Часть 1

--- Мерида схватила Бориса за запястье и потащила к бассейну. Она коснулась его — и по телу будто ток прошёл. Он даже не успел подумать, как уже летит в воду. Вода ударила в нос, в горло, в лёгкие. Вынырнул — закашлялся, жадно хватая воздух ртом. Выкарабкался, опёрся локтями о бортик и вдруг рассмеялся. Футболка облепила тело, мокрая, серая. Волосы потемнели от воды, падали на лицо, и он их не убирал — просто смеялся, запрокинув голову. Мерида стояла на бортике и смотрела на него сверху. Не улыбалась. Просто смотрела. — Помоги, — выдохнул он наконец и протянул руку вверх. Она обхватила его запястье, потянула. Он цеплялся за бортик, скользил, она тянула — и через минуту они оба сидели на плитке, мокрые, тяжёлые, рядом. В голове у Мериды было тесно. Мысли лезли одна за другой, толкались: Эдвард прав, голубая лагуна реально действует на мозги. — Я хочу спать, — сказал Борис. Голос охрип, будто он не говорил, а прокричал весь день. — Давай прямо тут? Не дождался ответа — потянул её за локоть и лёг на плитку, лицом вверх, руки раскинул. — Давай, — тихо ответила она. --- <3 02.09.2018 --- 3 недели до этого --- Утро ворвалось холодом. Ветер задувал в щель между окном и рамой — тонко, противно, по краю подоконника уже натекла лужица. Будильник орал где-то под подушкой. Мерида открыла глаза. Первая мысль: школа. Она села, спустила ноги на пол. Ледяной линолеум — даже через носки. Подошла к зеркалу. Ущипнула себя за щёки, чтобы проснуться окончательно. В зеркале — растрёпанные, кудрявые, русые волосы, серо-голубые глаза, которые всегда кажутся мутными спросонья. Пухлые губы. Худые плечи. Ничего особенного, подумала она. Как всегда. В ванной плеснула в лицо ледяной водой. Посмотрела в зеркало ещё раз, поморщила нос и пошла одеваться. Первый день в школе. В груди всё ещё теплилась дурацкая надежда: а вдруг Анджелина и Аврора угомонятся? А вдруг переведутся? А вдруг Марк... Она оборвала мысль. --- 23.04.2018 --- Биология. Самый нормальный учитель во всей школе. Пожилой, спокойный, не орёт. Если не понял — объяснит ещё раз. Мерида сидела за партой у окна и смотрела, как он пишет на доске. Она разбиралась в биологии, можно было не слушать. Волосы она распустила. Редкий день, когда на это решалась. Русые, кудрявые, длинные — почти до копчика. Они лежали на спине, на стуле, на плечах — тёплые, свои. Она иногда гладила их, когда думала. А думала она всегда об одном. Марк Павликовский. Кудрявый, коротко стриженый, высокий. Карие глаза. Она влюбилась в него в пятом классе, когда только переехала. Тогда они дружили. Вместе гуляли, вместе сидели за партой, он таскал её рюкзак, потому что ей было тяжело. Смеялся над её шутками. А потом — седьмой класс. Он стал популярным. Восьмой — появилась Анджелина. Белокурая, до лопаток. Высокая, худая, и при этом — грудь. Мерида была уверена: силикон. Потому что у самой Мериды еле-еле второй с половиной, а тут — третий, если не больше. И нос у Авроры курносый, идеальный. И глаза голубые, огромные. У Мериды — обычные. Серо-голубые. Обычный нос. Обычные губы. Худое тело без форм. По крайней мере, все так считают, подумала она. И я тоже. После того как Марк начал встречаться с Анджелиной, всё покатилось под откос. Сначала они ещё гуляли — втайне, пока Анджелина не узнала. А потом началось. Голова в унитазе. Суп на одежде. Тетради в раковине. Рваные вещи. А когда это перестало приносить радость — буллинг из ниоткуда. Просто потому что она есть. Просто потому что можно. Она сидела, смотрела в доску и не видела её. В классе было тихо, только учитель говорил что-то про фотосинтез. И вдруг — смех. Мерида обернулась. За её спиной стояли Анджелина и Аврора. Сердце упало куда-то в живот. Мерида резко осмотрела себя — одежду, руки, парту. Всё чисто. Потом дотронулась до головы. Волосы. Замазка. Белая, густая, въевшаяся. И жвачка — прилипла к прядям, тянула, липла к пальцам. Слёзы брызнули сразу. Она подняла глаза — и увидела Марка. Он сидел через две парты, смотрел на неё и смеялся. В руке у него была замазка. Он тоже. Учитель постучал указкой по доске. — Так, что за шум! Быстро успокоились все. Мерида, выйди, умойся. Анджелина — ко мне! Он подошёл к Мериде, приобнял за плечи — осторожно, будто боялся сломать. — Иди в туалет. Мы разберёмся. Она выбежала. В туалете было холодно, пахло хлоркой и сыростью. Мерида подошла к зеркалу и замерла. Красные глаза. Растрёпанные волосы. Замазка — белая, сухая, въелась, превратилась в корку. Пряди слиплись, торчали в разные стороны. Она сунула голову под кран. Ледяная вода. Тёрла, мыла, выдирала — бесполезно. Замазка не смывалась. Тогда она достала из кармана джинс канцелярский ножик. Маленький, острый. Она всегда носила его с собой — с тех пор как началось. Просто на всякий случай. Рука дрожала, но она отрезала первую прядь. Белую, мёртвую. Потом вторую. Третью. Стригла не глядя, просто убирала всё, до чего дотронулась замазка. Когда закончила — подняла глаза. В зеркале стояла другая девочка. Волосы — короче на двадцать сантиметров, неровные, рваные, местами торчат. В раковине — куча белых огрызков. В животе что-то перевернулось, заурчало, заныло. Мерида провела рукой по оставшимся волосам — коротко, чужо, больно. Что за сопли, подумала она. И тут же сжалась. Она прислонилась к стене, закрыла рот рукой и сползла вниз. Слёзы полились с новой силой — злые, горькие, детские. --- 12.07.2008 --- — Лили... Привет... У Мериды отнялся голос. Её подруга сидела на скамейке во дворе и улыбалась. Но улыбка была не такая, как раньше. И головы почти не было — платок, а под ним пустота. — Господи, Лили... Где твои волосы? Кудряшки? Где? — Мерида, я правда не хотела. — Лили протянула мизинец. — Просто поклянись, что никогда не отстрижёшь свои. Никогда-никогда. У Мериды потекла слеза. Она обхватила Лилин мизинец своим. — Я обещаю. --- 23.04.2018 --- Мысли о Лили лезли в голову, как холодный воздух в щель окна. Она ушла быстро. Не попрощалась. Мерида узнала про рак только после похорон. Лучшая подруга. Последняя подруга. Прозвенел звонок. Мерида встала, ещё раз посмотрела в зеркало на обрезанные, торчащие волосы и пошла к директору. Больше она терпеть не могла. Но в коридоре её окликнули. — Хей, Мерида. Иди сюда. Она обернулась. Аврора. Одна. — Чего тебе? — Голос дрогнул. — Хочешь ещё измазать? Аврора оглядела её с головы до ног и усмехнулась. — Ты изменила стиль? Наконец-то. Хах. Она подошла вплотную. В коридоре никого. И камер — Аврора права, здесь слепая зона. Мерида почувствовала, как ноготь упирается ей в грудь. — Только попробуй рассказать про замазку. Спалишь меня, Марка, Уилла и Августину — тебе конец. Поверь. И толкнула. Мерида ударилась затылком о стену. В глазах потемнело, уши заложило — резко, больно, как ватой. Звон. Или писк. Она не понимала, сидит или стоит. Только через несколько минут звук начал возвращаться. Она пришла в себя на корточках, у стены. Встала. Пошла. Забрала рюкзак из кабинета биологии — учитель только вздохнул. Прошмыгнула мимо спящего охранника. Вышла на улицу. Холодно. Еще апрель, а холодно. Она свернула в переулок, который вёл к дому, и вдруг ноги подкосились. Она села прямо на асфальт, у стены какого-то гаража, закрыла лицо руками и зарыдала. Громко. В голос. Как маленькая. Потому что никто не видит. Потому что можно. Пальцы запутались в обрезанных, неровных волосах, и она вспомнила белые пряди в раковине школьного туалета. — Лили... — выдохнула она в пустоту. — Я обещала... ---