Часть 1

Тео отчаянно сжимал в кармане пачку сигарет. Прошел час — жалкие шестьдесят минут — а легкие уже выли, скручиваясь спазмами по привычной дозе никотинового яда. Он запрокинул голову, прижимаясь затылком к ледяной стене кареты, и задержал дыхание, пытаясь одурачить рвущийся наружу кашель. Бесполезно. Тео Нотт всегда проигрывал своим темным привычкам. Особенно тем, что помогали не сойти с ума. — Если мы не выйдем из этой проклятой консервной банки через пять минут, я спалю её к дьяволу, — лениво протянул Блейз, невозмутимо закинув ногу на ногу, словно обсуждал погоду. — Мадонна, у меня задница уже квадратная. И это при моей-то фигуре…Maledizione (проклятье).  Драко, сидящий напротив, даже бровью не повел. Его серые глаза прикипели к фамильному перстню Малфоев. Пальцы нервно скользили по гладкому металлу, сжимали и снова крутили. Это был его лихорадочный и навязчивый ритуал, чтобы окончательно не сойти с ума. Тео знал этот жест так же хорошо, как заклинание забвения или список ингредиентов для сыворотки правды. Во время войны, когда особняк сотрясали крики Беллатрисы и ее несчастных пленников, когда внутренности скручивало в тугой узел, Драко всегда чем-то занимал свои руки, не позволяя липкому страху вырваться наружу. — Заткнись, Забини, — беззлобно огрызнулся Малфой, не поднимая глаз. — Радуйся, что нас не погнали пешком с табличками «Осторожно, пожиратели» на шее. — Пешком и то было бы не так отстойно, — хрипло отозвался Тео, нарушая часовое молчание. Голос сел окончательно. То ли от бездымья, то ли от того, что за последние полгода он сказал людям больше слов, чем за всю предыдущую жизнь, и теперь голосовые связки бастовали. Он сидел у окна, вжимаясь виском в холодное стекло. Промозглые, выцветшие пейзажи Англии за его спиной таяли, сменяясь чем-то чужим и до тошноты неправильным. Туман, вечный спутник их острова, рассеялся, впуская в мир неестественно яркую, почти наглую синеву неба. Унылые поля и размокшие дороги сменились холмами, густо поросшими изумрудной зеленью с лиловыми разводами цветущей лаванды. Аккуратные виноградники тянулись на километры, подставляя солнцу свои тяжёлые гроздья. Тео смотрел на это великолепие и чувствовал, как внутри закипает глухая, липкая злость. Франция встречала беглецов со Слизерина так, словно войны не существовало. Словно всё произошедшее было коллективной галлюцинацией кучки нестабильных британцев. Здесь не пахло гарью, не звенели траурные колокола и не было чёрных лент на дверях. Здесь пахло деньгами, солнцем и наглой, бесстыжей жизнью, которая продолжалась, пока у них там всё горело. Это бесило гораздо сильнее, чем тряска в карете. — Гляньте, — Блейз ткнул пальцем в окно. — Только сейчас заметил, что у наших французских пони серебряные копыта. И блестят же, суки. Тео скосил глаза. Пегасы с серебристыми гривами в лучах солнца правда выглядели так, будто их только что расчесали и надушили. Они одновременно взмахнули крыльями, и карета резко пошла на снижение. Замок Шармбатон гордо раскинулся среди альпийских склонов. Его белоснежные стены мягко сияли в тёплом золоте солнца, а синие крыши отливали прохладным лазурным блеском. Тео непроизвольно поморщился — всё казалось уж слишком чистым и правильным. Хогвартс был мрачным, старым, с облупившимися горгульями и скрипучими лестницами, но он был своим. А это... это было чужое великолепие, которое смотрело на них с высоты своих золотых шпилей и говорило: «Вы тут лишние». Башни были выше, чем казалось издалека, вытянутые и стройные, с высокими арочными окнами. Стекла в них отливали голубоватым блеском, словно в них навсегда застыло бескрайнее небо. Балконы украшала изящная кованая вязь, почти кружевная, совсем не похожая на тяжёлую готику Хогвартса. — Вы только посмотрите, — Драко наконец оторвался от перстня и уставился в окно с выражением человека, который не знает, восхищаться ему или блевать. — Это же... это даже не школа. Это долбаный Версаль. Широкая лестница из белого камня спускалась к круглой площади, выложенной мозаикой в виде солнца. В центре бил фонтан: вода взмывала так высоко, что брызги превращались в лёгкую дымку, мерцающую радужными лучами в воздухе. Бесконечные сады окружали здание плотным кольцом. Цветущие деревья склонялись ветвями к дорожкам, усыпанным светлой галькой. Жасмин, розы, лаванда… запахи смешивались в густой, приторно-сладкий букет, от которого у Тео уже через секунду разболелась голова. По безупречно подстриженным лужайкам расхаживали белые павлины. Мерлин, ну конечно! Их хвосты, белее первого снега, тянулись по траве шёлковыми шлейфами. Птицы кричали резко и пронзительно. Этот противный звук резал слух, полностью разрушая иллюзию безупречного покоя. — Салазар, помоги… — выдохнул Драко. — Господа пожиратели, вот и наш пункт назначения: бордель мадам Максим. Тео хмыкнул, оценив шутку. В наказание за эту дерзость, французское солнце резко ударило в стекло кареты острым кинжалом. Нотт тут же зажмурился, прикрывая глаза ладонью. Яркий свет резанул по зрачкам, привыкшим к полумраку Хогвартса, сырым подвалам особняка Ноттов и беспросветной тьме собственной головы. Он ниже натянул капюшон своей черной, как сажа, мантии, пряча лицо в тени, словно пытаясь спрятаться в свой привычный мрачный кокон.  Карета коснулась земли. Дверца распахнулась, и внутрь ворвался густой, почти осязаемый воздух. Ароматы роз, жасмина и лаванды сплелись в приторный и удушливый коктейль. Слишком сладко. Слишком тяжело. У Тео мгновенно запершило в горле, захотелось закашляться и отплеваться. Это был запах чужой, беззаботной жизни, в которую их ссылали точно как прокаженных на необитаемый остров. Он сжал пачку сигарет в кармане до хруста. Сейчас бы затянуться, чтобы перебить эту сладость гарью и дымом… — Soyez les bienvenus (добро пожаловать), — мелодично пропели человечки в воздушных мантиях, выпуская при поклоне рой синих бабочек.  На ступенях замка их ждала целая делегация: преподаватели в небесно-голубых шелках, несколько любопытных учеников и сама мадам Максим, знакомая парням по злополучному турниру трёх волшебников.  Тео хорошо помнил её, хоть уже и прошло пару лет. Как вообще можно забыть высоченную женщину, которая смотрела на его родной Хогвартс с едва заметным превосходством? Даже сейчас это превосходство никуда не делось. К нему добавилась какая-то настороженность, спрятанная за безупречной улыбкой. Мадам Максим шагнула вперед, протянув огромную, унизанную перстнями ладонь для приветствия. Парни переглянулись. В Англии женщинам не целуют рук. Согласно этикету легкого пожатия было бы более чем достаточно. Но здесь, во Франции, местные диктовали свои законы. Тео мысленно выругался. Драко и Блейз подошли, церемонно поклонились и, стараясь не морщиться, едва коснулись губами прохладной кожи. Очередь Тео была последней. Он наклонился к руке, чувствуя, как перстни давят на губы, и поймал себя на мысли, что это его самый близкий контакт с женщиной за последние полгода. И контакт этот чертовски неприятен. Мадам Максим чуть улыбнулась, обводя взглядом троицу. Ее строгий взгляд цепко скользнул по бледным лицам, по темным кругам под глазами и по дорогим, но измятым мантиям парней. Тео видел, как она оценивает их. Как сканирует, взвешивает, раскладывает по полочкам. Он знал этот взгляд. Так смотрят на подозрительные артефакты в отделе Тайн. Так смотрел на него отец, когда решал, какое наказание назначить. — Мсье Забини, мсье Малфой и мсье Нотт, — голос мягкий, с идеальным французским прононсом, обволакивал, как тёплое молоко. — Вы п’ибыли во Ф’анцию, чтобы заве’шить обучение. Согласно постановлению вашего Министе’ства, Ша’мбатон п’инимает вас... для избежания конфликта инте’есов. Она говорила мягко, но каждое слово било наотмашь, обнажая то, что никто не смел произнести вслух: они не почетные гости и даже не жертвы режима. Они позорные изгнанники, которых сплавили подальше, чтобы не мозолили глаза героям. Тео скрипнул зубами. Конфликт интересов. Красиво сказано. Интересно, как бы эта мадам назвала то, что его отец вытворял с ним в подвале? Тоже конфликтом интересов? — Пока ваши семьи находятся под следствием, вы сможете спокойно учиться здесь, — великанша сделала паузу, и её взгляд на секунду задержался на каждом из парней. — Мы знаем, что вам, мальчики, п’ишлось непросто. Преподаватели согласно закивали. Их лица лучились фальшивым, слащавым сочувствием. Тео смотрел на них и не верил ни единому движению, ни одной морщинке вокруг глаз. Он вообще перестал верить кому-либо, кроме стоящих рядом придурков и тому, что мог контролировать сам. Например, пачке сигарет в кармане. Или тому, как быстро сможет достать палочку, если кто-то из этих «сочувствующих» сделает неверное движение. — Если вы не воз’ажаете, — продолжила мадам Максим, — я покажу вам замок. Экску’сия необходима. Наша те’итория п’ости’ается на много километров: лавандовые поля, виног’адники, сады... Тео поймал себя на том, что перестал слушать после слова «лавандовые». Лаванда. Ещё больше этой сладкой дряни. Он представил, как будет бродить среди этих кустов, пытаясь не задохнуться, и внутри всё сжалось от острого, почти физического отвращения. Он перевел взгляд на группу учеников, столпившихся чуть поодаль. Те разглядывали их с нескрываемым любопытством, перешептывались и хихикали. Кто-то смотрел с откровенной неприязнью, а кто-то с каким-то хищным интересом. — Чувствую себя как в сраном зоопарке, — фыркнул Тео, натягивая капюшон до подбородка. Вокруг было так ярко, что хотелось сжечь всё к чертям собачьим, только бы перестать щуриться. — Просто тут клетки позолоченные и павлины вместо гиппогрифов.  — А что ты ожидал? — Драко покосился на друга, продолжая машинально крутить перстень. — Тебе здесь не Лондон, Нотт. Надо привыкать к новому порядку. — Это ёбаный ад, я и дня тут не продержусь, — Тео скривился, проводив взглядом очередного павлина. Белая мразь распустила хвост и смотрела на них как на дерьмо. — Можно мне обратно в мэнор к папочке? Старик хотя бы не скрывает, что хочет моей смерти.  Малфой не успел ответить. Едва Тео произнес не самые красноречивые слова в адрес нового дома, как мадам Максим кинула на компанию слизеринцев предупреждающий взгляд. Эта женщина знала, как заставить мужчину понервничать. Тео такие взгляды видел каждый день и ему было плевать. — Молодые люди, здесь вам не Б'итания, — голос у неё был масляный, с этим дурацким картавеньем, от которого у Нотта сводило зубы. — Здесь уважают этикет и ведут себя культу'но. Если не хотите наказаний, то п'ошу вас пе'есмот'еть ваш ме'зкий лексикон. Драко покраснел и стыдливо опустил взгляд в пол, разглядывая мозаику. «Трус», — фыркнул Тео про себя, даже не потрудившись скрыть презрительную усмешку. — «Краснеешь от одного слова директрисы, ну-ну».  Угрозы мадам Максим ничего не значили для Нотта. Ему вообще было все равно на наказания и другие проявления жестокости, ведь они и на процент не близки к тому ужасу, через который ему пришлось пройти ребенком. С Тео никогда не церемонились: запирали в подвале на неделю, подкидывая лишь корку хлеба да воду, а на досуге дрессировали Круциатусом забавы ради. Нет, мадам Максим, вы определенно не знаете, что к вам в школу заслали дьявола. Дьявол стоит перед вами в черном капюшоне и мечтает только об одном — чтобы вы заткнулись и дали ему покурить. — Школа состоит из нескольких ко'пусов, — как ни в чем ни бывало продолжила великанша, словно и не было этого странного обмена любезностями. — Вас 'азместят в севе'ном ко’пусе, там обычно останавливаются гости. К сожалению, у нас нет мест в обычных спальнях для студентов. Excusez-moi (извините).  Конечно, какое совпадение. Гостевую башню, небось, специально для таких, как они, и держат. Эдакий элитный Азкабан с лавандовым диффузором и ёбаными бабочками.  Тео закатил глаза, прикидывая, как быстро сможет выцыганить у Блейза косячок и закурить. Французский в купе с двуличностью этой мадам начали выводить его из себя. Нотт каждой чёртовой клеткой чувствовал, что теряет контроль. А когда он теряет контроль, в кого-то летит Круциатус. Круциатус же приводит к проблемам. А проблемы ему сейчас точно не нужны. — Все наши ученики носят унифо'му. — мадам Максим повела рукой в сторону группы студентов, которые всё ещё пялились на них. — Наш по'тной использует лучшие мате'иалы. В вашей м'ачной школе тоже ведь была унифо'ма? — Да, черная, — выпалил Тео. — Без этих рюшечек и кружевных воротничков. Скажите, мадам, они добровольно носят это дерь… — Мой друг хотел сказать, — Блейз профессионально, с отточенной годами практики скоростью, заткнул рот Нотта ладонью. — Форма прекрасная, я бы даже сказал, стильная. Мадонна, какая фактура! Чувствуется дух Франции, вопросов ноль. Но вот оттенок действительно специфичный. — Он убрал руку, но продолжил сверлить Тео предупреждающим взглядом. — Может есть альтернатива, мадам? Я имею в виду, для нас? Учитывая наш… траур? Обстоятельства?  Великанша опешила от такой дерзости. Никто и никогда не смел перечить мадам Максим, а уж тем более критиковать форму ее школы. Она выпрямилась во весь свой немаленький рост, и даже Блейз на секунду стушевался. — Non, — коротко ответила женщина. — Ваша фо'ма будет голубой. Вы не лучше и не хуже остальных. Исключений и поблажек не будет, особенно для criminel (преступников) в'оде вас. — Criminel, — повторил Тео, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Это типа преступники, что ли?  — Типа того, — подтвердил Забини.  — Мерси, блять.  — Тео, — предупредил он тихо. — Заканчивай. Не нарывайся в первый же день. — Я не нарываюсь, а констатирую факты. Мы здесь чужие, нас ненавидят, форму дают голубую, в которой я буду похож на гребаную фею, а эта мадам строит из себя благодетельницу. Что я такого сказал? — Ты сказал «мерси, блять». — Это вежливость. — Звучало жестковато. — Иди нахрен, Забини.   Драко закатил глаза, но промолчал. Блейз хмыкнул и похлопал Тео по плечу. — Держись, amico. Если совсем прижмет, у меня в чемодане лучшая травка. Мамуля прислала из Италии, чтобы я не шалил.  Экскурсия продолжалась напряженно. Парням показали окрестности, объяснив, где можно гулять, а куда соваться не следует. Тео пропускал эту информацию мимо ушей, кивая на автомате и думая о своем. Например о том, что сигареты кончатся через пару дней, а где здесь можно разжиться новыми хрен знает. О том, что в этой гребаной Франции другой воздух: сладкий, приторный и до отвращения липкий. О том, что Драко снова крутит свой перстень, а значит, внутри у него все кипит, но он молчит, потому что привык глотать проблемы. О том, что Блейз слишком громко шутит, пытаясь разрядить обстановку, но сам напряжен как струна.  Не говоря ни слова, все трое чувствовали себя лишними в этом празднике ангелов, райских цветов и белоснежных павлинов. Их ненавидели и презирали — это не было обидно, скорее ожидаемо. Досадно было то, что с таким успехом они могли бы остаться в Хогвартсе. Там хоть не прикидываются в мнимой вежливости, а  сразу честно посылают нахуй.  — Вы иг'аете в квиддич? — неожиданно спросила директриса, когда они подошли к огромным аркам, за которыми виднелось что-то, отдаленно напоминающее стадион. — Мальчики ведь любят квиддич? Тео поморщился так, будто ему предложили сожрать дохлую жабу. В мире было столько приятных вещей, которые приносили истинное удовольствие… Сигареты, огневиски, темные артефакты. Даже просто лежать и смотреть в потолок, размышляя о бренности бытия. В его элитный список не входил дурацкий спорт с несколькими мячами, которые только и делают, что пытаются убить тебя. Абсолютно бессмысленное и скучное занятие.  — Я был ловцом в Хогвартсе, — спокойно пожал плечами Драко, выводя Тео из размышлений. — Пару раз выигрывали кубок. — Я часто подменял Гойла и был загонщиком, — Блейз чуть улыбнулся, в его черных глазах загорелись искры. Видно было, что он соскучился по нормальной жизни, по движению, по чему-то, что напоминало о беззаботных днях. — Так что да, мадам, нам нравится играть. Вернее, нам с Драко. Тео… — Мсье Нотт, конечно же, не инте'есуется спо'том, n'est-ce pas? (Не так ли?) — Мадам Максим посмотрела на Тео с легким прищуром. — Как и тем, чтобы смот'еть на к'асоту вок'уг. Она явно издевалась. Тео это понял по интонации. Ну что ж, он умел отвечать на издевки. — Уи, мадам, терпеть не могу балет со шваброй. Драко и Блейз хмыкнули, скрывая смех. Эти двое привыкли к выпадам друга, чего не скажешь о великанше, которая прожигала парня взглядом и мысленно составляла план экстрадиции кучерявого нахала на родину. Желательно привязанным к ненавистной метле и с кляпом во рту.  — Мы спустимся к полю для квиддича. — Мадам Максим сделала вид, что не заметила подкола. Но по тому, как дрогнул голос директрисы, Тео понял, что её всё же задел его выпад. — Там en ce moment т'ени'уются мои пчёлки (в данный момент).  — Пчёлки, — фыркнул Нотт, когда директриса отошла на безопасное расстояние. — Она серьезно назвала своих учеников пчёлками?  — Заткнись, — прошипел Драко. — Ты и так уже наговорил на месяц отработок. — Да похуй.  — Тео, — вмешался Блейз примирительно. — Я понимаю, что ты злишься. Но может хотя бы попробуешь не посылать всех нахуй?  — Не обещаю.  — Постарайся. — Посмотрим.  Стадион действительно впечатлял. Тео, который плелся сзади и мысленно прикидывал, как бы сбежать и найти укромное место для перекура, невольно поднял голову. Трибуны, уходящие в небо, идеальный газон с яркой зеленью, золотые ворота, сверкающие на солнце так, будто их всю ночь натирали до блеска. И над всем этим десяток фигур, носящихся в воздухе с такой скоростью, что у нормального человека закружилась бы голова. — Молодёжная сбо'ная нашей школы готовится к това'ищескому матчу с соседями, — пояснила мадам Максим, с видимой гордостью наблюдая за своими студентами.  Тео смотрел на игроков без особого интереса. Французские пижоны в голубых трико летали на вылизанных метлах, глупо кружили над полем и перекидывали друг другу мячик с таким видом, будто совершают что-то великое. Занятие офигенное, ничего не скажешь. Тьфу. Так он думал ровно до того момента, пока воздух не пронзила черная молния. Тео моргнул, думая, что перегрелся на солнце, но нет. Над полем, выделывая кульбиты, от которых у нормального спортсмена случился бы инфаркт, неслась девушка. Длинные черные волосы были заплетены в тяжелую косу, несколько прядей вылезли из прически и били по лицу на виражах. Новенькая Nimbus слушалась ее безоговорочно, будто была продолжением ее тела. Девушка закладывала мертвые петли — одну, вторую, третью — с такой легкостью, словно это не смертельно опасная акробатика, а обычная разминка перед завтраком.  — Это кто? — спросил Тео, сам не зная почему. Голос прозвучал хрипло, и он мысленно обматерил себя за эту хрипотцу. Мадам Максим проследила за его взглядом. На её лице появилось что-то похожее на понимающую улыбку — Тео это сразу не понравилось. — А, это мадемуазель Saint-Ange. Дочь Себастьяна Saint-Ange, знаменитого т'ене'а, — директриса помедлила, подбирая слова. — Она у нас… comment dire… énergique (как бы сказать… энергичная).  — Безумная, — любезно перевел Блейз с видом знатока. — Она имеет в виду безумная. Похожа на мою тетку Арабеллу. Тоже была энергичная, а теперь валяется в Мунго на реабилитации. — Я бы сказала passionnée (страстная), — сухо поправила мадам Максим, бросив на него уничтожающий взгляд. — Это французский синоним слова «безумная»? — не унимался Блейз. — Забини, — предупредил Драко, но в голосе уже звучало веселье. — Не начинай. Тео их почти не слушал. Он смотрел, как девушка на полном лету спрыгивает с метлы, хватается за руку пролетающего мимо сокомандника, использует его спину как трамплин, отталкивается, переворачивается в воздухе и с силой швыряет квоффл точно в кольцо. — Ненормальная, — выдохнул он. Внутри что-то неприятно дернулось. То ли страх, то ли восхищение, то ли дикое раздражение от того, что кто-то может быть настолько безбашенным. — Что? — переспросил Блейз. — Говорю, ненормальная. Кто так играет? Она же убиться могла. — Зато красиво, — заметил Драко, и в его голосе прозвучало профессиональное уважение. — Ты видел этот прыжок? Это же… — Красиво не значит умно, — отрезал Тео. Он и сам не понимал, с чего так завелся. Какое ему вообще дело до какой-то французской психопатки? — Ты просто завидуешь, — протянул Малфой. — Чему? — Тому, что она умеет летать, пока ты еле держишь свою задницу на учебной метле для детей. — Клевета и ложь! — В прошлом году на уроке… — Это был несчастный случай! — …ты упал в озеро. — Там было ветрено! И я не сомневаюсь, что чертов Уизли проклял мою метлу! — Бедняжка. — Заткнись, Малфой. Пока они переругивались, игра на поле становилась все жестче. Черноволосая француженка носилась как угорелая, раздавала пасы, орала на сокомандников — судя по интонациям, совсем не ласково — и вообще вела себя так, будто это финал чемпионата мира, а не рядовая тренировка перед товарищеским матчем. — Она охотник? — спросил Тео у мадам Максим, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Да. И лучший в своей воз'астной г'уппе. Гово'ят, через па'у лет её возьмут в основную сбо'ную. — Если не убьётся до этого своими трюками. — Она знает, что делает. Её отец т'ени'ует мужскую сбо'ную, так что... можно сказать, это семейное. — Семейное безумие? — Passion pour le sport (страсть к спорту), мсье Нотт. Во France это называется ст'асть. Тео хмыкнул. Страсть, ага. Скорее, клинический случай, достойный изучения в Мунго в специальном отделении для буйных.  Он подошёл ближе к ограждению, чтобы лучше рассмотреть. Ну, просто чтобы понять, с кем ему, возможно, придется сталкиваться в этой школе. Чисто из стратегических соображений, чтобы знать врага в лицо. Трюки, которые делала безумная француженка, были впечатляющими даже для него, человека, который квиддич не особо жаловал. В каждом ее движении чувствовалась не просто техника, а какая-то дикая, первобытная энергия. Она не играла, а танцевала в воздухе свой собственный, бешенный танец. В какой-то момент он поймал себя на том, что открыл рот. — Осторожнее, — предупредил Драко. — Подойдёшь слишком близко и останешься без башки. — Расслабься, — отмахнулся Тео, не отрывая взгляд от черноволосой фигурки в небе. — Она же вроде как профессионал.  В этот момент квоффл, пущенный чьей-то неумелой рукой, полетел прямо в них. Тео замер. Драко вскрикнул, хватая друга за капюшон, чтобы оттащить. Блейз выругался по-итальянски и попытался уклониться, но запутался в собственных ногах.  А потом перед ними возникла та самая француженка. Девушка спикировала вниз с такой скоростью, что у Тео перехватило дыхание. На полном лету перехватила квоффл, вжала его в бок и затормозила в полуметре от земли, взметнув облако пыли. Все трое тут же закашлялись. — Qu'est-ce que vous foutez là, bande d'idiots?! — заорала она, спрыгивая с метлы. — Vous voulez vous faire écrabouiller par un souafle?! (Вы что тут делаете, придурки?! Хотите, чтобы вас квоффлом размазало?!) — Она… что сейчас сказала? — растерянно спросил Блейз, отряхивая мантию. — Кажется, ругается, — шепнул Драко, на всякий случай делая шаг назад. — Очень громко. — Vous êtes complètement cons ou quoi?! — продолжала девушка, размахивая метлой так, что все трое непроизвольно пригнулись. — C'est un terrain d'entraînement, pas un zoo! Allez voir ailleurs si j'y suis, tas d'anglais débiles! (Вы совсем конченные или как?! Это тренировочное поле, а не зоопарк! Идите в другое место, кучка английских дебилов!) — Это точно ругательства, — подтвердил Блейз, и в его голосе послышалось даже некоторое восхищение. — Мадонна! Вот это темперамент. Мне уже нравится. Взгляд француженки остановился на Тео, который в отличие от своих восхищенных приятелей просто стоял и сверлил ее своими черными глазами. Этот парень был идеальным примером дьявола во плоти. Слишком красивый, чтобы быть безобидным… Каштановые кудри, такие мягкие и живые, лениво развеваясь на ветру. От него пахло табаком и горьким шоколадом — слишком опасная комбинация для любительниц того и другого.  Лицо казалось нарочно испорченным. Длинная тёмная бровь проколота, в пухлой нижней губе виднелось колечко, которое он то и дело поправлял языком. Этот жест раздражал и притягивал. Металл подчеркивал мягкость губ, делал их выразительнее. Бледную кожу тонкими линиями пересекали белёсые шрамы. Они исчезали под татуировками с древними символами. К каждой руне будто бы прикреплялась жуткая история, о которой лучше не знать. Ее гневная маска дрогнула. В карих глазах мелькнуло что-то... любопытство? Или все-таки насмешка? — Oh là là, — протянула девушка, и ее голос из яростного рыка вдруг превратился в мурлыканье. Она шагнула ближе, разглядывая Тео так, будто перед ней оказался редкий и слегка бракованный экспонат. — Qu'est-ce que c'est que cette créature? On dirait un rockeur maudit qui a pris une mauvaise direction. (Это еще что за создание? Похож на проклятого рокера, который сбился с пути.) Тео моргнул, наконец выходя из ступора. Ни слова он не понял, но надменная интонация и этот оценивающий взгляд говорили сами за себя. — Ты, — начал он медленно, на родном английском, — мелкая, наглая, невоспитанная... — Parle français, crétin, — перебила она, сверкая глазами. — Ou tais-toi. (Говори по-французски, кретин. Или заткнись.) — Я не говорю по-французски, — процедил Тео, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость. — И судя по твоему поведению, ты тоже не говоришь на языке нормальных людей. Она склонила голову набок, и вдруг на ее губах расцвела улыбка. Опасная. Хищная. Красивая до невозможности. — Tu es donc aussi stupide que tu en as l'air, — промурлыкала Сен-Анж. — Dommage. Avec une tête comme ça, on pourrait espérer un peu de cervelle. (Значит, ты такой же тупой, как выглядишь. Жаль. С такой мордашкой можно было бы надеяться на наличие мозгов.) — Что она сказала? — рявкнул Тео, оборачиваясь к друзьям. — Что у тебя симпатичная мордашка, но мозгов нет, — любезно перевел Драко. — По-французски это звучит как оскорбление, но вообще-то это комплимент. Ты ей понравился. — Завали, Малфой! — Je vois que tu as des amis aussi charmants que toi, — продолжала девушка, переводя взгляд на Блейза и Драко. — Un italien, un blond nerveux... vous êtes quoi? Une collection de clichés ambulants? (Я вижу, у тебя друзья такие же очаровательные, как ты. Итальянец, нервный блондин... вы что, коллекция ходячих клише?) Драко, который очевидно понимал по-французски, оскорбленно выпрямился: — Я не нервный! — Il comprend? — она удивленно подняла бровь. — Merveilleux. Au moins un qui n'est pas complètement perdu. (Он понимает? Чудесно. Хотя бы один не совсем безнадежный.) Тео чувствовал, что окончательно теряет контроль над ситуацией. Эта ненормальная играла с ним, как кошка с мышью. И хуже всего было то, что его это бесило ровно настолько же, насколько нравилось. Он шагнул вперед, вторгаясь в ее личное пространство. Девушка не отступила. Наоборот, чуть приподняла подбородок и посмотрела на него снизу-вверх так, будто это он здесь должен был робко мяться. — Слушай, — сказал Тео тихо, вкладывая в каждое слово все свое ноттовское обаяние. — Я не знаю, что ты там щебечешь на своем птичьем языке. Но если ты хочешь меня оскорбить, то делай это на английском, чтобы я хотя бы понимал, за что именно тебя прибью. Ее глаза вспыхнули весельем. — Oh, il a du répondant, le petit Anglais. Il veut comprendre les insultes. Tu es sûr? Ça va prendre des heures, ma liste est longue. (О, а у маленького англичанина есть характер. Он хочет понимать оскорбления. Ты уверен? Это займет часы, у меня длинный список.) Она обошла его по кругу, неторопливо, как хищница. Тео пришлось поворачиваться вслед за ней, и от этого он чувствовал себя еще глупее. — Les tatouages… — протянула девушка и кончиком пальца коснулась руны на его шее, выглядывавшей из-под воротника. Тео дернулся, как от удара током. Она это заметила. Разумеется, заметила. — Intéressant. Tu as l’air d’un problème. Mon type préféré. (Интересно. Ты выглядишь как проблема. Мой любимый тип.) — Что ты сейчас сказала? — хрипло спросил он. Девушка перевела взгляд ему на губы, где красовалось колеско пирсинга, и теперь в ее улыбке было уже откровенное издевательство. — Rien de grave. Je te dissèque juste un peu. (Ничего страшного. Я просто тебя немного препарирую.) И, прежде чем кто-то успел что-то сказать, она нагло коснулась пальцем его пирсинга. Чуть потянула, разглядывая. У Тео потемнело в глазах. Он резко перехватил ее за запястье. Блейз тихо присвистнул. Девушка опустила взгляд на его пальцы у себя на руке, потом снова посмотрела Тео в лицо. — Attention, mon ange. Si tu me tiens trop fort, je vais croire que tu es déjà amoureux. (Осторожнее, ангел мой. Если будешь держать слишком крепко, я решу, что ты уже влюбился.) — Я тебя не понимаю, — выдохнул Тео почти ей в губы. — Menteur, — так же тихо сказала она. — Tu comprends très bien l’essentiel. (Лжец. Самое главное ты прекрасно понимаешь.) Они стояли так близко, что он чувствовал ее запах: ветер, дерево, разогретая кожа и что-то сладкое, похожее на печёное яблоко с корицей. Ее глаза смотрели прямо на него без страха, без смущения, с тем самым дурацким весельем, от которого внутри все опасно переворачивалось. Потом девушка резко выдернула руку, отступила на шаг и уперла кончик метлы ему в грудь. — Alors, petit Anglais ténébreux. Bienvenue en France. Ici, on ne laisse pas les garçons mal élevés piétiner nos terrains. Si tu veux traîner ici, il faudra apprendre les règles. (Итак, мрачный маленький англичанин. Добро пожаловать во Францию. Здесь невоспитанным мальчикам не дают топтаться по нашим полям. Если хочешь торчать здесь, придется выучить правила.) Она чуть сильнее нажала древком и уже с явным, почти сладким удовольствием добавила: — Et la première règle: on ne me regarde pas comme ça. (И первое правило: на меня так не смотрят.) Тео опустил взгляд на метлу, упирающуюся ему в грудь. Потом снова посмотрел ей в лицо. Медленно, очень медленно уголок его рта дернулся вверх. — Ты, — тихо сказал он, — самая наглая, невоспитанная, бешеная французская жаба, которую я когда-либо встречал. И знаешь что? Мне плевать на все то, что ты только что проквакала. Он шагнул вперед, буквально насаживаясь грудью на метлу. Древко уперлось сильнее, но Тео только сократил расстояние между ними. — Можешь орать сколько влезет, можешь тыкать в меня своей палкой, можешь обзывать меня хоть на французском, хоть на латыни. Но запомни одну вещь, мадемуазель. Он наклонился к самому ее уху. — Я Тео Нотт. И меня не запугать девчонкой с метлой, какой бы красивой она ни была. На этот раз девушка действительно моргнула. Всего на секунду, но моргнула. А потом вдруг рассмеялась: звонко, искренне и удивительно красиво. Запрокинула голову, и солнце вспыхнуло в ее волосах, а Тео поймал себя на том, что смотрит на нее как последний идиот. — Oh là là… Tu es complètement fou, toi. Je te menace avec un balai, et tu avances? Crétin des Alpes . (Ты совсем сумасшедший. Я угрожаю тебе метлой, а ты идешь вперед? Альпийский кретин.) — Что значит «кретин»? — тут же насторожился Тео. Девушка посмотрела на него с ангельской невинностью. — Ça veut dire «очень красивый мальчик». (Это значит «очень красивый мальчик».) — Врешь. — Bien sûr. (Разумеется.) — Она подмигнула. — Mais j’aime voir à quel point tu voudrais me croire. (Но мне нравится смотреть, как сильно тебе хочется мне поверить.) Девушка одним движением вскочила на метлу и зависла в воздухе. Солнце било ей в спину, превращая волосы в темный блестящий ореол. — Je m'appelle Ophélie. Comme l'héroïne de Shakespeare. Celle qui est devenue folle par amour. À méditer, mon petit Anglais. (Меня зовут Офелия. Как героиню Шекспира. Та, что сошла с ума от любви. Подумай об этом, маленький англичанин.) Она развернула метлу, потом чуть обернулась через плечо. — Et Nott... — Офелия произнесла его фамилию с идеальным французским прононсом, превращая ее в «Нотт» с мягким, почти нежным «т» на конце. — On se reverra, mon ange. Je te le promets. (И Нотт… Мы еще увидимся, ангел мой. Я обещаю.) Девушка умчалась вверх, оставив после себя пыль, ветер и Тео с сердцем, колотящимся как у последнего идиота. Нотт смотрел ей вслед, как школьник-дилетант, проигравший заносчивой девчонке по всем фронтам. Смотрел и не мог отвести взгляд. — Ты в порядке? — Блейз возник рядом как черт из табакерки. — У тебя лицо странное. — Я в порядке. — Ты красный. — Это от солнца. — Да ну? — Блейз посмотрел на небо, которое уже начало затягивать облаками.  — А я уж грешным делом подумал, что ты завелся из-за сексуальной брюнетки с французским акцентом. — Заткнись, Забини. — Она тебе понравилась, — констатировал Драко, появляясь с другой стороны. — Она бешеная, — Тео резко развернулся и зашагал прочь от стадиона. — Ты видел эту истеричку? Она чуть мне метлу в глотку не засунула! — Ты улыбаешься. — Не улыбаюсь. — Улыбаешься, — подтвердил Блейз. — Еще как улыбаешься. Мадонна, я должен это запомнить. Тео Нотт улыбается после того, как на него наорали и чуть не убили метлой.  — Это нервный тик, — рявкнул Тео, пытаясь вернуть лицу нормальное выражение. — Мне срочно нужна сигарета... Где тут можно закурить, чтобы эта карга не отправила меня в Азкабан?  — Думаю, в нашем корпусе, — Забини хлопнул его по плечу. — Пойдем, устраиваться будем. Завтра первый учебный день. Интересно, на какие пары ходит эта красотка?  — Плевать вообще. — Конечно плевать. Именно поэтому ты косишься в небо, хотя она уже улетела. Тео резко остановился и уставился на друга испепеляющим взглядом.  — Еще одно слово, и я расскажу твоей маме, что ты пробухал весь ее винный погреб в Тоскане с итальянской мафией.  — Figlio di putana (сукин сын).  — Grazie (спасибо).  Тео развернулся и зашагал прочь со стадиона, даже не глядя, идут ли за ним друзья. В голове все еще крутился образ ненормальной истерички с ангельской улыбкой, дерзким языком и невероятной способностью выводить из себя.  — Мадам Максим! — крикнул он, не оборачиваясь. — Мы идём дальше или как? — Идём, мсье Нотт, идём, — директриса легко догнала его, при её росте это было несложно. На лице великанши играла странная улыбка, от которой у Тео зачесались кулаки. — Кажется, вы уже нашли себе petite amie (подружку).  — Как же меня бесит этот язык, ни черта не понимаю! — буркнул Нотт себе под нос, пиная камешек на дорожке, который тут же врезался в ствол идеально-белого дерева. — Если вы про эту нахалку, то она первая в моём списке на скорую расправу. Мы почти подрались! Такое не прощают! — Во France это называется amour (любовь), — пропела мадам и величественно поплыла дальше, оставив Тео переваривать эту информацию. — Чего? — переспросил он у Драко. — Что она сказала? — Она сказала, что во Франции это называется любовь. — Какая, блядь, любовь? — Тео остановился как вкопанный. — Ты серьёзно? Она думает, я... с этой... да я её придушу при первой же встрече! — Верю, — кивнул Драко с каменным лицом. — Особенно если она снова ткнёт в тебя пальцем. — Заткнись. — Или метлу в глотку засунет. — Заткнись, Малфой. — Или обматерит на французском. — Я тебя прокляну. — Ты красный. — Это солнце! — Там туча. — Заткнись! Блейз догнал их, запыхавшийся, но сияющий. — Мадонна, мой друг наконец поплыл, — выпалил он, размахивая руками. — Офелия Сен-Анж! Девушка, которая только что чуть не убила Тео метлой! Это прекрасно! — Ты больной, — буркнул Нотт, засовывая руки в карманы и ускоряясь. — Это ты больной, если не понимаешь, что только что произошло, — Блейз пристроился рядом. — Ты ей понравился. — Чего? — Ну, она же могла просто улететь или врезать тебе по голове. Но она осталась, разговаривала, смеялась… Даже свое имя назвала. Это, мой друг, называется интерес. — Она спросила моё имя, потому что хотела знать, кого проклинать! — Нет, приятель, — Блейз покачал головой с видом знатока женских душ. — Когда девушка хочет тебя проклясть, она не улыбается и не прикусывает губу, а  просто проклинает. Поверь моему опыту. — У тебя опыт с проклятиями? — У меня опыт с девушками. И поверь, та, которая смотрит на тебя так, как эта смотрела... это совсем не ненависть, амиго. — Она сказала, что я дебил. — Это прелюдия. — Она почти засунула метлу мне в глотку!  — Очень хорошая прелюдия. — Забини, ты ебанутый? — Возможно, — Блейз пожал плечами. — Но я ещё ни разу не ошибался в таких вопросах. Так что готовься, Нотт. Эта девушка будет твоей погибелью. — Я скорее помру из-за того, что не курил вечность, — Тео наконец вытащил пачку, сунул сигарету в рот и щелкнул пальцами, не обращая внимания на ужас в глазах проходящей мимо группы учениц. — Отвалите от меня оба. Я хочу побыть один и подумать, какого хрена я вообще согласился на эту авантюру. — Ты согласился, потому что иначе тебя бы посадили, — напомнил Драко. — Это я знаю. Я не понимаю, почему не сбежал в Южную Америку. — Там жарко. — А здесь, блядь, что? Райский уголок с психованными павлинами и ненормальными девками на метлах. — Звучит как начало love story. — Малфой, клянусь могилой матери, если ты не заткнешься... — Ладно-ладно, — Драко поднял руки в примирительном жесте. — Молчу, но ты всё равно лыбишься.  — Я просто очень рад, что наконец закурил! — Конечно. Тео выдохнул струю дыма в безупречно голубое французское небо и пошёл дальше, стараясь не думать о шоколадных глазах, запахе корицы и наглой улыбке, которая уже успела врезаться в память. Офелия, Офелия... Ну и влипла же ты, подруга. Потому что Тео Нотт никогда не отступает от намеченного плана. И если эта бешеная французская жаба решила, что может с ним так обращаться... Что же, игра началась.