Глава 1. «Гость своего дома».

      …Длань Гезена высунулась из облачного подола. Незримая для чужих глаз, она бережно коснулась тлеющего сумеречного ультрамарина и разлила по небу рассветный лазоревый. После — стиснулась, со сноровкой черпая глаза-звёзды, следившие за юдолью его земных сыновей и дочерей, и схватила Луну, что передавала ему обо всём вернейшей разведчицей. Он возвысил из невидимой границы мира янтарный огненный шар Солнца, пустил по малахиту созданных им окрестностей стрелы лучей и дал жизненные силы пташкам, чтобы те проснулись и окунули Саутерфлит в свой утренний, привычный пассаж.       Такой деревню застали прибывшие из Кеттердама путники, когда грузная карета скрипнула неподалёку от старой фермы. Под могучими колёсами вздыбились буро-охровые клубы пыли, возвысившиеся над песчаной землёй и оповестившие Саутерфлит о том, что к нему прибыли гости.       — Давно мы тут не были, — радушно произнесла вышедшая на солнечный свет сулийка, пытаясь размять затёкшие от долгой поездки мышцы. Вышедший перед ней мужчина же на её замечание только закатил глаза, хоть край рта уже и исчёркан в неминуемой полуулыбке.       — Всего-то полтора года… — фыркнул Каз.       — Так это долго!       — Я предлагал тебе что-то поинтереснее, Инеж. Зирфурт, шуханские полуострова, курортные города Нового Зема — весь мир открыт перед тобой, но тебя потянуло именно в керчийскую деревню.       — Тут довольно мило, — честно ответила улыбнувшаяся ему Инеж.       Ставший свидетелем их дебатов кучер, выгружая из кареты чемодан, покачал головой.       — Вы бы остались в Саутерфлите, а не возвращались в этот прогнивший Кеттердам, — раздражённо поделился он своим мнением, проведя тыльной стороной ладони по взмокшему лбу. Деревня, в отличие от столицы, была щедра на солнце.       — Нас вполне устраивает Кеттердам, — пожал плечами Каз.       — Вы молоды и хотите азарта от этой жизни, потому и не понимаете, почему стоит держаться подальше от столицы, — всё парировал старец, не унимаясь, и иссиня-азуритовые глаза опасно сверкнули в рассветном золоте. — Бочка только и делает, что жрёт нормальных ребят. Поджидает их, как опасный зверь, а потом хватает. И люди даже не понимают, что стали добычей.       — А я слышала, в Бочке стало спокойнее, — уклончиво подметила Инеж.       — В Бочке не может быть спокойно. Это же лежбище преступников, — запротестовал кучер, покачав указательным пальцем так, будто говорил с несмышлёными детьми. — Я живу на самой окраине столицы и вынужден проходить целый километраж, чтобы подвозить людей. Лишь бы быть подальше от всей этой грязи и этого… ну как его… который ещё за главного там… Ах, точно! База Креккера!       Инеж прижала ладонь ко рту и отвернулась, чтобы кучер ни за что не догадался, что она не исказилась в праведном ужасе, а прыснула со смеху.       Каз же, оставаясь извечно невозмутимым, только громко вздохнул.       — Будем иметь в виду, — безмятежно изрёк он, вальяжно сложив руки на навершии трости. — Чем дальше господин Креккер, тем лучше.       — Именно, — согласился с ним старик.       — Было бы очень жаль, будь он сейчас перед вами. Наверное, вы бы пожалели о том, что когда-то появились на этот свет, — резонно подметил Каз.       — Жители Кеттердама именно так о нём и поговаривают, клянусь вам, — ответил собеседник, прежде чем приподнять шляпу в прощающемся жесте. — Что ж, было приятно поговорить с вами, дети, но мне пора выдвигаться. Подумайте о том, чтобы залечь здесь. Для вашей же безопасности говорю.       — Ммм, — бесстрастно протянул Каз, но кучер его уже не слушал.       Устроившись на своём месте, старец тряхнул поводьями, гулко хлестнувшими по массивным бокам коней. Заржав, те изящно загарцевали в цветастую даль, унося с собой кучера, и разлившийся пластом по горизонту солнечный свет принял карету в свои неосязаемые, светлые объятия, пока силуэт её не исчез из виду.       Каз шикнул, взявшись за ручку чемодана.       — Баз Креккер… — недовольно прокряхтел он, волоча ношу к ферме.       — А мне нравится, — без намёка на ехидство поделилась Инеж умозаключением, безмолвно шествуя нога об ногу с ним.       — Я запомнил его лицо, — с не озвученным обещанием грядущей расправы заявил Каз. — Вот попадётся он мне в Кеттердаме, посмотрим, как запоёт.       — Ну, Каз, — слегка насупилась она, нахмурив тонкие чёрные брови. — Не превращай наш отдых в очередной план убийства. Мы же для этого выбрались из столицы: чтобы немного пожить как обычные люди, отдохнуть от мести, работы и драк.       В другой раз он бы непременно съязвил, отсёк бы в истинно-бреккеровском духе очередной чопорный опус, который побудил бы её нервно потянуться за кинжалом. Под этим «в другой раз», правда, подразумевались годы, когда он только-только учился жить и отрывать по шмату от той маски, что намертво приелась к лицу за столько лет.       Сейчас Казу двадцать пять, и он мог только беззлобно ухмыльнуться уголками губ.       — Моя дорогая сулийская идеалистка, — положив руку на сердце картинно провозгласил он, — если ты так этого хочешь, то могу поклясться тебе: никаких убийств…       — Слава Святым, — возведя глаза к небу выдохнула Инеж.       — …до обеда, — мстительно докончил Каз.       — Ты невыносим, Креккер.       — И в этом моя главная особенность, — похвастался он, и вдруг феерично взмахнул ладонью, словно намереваясь объять ею всё так же стоявшую на привычном месте ферму. Едва изменившуюся, хотя в ней столько раз менялись хозяева, и почему-то чувствующуюся для неё домом едва ли не больше, чем Клёпка, где она прожила столько лет. — Ты здесь уже не в первый раз, но я скажу: добро пожаловать в Саутерфлит, Инеж.