Глава 17

Намджун приехал к Чонгуку ближе к вечеру. В офисе сказали, что Чонгук уже третий день не появляется — для него это было нонсенсом. Работоголик, который даже с температурой тридцать девять являлся на переговоры, вдруг пропал. Намджун набрал его сам, услышал в трубке хриплое «заболел, не приставай» и решил, что надо проведать. Дверь в пентхаус была не заперта. Намджун вошел, прислушался. Тишина, только где-то мерно гудит кондиционер. Он прошел в гостиную и застал Чонгука на диване — бледного, с мокрым полотенцем на лбу, укрытого пледом. — Ты похож на смерть, — констатировал Намджун, усаживаясь в кресло напротив. — Спасибо, — прохрипел Чонгук. — Ты как всегда. — Есть хочешь? Привез лекарств. — Не надо. Меня уже кормили. Намджун поднял бровь: — Кормили? Соён? — Нет. Повар. — Та, что уволилась? — Намджун усмехнулся. — Вернулась? Чонгук промолчал, глядя в потолок. Потом повернул голову к другу. В глазах его было что-то странное — не обычная ледяная отстраненность, а какая-то новая, незнакомая тяжесть. — Намджун, — сказал он тихо. — Мне надо с тобой поговорить. — О чем? — О той девушке. Из клуба. Суджин. Намджун замер. Лицо его стало непроницаемым. — С чего вдруг? — Она беременна. От тебя. Тишина повисла в комнате, густая, почти осязаемая. Намджун смотрел на Чонгука, и на лице его не дрогнул ни один мускул. — Мне Ынхи сказала. Ее сестра. — Чонгук помолчал, кашлянул. Намджун отвернулся к окну. За стеклом догорал закат, раскрашивая небо в оранжево-розовые тона. — И что ты хочешь мне сказать? — спросил он ровно. — Я не знаю, — честно ответил Чонгук. — Просто... не бросай ее вот так. Она не просто шлюха из клуба, Намджун. У нее есть сестра. Она человек. — Я знаю. — Знаешь? А ведешь себя так, будто нет. Намджун резко повернулся. — Что ты предлагаешь? Жениться? Принять в семью? Она работала в БДСМ-клубе, Чонгук. Трахалась там с кем попало. Откуда мне знать, что ребенок мой? — Сделай тест, — тихо сказал Чонгук. — Хотя бы тест. Если он покажет, что это не твой — плати и уходи. Но если твой... — Если мой — что? Что мне с ней делать? Чонгук закрыл глаза. Голова гудела, мысли путались, но одно он знал точно: та боль, которую он увидел в глазах Ынхи, когда она рассказывала о сестре, не должна повториться. — Просто не будь мудаком, — сказал он. — Впервые в жизни не будь мудаком. Намджун долго молчал. Потом достал телефон. --- Суджин сидела на кухне, когда телефон зазвонил. Она смотрела на экран и не верила своим глазам. Номер, который она выучила наизусть. Который набирала десятки раз в последние дни. Который молчал. — Алло? — голос дрогнул. — Это Намджун, — сказал он без предисловий. — Нам надо встретиться. Сердце подпрыгнуло где-то в горле. — Зачем? — Обсудим при встрече. Через час за тобой приедет машина. Будь готова. И отключился. Суджин смотрела на телефон и чувствовала, как по щекам текут слезы. Он позвонил. Он нашелся. Может быть, все не так плохо? Может быть, он хочет поговорить, предложить помощь? Она метнулась в комнату, перерыла шкаф в поисках самого красивого платья. Надела то, в котором обычно ходила на свидания — когда-то давно, в другой жизни. Легкое, цвета слоновой кости, с открытыми плечами. Волосы распустила, накрасилась ярче обычного. — Ты куда? — спросила Ынхи, выходя из своей комнаты. — Встретиться с ним. — С кем? — Ынхи побледнела. — С Намджуном? — Да. Он позвонил. — Суджин, ты с ума сошла? — Ынхи схватила ее за руку. — Этот человек... он тебя унижал, он даже не ответил на звонки, а теперь ты бежишь к нему как собачка? — Ынхи, пожалуйста, — Суджин высвободила руку. — Я должна. Просто должна. — Я поеду с тобой. — Нет. Это мое дело. Она вышла, оставив сестру в коридоре. --- Черный мерседес ждал у подъезда. Суджин села на заднее сиденье, и машина плавно тронулась. Водитель — молчаливый мужчина в форме — не проронил ни слова. Она ехала и сжимала в руках сумочку, в которой лежал тот самый тест. Две полоски. Доказательство того, что внутри нее живет частичка его. Где-то на полпути она поняла, что они едут не в центр, а в сторону больничного района. Сердце забилось быстрее. — Куда мы едем? — спросила она водителя. — Господин Ким сказал в клинику, — ответил тот. В клинику. Не в ресторан, не в парк, не к нему домой. В клинику. Суджин похолодела. Через десять минут машина остановилась у современного здания с вывеской «Центр женского здоровья». На парковке уже стоял знакомый темно-синий «Бентли». Водитель открыл ей дверь. Навстречу вышел Намджун. Он был в темном костюме, без галстука, с обычным непроницаемым лицом. Подошел, даже не взглянув на ее платье, на то, как она старалась. — Пойдем, — сказал он коротко. — Куда? — голос дрожал. — Внутрь. Поговорим. Они зашли в холл. Стекло, белый мрамор, вежливые администраторы. Намджун взял ее под локоть — жест, который мог бы показаться заботливым, если бы не был таким механическим — и повел к лифту. На третьем этаже была смотровая. Кабинет с удобными креслами и видом на парк. Намджун закрыл дверь и повернулся к ней. — Ты беременна, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Да. — От меня? — А ты сомневаешься? Он усмехнулся — холодно, как всегда. — Сомневаюсь. Ты работала в клубе. У тебя были другие клиенты. — Не после тебя, — вырвалось у нее. Он поднял бровь. — Что? — Я не спала ни с кем после нашей первой встречи, — Суджин смотрела ему в глаза, и впервые в голосе ее не было привычной покорности. — Только с тобой. Намджун молчал. Потом достал из кармана конверт, протянул ей. — Здесь достаточно. На операцию и восстановление. И компенсация. Суджин смотрела на конверт, не понимая. — Операцию? Какую операцию? — Аборт, Суджин. Ты же не думала, что я позволю тебе родить? Мир рухнул. Она отшатнулась, прижимая руки к животу. Внутри, где-то глубоко, пульсировала маленькая жизнь. Его жизнь. Их жизнь. — Ты... ты привез меня сюда, чтобы я сделала аборт? — А ты думала, я на колено встану? — голос его был спокоен, но в глазах плескалась тьма. — Суджин, ты умная девочка. Пойми: у меня нет места в жизни для случайного ребенка от девушки из БДСМ-клуба. — Я не вещь, — прошептала она. — Я человек. — Я знаю. Именно поэтому я здесь и предлагаю тебе деньги, а не просто исчезаю. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разрывается сердце. Этот человек, которого она полюбила — за что? За грубость? За редкие моменты нежности, которые для него ничего не значили? За то, как он гладил ее по волосам, даже не понимая, что для нее это было всем? — Я не хочу аборт, — сказала она тихо. — Суджин. — Я не хочу убивать своего ребенка. Он шагнул ближе, сжал ее плечо. — Послушай меня. Ты молодая, красивая. У тебя будет другая жизнь. Нормальная жизнь, с нормальным мужчиной, с нормальными детьми. А этот ребенок... он свяжет тебя со мной навсегда. Ты этого хочешь? Она подняла на него глаза — заплаканные, но твердые. — А ты? Ты хочешь, чтобы я убила его? Он молчал. — Пойдем, — сказал наконец. — Выйдем на воздух. --- Они сидели в парке на скамейке, глядя на замерший пруд. Намджун курил, Суджин куталась в легкое платье — вечерело, становилось прохладно. — Знаешь, — начала она вдруг. — Когда ты не отвечал на звонки, я думала, что умру. Не от беременности. От того, что ты просто вычеркнул меня. Он молчал. — Я понимаю, кто я для тебя. Шлюха из клуба. Тело, которое можно купить. Но для меня ты был... — голос дрогнул. — Ты был всем. — Суджин... — Дай сказать. — Она вытерла слезы. — После того, как ты начал приходить, я перестала спать с другими. Отказывала клиентам, теряла деньги. Миён рвала и метала. А я просто ждала. Ждала, когда ты появишься снова. И когда ты приходил, я была счастлива. Даже когда ты был груб. Даже когда унижал. Потому что в те редкие моменты, когда ты гладил меня по голове... я чувствовала себя живой. Он смотрел на нее. Впервые за все время в его взгляде не было холода. — Я не знал, — сказал он тихо. — Конечно, не знал. Ты даже имени моего не спрашивал. Я для тебя была просто «девушка из клуба». А для меня ты был... — она всхлипнула. — Ты был моим наваждением. Моей болезнью. Он выбросил сигарету, повернулся к ней. — Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Не могу быть тем мужчиной, который тебе нужен. — Я знаю. — Тогда почему ты плачешь? — Потому что люблю тебя, дурак, — выдохнула она. — Люблю, несмотря на все. И если ты хочешь аборт... я сделаю. Но знай: часть меня умрет вместе с этим ребенком. Он сжал челюсть. Внутри боролись какие-то чувства, которых он сам не понимал. — Поехали, — сказал он, вставая. — В больницу. Поговорим с врачом. --- В кабинете УЗИ было прохладно и стерильно. Суджин лежала на кушетке, глядя в потолок, пока врач водил датчиком по ее животу. Намджун стоял у стены, скрестив руки на груди. — Ну что там? — спросил он нетерпеливо. Врач — пожилая женщина в очках — посмотрела на экран, потом на них. — Поздравляю, — сказала она. — У вас двойня. Суджин села на кушетке. — Что? — Два плодных яйца. Двойня. Беременность примерно шесть недель. Она смотрела на экран, где два маленьких пульсирующих комочка светились на мониторе. Два. Два сердца бились внутри нее. — Боже, — прошептала она. Намджун подошел ближе, вглядываясь в экран. На лице его застыло странное выражение — смесь шока и чего-то еще, нечитаемого. — Двойня, — повторил он. — Да, — врач улыбнулась. — Здоровые, развиваются хорошо. Мама молодая, сильная, все показатели в норме. Суджин смотрела на экран и чувствовала, как внутри разливается тепло. Два. У нее будет двое. Ее дети. Его дети. — Я оставлю их, — сказала она твердо. Намджун резко повернулся. — Суджин. — Нет. — Она встала, поправила платье. — Ты слышал врача. Они здоровы. Я не буду убивать двоих детей только потому, что тебе неудобно. — Ты не понимаешь... — Это ты не понимаешь! — впервые она повысила голос. — Это мои дети! Моя кровь! И я не позволю тебе решать за меня! Врач деликатно вышла, оставив их вдвоем. Намджун смотрел на Суджин — раскрасневшуюся, с мокрыми глазами, но такую решительную. В ней не осталось ничего от той покорной девушки, которая стояла перед ним на коленях. — Хорошо, — сказал он после долгой паузы. — Но я хочу тест на отцовство. Суджин усмехнулась — горько, зло. — Конечно. Ты же не можешь просто поверить. Сделай тест. Сдай ДНК. Убедись, что это твои дети. А потом... потом можешь проваливать. Я справлюсь сама. Она развернулась и пошла к выходу, но у двери остановилась. — Знаешь, Намджун, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты самый жестокий человек, которого я встречала. Но я все равно люблю тебя. И, наверное, это самое страшное. Дверь за ней закрылась. Намджун остался один в пустом кабинете, глядя на экран УЗИ, где все еще светились два маленьких огонька. Двойня. Его дети. Он провел рукой по лицу и вдруг понял, что не знает, что делать дальше. Впервые в жизни не знает.