ГЛАВА 2. АКТ ОДИННАДЦАТЬ

В течение недели я работал на полную катушку, до последнего вздоха. В первые пару суток я переработал всю живность — на ресурсы и на еду. Какую-то повесил сушиться, другую засолил, третью замочил, четвёртую закопал, пятую на ловушки поставил. Последующие дни я занимался постоянно переработкой древесины, металла, тканей, тросов, пластика. Золото даже было. Это были корабли, судя по всему — торговые. Но пустые. Были вещи, трупы — я выкинул их на сторону Левиафана. Ещё я построил навес для дерева. И не закончил ещё переработку кораблей. К Угольку я забегал быстренько утром — попоить. Отказывалась, и кушать не хотела. И пытался помыть, а после бежал сразу работать в бухту до глубокой ночи. Я мылся из бочки уже ночью. Руки горели, невероятно болели и были ватными. Но я заметил: я, такой накачанный стал. Будто какой-то бодибилдер. Ещё и с лысиной. — Ресурсики... Паровой двигатель... Эпоха накопления и перестройки скоро наступит, — возбуждённо мычал я. Я быстро бежал в пещеру, по дороге кормил гиен и кушал, брал воду и еду и забегал внутрь. — Пить? Кушать? Мыться? — на ходу говорил я и, не ожидая ответа, ставил на пол еду и воду и падал в кровать. Мои глаза горели. А в голове было безумие из грандиозного перепланирования этого острова. Я не вышел из транса ни на секунду в течение недели. — Да буду... — тихо прошипела Уголёк. Вот бы сейчас быстрее отрубиться и начать новый день... Я улёгся поудобнее и сильно закрыл глаза. — Эй, ау... Я ж согласилась... Помоги, пожалуйста... Я ж не могу двигаться... — тихо шипела Уголёк. Сейчас просто заснуть. Почему я ещё не сплю? Уже пора! Нужно! Всё тихо. Ничего не думать. Тишина. Я напрягся, выгоняя мысли. — Ну пожалуйста... Что с тобой? — недовольно шипела Уголёк. Я открыл глаза. — Что ты говоришь? Не хочешь есть? Хорошо. — И я закрыл глаза. Каждый день говорит одно и то же. Я же понял, что не хочешь. Зачем каждый день повторять? Всё, не думать. — Я хочу! — возмущённо сказала Уголёк. Чего? Что? Не понял? Я выпал из транса. Хочет есть? Сама? Неделю голодовки, на каплях бульона, которые мне удавалось впихнуть — и теперь хочет есть? Чего это она? Я осмотрел пещеру. Ого, какое неприятное чувство. Будто замедление какое-то, и я такой медленный. Шумы появились: гиены смеются, ветер дует, Уголёк дышит. Как-то непривычно... Ого... Пол холодный. Я тёплый. Я забыл, как оно ощущается. Всё из головы вылетело. Все планы. Я ощупал стены — твёрдые. Круто! Я подошёл к Угольку и потрогал волосы — приятные... Ой, а тарелка горячая. И пахнет вкусно... М-м-м. — Ау-у-у... — со страхом начала Уголёк. — Почему ты меня трогае... То есть поможешь покушать? — Ой! Привет! А я не заметил тебя. Я и забыл, что ты здесь. Кушать будешь? Пить может? Перевязка? Мытьё? Зубы чистить? Волосы? — начал я и разглядывал её с открытыми глазами. Я и забыл про Уголька. Глаза Уголька начали бегать от страха, и она начала глубоко дышать. — Д-да... Т-только воды и-и ед-д-да... — заикаясь, шептала Уголёк. — Хорошо, хорошо. Осмотреть раны можно? Вдруг осложнение? Горло болит? Жар есть? Что чувствуешь? Что болит? Что, наоборот, не болит? Как болит и когда? Туалет нужен? Полотно может постирать? — Всё х-хорошо! — глотая воздух, выдавала Уголёк. — Хорошо, хорошо. Мне уйти? Да? Хорошо. Я пошёл на улицу. Так, это же нужно сейчас лечь спать, проснуться, переработать ещё десяток килограммов ресурсов... — Эй! А кушать и пить? — испуганно сказала Уголёк. — Да, да, приятного. Получается, завтра нужно заняться ещё буром. А сколько плавить-то нужно? Наверное, завтра у печи простою полдня — или доработать все ресурсы с кораблей. — Я не могу... Ты надо мной глумишься! Специально это всё устраиваешь! Я впервые согласилась... А ты сразу прикалываешься! Ненавижу! Урод! Так, а что насчёт корабля? Мне ещё верфь нужно. — Ай! — Меня что-то ударило в живот. — Ой, Сара, привет. А я и не заметил тебя. Что случилось? Сара начала рычать и смотреть на Уголька. Уголёк плакала. Что с ней? Странная она. — Что случилось? Мне помочь? Или уйти? Я всё сделаю! Рассказывай! Что нужно? Когда? Зачем? Делись, я же хочу помочь! И та-а-ак. Нужно собраться! Я со всей силы прописал себе пощёчину. Всё вылетело из головы. — Эй... Извини меня... Я весь в мыслях. Не хотел обидеть тебя. Давай я воды дам и еды. А если что-то нужно будет, ты сразу говори! Можешь крикнуть просто «Сара» — и она меня приведёт. Уголёк хныкала, медленно моргая глазами в знак согласия. Телом-то она двигать не может. Я взял миску с бульоном и начал дуть и медленно, по чуть-чуть заливать ей в рот, держа её голову. — Ещё? Уголёк моргнула. Я положил ещё одну ложку. — Ещё? Напряглась и не моргала. — Хорошо. Воды теперь? Уголёк быстро начала моргать. Я взял кипячёную воду с солью и тоже с ложечки давал. — Осмотреть можно? Моргнула. Я кивнул и начал медленно снимать все крепления с плеча, полотно с её тела, развязывать бинты-штаны с ног. И наконец-то снял шкуру акулы с таза. Та-а-ак! Точно! У меня куча ткани. Сейчас я ей такие бинты сделаю. Я посмотрел на плечо. Начал давить. — Болит? Уголёк начала моргать. — Хорошо. Значит, скоро сможешь руками двигать. Я снял крепления с рук и шеи и положил подушку! Я пять подушек сделал. Что-то шёл утром на работу в бухту и задумался... Чайки есть, ткань есть. И сел и сделал. Нужно будет ей ещё вещи сшить. — Ну что, двигать можешь? Хоть пальчиком? Уголёк дёрнула пальцем на руке. Я расплылся в улыбке. — Победа! — радостно начал я. — Ты молодец! Прям боец! А шея? Голову крутить можешь? Уголёк напряглась и сильно закрыла глаза. Голову не сдвинула. Я радостно осмотрел бедро. Да и тут скоро закончим. Скоро жижа не нужна будет. Я взял с угла ведро с жижей свежей и начал трамбовать. Ноги попробовал — тёплые! Хорошо. — А помыть можно? Уголёк долго не моргала, а после моргнула. Это «да» или тело само моргнуло? — Ещё раз: «да» или «нет»? Уголёк сразу моргнула. Я взял тряпку и начал мыть тело. — Так. Я сейчас уйду делать бинты, вернусь... Ну, наверное, часов через десять. Уголёк начала быстро моргать. — Хорошо... Я попробую быстрее и меньше сделать. Я-то хотел пару парусин переработать за раз. Придётся немного срезать и отварить. — Двадцать минуток — и я вернусь. В туалет хочешь? Уголёк моргнула. Я кивнул. Ещё и тазик взять нужно. Благо у меня доменная печь не первый день стоит, так что и таз есть. Я ушёл. — — Нужно будет себе часы механические сделать на руку. Я же не умею держать счёт времени. Я помешивал ткань в кастрюле. Сколько уже времени прошло? Минут десять? Час? — — Я высушил ткани и взял по пути из погреба тазик. — Я пришёл. — Долго... — Ого, ты уже за двадцать минут и связки восстановила? И в пещере стоял запах мочи. Вряд ли можно связки восстановить за двадцать минут. Примерно от трёх часов можно хоть как-то начать говорить. Ну вот... Как я и думал. Замечтался, задумался. Ужасно! — Прости... Я с временем не дружу. Я мигом сбегаю за водой. Я положил тазик на пол и убежал. Так, главное — не думать. Взял воду и побежал обратно. Всё просто! Интересно... Можно же, по сути, сделать конвейер из троса и вешать туда вёдра и доставлять прямо в пещеру. Я ударил себя. Ведро с водой взял. Побежал обратно. Сел на колени рядом с Угольком. — Можно помыть? — Да. Я начал аккуратно мыть Уголька, а после на всякий случай намазал места возможного раздражения акульим жиром. Хм, может, тут засесть и переработать все парусины в ткани и начать шить одежду? — Уголёк, не против, что бы я тут работал? — спокойно начал я. — Кто? Кто? — удивлённо начала Уголёк. Ой. А я и забыл, что только я её так называю. У неё же ещё имя есть... Я же вряд ли привыкну к новому. Она для меня стала Угольком. — Ну-у-у... Я тебя так назвал... Уголёк... — стесняясь, сказал я. Уголёк начала кашлять и пыталась смеяться. — Забавно... Меня зовут Харибда. Интересное имя... — С Левиафаном может, ещё знакома? И с Кракеном по выходным ром пьёшь, а Тиаматом создаёшь цунами? — Я рассмеялся. Харибда рассмеялась, а после резко замолчала. Наступила тишина. Стало как-то неловко. Было бы забавно, если она сражалась с Левиафаном, а после её выбросило на мой берег. А потом Тиамат в поиске её устроил мегашторм, из-за которого на мой берег выбило корабли... Каковы у этого шансы... Я улыбнулся. Шансы стремятся к нулю... — Афигеть! Ты Харибда? Сколько ты уже живёшь в этом мире? Тишина... Долгая тишина... Хм, нужно будет заняться парусинами и наконец взяться за рубку скалы. Я, забыв про Уголька, ушёл в мыслях заниматься делами.