Часть 6

Суббота. Утро. Мерида проснулась от того, что внизу хлопнула дверь. Громко. С размаху. Так, что задрожали стёкла в окне. Она открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. На той самой трещине, которую всё никак не заделают. Сегодня она казалась длиннее, чем вчера. Или просто утро было слишком ранним. Внизу зазвучали шаги. Тяжёлые, быстрые, злые. — Мерида! Голос матери разрезал утреннюю тишину, как нож. Она не ответила. Просто лежала и смотрела в потолок. — Мерида, я знаю, что ты не спишь! Спускайся! Девушка вздохнула. Медленно села на кровати. Голова гудела — не от боли, просто от усталости, которая стала её постоянным спутником. Она натянула ту же футболку, в которой спала, и спустилась вниз. Мать стояла на кухне, уперев руки в бока. Растрёпанная, злая, с сигаретой в зубах. На столе — гора посуды, которую Мерида не помыла вчера. Потому что вчера, после ссоры, у неё не было сил даже дышать, не то что мыть посуду. — Я тебя просила помыть? — Просила. — И? — И я не помыла. Мать выдохнула дым. Глаза сузились. — Ты совсем охренела? Я тут одна должна за всеми убираться? Я работаю, между прочим! Мерида молчала. Спорить не хотелось. Вообще ничего не хотелось. — Ты что, язык проглотила? — Мать подошла ближе. — Я с тобой разговариваю! — Я слышу. — И что ты молчишь?! — А что мне говорить? Мать смотрела на неё с такой злостью, будто Мерида была не её дочерью, а личным врагом. — Знаешь что, — сказала мать, тыча в неё сигаретой, — ты неблагодарная тварь. Я на тебя жизнь положила, а ты... ты даже посуду помыть не можешь! — Я помою. — Поздно! Я уже всё помыла! Сама! Как всегда! Мерида вздохнула. — Мам, если ты уже помыла, чего ты орёшь? Мать замерла. Секунду смотрела на неё, потом развернулась и швырнула сигарету в раковину. — Иди в свою комнату. Чтоб я тебя не видела. Мерида пошла. Она поднялась к себе, закрыла дверь на щеколду и села на пол. Физической боли не было — на этот раз мать не била. Но внутри всё равно саднило, как открытая рана. Почему она всегда орёт? Почему нельзя просто поговорить? Она сидела на полу, обхватив колени, и смотрела в одну точку. Потому что она не умеет. И никогда не умела. --- После обеда Мерида начала думать о том, что надеть. Она открыла шкаф и уставилась на вещи. Там было небогато — пара футболок, джинсы, та самая кофта из секонда, старые шорты. Всё. Она перебирала вещи, прикладывала к себе, смотрела в зеркало и кривилась. Это не то. Это слишком обычно. Это слишком старо. Это слишком... я. Она села на кровать и уставилась на открытый шкаф. На вечеринку нельзя идти в чём попало. Там будут все. Анджелина, Аврора, Марк... Борис. При мысли о Борисе внутри что-то ёкнуло. Что надеть, чтобы не выглядеть как пугало? Она перемерила всё, что было. Джинсы — обычные, синие, потёртые на коленях. Вроде нормально. Футболка — белая, но на ней пятно от сока, которое не отстиралось. Чёрная майка — слишком простая. Та кофта — слишком большая и старая. В итоге Мерида остановилась на джинсах и чёрной майке. Обычно. Безопасно. Она посмотрела на себя в зеркало. Скучно. Но лучше, чем вызывающе. И отложила вещи на стул, чтобы не искать вечером. --- На улице темнело. Мерида оделась в то же, в чём ходила днём — джинсы, футболка, конверсы — и выскользнула из дома. Мать была в своей комнате и, кажется, уже начала пить. Из-за двери доносились звуки телевизора и звон бутылки. Идеальный момент, чтобы исчезнуть на пару часов. Девушка пошла в парк. Не к скамейке, где они сидели с Борисом, а просто по дорожкам, петляющим между деревьями. Ноги сами несли её в темноту. Вечер был прохладным, но не холодным. Где-то вдалеке лаяли собаки, шуршали листья под ногами. Мерида шла и думала. Завтра вечеринка. Мысль крутилась в голове, как заевшая пластинка. Что я там буду делать? С кем говорить? А если никто не подойдёт? А если подойдут Анджелина и её компания? А если Марк будет вести себя странно? А если Борис не придёт? Последняя мысль была самой болезненной. А если он вообще исчез? В школе его не было в пятницу. Может, с ним что-то случилось? Мерида села на скамейку — другую, не их — и уставилась в темноту. Зачем я вообще согласилась? Зачем я туда иду? Она представляла разные сценарии. Первый: она приходит, стоит в углу, никто с ней не разговаривает. Все смотрят на неё, перешёптываются. Анджелина подходит и говорит какую-нибудь гадость. Мерида уходит, не дождавшись конца. Второй: она приходит, к ней подходит Марк. Они разговаривают. Может, даже смеются. Анджелина видит это и устраивает скандал. Мерида уходит, не дождавшись конца. Третий: она приходит, видит Бориса. Они садятся где-нибудь вдвоём и болтают. Всё остальное неважно. Третий сценарий нравится больше всего. Она улыбнулась своим мыслям. Но где-то внутри всё равно сидел страх. А если он не придёт? А если он вообще не появится больше? Мерида закусила губу. Сигарет с собой не было. Она специально не взяла — решила, что сегодня обойдётся. Но сейчас, в тишине, с этими мыслями, ей отчаянно захотелось закурить. Она сжала руки в кулаки. Нет. Я справлюсь. Она сидела на скамейке, смотрела на тёмные силуэты деревьев и думала. Думала о том, как было бы хорошо, если бы Лили была жива. Она бы пошла с ней. Им было бы весело. Лили всегда знала, что сказать, как разрядить обстановку, как сделать так, чтобы всё было хорошо. Но Лили нет. Мерида вздохнула. Значит, придётся справляться самой. Когда совсем стемнело, она встала и пошла домой. Завтра был важный день. --- Воскресенье. Утро. Мерида проснулась в девять. Солнце светило в окно, и это было странно — последние дни было пасмурно, а тут вдруг выглянуло. Как будто природа решила, что сегодня должен быть хороший день. Девушка полежала немного, глядя в потолок. Потом встала, умылась, оделась и спустилась на кухню. Матери не было. На столе лежала записка: «Ушла к Наташе. Вернусь вечером. Еда в холодильнике». Мерида усмехнулась. Хоть сегодня без скандалов. Она открыла холодильник. Яйца, сыр, немного колбасы. Решила сделать яичницу. Пока жарила, думала о вечеринке. О том, что надеть. О том, что сказать, если кто-то спросит. О том, что делать, если станет неловко. Яичница получилась нормальной. Немного подгорела с одного края, но Мерида всё равно съела. Есть хотелось — вчера она почти ничего не ела. После завтрака поднялась к себе. —— Мерида включила музыку. Старый магнитофон, который она купила на свои, заиграл Лану Дель Рей. Тягучий голос заполнил комнату, делая её чуть уютнее. Девушка села за стол, достала тетрадь и карандаш. Она рисовала. Сначала просто линии, потом силуэт. Голова, плечи, кудрявые волосы. Она отодвинулась, посмотрела. Это Борис. Снова кудри. Снова веснушки. Снова этот острый подбородок. Мерида вздохнула и перевернула страницу. Начала рисовать что-то другое. Через полчаса поняла, что снова рисует его. — Да что ж такое, — пробормотала она. Но перерисовывать не стала. Просто смотрела на свой рисунок. Он получился похожим. У неё редко получалось похоже, а тут — прямые кудри, веснушки, даже этот дурацкий пиджак, который он вечно носит. Интересно, он знает, что я его рисую? Она улыбнулась и продолжила. Музыка играла, карандаш скользил по бумаге, и время летело незаметно. --- Воскресенье. За час до вечеринки. Мерида стояла перед зеркалом и смотрела на себя. Джинсы клёш на низкой посадке. Тёмно-синие, почти чёрные. Они делали ноги длиннее, и это было плюсом. Бордовая майка на тонких бретельках. Под ней — чёрный бюстгальтер, который чуть виднелся, но это даже ничего, это нормально. На ногах — конверсы. Старые, потёртые, но удобные. Она покрутилась перед зеркалом. Нормально. Даже хорошо. Но внутри всё равно было тревожно. Идти или не идти? Она смотрела на своё отражение и думала. Если не пойти — буду жалеть. Буду сидеть дома и думать, что там происходит. Буду гадать, пришёл ли Борис, как там Марк, весело ли им без меня. Если пойти — можно облажаться. Можно стать посмешищем. Можно опять нарваться на Анджелину. Мерида глубоко вздохнула. — Идти, — сказала она вслух своему отражению. — Хуже уже не будет. Она взяла телефон, ключи, проверила, есть ли деньги на дорогу (были, мелочь в кармане), и вышла. --- Дом Павликовских находился в конце улицы, почти у самого парка. Мерида знала туда дорогу — столько раз смотрела на него из парка, столько раз видела свет в окнах. Она шла не спеша. Вечер был тёплым, солнце уже садилось, раскрашивая небо в оранжево-розовые тона. Красиво, подумала Мерида. Жаль, Бориса нет рядом, чтобы вместе посмотреть. Она представила, как он бы сейчас стоял рядом, смотрел на закат и молчал. Или говорил что-то смешное. Или просто был. Скоро увидимся. Надеюсь. Дом показался из-за деревьев. Двухэтажный, старый, с облупившейся краской на ставнях. Но в окнах горел свет, оттуда доносилась музыка — громкая, ритмичная, живая. На улице уже стояло несколько человек — кто-то курил, кто-то просто болтал. Мерида остановилась, помямлила, еще раз задумалась. Но все же она открыла калитку и пошла к крыльцу. Внутри было шумно. Музыка долбила так, что вибрировали стёкла. Везде стояли люди — на кухне, в гостиной, на лестнице. Кто-то танцевал, кто-то пил, кто-то просто орал, пытаясь перекричать музыку. Мерида замерла у входа. Куда идти? Что делать? Она чувствовала себя маленькой и потерянной среди всех этих чужих лиц. — Эй, ты! — К ней подошёл какой-то парень. — Пить будешь? — Я... не знаю. — Держи. — Он сунул ей в руку пластиковый стаканчик с чем-то прозрачным. — Это лёгкое. Не бойся. И ушёл. Мерида посмотрела на стаканчик. Понюхала. Пахло спиртом, но не резко. Она сделала глоток. Газировка, чуть сладкая, с лёгким алкогольным привкусом. Ну, хоть не отрава. Она отошла к стене, прислонилась спиной и стала наблюдать. Народу было много. Кого-то она узнавала — лица из школы, из параллельных классов. Анджелины и её компании пока не видно. Марка тоже. Мерида пила маленькими глотками и ждала. Минут через двадцать к ней подошёл парень за барной стойкой — высокой тумбой, на которой стояли бутылки. Высокий, светловолосый, с лёгкой щетиной. Выглядел старше остальных. — Ты чего стоишь как статуя? — спросил он. — Иди танцуй. — Не хочу. — Скучаешь? — Привыкла. Он усмехнулся. — Я Эдвард. Друг Марка. А ты? — Мерида. — Красивое имя. — Он налил себе чего-то в стакан. — Хочешь что-то покрепче? А то с этой газировкой ты до утра простоять можешь. — А что есть? — Ну... — он оглядел бутылки. — Могу сделать «Голубую лагуну». Водка, ликёр, спрайт. Вкусно, но пьянит быстро. Мерида подумала. — А это не опасно? — Всё опасно, — усмехнулся Эдвард. — Но если не дуть как слон, будет норм. — Давай. Эдвард смешал напиток, протянул ей. — Держи. И не стой в углу. Вечеринка одна, жизнь тоже. Мерида взяла стакан, отпила. Вкус был приятный, сладкий, почти не чувствовалось алкоголя. — Спасибо, — сказала она. — Обращайся. Эдвард ушёл к другим гостям, а Мерида осталась стоять у стены. Она пила «Голубую лагуну» и смотрела, как вокруг движется жизнь. —— Она не заметила, как он вошёл. Просто вдруг почувствовала чей-то взгляд. Подняла голову — и увидела его. Борис стоял в дверях, оглядывая толпу. На нём была та же одежда, что всегда — джинсы, футболка, этот дурацкий пиджак, который вечно с него спадает. Волосы растрёпаны, под глазами тени. Мерида замерла. Он пришёл. Их взгляды встретились. Борис увидел её, и на его лице появилось что-то похожее на облегчение. Он направился к ней, лавируя между танцующими. — Ты здесь, — сказал он, подойдя. Голос был хриплым. — А ты где был? — выпалила Мерида. — В пятницу тебя не было в школе. Я... мы все думали... — Не хотел идти, — коротко ответил он. — Что значит «не хотел»? Ты просто не пришёл? Без причины? — Была причина. — Он отвёл взгляд. — Борис. — Что? — Ты меня напугал. Он посмотрел на неё. Долго. Внимательно. — Прости, — сказал он тихо. — Не хотел. Мерида выдохнула. Напряжение, которое копилось два дня, начало отпускать. — Ладно, — сказала она. — Но если ещё раз так сделаешь — я тебя сама убью. Он усмехнулся. — Договорились. — И ещё, — она полезла в карман, достала телефон. — Давай номер. Чтобы я могла писать тебе, когда ты снова решишь исчезнуть. Борис кивнул. Продиктовал цифры. Мерида сохранила. Написала ему тут же: «Это я». У него в кармане пиликнуло. Он достал телефон, посмотрел, улыбнулся. — Сохранил, — сказал он. — Ну вот. Теперь ты от меня не спрячешься. — Страшно, — усмехнулся он. — А что пьёшь? — Эдвард налил. Не помню название. — Эдвард — козёл, — заявил Борис. — Он спаивает всех. — Ты его знаешь? — Друг. Нормальный в целом. Он взял её стакан, отпил, поморщился. — Сладко. — Нравится? — Не очень. Но пойдёт. Он оглянулся на бар. — Надо и мне что-то взять. — Иди, я подожду. — Сиди тут. Я быстро. Он ушёл к Эдварду, а Мерида осталась стоять у стены, но теперь ей было не так Дальше всё пошло как-то само. Они пили. Сначала по чуть-чуть, потом больше. Борис принёс им обоим по стакану, потом Эдвард подлил ещё, потом кто-то из гостей притащил бутылку, и они выпили и с ним. Мерида чувствовала, как становится легко. Как уходит напряжение, как исчезает страх, как всё вокруг становится проще и понятнее. — Ты как? — спросил Борис, глядя на неё. — Хорошо, — улыбнулась она. — Очень хорошо. — Ты пьяная. — И ты. — Знаю. Они засмеялись. Потом кто-то предложил выйти на улицу — подышать. Они вышли. На улице было прохладно, но приятно. Звёзды на небе, тишина после шумного дома. Мерида глубоко вдохнула. — Хорошо, — сказала она. — Ага. Они стояли рядом, и это было правильно. — Слушай, — вдруг сказал Борис. — А чего ты на вечеринку пришла? — Марк пригласил. — Марк? — он нахмурился. — Зачем? — Извинился. Сказал, что был мудаком. Что хочет всё исправить. — И ты поверила? — Не знаю. — Мерида пожала плечами. — Но подумала — хуже не будет. Борис молчал. Смотрел куда-то в темноту. — А ты? — спросила она. — Ты почему пришёл? — Марк тоже звал. Сказал, что будет весело. — И что, весело? — Теперь да. Она улыбнулась. Они гуляли по двору, смеялись, болтали. Потом вернулись в дом, снова выпили, снова вышли. В какой-то момент Мерида почувствовала, что пьяна уже прилично. Голова кружилась, но приятно. Всё было как в тумане, но хорошем, тёплом тумане. — Борис, — позвала она. — М? — У меня есть идея. — Нет. — Ага. Она стянула с себя майку. Точнее, сначала стянула, потом поняла, что майка, потом засмеялась. Под майкой был чёрный бюстгальтер. Она расстегнула его, стянула и кинула Борису прямо в руки. Он поймал рефлекторно. Посмотрел на то, что держит в руках. Посмотрел на неё. Глаза стали огромными. — Ты ебанутая?! — выдохнул он. — Одевай. — Нет. Я не петух. — Сомневаюсь. — Мерида покачалась на каблуках конверсов. — Одевай, или я помогу. — Мерида! — Борис! Он смотрел на неё с ужасом. Потом на бюстгальтер. Потом снова на неё. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Это... это ненормально. — Зато весело. Борис вздохнул. Оглянулся по сторонам — никого не было, только они двое в тени дома. — Если кто-то увидит... — Не увидят. Давай. Он помялся ещё секунду, потом, чертыхаясь, начал натягивать бюстгальтер поверх футболки. Получилось криво — одна бретелька съехала, другая впилась в плечо, чашки болтались где-то на груди. Мерида засмеялась в голос. — Ты... ты прекрасен! Я уверена что ты соблазнишь любого парня в этом доме. — Заткнись. — Нет, правда! Тебе идёт! — Я тебя убью. — Не убьёшь. Ты меня любишь. Он замер. Посмотрел на неё. — Что? — В смысле как друга, — быстро поправилась Мерида. — Ты меня любишь как друга. Я знаю. — А, — сказал он. — Ну да. Но в голосе было что-то странное. Мерида не придала значения. Она хохотала, глядя на Бориса в своём бюстгальтере. — Пошли в дом, — сказала она. — Надо показать всем. — Нет! — Ну пожалуйста! — Мерида, если я зайду в дом в этом, меня засмеют. — И правильно. Это же смешно. Он посмотрел на неё. Потом на себя. И вдруг тоже засмеялся. — Ладно, — сказал он. — Пошли. Но если что — ты первая умрёшь. — Договорились. Они зашли в дом, и Борис тут же стал центром внимания. Кто-то присвистнул, кто-то заржал, кто-то зааплодировал. Борис шёл с каменным лицом, делая вид, что так и надо, но уши у него горели красным. Мерида держалась за живот от смеха. — Павликовский, ты красотка! — крикнул кто-то из гостей. — Иди нахуй, — лениво отозвался Борис. — А тебе идёт! Правда! — Заткнитесь все. Мерида смеялась и смеялась, и не могла остановиться. И тут из толпы вышел Марк. Он был пьян — это сразу бросалось в глаза. Глаза мутные, улыбка кривая, походка нетвёрдая. Но он увидел их. Увидел Бориса в бюстгальтере. Увидел Мериду, которая держится за него. Выражение его лица изменилось. — Это что за хрень? — спросил он, подходя. — Это, брат, новая мода, — ответил Борис с пьяной улыбкой. — Не отстаёшь? — Сними это. - Взгляд Марка метался между Борисом и Меридой. — Зачем? Мне нравится. Марк посмотрел на Девушка. — Ты его надоумила? — Я, а что такого?— честно призналась она. — Это весело. — Весело, — повторил Марк. Голос был странный — не злой, но какой-то... потерянный. — Марк, ты чего? — спросила Мерида. — Ничего. Просто... вы двое... Он замолчал. Посмотрел на них долгим взглядом. — Ладно, — сказал он вдруг. — Развлекайтесь. И ушёл. Мерида переглянулась с Борисом. — Чего это с ним? — Не знаю. Он всегда странноватый. Мерида задумалась. Но думать было сложно — алкоголь делал своё дело, мысли путались. — Ладно, — сказала она. — Плевать. — Плевать, — согласился Борис. --- В порывах веселья, Мерида прожила на себя остатки напитка, из за чего пришлось идти в туалет, отмывать. Девушка плеснула водой на грудную клетку. Кожа под майкой стала липкой. Сквозь минуты молчания прорвался голос Бориса — У тебя соски видны,- с усмешкой сказал он. — А почему ты смотришь? Либо же никогда сосков не видел? У тебя они тоже есть. — А зачем?- парень повернулся спиной к раковине, скрестил руки на груди и повернул голову в ее сторону. — Как "зачем"? — Ну в смысле девушки, в будущем женщины изначально кормят детей. То есть грудь для этого и нужна. А мужчины? — Скажи честно, ты серьёзно не знаешь? — Нет, а должен? — Давай объясню кратко, изначально мужчины, были женского пола, в утробе. — Реально? — Нет, я сказки рассказываю. Ну вообще я не уверена, мне так сказали. Они постояли молча. Потом Мерида засмеялась. — Мы в туалете, ужасно вонючем туалете. Что смешного? — Это не смешно. — Смешно. Он посмотрел на неё и тоже начал смеяться. Они смеялись долго, пока не заболели животы. Потом просто сидели на полу — она на крышке унитаза, он на полу, прислонившись к стене. — Борис, — сказала она. — М? — Расскажи что-нибудь. — О чём? — О себе. О семье. О чём хочешь. Он молчал долго. Так долго, что она уже подумала — не ответит. — Мой отец — мудак, — сказал он наконец. — Ты знаешь, один раз он мне ногу чуть не сломал. А на утро отказался верить. — Знаю. — Он бьёт меня с детства. Не каждый день, но... когда напьётся. А он часто пьёт. Это вроде даже как то называется, когда ноги от алкоголя отнимаются. Мерида молчала. Слушала. — Я ненавижу его. Иногда так сильно, что хочется... не знаю. Убить его. Или себя. Чтобы не чувствовать. — Я понимаю. — Правда? — Правда. Он посмотрел на неё. — А у тебя? — У меня мать. — Тоже бьёт? — Иногда. Но чаще словами. Это хуже, кажется. Когда бьёт — хотя бы понятно. А когда словами... ты начинаешь верить, что ты и правда такая мразь. Он улыбнулся. Она улыбнулась. Так они сидели в темноте туалета, пьяные. Мерида и Борис вышли на улицу. Было уже поздно, ветер продувал под майку. — Холодно, -тихо произнесла девушка. Мерида схватила Бориса за запястье и потащила к бассейну. Она коснулась его — и по телу будто ток прошёл. Он даже не успел подумать, как уже летит в воду. Вода ударила в нос, в горло, в лёгкие. Вынырнул — закашлялся, жадно хватая воздух ртом. Выкарабкался, опёрся локтями о бортик и вдруг рассмеялся. Футболка облепила тело, мокрая, серая. Волосы потемнели от воды, падали на лицо, и он их не убирал — просто смеялся, запрокинув голову. Мерида стояла на бортике и смотрела на него сверху. Не улыбалась. Просто смотрела. — Помоги, — выдохнул он наконец и протянул руку вверх. Она обхватила его запястье, потянула. Он цеплялся за бортик, скользил, она тянула — и через минуту они оба сидели на плитке, мокрые, тяжёлые, рядом. В голове у Мериды было тесно. Мысли лезли одна за другой, толкались: Эдвард прав, голубая лагуна реально действует на мозги. — Я хочу спать, — сказал Борис. Голос охрип, будто он не говорил, а прокричал весь день. — Давай прямо тут? Не дождался ответа — потянул её за локоть и лёг на плитку, лицом вверх, руки раскинул. — Давай, — тихо ответила она. ---