Часть 2

Солнце еще не взошло, а Чон Чонгук уже ненавидел этот день. Он открыл глаза и несколько секунд тупо смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, где находится. Люкс в отеле «Шилла». Пятизвездочный, естественно. Из окон открывался вид на Намсан, но Чонгуку было плевать. Он ненавидел утро. Ненавидел этот липкий свет, пробивающийся сквозь шторы, ненавидел необходимость вставать и делать вид, что он человек. Рядом заворочалось теплое тело. Чонгук повернул голову. Девушка. Длинные волосы разметались по подушке, макияж размазался, одеяло сползло, открывая голое плечо. Как ее зовут? Минджи? Юна? Какая разница. Он сел на кровати, откинул одеяло и, не глядя на девушку, направился в душ. Десять минут ледяной воды привели его в более-менее рабочее состояние. Когда он вышел, завернувшись в полотенце, девушка уже проснулась и сидела в кровати, кокетливо натягивая простыню на грудь. — Доброе утро, — промурлыкала она, стреляя глазами. — Ты так быстро уходишь? Чонгук даже не повернулся. Он достал из пиджака бумажник, вытащил несколько купюр — не глядя, на глаз, чтобы хватило на такси и завтрак в приличном месте — и бросил на тумбочку. — Завтрак в ресторане внизу. Оплачено. Девушка надула губки: — Мог бы хотя бы номер оставить... — Не мог бы, — отрезал Чонгук, застегивая рубашку. — Ты знала правила. Он не обернулся, когда услышал ее фырканье. Через минуту хлопнула дверь ванной — она пошла приводить себя в порядок, видимо, надеясь на продолжение. Напрасно. Чонгук уже мысленно был в офисе. Одевшись, он бросил последний взгляд на развороченную кровать, на валяющееся на полу женское белье и почувствовал только легкую брезгливость. Все они одинаковые. Красивые обертки, пустые внутри. Приходят за деньгами, за связями, за возможностью сфоткаться в его «ламборджини». Ни одной, кому нужен был бы просто он. Впрочем, ему ничего от них и не нужно было. Через сорок минут Чонгук уже входил в офисное здание «Чон энтертейнмент». Лифт послушно домчал его до пятьдесят пятого этажа, где располагался кабинет совета директоров. — Доброе утро, господин Чон, — склонилась секретарша, едва он появился в коридоре. — Кофе. Черный. Без сахара. И чтобы через пять минут Хосок и Намджун были в переговорной. — Слушаюсь. В переговорной уже было накрыто к его приходу. Идеальный порядок, ни пылинки, на столе — его любимая минеральная вода без газа, стакан, салфетки. Чонгук сел во главе стола и уставился в окно на город, раскинувшийся внизу. Дверь открылась, впуская двух мужчин. Чон Хосок, его старший брат, был полной противоположностью Чонгука. Если младший был собран, холоден и остер, как лезвие, то старший — расслаблен, улыбчив и, по мнению Чонгука, слишком мягок для бизнеса. Но Хосок был гением переговоров, именно поэтому они работали вместе. — Выглядишь как смерть, — весело заметил Хосок, плюхаясь в кресло напротив. — Опять ночь в клубе? Когда ты уже женишься и успокоишься? — Когда найду женщину, которая не захочет моих денег, — сухо ответил Чонгук, принимая из рук секретарши дымящуюся чашку. Второй мужчина, Ким Намджун, друг детства и третий совладелец бизнеса, спокойно устроился в кресле. В отличие от братьев Чон, Намджун был интеллектуалом, мозгом компании, именно он просчитывал риски и придумывал стратегии. Эмоции он позволял себе редко. — Таких не бывает, — ровно заметил он. — Все хотят денег. Вопрос только в сумме. — Циник, — фыркнул Хосок. — Реалист, — поправил Намджун. Чонгук отмахнулся от их перепалки и открыл ноутбук. — Давайте по делу. Контракт с китайцами, отчет по сделке с недвижимостью в Пусане и... что там еще, Хосок? Брат вздохнул и пододвинул к нему папку. — Слияние с «Самсон групп». Они прислали свои условия. Полный бред. Хотят пятьдесят один процент. — Пусть хотят дальше, — Чонгук даже не взглянул на бумаги. — Мы даем максимум сорок девять. И пусть радуются, что вообще рассматриваем их кандидатуру. — Жестко, — хмыкнул Намджун. — Это бизнес, — пожал плечами Чонгук. — Либо ты ешь, либо тебя едят. Следующие два часа они обсуждали цифры, контракты, налоговые схемы и перспективы развития. Чонгук работал как машина — четко, быстро, без эмоций. Хосок иногда пытался шутить, но натыкался на ледяной взгляд брата и замолкал. К обеду они закончили. — Фух, — выдохнул Хосок, откидываясь в кресле. — Ну вы и монстры. Я бы уже сдох от такой нагрузки. Кстати, Чонгук, как там твой новый повар? Соён сказала, вчера взяли кого-то по рекомендации профессора. Чонгук поморщился: — Понятия не имею. Я его не видел и видеть не хочу. Если будет готовить как предыдущие — вылечу через неделю. — Ты слишком строг к людям, — покачал головой брат. — Я требую идеального результата. Это разные вещи. Намджун промолчал, лишь слегка кивнул. Он знал Чонгука слишком долго, чтобы спорить. — Ладно, я в ресторан, — Хосок поднялся. — Составите компанию? — У меня встреча, — отрезал Чонгук. Он захлопнул ноутбук и вышел из переговорной. ——————— Пока Чонгук решал вопросы многомиллионных контрактов, Кан Ынхи носилась по Сеулу как угорелая. Университетские пары закончились в четыре, и у нее был ровно час, чтобы добраться до пентхауса в Каннаме. Она влетела в метро, чуть не сбив с ног какого-то старичка, извинилась, вылетела на нужной станции и бегом, на каблуках, понеслась к небоскребу. В лифте она пыталась отдышаться и поправить растрепавшиеся волосы. Сегодня на ней было легкое платье мятного цвета с открытыми плечами — она любила этот оттенок, он делал ее кожу фарфоровой. Декольте, конечно, привлекало внимание, но Ынхи давно перестала стесняться своей груди. Это часть ее, и она имела право носить то, что хочет. Двери пентхауса открылись, и Ынхи в который раз замерла на пороге. Здесь было красиво. Пусто, холодно, стерильно — но красиво. Вид на город с пятьдесят седьмого этажа захватывал дух. Сеул лежал внизу, как игрушечный, подернутый вечерней дымкой. Ынхи прошла на кухню, повесила сумку на стул, надела фартук. Телефон пиликнул — сообщение от Соён. «Меню на вечер: стейк рибай, средняя прожарка. Картофель гратен. Салат из рукколы с пармезаном. На десерт — панна котта с ягодным соусом». Ынхи усмехнулась. Коротко и по делу, как и сама ассистентка. Ни «здравствуйте», ни «пожалуйста». Просто сухие инструкции. Но за такие деньги она готова терпеть. Она открыла холодильник. Внутри уже лежала идеальная мраморная говядина, пармезан, сливки — доставка, видимо, сработала безупречно. Ынхи принялась за работу. Стейк нужно было достать заранее, чтобы согрелся до комнатной температуры. Картофель нарезать тонкими слайсами, залить сливками с чесноком и мускатным орехом. Панна котту сварить и оставить застывать. Она двигалась по кухне легко и уверенно. Здесь, у плиты, она была в своей стихии. Никакой неловкости, никакой неуклюжести — только точные движения, отмеренные ингредиенты, любовь к процессу. Через час все было готово. Стейк — идеальной прожарки, с аппетитной корочкой и розовой серединкой. Картофель — нежный, тающий во рту. Салат — свежий, с тонкими нотками пармезана. Панна котта — дрожащая, нежная, с кисло-сладким ягодным соусом. Ынхи красиво сервировала блюда на тарелках, расставила на столе. Подумала и добавила маленькую вазочку с оливками — просто так, для настроения. А потом взяла стикер и ручку. Она уже привыкла к этому ритуалу — оставлять маленькие послания. Не потому, что хотела привлечь внимание, а просто чтобы этот невидимка знал, что еду готовил живой человек. «Приятного аппетита. Ваш повар, Кан Ынхи. PS: Оливки просто так, они поднимают настроение». Она приклеила стикер на видное место, оглядела свою работу, довольно кивнула и ушла ровно в шесть, как было велено. ——————— Чон Чонгук вернулся домой в половине девятого. Вечер был отвратительным. Встреча с партнерами затянулась, Намджун бесил своими сомнениями, Хосок опять лез с дурацкими шутками. Единственное, чего он хотел — принять душ, выпить виски и лечь спать. Но сначала нужно было поесть. Он прошел на кухню, уже предвкушая, как разогреет вчерашнее блюдо или закажет доставку, если новый повар снова напортачил. Честно говоря, он уже устал менять этих кулинаров. Все они были либо бездарны, либо слишком навязчивы. И тут он увидел стол. На идеально чистой столешнице стоял ужин. Стейк — идеально прожаренный, судя по виду. Картофель, салат, а на отдельной тарелке — дрожащая панна котта с ягодным соусом. Чонгук замер. Рядом с тарелками лежал стикер. Ярко-желтый, с круглым почерком. Он взял его в руки и прочитал. Брови поползли вверх. «Оливки просто так»? Какой-то странный повар. Обычно они молчат. Он уже открыл рот, чтобы сказать вслух что-то нелестное о наглом поваре, которого, возможно, стоит уволить за панибратство, но рука сама потянулась к вилке. Стейк. Он отрезал кусочек, отправил в рот и закрыл глаза. Мясо таяло на языке. Идеальная прожарка, идеальный баланс соли и специй, тонкий аромат розмарина и чеснока. Такое не готовят в ресторанах. Такое готовят только дома, с любовью и пониманием продукта. Чонгук открыл глаза и посмотрел на тарелку с новым интересом. Он попробовал картофель. Нежный, сливочный, с едва уловимым привкусом муската, который делал вкус объемным, глубоким. Салат. Руккола не горчила, пармезан был натерт крупными хлопьями, заправка — легкая, цитрусовая, идеально дополняла горечь зелени. Панна котта. Она дрожала при малейшем прикосновении ложки. Во рту она просто исчезала, оставляя послевкусие сливок и ванили, а ягодный соус взрывался кислинкой, прочищая вкусовые рецепторы. Чонгук ел медленно. Смаковал. Впервые за долгое время он получал удовольствие от еды, а не просто закидывал в себя топливо, чтобы выжить. Когда тарелки опустели, он откинулся на стул и уставился на желтый стикер, все еще лежащий на столе. «Кан Ынхи». Имя ни о чем не говорило. Но почерк был живым, неформальным. И эта приписка про оливки... Кто бы ни был этот повар, этот человек умел готовить. И умел делать это с душой — что было редкостью в мире, где все спешили и халтурили. Чонгук представил себе повара. Судя по аккуратности, по вниманию к деталям, по тому, как идеально был сервирован стол — это явно женщина. Немолодая, опытная. У молодежи нет такого терпения, такого уважения к еде. Она, наверное, всю жизнь простояла у плиты, вырастила детей, а теперь работает на таких, как он. Пожилая женщина с добрыми глазами и натруженными руками. Которая кладет в еду не только ингредиенты, но и тепло. Он снова посмотрел на стикер. «Оливки просто так, они поднимают настроение». Чонгук взял одну оливку из вазочки, отправил в рот и покачал головой. — Ладно, бабушка, — пробормотал он. — Живи пока. ——————— На следующий день, в обед, Чонгук сидел в ресторане с Намджуном. — Ты чего такой задумчивый? — спросил друг, отрезая кусок лосося. — Контракт не подписали? — Контракт подписали, — Чонгук вертел в руках вилку, не притрагиваясь к еде. — Слушай, Намджун. У меня новый повар. — И? Опять напортачил? Увольняешь? — Нет. — Чонгук помолчал. — Не увольняю. Намджун поднял бровь, но эмоций на лице не отразил. Просто ждал продолжения. — Еда была вкусной, — нехотя признал Чонгук. — Очень вкусной. И она оставила записку. — Записку? — Намджун отложил вилку. — И что в записке? — Там было... — Чонгук замялся. — Неважно. Главное, что готовит она отлично. И не лезет в душу. Просто делает свою работу. Даже оливки в вазочку положила. Просто так, для настроения. Намджун усмехнулся уголком губ. — Чон Чонгук, оказывается, ценит не только цифры, но и оливки. Наверное, повар — пожилая женщина, опытная? — Думаю, да, — кивнул Чонгук. — У молодежи нет такого терпения. Она все сделала идеально, аккуратно, с душой. — Возможно, — спокойно согласился Намджун. — Главное, чтобы ты был доволен. А то замучил уже всех своей придирчивостью. — Я не придирчивый, я требовательный, — поправил Чонгук, но без обычной резкости. — Это одно и то же, — Намджун вернулся к еде. — Но если тебе наконец-то понравилась еда, значит, не зря старались. Чонгук ничего не ответил, но в уголках его губ дрогнуло что-то похожее на удовлетворение.