Na matau ahau i te reira

— Как… как ты живёшь? — спрашивает девушка, смотря на Питера. Мужчина перестаёт разбирать коробки с разными документами, которые они нашли в потайной комнате, и смотрит на дочь. — Я имею в виду, мама же была твоей Истинной парой? — Хейл кивает и ждёт, когда она продолжит свою мысль. Омега сразу понял, о чём идёт речь, но он хочет услышать эти слова от дочери, хочет, чтобы она сама спросила о матери, о прошлом, пусть, вспоминать больно, но сам факт того, что ей интересно, грел душу Питера. — Как ты справляешься после её смерти? — По не многу. Шаг за шагом восстанавливал рассудок пока… пока был в коме, — пожимает плечами мужчина, возвращаясь к первоначальному занятию. — Воспоминание о Мели, я называл её так, помогали мне не сойти с ума. — Но, ты сошёл… — Жажда мести взяла надо мной вверх, но, увидев тогда страх в твоих глазах. Ты смотрела на меня, как на монстра, ты так боялась меня, что начинал бояться и я. Ты так похожа на свою мать, глаза, улыбка… Это отрезвило меня, — он шумно вздыхает и смотрит на дочь. — Впрочем, не я один лишился Пары. — Мне было всего семь, я не знала о любви ничего, поэтому так легко пережила потерю, — пожимает плечами Кассиопея. — Каким бы он был сейчас красивым… жаль, что смерть забирает таких людей как Ник, — девушка смаргивает слезу и поворачивается к Питеру. — Тогда, как Лиам смог стать моей Истиной Парой? — Я задаюсь тем же вопросом, может, мать природа решила дать тебе ещё один шанс, — Хейл смеётся, но улыбка резко слетает с его губ, когда в глаза бросается один документ. — Знаешь, что обозначает выражение et virgo-infantem dabo vitam puer cum plena luna surgit. — Дева младенец родит дитя, когда взойдёт полная луна, — кивает Финсток. — Дева родит младенца, — поправляет её Хейл. — Есть кое-что ещё, что я тебе не говорил, так как хотел сам в этом убедиться. Существует легенда, что когда два оборотня в виде волков… — Трахаются? — Оплодотворяются. Так вот, если два оборотня будут оплодотворятся в полнолуние, ровно через пять месяцев на свет появится дева-младенец, которая родит человека, не оборотня, в миг своего рождения. — И, конечно, вы с мамой в это не верили. — Это была такая же старая легенда, как и пророчество Хейлов: «На свадьбу одевай чёрный». Мели в это не верила, поэтому в ночь, когда ты родилась появился человек… — У меня… у меня есть ребёнок? — недоверчиво спрашивает Вивиана, отступая на шаг назад. — Я до последнего надеялся, что это не наш знакомый. Талия отдала его в хорошую семью… — мужчина замолкает и протягивает дочери документ. Красные глазки быстро изучают его и Кассиопея прижимает руку ко рту. — Я слышал, ты с ним встречалась. Мне правда жаль.        Девушка не отвечает, переводит взгляд на Айзека, всё это время сидевшего с ними в гостиной. Двое подростков пулей вылетают из дома, пытаясь унюхать чей-нибудь запах.        Парень запрыгивает в канализацию и ловит сестру, аккуратно ставя ту на ноги. Кассиопея бежит вперёд, поглядывая на Лейхи, который вздрагивает время от времени следуя за ней по узким туннелям.        До двух оборотней долетают чьи-то голоса, в одном из них девушка узнаёт Стайлза. Он с таким отчаянием говорит что-то вроде: «Ты всем даёшь второй шанс, Скотт, почему бы не дать и ему?». Хейл младшая припускает ещё быстрее, от чего Лейхи намного отстаёт.        Вновь заворачивая, девушка видит вдалеке Скотта, за ним Малию и Стайлза. Чуть в стороне она замечает расплакавшуюся Мартин, а перед Альфой, на колене стоит Кира, воткнув свою катану в пол. Вивиана слышит крики о помощи и буквально падает около огромной трещины, хватая химеру за руку. На второй руке вырастают когти, цепляясь за холодный бетон, в попытке удержать Рейкина. — Что ты творишь! — вскрикивает Тео. — Отпусти, иначе провалишься вместе со мной. — Нет, прошу, я слишком многих потеряла, я… просто не готова потерять ещё и тебя. — всхлипывает Кассиопея, стараясь не скатиться вместе с другом. — Я столько должна тебе рассказать! Я должна объясниться, попросить прощения за всё. — Не дури, тебе не за что извиняться. — Прошу, не оставляй меня, Тео! — кричит волчица, а пламя Ада опаляет её личико. — Прости, — Рейкин подтягивается из последних сил, целует девушку в лоб и падает вместе с «сестрой».        Лейхи хватает сестру за талию, вскидывая в воздух и прижимая к своей груди. — Хейл вскрикивает, стачивая когти о бетон. Шумно вдыхая воздух, девушка билась в истерике, пытаясь выбраться из сильной хватки брата, тихо сопевшего ей в шею. Айзек бы сам царапал пол, в попытке спасти друга, но строгий отец научил мыслить трезво. Кудряш лишь крепче прижал к себе Вивиану, сковывая её талию и забирая часть безразмерной боли, растущей каждую секунду. Глаза волчицы загораются ярко-зелёным, постепенно заполняя белки густой пеленой чёрного. Девушка громко вскрикивает от нахлынувших чувств, а эмпатия подхватывает еле уловимые эмоции химеры где-то там, глубоко под землёй. В памяти, как назло, всплывает давно забытая, хранящаяся глубоко в сердце, на самой высокой и дальней полке, куда невысокая Касси не могла дотянутся. Горящий дом Хейлов мелькает перед глазами, заставляя волчицу захлёбываться в слезах.       

В небольшом двухэтажном зелёном, покрывшимся мхом, доме горел свет. По старому телевизору транслировали матч по лакроссу, комментируя каждые действия игроков. Бобби Финсток прикусывает кулак, когда босая нога наступает на очередную детальку лего, разбросанного по его скромной холостяцкой гостиной. Он уже начинал жалеть, что так любезно согласился посидеть с малышками-оборотнями, пока их мама разбирает многочисленный хлам. Присаживаясь рядом с сёстрами, Финсток замечает, как малышки резко перестают играть, смотря куда-то в пустоту. Мужчина вздрагивает, стоит глазкам волчат засветиться изумрудным, напоминая ему Кассиопею. Как она также, только, лет в девять, сидела после похорон Миссис Стилински, как эти зелёные фонарики смотрели на плачушего малыша Стайлза, пытаясь забрать тем самым хоть частичку горя, которым не только сердце парнишки, но и самой малышки Ви было заполнено до краёв.        Бобби Финсток привлекает внимание сестёр, решив, что сообщит Кассиопеи об этом потом и, догадываясь, что произошло нечто ужасное.

       Стайлз перехватывает руки подруги, поднимая их вверх, смотрит на заплаканное, покрывшееся красными пятнами лицо Финсток. Она с силой сжимает зубы, от чего острые клыки впиваются в мягкую плоть губ. — Te aha?\Почему?— шепчет кассиопея. — Na ko te tika.\Так было необходимо. — McCall, ki tona weriweri mō te tautururaa i te hunga e tika ana, te whiu i te hunga i mahi i te tahi mea e wehingia ana, haere tawhiti rawa.\Маккол со своей страстью помогать правым, наказывая тех, кто совершил что-то ужасное, заходит слишком далеко. — Na matau ahau i te reira\Теперь я это понимаю — вздыхает Стайлз, нежно целуя подругу в щёку.