Глава 9: Сердце Турнира и атака Скитер

Июнь обрушился на Хогвартс жарой и предгрозовым напряжением. Лабиринт вырос посреди поля для квиддича, тёмный, живой, шепчущий. Гарри стоял у входа, чувствуя, как под кожей пульсирует адреналин. Рядом — Седрик, Крам, Флер. Все напряжены, но Гарри спокоен. Сириус гонял его по ночам жестче, чем любой лабиринт. — Чемпионы! — прогремел Бэгмен. — В Лабиринте спрятан Кубок Турнира! Тот, кто коснётся его первым — победитель! Но будьте осторожны — Лабиринт полон опасностей. Начали! Гарри нырнул в зелёную мглу первым. Лабиринт: Танец с тенью Три часа блужданий. Гарри встречал акаромантулов, экспекто патронумом отогнал дементора (Люпин бы гордился), разгадал загадку сфинкса просто потому, что не паниковал. А потом он услышал крик. Флер. Гарри рванул на звук. Француженка висела вверх ногами, опутанная магическими лианами, которые высасывали силы. Крам стоял рядом с пустыми глазами — на него явно наложили Империус. — Редукто! Лианы взорвались. Флер упала, Гарри поймал её. — Жива? — Да... — прошептала она. — Крам... не по своей воле... Гарри посмотрел на болгарина. Тот уже приходил в себя, тряся головой. — Простите, — хрипло сказал он. — Я... не контролировал. — Бывает, — Гарри помог ему встать. — Валите оба к выходу. Дальше я сам. Флер схватила его за руку: — Будь осторожен, Гарри. Там... там что-то тёмное. — Я всегда осторожен, — улыбнулся он. — Ладно, иногда. Он побежал дальше. Через десять минут наткнулся на Седрика. Тот сражался с огромным пауком, но явно проигрывал. — Экспеллиармус! Палочка паука отлетела. Паук замер, а потом рассыпался в пыль — это была иллюзия. — Гарри! — выдохнул Седрик. — Спасибо. Этот лабиринт с ума сводит. — Держись рядом, — Гарри кивнул на просвет впереди. — Кубок там. Берём вместе. — Вместе? — Седрик удивился. — Но правила... — Плевать на правила, — отрезал Гарри. — Мы оба его заслужили. Ты шёл честно, я тоже. Пошли. Они побежали к центру. Кубок мерцал в лунном свете, маня, обещая славу. — Трогаем одновременно? — предложил Седрик. — Давай. Их руки коснулись золотой ручки. *** Портальная воронка вышвырнула их на сырую землю. Запах смерти, старые могилы, тени. Гарри узнал это место мгновенно. Кладбище Литтл-Хэнглтона. Во сне он видел его сотню раз. — Где мы? — Седрик оглядывался, сжимая палочку. — В аду, — коротко ответил Гарри. — Слушай меня внимательно. Сейчас появится Питер Петтигрю. И кое-кто похуже. Держись за мной и делай, что я скажу. Из тени вышел Хвост. В руке — камень, похожий на ребёнка. И нож. — Поттер, — прошипел он. — Один. Нам нужен только ты. — Обломись, крыса, — Гарри шагнул вперёд, загораживая Седрика. — Мы идём пачкой. Хвост растерялся. По сценарию мальчишка должен был трястись от страха, а не стоять с железными глазами и палочкой наготове. — Не глупи, — он поднял нож. — Мне нужна твоя кровь. Добром или силком — без разницы. — Попробуй достань. Гарри двинулся первым. Не заклинание — чистая боевая магия Блэков. Тени у его ног ожили, потянулись к Хвосту чёрными щупальцами. Петтигрю взвизгнул, отпрыгнул. — Сектумсемпра! — Протего! Гарри отразил заклинание даже не дрогнув. Окклюменция держала разум чистым, а рефлексы, отточенные Сириусом, работали быстрее, чем у любого аврора. — Седрик, прикрой спину! Диггори развернулся и тут же отбил заклинание от поднявшегося скелета. — Что за хрень тут происходит?! — заорал он. — Тёмный лорд возвращается, — Гарри теснил Хвоста к котлу. — И мы ему помешаем. Из котла вдруг ударил столб пламени. Тень в центре сгустилась, начала обретать форму. Волдеморт поднимался, даже без полного ритуала — просто от близости врага и магии смерти, пропитавшей кладбище. — ПОТТЕР! — голос, от которого кровь стыла в жилах. — Ты пришёл умереть! — А ты пришёл опозориться, Том, — крикнул Гарри, не переставая отбиваться от Хвоста. — Без носа тебя даже мама не узнает! Волдеморт взревел от ярости. Ритуал был неполным — он вернулся, но слабым, почти призрачным. Тело держалось на чистой злобе. — Дай мне его кровь! — приказал он Хвосту. Петтигрю рванул вперёд, но Гарри был быстрее. Концентрация, взмах — и огромный камень у ног трансфигурировал в железную клетку, накрывшую Хвоста вместе с ножом. — Сюрприз, — оскалился Гарри. — Седрик, ХВАТАЙ КУБОК! Седрик понял мгновенно. Они рванули к порталу, но Волдеморт взмахнул палочкой — десятки скелетов поднялись из могил, преграждая путь. — Авада Кедавра! Зелёная вспышка пролетела в сантиметре от Гарри. Он нырнул, перекатился, вскочил. — Седрик, КУБОК! Диггори дотянулся. Коснулся. И замер. Из тени вышел Люпин. Нет. Не Люпин. Кто-то, принявший его облик. — Гарри, — прошептал лже-Люпин. — Иди сюда. Я помогу. Окклюменция взвыла тревогой. Гарри видел разум за этими глазами — чужой, холодный. — Ты не Римус, — выдохнул он. — Ты... — Всего лишь маленькая иллюзия, — лже-Люпин растаял, превращаясь в Лестрейндж. — А ты умнее, чем кажешься. — Круцио! Гарри уклонился, но заклинание задело плечо. Боль взорвалась, но окклюменция тут же заткнула её в ящик. — БЕГИ! — заорал он Седрику. Седрик прыгнул к Кубку. Гарри отбил ещё два заклинания, чувствуя, что силы на исходе. А потом из ниоткуда вылетел серебряный пёс. Патронус Сириуса. — ГАРРИ, ХВАТАЙ ПОРТАЛ, Я ПРИКРОЮ! Пёс бросился на скелеты, разрывая их. Гарри рванул к Кубку, на бегу хватая Седрика за руку. — ВМЕСТЕ! Они коснулись золота. Последнее, что Гарри увидел, был Волдеморт, застывший в бешенстве, и Лестрейндж, пытающаяся пробить патронуса Сириуса. Портальная воронка унесла их прочь. *** Они вывалились из Кубка прямо на поле перед Лабиринтом. Оба — грязные, потрёпанные, но живые. Дамблдор подскочил первым. — ГАРРИ! СЕДРИК! Что случилось?! — Волдеморт, — выдохнул Гарри, пытаясь отдышаться. — Он вернулся. Частично. Мы сорвали ритуал, но он... он там. Жив. Тишина взорвалась криками. Министерские чиновники побелели. Пресса набросилась, как стая грифонов. Гарри поднял руку, призывая тишину. — Завтра я дам интервью. Всем. А сейчас — дайте нам добраться до больничного крыла. Он помог Седрику встать, и они пошли сквозь толпу. Люди расступались. Кто-то аплодировал. Кто-то плакал. — Ты реально крут, — прошептал Седрик. — Я думал, мы трупы. — Не в этот раз, — усмехнулся Гарри. — Добро пожаловать в клуб выживших. *** Снейп ворвался в лазарет через пять минут после того, как туда принесли Флер. Она была без сознания — лианы высосали слишком много сил, плюс шок от столкновения с тёмной магией. — Что с ней? — спросил он у мадам Помфри резче, чем следовало. — Истощение, магическое и физическое. Ничего смертельного, но она будет в отключке несколько часов. Снейп сел у её кровати. Взял за руку. Сидел так всю ночь. Утром Флер открыла глаза и увидела его — осунувшегося, с красными глазами, но чистого, ухоженного (даже в такой ситуации он нашёл время привести себя в порядок). — Северус? — удивилась она. — Ты... ты всю ночь тут? — Я боялся, что ты не проснёшься, — глухо сказал он. — Это было... невыносимо. Флер улыбнулась той самой улыбкой, ради которой стоило жить. — Ты же не веришь в любовь с первого взгляда, Снейп. — Я не верю во многое, — ответил он, глядя ей в глаза. — Но в тебя — поверил. Она притянула его за воротник и поцеловала. Прямо в лазарете, при открытых шторах, при мадам Помфри, которая сделала вид, что очень занята протиркой пузырьков. Когда они оторвались друг от друга, Флер выдохнула: — Мой герой. И совсем не страшный. — Я всё ещё Снейп, — напомнил он. — Ты — мой Снейп, — поправила она. — Это важнее. *** Драко нашёл её на трибунах, когда Гарри и Седрик ушли в лазарет. Джинни сидела, обхватив себя руками, и дрожала. — Ты в порядке? — он сел рядом, забыв о гордости. — Я думала, он не вернётся, — прошептала она. — Гарри. Седрик. Все они. — Они вернулись. Живые. — А если бы нет? — Джинни повернулась к нему. В её глазах блестели слёзы. — Если бы завтра пришлось воевать? Ты бы пошёл? Драко молчал долго. А потом ответил то, что сам от себя не ожидал: — Если бы ты была там — я бы пошёл. Даже без палочки. Даже зная, что умру. Джинни замерла. — Ты серьёзно? — Никогда ничего серьёзнее не говорил. Она смотрела на него — на этого мальчишку, который ещё год назад был её врагом, который писал анонимные письма, который сейчас смотрел так, будто от её ответа зависела его жизнь. — Поцелуй меня, Малфой, — сказала она. — Иначе я передумаю. Он поцеловал. Прямо на трибунах, под улюлюканье близнецов Уизли, которые это увидели. — Я УЗНАЮ ЭТО, МАЛФОЙ! — заорал Фред. — ТРОНЕШЬ ЕЁ — НАЙДЁМ! — ЗАТКНИСЬ, ФРЕД! — крикнула Джинни, отрываясь от Драко. Тот улыбнулся и сделал еще поцелуй. Впервые в жизни он был счастлив, что на него только что наорали Уизли. *** Они сидели на самой верхней трибуне, подальше от толпы. Невилл протянул Гермионе трубку. — Бабушкин запас? — улыбнулась она. — Лучший. Они затянулись, глядя, как суетятся внизу авроры, как журналисты осаждают больничное крыло, как жизнь постепенно возвращается в нормальное русло. — Страшно было? — спросил Невилл. — За Гарри — да, — призналась Гермиона. — Но я знала, что он справится. Он стал другим. — Мы все стали другими. — Ты — точно, — Гермиона повернулась к нему. — Помнишь, каким ты был на первом курсе? Терял всё, боялся Снейпа... — А теперь я курю с тобой коноплю на трибунах и не парюсь, — рассмеялся Невилл. — Бабушка бы мной гордилась. — Бабушка бы нас убила. — И то верно. Они замолчали, глядя на закат. Магические растения делали цвета ярче, а мысли — легче. — Я люблю тебя, Невилл, — вдруг сказала Гермиона. Он поперхнулся дымом. — Что? — Люблю, — повторила она. — За то, что ты добрый. За то, что смешной. За то, что не боишься быть собой. За то, что всегда рядом. Невилл посмотрел на неё — растрёпанную, с красными от травки глазами, но такую искреннюю, что сердце замирало. — Я тебя тоже, — выдохнул он. — С первого курса. Только боялся сказать. — Трус, — улыбнулась Гермиона. — Исправлюсь. Он поцеловал её. Вкус магии и любви смешались в один — самый лучший вкус на свете. *** На следующее утро Гарри сидел в пустом кабинете и давал интервью. Рита Скитер примчалась первой, отодвинув локтями всех конкурентов. — Мистер Поттер, — она щёлкнула быстропишущим пером. — Расскажите, что произошло на кладбище. Всё, без купюр. Гарри рассказал. Честно, жёстко, без прикрас. О Волдеморте, о крестражах (которые он назвал «тёмными артефактами», не вдаваясь в детали), о том, как они с Седриком вырвались. — А теперь, — сказал он в конце, — напишите правду. Что Дамблдор не смог защитить Турнир. Что Министерство провалило безопасность. Что нас бросили там умирать. — Вы обвиняете Дамблдора? — Рита аж подпрыгнула от счастья. — Я констатирую факты, — спокойно ответил Гарри. — Он великий волшебник, но он старый и играет в свои игры. А нам нужен кто-то, кто будет драться рядом, а не командовать с башни. Рита строчила как бешеная. — И последний вопрос, — мурлыкнула она. — Вы теперь герой, рок-звезда, чемпион. Что дальше? Гарри улыбнулся той самой улыбкой, от которой у девушек подкашивались колени. — Дальше? — переспросил он. — Дальше война. Но я не собираюсь воевать по чужим правилам. Я соберу группу. Сыграем так, что Волдеморт сам убежит. — Это угроза? — Это обещание. На следующий день «Ежедневный пророк» вышел с заголовком: «ГАРРИ ПОТТЕР: ДАМБЛДОР ПРЕДАЛ НАС. ВОЛДЕМОРТ ВЕРНУЛСЯ. РОК-Н-РОЛЛ СПАСЁТ МИР» Министерство металось в истерике. Дамблдор хранил молчание. А Гарри сидел в Выручай-комнате, играл на гитаре и ждал вестей от Сириуса. Война начиналась. И у неё был новый саундтрек.