли: "Это чертовски удобно. И чертовски… опасно." Они спустились с крыльца. Вечерний воздух обволакивал прохладой, тихие голоса эскорта ещё слышались вдалеке у повозки, запах табака от сигареты инспектора всё ещё висел над двором. В лицо тянул лёгкий ветерок, и пах он дорогой, пылью, мокрыми камнями и свободой.       - Спасибо, что принёс плащ.       - Это не требовало усилий, – ответил колдун спокойно. – А вам было холодно. Элина почувствовала, как внутри что-то снова дёрнулось: раздражение, смущение, тепло, неразбериха, всё перемешалось, но наружу вырвалось только:       - Да-да, колдун, я заметила. Ты теперь отвечаешь и за температуру воздуха. Он позволил себе тонкую тень улыбки, едва заметную.       - Если потребуется, командир.