Глава 24

После той встречи в кафе, после того как он согласился "попробовать", Намджун не мог уснуть. Он лежал в своей огромной кровати, глядя в потолок, и думал о ней. О Суджин. О девушке с ангельским лицом, которую он столько раз унижал, которой приказывал, которую брал без спроса. Воспоминания накатывали волнами. --- Однажды, месяца два назад, он остался с ней дольше обычного. Она уснула после секса — просто отключилась, уткнувшись лицом в подушку, раскинув платиновые волосы по смятой простыне. Намджун должен был уйти сразу, как всегда. Но почему-то не смог. Он сидел на краю дивана в ВИП-комнате и смотрел на нее. Во сне она была совсем другой. Не той покорной девушкой, которая выполняла приказы. Не той, что стойко терпела его грубость. Она была просто... красивой. Настоящей. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки, губы чуть приоткрылись, грудь мерно вздымалась. На шее — следы его укусов, которые он оставил час назад. На запястье — синяк от его хватки. Намджун протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся ее щеки. Кожа была теплой, мягкой, как шелк. Она вздохнула во сне, повернулась к нему. Губы ее дрогнули, будто она улыбалась чему-то. Он смотрел на нее и чувствовал, как внутри разливается странное тепло. Такое редкое, такое чужое для него. Он хотел уйти. Хотел остаться. Хотел... И тогда он наклонился и поцеловал ее. В губы. Легко, едва касаясь. Просто чтобы почувствовать. Она не проснулась. Только вздохнула чуть глубже и улыбнулась во сне. А он отстранился и долго смотрел на нее. Не мог насмотреться. А потом оглянулся. Вокруг была ВИП-комната клуба "Черный лотос". Красный свет, кожаные диваны, на столике — пустой бокал из-под виски, ремешки, которые он так и не использовал. На стене — зеркало, в котором отражался он сам, и она, спящая. И он вдруг увидел это ее глазами. Она — голая, в синяках, на диване, где ее трахали за деньги. Он — одетый, с деньгами в кармане, готовый уйти в любой момент. Шлюха и клиент. — Блять, — выдохнул он. Встал, достал бумажник, бросил на столик пачку купюр — больше обычного. Оделся, не глядя на нее, и вышел. Всю дорогу домой он думал о том поцелуе. И о том, что это было неправильно. Что он не должен был этого делать. Что она всего лишь девушка по вызову, которых у него было много. Но почему-то именно ее лицо стояло перед глазами, когда он пытался уснуть. --- Другие воспоминания были разрозненными, как кусочки мозаики. — Как тебя зовут? — спросил он однажды, в первый раз. — Суджин, — ответила она, глядя на него снизу вверх, стоя на коленях. — Красивое имя. — Спасибо. — Ты всегда такая покорная? — Только с избранными. Он усмехнулся тогда. Но почему-то запомнил этот ответ. --- В другой раз она вдруг спросила: — Почему ты не пользуешься игрушками? Они тут для клиентов. — Мне не нужно. — А что тебе нужно? Он посмотрел на нее долгим взглядом. Она не отвела глаз. — Иногда просто это, — сказал он. — Просто быть рядом. Без игр. — Ты не похож на человека, который хочет просто быть рядом. — А ты не похожа на шлюху, которая работает в таком месте. Она улыбнулась — грустно, тепло, по-человечески. — Спасибо, наверное. --- И еще один момент. Она лежала на диване, уставшая после секса, и вдруг сказала: — Знаешь, ты первый, с кем я могу просто молчать. Обычно клиенты болтают без остановки. О женах, о работе, о деньгах. А ты молчишь. И это... странно приятно. Он не ответил. Просто смотрел в потолок. Но запомнил. Навсегда. --- Теперь, лежа в своей постели, Намджун думал о том, что никогда и ни с кем ему не было так комфортно, как с ней. С другими девушками — из клубов, из ресторанов, из случайных встреч — он всегда играл роль. Холодный, циничный, неуязвимый. С ними не нужно было быть настоящим. А с Суджин... с ней он не играл. Просто был собой. Грубым, жестоким, молчаливым. И она принимала это. Не пыталась переделать, не лезла в душу, не требовала тепла. Но когда он случайно касался ее — по-настоящему, не по делу — она замирала и смотрела на него так, будто он был самым важным человеком в мире. — Идиот, — сказал он себе в пустоту. — Какой же я идиот. Он вспомнил ее лицо сегодня в кафе. Когда она плакала, отвернувшись к окну. Когда сказала, что ждала его. Когда согласилась "попробовать". Она все еще любила его. После всего. А он? Он не знал. Но знал одно: ему плевать, что скажут другие. Плевать, что она была проституткой. Плевать на все. Потому что когда она спала, а он целовал ее в губы, мир вокруг переставал существовать. И это стоило того, чтобы попробовать.