Глава 1: Орден Феникса и права опекуна

Красный паровоз «Хогвартс-экспресс» выдохнул облако пара на платформу 9¾, и из его недр на свободу хлынула волна учеников. Гарри Поттер спустился по ступенькам, таща за собой клетку с Хедвигой и чувствуя, как привычная тяжесть в груди с каждой секундой становится всё невыносимее. Впереди было лето. Лето у Дурслей. Рон рядом что-то оживлённо рассказывал о шахматах, Гермиона делала замечания по поводу расписания на каникулы, но Гарри их почти не слышал. Он смотрел сквозь толпу, туда, где в магическом барьере мелькали фигуры магглов, и думал о Тисовой улице. О клетчатой простыне в чулане. О списке домашних дел, который дядя Вернон наверняка уже отпечатал. — Увидимся через пару недель, Гарри! — Рон хлопнул его по плечу. — Мама сказала, может, ты сможешь приехать к нам, если Дамблдор договорится! — Ага, — Гарри выдавил улыбку, которая не коснулась глаз. Они прошли сквозь барьер. Гермиона помахала родителям, Рон побрёл к миссис Уизли, которая уже вовсю обнимала Джинни. Гарри же, подхватив чемодан, побрёл к дяде Вернону, чей фиолетовый от злости затылок виднелся у старого «Форда». — Шевелись, мальчишка, — процедил дядя, даже не обернувшись. — Мы тут не на прогулке. Гарри молча побрёл за ним, как вдруг мир вокруг словно замер. Раздался рёв, который не мог быть звуком обычного маггловского мотора. Низкий, хриплый, пробирающий до костей. Прохожие на вокзале оборачивались, но ничего не видели. А потом Гарри увидел. Из ниоткуда, соткавшись из воздуха прямо за спиной дяди Вернона, материализовался мотоцикл. Он не ехал по земле — он парил в дюйме над асфальтом, и его двигатель рычал, как разбуженный дракон. За рулём сидел Сириус Блэк. Живой. Настоящий. С дикой, немного безумной улыбкой на обветренном лице, одетый в чёрную кожаную куртку, поверх которой болтался маггловский серебряный череп на цепочке. Дядя Вернон обернулся. Его лицо из фиолетового стало мелово-белым. — Боже правый! — выдохнул он. — Привет, Вернон, — оскалился Сириус, спрыгивая с мотоцикла. — Не ждал? А я вот решил навестить родственничков. Как там твоя сестра? Ах да, она же кусок пластика. Петуния Дурсль, стоявшая чуть поодаль, издала звук, похожий на писк проколотого воздушного шарика. — Ты… ты… беглый преступник! — заикаясь, прорычал Вернон, заслоняя собой Дадли. Дадли, который только что с надеждой смотрел на крутой мотоцикл, быстро спрятался за мать. — Был, — спокойно ответил Сириус. Он подошёл к Гарри и, не обращая внимания на Дурслей, положил руки ему на плечи. — Как долетел, собака? — Сириус? — Гарри всё ещё не верил своим глазам. — Как ты… тебя же ищут… — Ищут, — Сириус подмигнул. — Плохо ищут. А главное, не там. Но давай без лишних подробностей. Я здесь не за этим. — Он развернулся к дяде Вернону. Его улыбка исчезла, сменившись ледяным спокойствием аристократа, смотрящего на таракана. — Мистер Дурсль. У меня есть к вам разговор. Точнее, у моего адвоката. — Адвоката? — брякнул Вернон. — Лунатик! — крикнул Сириус куда-то в сторону. Из-за угла вокзала вышел Римус Люпин. Он выглядел уставшим, но довольным. В руках у него была папка, перевязанная зелёной ленточкой. — Добрый вечер, — мягко сказал Люпин. — Позвольте представить документы. Постановление Визенгамота о временном помиловании Сириуса Блэка в связи с невозможностью идентификации личности Петера Петтигрю стандартными методами, а также… — он развязал ленточку, — предварительное решение по опекунству над Гарри Джеймсом Поттером. — Что? — гаркнул Вернон. — Опекунство? У нас есть бумаги! Мы его законные опекуны! — Были, — поправил Люпин. — До тех пор, пока не нашёлся кровный родственник, желающий взять на себя ответственность. Сириус Блэк — крёстный отец Гарри, назначенный его родителями. Согласно древнему магическому праву и постановлению министерства… — он протянул папку, но Вернон её не взял, — с сегодняшнего дня Гарри Поттер переходит под опеку мистера Блэка. Петуния нервно теребила сумочку. — Но мы же… мы обязаны… кровная защита! — пискнула она. — Альбус Дамблдор дал письменное разрешение на временное изменение места жительства с сохранением защиты на период летних каникул, — терпеливо пояснил Люпин. — К тому же, дом на площади Гриммо, хоть и мрачноват, но тоже хранит кровь Блэков. А Гарри теперь носит её в себе. Гарри почувствовал, как у него закружилась голова. Он смотрел то на Сириуса, то на Люпина, то на ошарашенного дядю Вернона, чьи мозги, казалось, закипали от обилия магической бюрократии. — Это возмутительно! — взревел Вернон, когда до него дошло. — Я буду жаловаться! В парламент! Королеве! — Жалуйся, — осклабился Сириус. Он взял Гарри за плечо и повёл к мотоциклу. — Только учти, Вернон: если ты сунешься в магический мир со своими жалобами, тебя примут за психа и упекут в больницу Святого Мунго. А там, знаешь, пациенты носят смешные шапочки и разговаривают с чайниками. Дадли хихикнул, но тут же получил подзатыльник от матери. — Гарри! — вдруг крикнула Петуния, когда племянник уже забирался в коляску мотоцикла. Гарри обернулся. Тётя стояла, бледная как полотно, и в её глазах мелькнуло что-то странное. Не забота, но… облегчение? — У тебя… у тебя там будет где спать? Гарри опешил. — Не переживай, Петуния, — Сириус завёл мотор. Мотоцикл взревел. — У Блэков постельное бельё только с гербами. Чистокровное, между прочим. Дороже твоего дома. И они взмыли в воздух. Ветер бил в лицо, Хедвига ухала в клетке, но Гарри впервые за долгое время смеялся. По-настоящему. Лондон с его огнями уносился вниз, а впереди было небо, свобода и Сириус, который сидел за рулём и орал какую-то маггловскую песню про «шоссе в ад». — Куда мы? — прокричал Гарри, перекрывая ветер. — Домой, Гарри! — крикнул Сириус в ответ. — Настоящий дом! Правда, там грязно, пахнет плесенью и живёт ворчливый домовой эльф, который меня ненавидит. Но это наш дом! Они приземлились с мягким толчком на выщербленные ступени крыльца перед мрачным, жмущимся к соседним домам особняком. Номер 12 на площади Гриммо появился из ниоткуда, стоило им подлететь ближе. Сириус спрыгнул с мотоцикла и, подойдя к двери, просто толкнул её. Она со скрипом отворилась. — Заходи. Не бойся, я тут все проверил. Внутри было темно и пахло затхлостью, старой пылью и ещё чем-то горьким. Гарри переступил порог, чувствуя, как чулан на Тисовой улице становится воспоминанием, которое тает с каждой секундой. Сириус щёлкнул пальцами, и в газовых рожках зажглось пламя. Гарри увидел длинный коридор, уходящий в темноту, портреты на стенах, с которых на него таращились суровые люди в париках, и голову эльфа на подносе. — Не обращай внимания, это декорации, — махнул рукой Сириус. — Пошли наверх. Они поднялись по скрипучей лестнице и вошли в гостиную. Здесь было чуть светлее. Огромный камин, тяжёлые бархатные портьеры, кресла с высокими спинками и, наконец, стена, приковавшая к себе взгляд Гарри. Гобелен. Огромный, от пола до потолка, древний гобелен, на котором золотыми нитями были вышиты имена, даты и тонкие линии, связывающие их в единое древо. Блэки. Гарри подошёл ближе. Его глаза пробежали по веткам: Финеас Найджелус, Арктур, Поллукс, Дорея… Имена, помеченные выжженными пятнами там, где кто-то был «изгнан» из рода. — Это мы, — тихо сказал Сириус, вставая рядом. Он указал на имя ближе к низу. — Смотри. Гарри прочитал: Сириус Орион Блэк. Рядом дата рождения. Чуть ниже, тонкая веточка, ведущая к выжженному пятну, под которым едва читалось «Регулус». — Мой брат, — голос Сириуса дрогнул, но он взял себя в руки. — А вот здесь… Он провёл пальцем по пустому месту рядом со своим именем. — Здесь должен быть ты. Я договорюсь с гобеленом. Ты теперь Блэк, Гарри. Не только Поттер. Ты носишь кровь Дореи Блэк, а значит, имеешь право висеть на этой древней тряпке. Гарри смотрел на гобелен, на бесконечную череду имён, и чувствовал странное тепло. У него никогда не было семьи. Были фотографии родителей, были Уизли, которые пускали его на праздники, но чтобы своё имя на своём фамильном древе… — Сириус, — прошептал он. — Я… — Тш-ш-ш, — Сириус хлопнул его по плечу. — Завтра начнём новую жизнь. А сегодня просто знай: ты дома. И это лето будет самым лучшим в твоей жизни. Обещаю. Гарри кивнул, не в силах говорить. Он перевёл взгляд с гобелена на высокие тёмные окна, за которыми начинались летние сумерки Лондона. Магия. Свобода. И Сириус. Где-то вниз по улице прогудел маггловский автомобиль, и этот звук показался таким далёким, словно с другой планеты. — Кстати, — Сириус уже шёл к двери. — Твоя комната наверху. Там когда-то жил мой двоюродный дед, который коллекционировал акульи плавники, но я всё выкинул. Там есть кровать, письменный стол и гитара. Да, я нашёл на чердаке старую «Fender Stratocaster». Не знаю, чья она, но звучит божественно. Умеешь играть? — Нет, — Гарри улыбнулся, чувствуя, как в груди разгорается предвкушение чего-то совершенно нового. — Научишься. Лето длинное, — Сириус подмигнул и вышел, оставив Гарри одного в гостиной предков. Гарри ещё раз взглянул на гобелен, на пустое место рядом с Сириусом, и прошептал: — Гарри Поттер-Блэк. Звучит неплохо. Лето только начиналось.