Часть 4 О природе наследников

Глава IV О природе наследников Лето подходило к концу. Дом на Гриммо, 12 изменился  или, точнее, изменился его наследник. Дни Тайвина были заполнены полностью. Утро принадлежало профессору Мерриту — истории падений и восхождений, анализу причин, по которым великие дома становились прахом. День — Арчибальду Крофту и цифрам, которые определяли истинную власть куда надёжнее мечей. Вечер — мастеру боя Родерику Вейну, который учил его не столько сражаться, сколько понимать, когда сражение уже началось, даже если никто ещё не обнажил оружие. Ночи принадлежали библиотеке и родителям. Орион оказался полезнее, чем Тайвин предполагал. Он знал имена. Союзы. Старые долги, которые не были записаны ни на пергаменте, ни в Гринготтсе. Он говорил о древних браках, о ветвях рода, исчезнувших не от проклятий, а от неверных решений. Вальбурга была иной. Её присутствие напоминало натянутую струну. Она говорила о чистоте крови, о долге, о величии дома Блэк, как о живом существе, которое нужно защищать не словами, а волей. Она наблюдала за сыном внимательно. И постепенно — начала говорить с ним иначе.Не как с ребёнком, но как с наследником. Они проводили вечера втроём у камина. Иногда говорили, иногда молчали. В этих разговорах Тайвин познавал не только реалии нового мира. Он вспоминал Джоанну. Не её лицо — память о нём была слишком болезненной, чтобы позволить себе смотреть на него прямо. Но её присутствие. То, как она сидела рядом, когда он работал. Как молчание между ними не было пустотой, а было пониманием. Как она никогда не сомневалась в нём, и как он никогда не позволял себе сомневаться, пока она была рядом. Иногда, когда Вальбурга сидела напротив него, выпрямив спину, с той же внутренней твёрдостью, он видел отголосок этого. Не Джоанну, но напоминание о том, что значит быть не одному в тяжести власти. Это было… полезно и горько одновременно. Потому что напоминало о том, что было потеряно. — В середине июля состоялась встреча с управляющими активами дома. Гоблины прибыли без предупреждения, как и подобает тем, кто считает себя равным. Их было двое. Низкие. Тонкие. С глазами, в которых не было ни страха, ни уважения, только расчёт. — Дом Блэк остаётся в стабильном положении, — произнёс старший. Его голос был сухим, лишённым интонации. Он говорил не с наследником, он говорил с временным владельцем. Тайвин слушал и задавал вопросы, о ликвидности, доходах, договорах. Гоблин отвечал без эмоций, но Тайвин видел, они не служили дому Блэк. Они служили золоту дома Блэк и это была принципиальная разница. Когда встреча закончилась, Тайвин понял одно: он доверял им ещё меньше, чем Железному банку. — В конце августа Кричер сообщил: — Господин Джеймс Поттер прибыл. Имя было знакомо, дом Поттер был родственным. Мать мальчика, Дорея, была урождённой Блэк. Это означало, что встреча неизбежна. Тайвин спустился в гостиную. Джеймс Поттер стоял у окна. Он обернулся, когда услышал шаги, улыбка  появилась на его лице быстро.Слишком быстро. — Сириус! Он произнёс это с радостью, которая не имела основания. Он не оценил комнату, не оценил ситуацию, не оценил его. Он просто радовался. Они говорили о Хогвартсе, о будущем, о мелочах. И с каждой минутой разочарование становилось яснее. Джеймс говорил много, но не говорил ничего стоящего. Он не задавал вопросов о союзах, он говорил лишь о квиддиче и развлечениях. Он не понимал дистанции. Он не понимал веса имени, которое носил. Он не был глупно он не был наследником, он был просто сыноми это было намного хуже. — В какой-то момент к ним присоединились Орион и Вальбурга. Они наблюдали. Молча. И Тайвин увидел это ясно - неизбежное сравнение. Джеймс был как Тирион — умный, но лишённый инстинкта власти. Он не был Джейме и уж точно не был им самим. Но в Тирионе была воля. В Джеймсе её не было. Он не станет политиком, как он или Джон Аррен. Он не станет воином, как Роберт Баратеон. В нём было слишком мало тяжести. Слишком мало стали. Он не был опасен, а значит — не был полезен. Вальбурга это тоже видела. Он понял это по тому, как её пальцы едва заметно сжались на подлокотнике кресла. Она уже выносила приговор. — Вопрос был не в том, что Джеймс был слаб. Вопрос был в том, что он не должен был быть рядом. Слабость как болезнь и она заразна. — На следующий день Тайвин попросил аудиенции у Дореи Поттер. Она прибыла сама. Дорея вошла в дом уверенно, как человек, который принадлежал ему когда-то. Она была красивой женщиной, и сильной. Это было видно сразу. Она улыбнулась, увидев его. — Сириус. В её голосе звучало тепло. Он поклонился. Ровно. Без детской неловкости. Это заставило её слегка нахмуриться. — Я хотел поговорить с вами о вашем сыне. Она удивилась, но кивнула. — Конечно. Тайвин говорил спокойно. — Он не подготовлен к своему положению. Тишина. Она смотрела на него. — Он не понимает веса имени, которое носит. Он продолжил: — Он не проявляет ни дисциплины, ни осторожности. Её глаза сузились. — Он ребёнок. — Он наследник, — ответил Тайвин. Тишина стала холоднее. — Дом Поттер стар, — сказал он. — Но древность не гарантирует выживания. Он встретил её взгляд. — Его воспитание недостаточно. Она смотрела на него долго и впервые в её глазах появилось нечто иное - память. Она видела Блэков. Она выросла среди них. Она знала этот тон. Этот приговор, произнесённый спокойно. — Почему ты говоришь мне это? — спросила она тихо. — Потому что его общение со мной более невозможно. Это было сказано окончательно. Она смотрела на него. И в этот момент она больше не видела ребёнка. Она видела наследника дома Блэк. И в глубине её взгляда появилось нечто опасное - одновременно гордость и страх. Она кивнула. — Я понимаю. Когда она ушла, дом стал тише. Как будто он одобрил решение. Тайвин остался один. Он не чувствовал сожаления. Союзы должны быть полезны. Дружба — это роскошь, а роскошь позволительна лишь тем, кто уже победил.