Часть 2

--- 02.09.2018 Дом встретил её светом в окнах. Мерида остановилась у калитки и выдохнула. Холодный воздух обжёг горло. Мать дома. И её дружки, скорее всего, тоже. Она надеялась, что успеет проскочить незаметно. Просто забежать, закрыться в комнате и не выходить до утра. Но свет горел — значит, придётся дышать через раз, ступать по лестнице как мышь и молиться, чтобы никто не вышел из спальни. Каждая попытка пошевелить лицом отдавалась болью — щёки стянуло от ветра, губы потрескались, и когда она облизнула их, почувствовала вкус крови. Зайдя в дом, она быстро стянула с себя конверсы и, не обувая тапки, рванула наверх по скрипучей лестнице. Ступени предательски скрипели под каждым шагом, но она уже научилась ступать только по краям — там, где доски ещё держались. Дом стоял бешеных денег. Именно поэтому денег на ремонт не осталось совсем. Стены в коридоре были оклеены обоями ещё с девяностых — в цветочек, который никто не выбирал. В ванной капал кран, и мать забила на это уже полгода назад. Мебель покупали по остаточному принципу — лишь бы было на чём спать и за чем есть. Меридина комната была единственным местом, которое принадлежало только ей. Она закрыла дверь на щеколду — купила сама, вкрутила сама, гордилась этим — и отдёрнула штору, чтобы убедиться, что окно закрыто. Потом стянула футболку через голову и осталась в лифчике и джинсах. Она любила так ходить. Особенно когда никого нет. Любила так есть, пить, сидеть на подоконнике и смотреть в никуда. В этом было что-то свободное. Что-то своё. Из тумбочки вытянула сигарету. Провела взглядом по комнате. Плакаты на стенах — купила сама. Канцелярия на столе — сама. Даже тумбочка — первая покупка на первые заработанные деньги, когда летом устроилась мыть посуду в кафешке. Мать тогда даже не спросила, зачем ей это. Просто кивнула и ушла к себе. Мерида стянула джинсы и натянула старые шорты. Ярко-фиолетовые, с дурацким цветком у кармана. Она купила их в Сочи, когда ездила с мамой к бабушке. Тогда мама ещё была нормальной. Тогда они смеялись, ели мороженое на набережной и фоткались у фонтанов. В этих шортах она в последний раз видела маму счастливой. И сама была счастлива — по-настоящему, последний раз. Мерида хмыкнула, надела майку и отдёрнула штору. Открыла окно. Холодный воздух ворвался в комнату, заставив её поёжиться. Она села на подоконник, свесила ноги наружу и посмотрела в небо. Серое. Тяжёлое. Как вата, которую намочили и бросили. Она достала зажигалку. Крутанула колёсико — раз, другой, третий. Ничего. — Да твою ж, — прошипела она. Крутанула ещё раз семь. Искры летели, но огня не было. На восьмой раз она взвизгнула от злости и швырнула зажигалку куда-то в темноту. Потом вспомнила про спички. Полезла под кровать, нашарила коробок — хранила там на всякий случай — и вернулась к окну. Зажгла спичку. Поднесла к сигарете. Затянулась. И замерла. Окно соседнего здания светилось. Заброшка напротив — рвотно-знакомый вид. Облезлые стены, выбитые стёкла, граффити на первом этаже. Туда вечно кто-то ходил. Обычно — Марк со своей компанией. Сегодня не было исключением. Мерида прищурилась. Людей было больше, чем обычно. Марк — узнала по походке и тому, как он закинул руку на плечо Анджелине. Анджелина — белокурые волосы, даже в темноте видно. Аврора рядом, что-то говорит, размахивает руками. Уилл — высокий, тощий, вечно молчит. И Ксандра — сестра Авроры, на год младше, про неё вообще ничего не известно, она просто тень. А рядом с ними — кто-то новый. Мерида вгляделась. Парень. Чуть выше Марка. Чёрные кудрявые волосы — даже отсюда видно, как они торчат в разные стороны. Одет неряшливо: штаны, военные ботинки, и пиджак — заметно велик, висит на плечах как на вешалке. Она смотрела на него дольше, чем на остальных. Сама не заметила как. Потом перевела взгляд на свои волосы. Провела рукой по прядям — неровным, обрезанным, торчащим. — Дура, — сказала тихо. — Какая же дура. Чиркнула спичкой. Поднесла к сигарете. И вдруг — обожглась. — Ай! Пальцы сами отдёрнулись, спичка упала вниз. Мерида подула на обожжённое место и выглянула в окно, чтобы убедиться, что никого не подожгла. И замерла. Кто-то из компании обернулся. Она не поняла, кто именно — силуэт был слишком далеко. Но резко отдёрнулась за штору, прижалась спиной к стене и затаила дыхание. Глупо. Тупой, тупой, тупой поступок. Она сделала затяжку. Руки дрожали. Через минуту осторожно выглянула снова. Компания ушла внутрь здания. На улице никого. Мерида выдохнула, села на подоконник и свесила ноги наружу. Полметра вниз — гараж. Если упасть, не разобьётся. Просто будет больно и стыдно. Она смотрела на заброшку и разглядывала детали. Каждую досочку, каждое пятно граффити, каждый выбитый кирпич. А потом в одном из окон мелькнули тени. Компания гуляла внутри. Смех долетел до неё — приглушённый, далёкий, но отчётливый. Шумный, свободный, чужой. В груди кольнуло. Она завидовала им. Всегда завидовала. У них есть компания. Им есть с кем смеяться. Им есть кому рассказать. Они не сидят по ночам на подоконнике с одной сигаретой, потому что больше не с кем. Но потом она привыкла завидовать. И стало легче. Затяжка. Дым в небо. Она смотрела на окно заброшки и думала о своём, когда вдруг заметила движение. Из окна высунулись головы. Не одна. Не две. Несколько. Мерида замерла с сигаретой в руке. Белокурые волосы развевались на ветру. Анджелина. Она их узнала. И они — её? Секунд двадцать она не двигалась. Потом побледнела, резко залезла в комнату и задёрнула штору. Сердце колотилось где-то в горле. Они видели. Они точно видели. Они знают, где я живу. — Сука! — вырвалось громко. Слишком громко. Она зажала рот рукой, прислушалась. Из комнаты матери — тишина. Не проснулась. Повезло. Мерида сделала затяжку. Выпустила дым прямо в комнату, потому что было плевать. — Сука, сука, сука... Она села на пол, прислонившись спиной к кровати, и закрыла глаза. Теперь они будут доставать её в два раза сильнее. Если узнали. А они узнали. Анджелина не дура. Она всё видит. Она специально высунулась, чтобы Мерида поняла: мы знаем, где ты, мы везде. В груди стало тесно. — Что ж вы за твари такие... — прошептала она в пустоту. Сигарета догорела до фильтра. Она затушила её о подоконник и выкинула в окно. Спать не хотелось. Но надо. --- <3 03.09.2018 --- Утро ворвалось солнцем. Мерида открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Комната была залита светом — ярким, жёлтым, почти летним. Вчерашняя серость исчезла, будто её и не было. Будильник орал. Она нащупала его под подушкой, отключила и села. Голова гудела. Во рту — будто кошки ночевали. Она подошла к зеркалу и поморщилась. После сигарет лицо всегда превращалось в опухшую кашу. Мешки под глазами, губы потрескавшиеся, глаза красные. Но сегодня повезло — только губы. Ну хоть что-то. Она натянула кофту — новую, откопала в секонде за смешные деньги, тёмно-синюю, мягкую — джинсы и белые носки. Снова посмотрела в зеркало. Взъерошенные кудри торчали в разные стороны. Губы — с корочкой запёкшейся крови. Скулы выделялись так, что казалось, кожу натянули на череп. — Скелет, — сказала она вслух. Когда она ела в последний раз? Вчера утром. Живот странно урчал — не от голода, а от пустоты. Но есть не хотелось. Она взяла со стола пакет с косметикой. Косметички не было — все деньги ушли на содержимое, так что пакет пришлось оставить. Консилер. Точечно нанесла под глаза, у крыльев носа, замазала покраснения. Растушевала пальцем — быстро, грязно, но работает. Тушь. Один слой, второй. Готово. Она посмотрела на себя ещё раз. Лучше. Немного. --- Лестница скрипела под ногами. Мерида ступала по краям ступенек, как училась за эти месяцы. Мать сегодня не работала — значит, дома. Значит, на нервах. Значит, любой звук может разбудить её, и тогда... Она не додумала. Просто быстрее прошмыгнула вниз, надела конверсы у двери, присела на корточки, чтобы завязать шнурки, и выскользнула на улицу. Холодно. Солнце светило, но не грело. Ветер задувал под куртку, заставлял ёжиться и ускорять шаг. Мерида почти бежала к школе. --- В класс она зашла — и через секунду уже летела на пол. Подножка. Она успела выставить руки — ладони обожгло об пол, но лицо не пострадало. Сзади засмеялись. Она встала на колени, отряхнула руки и поднялась. Даже не оглянулась. Пошла к своему месту, села, положила рюкзак на пол, а голову — на парту. Глаза закрылись сами. Звонок через пару минут. Она сунула руку в карман — проверить телефон. Нащупала только ножик. Блин. Подняла голову, залезла в рюкзак. Перерыла всё — нет телефона. Дома забыла. Посмотрела на компанию Анджелины. У них тоже не увидела своего телефона. Выдохнула. Домашки нет. Можно поспать. Если спросят — ну и ладно, ничего не ответит. Звонок. Шум постепенно утих. В класс вошла Пандора Райт — учительница истории. Полуслепая женщина средних лет, которая никогда не ставила прогулы. Половины класса просто не было, и ей было всё равно. Голос у неё был тихий, монотонный. Мерида слушала его как музыку для сна. Веки тяжелели. Она почти провалилась в темноту, когда дверь открылась. Резкий запал одеколона. Женского, приторного, слишком громкого для утра. Мерида подорвалась. В глазах потемнело. Звон в ушах. Опять давление, подумала она, и мир поплыл. Когда зрение прояснилось, она увидела директора. А рядом — высокого парня. Пиджак, велик на несколько размеров. Лохматые чёрные кудри. Армейские ботинки. Лицо... она его где-то видела. Где? Директор что-то сказал Пандоре, вышел. Парень остался стоять у двери. Пандора подозвала его, сказала пару слов, и до Мериды долетели обрывки: — Борис Павликовский... — Я Пандора... — Присаживайся... вон там, у окна... возле кудрявой... Мерида не дослушала. Снова уронила голову на парту и закрылась учебником. Сон пришёл сразу. Тёмный, пустой, без картинок. А потом что-то упало на её ногу. Резко, тяжело. И осталось там. Она дёрнулась, открыла глаза. Посмотрела под стол. Под столом были чьи-то ноги. — Чего? — прохрипела она, не понимая, спит или нет. Нога наступила сильнее. Она резко подняла голову. Перед ней стоял тот самый парень. Вблизи он оказался ещё более... странным. Кудрявые волосы — ниже ушей, падают на лицо. Карие глаза — тёмные, почти чёрные. Пухлые губы. Выразительные скулы. И веснушки — россыпью по щекам и носу. Он смотрел на неё в упор. Так, будто видел впервые в жизни и сразу понял что-то важное. Мерида нахмурилась. — Ты кто? Он усмехнулся. Отвёл взгляд, потом снова посмотрел — нагло, в упор. — Ты глухая или что? Меня минут пять назад представили. Я Борис Павликовский. У неё внутри что-то ёкнуло. — Павликовский? — переспросила она, и в голосе проскользнуло удивление. — Ты брат... — Марка, — перебил он резко. — А теперь заткнись и не мешай мне. Он отвернулся и отодвинулся — демонстративно, холодно. Мерида замерла. В груди вспыхнуло и погасло. Она снова уткнулась в парту, но сон ушёл.